Второй шанс для Елены!

Я повернулась к нему, признавая про себя его возможную честность и, вытащив из кошелька ровно половину камешков, выложила их на прилавок. Гном удивленно на меня уставился, но промолчал, только почесав в затылке, кивнул и вышел в соседнюю комнату. Через пару минут он вернулся с увесистым кошельком и протянул его мне с вопросом.

— Ну что, светлейшая, пересчитывать будешь?

Заглянув внутрь и на взгляд оценив золотое содержимое, только криво ухмыльнулась.

— Нет, уважаемый, не хочу оскорблять вас недоверием.

Забрав деньги, перед тем как выйти еще раз поблагодарила. Закупив фуража для Росы и там же на месте, пока та неторопливо ела, стояла и решала что делать дальше. С одной стороны, я сильно рисковала, оставаясь в городе, ведь Светлый Лес слишком близко, соответственно, моя погоня недалеко, но и ночевать на улице было страшно. Все же страх перед преследователями победил, и как только Роса наелась, я прикупила дополнительные запасы еды, не обращая внимания на любопытные взгляды окружающих, направилась из города дальше. Пора привыкать к кочевой жизни, пока не обрету своего дома так и придется скитаться, все время опасаясь, что меня найдут и вернут Бельфаласу.

Глава 9

Три дня мы с Росой топали по пыльной дороге под палящим солнцем и изредка резко сворачивали с нее, завидев или услышав приближение других путников. Поздняя весна пока радовала отсутствием дождей, поэтому мы довольно бодро делали длинные дневные переходы, а потом, укрывшись в придорожном лесу в каком-нибудь укромном местечке, ложились спать. Все три ночи я спала в полглаза, все время опасаясь нападения либо животных, либо двуногих. Часто в свете костра изучая украденные книги, а утром, пару часов досыпая, снова выдвигалась в путь. Три дня мне везло, я не встретила ни одного своего нового сородича.

На четвертый день наша дорога, свернув в густой лес, криво петляла между деревьев, огибая овраги и естественные ложбины, изобилующие мелкими ручейками и неопасной для меня живностью. Хотя именно к живности я относилась с весьма большой осторожностью, так как большинство местных зверюшек мне были незнакомы. И пока ориентировалась только по размеру — сможет оно меня съесть или нет. Место для ночевки выбрала, как только попалось наиболее удобное. Разожгла маленький костерок, провозившись с ним больше получаса, а потом, загрузив котелок продуктами, присела к огню, радуясь его теплу и веселому потрескиванию, он стал моим лучшим другом наравне с красавицей Росой. Будущая каша бурлила и набухала, радуя обоняние ароматными запахами и, наконец, не утруждая выкладыванием ее на тарелку, я с наслаждением приступила к еде. Доев все до крошки, вымыла в небольшом ручейке котелок, на всякий случай налила в него воды и, сполоснув несколько целебных укрепляющих травок, вернулась к костру. Глядя в огонь, резко подняла голову, заметив как Роса застригла ушами, и, фыркнув, пододвинулась ко мне. И только после этого услышала шум от копыт нескольких лошадей и скрип колес повозок. Кто-то расположился наверху оврага, а через пару минут, когда я судорожно собрала все свои пожитки, залила отваром костер и напряженно уставилась в сумерки, прислушиваясь к звукам, на краю оврага показалась пара мужских голов. Быстро осмотрев местность и встретившись со мной глазами, мужчины пристально уставились на меня. Я стояла, закутавшись плащ и судорожно вцепившись в повод Росы, и была готова в любой момент вскочить в седло и рвануть прочь от малейшей опасности. Одна голова исчезла, а через полминуты появилась уже другая, украшенная густой длинной черной бородой, в которой виднелись седые нити.

— Простите, светлейшая, что нарушили ваш покой и прервали ужин. Если не побрезгуете, могу предложить вам свой очаг и безопасный ночлег в кругу моих родственников и спутников. Мы торговцы из Оверета, едем в Дачарин на ярмарку.

Я незаметно сделала глубокий вздох, пытаясь успокоиться и нарисовав на лице едва заметную улыбку, коротко кивнула.

— Благодарю вас, уважаемый, с удовольствием приму ваше приглашение.

Взяв Росу под уздцы, вывела ее из оврага и, обогнув его по дуге, вышла к небольшому обозу, состоящему из четырех больших повозок. Вокруг них суетились три женщины и десять суровых мужчин. Бородач оказался ведущим обоз и главным среди торговцев. Все они являлись людьми, что сначала меня успокоило, а потом, вспомнив, что я теперь беглая эльфийка, а люди тоже бывают сродни бешеным зверям, снова настороженно замерла, ожидая дальнейших действий. Бородач вышел вперед и, подойдя ко мне ближе, коротко поклонился и вежливо произнес, с любопытством рассматривая меня.

— Меня зовут Йорэт из Оверета, госпожа. Через несколько минут наши женщины приготовят ужин, и мы будем рады, если вы окажете нам честь и отужинаете с нами.

— Благодарю Вас, уважаемый Йорэт, но я уже успела поесть перед вашим приходом, но выпила бы горячего отвара в вашей компании и с удовольствием бы послушала ваши рассказы о том, где вы бывали и что видали в своих путешествиях.

Сразу заметила, что мое предложение вызвало не только легкое удивление, но и удовольствие заинтересованностью в их обществе. Уже через час мы сидели возле костра и наблюдали за спорой работой женщин, которые разносили мужчинам еду, а мне подали горячий ягодный напиток. Грея руки о деревянную кружку, с интересом слушала Йорэта и его спутников, которые степенно, не торопясь вели беседу о том, по каким дорогам ходили, где теперь слишком опасно торговать из-за участившихся нападений нечисти или вампиров. О ценах на товары и просто о людях и нелюдях. Впервые за последние несколько месяцев я чувствовала себя хорошо и уютно, сидя здесь с этими мужчинами и дородными женщинами, которые жили просто, но в согласии с собой и своей совестью. Уходило в ночь дневное напряжение и усталость последних дней, я рядом с ними отогревалась психологически, чувствуя какое-то внутреннее родство.

— Госпожа, позвольте сказать вам? За все годы моих странствий, первый раз встречаю светлую эльфийку, согласившуюся разделить очаг с простыми людьми. Только не поймите превратно, я вовсе не хочу оскорбить вас, но вы — другая, непохожая на светлых. Ваши соплеменники слишком холодные, а вы живая. Меня это радует!

В ответ только грустно улыбнулась, не отвечая на его невысказанный вопрос, и уставилась в огонь. Но нашу идиллию прервали женщины, суетливо кружащие возле одной из повозок, в которой за эти пару часов пропадали по очереди. Насколько я поняла, там находился кто-то из людей, по неизвестной причине не вышедший к ужину, предпочитая отсиживаться внутри. Беспокойство женщин заметили и мужчины, один из них, хмурый, молчавший до этого, побледнел и еще больше нахмурился, судорожно сжимая кулаки на коленях. Все остальные тоже перестали улыбаться и расстроенно замолчали. Йорэт только положил тяжелую руку на плечо мужчины и с печалью в голосе тихо сказал.

— На все воля богов, Хал! Если им будет угодно, твоя Ризет выживет.

Я вся похолодела от услышанного — такая обреченность в его словах, поэтому не выдержала и спросила.

— Что с ней случилось, уважаемый Йорэт?

— Ризет вчера потеряла ребенка и вот уже сутки медленно истекает кровью и горит в лихорадке.

Я, недолго раздумывая, прикинув свои шансы на удачу, спросила.

— Могу ли я осмотреть ее?

Все мужчины удивленно уставились на меня, а вот глаза Хала загорелись истовой надеждой на чудо, что еще больше испугало меня. Ведь я не чудо и практически ничего не умею, о чем откровенно сообщила.

— Я хочу сразу предупредить вас, что практически ничего не умею и только учусь, но я могу хотя бы попробовать ей помочь.

— Ничего, госпожа, я буду благодарен вам за любую помощь, даже за самую малую.

Я кивнула и, встав, быстро направилась в сторону повозки. Бедняжка лежала на жестком матрасе и металась в горячке. Хоть женщины и следили за ее состоянием, но в повозке остро пахло кровью и близкой смертью. Опустившись перед молодой женщиной на колени, сняла плащ и, отбросив его в сторону, начала руками изучать ее тело, чтобы выяснить проблему. Как учил меня Галдор, и как прочитала в учебнике. Жаль, за эти четыре дня пути, у меня совсем не было времени, на его изучение. Я нашла источник боли в тот момент, когда слилась с телом больной, и начала лечение. Щедро делилась с ней своей энергией и вскоре почувствовала, что лечение прошло весьма удачно, и от этого слезы облегчения покатились из глаз. Отняв руки, оперлась на них, почувствовав головокружение и слабость, ведь это был первый раз, когда я так много отдала и сделала. До этого пробовала лечить только мелких грызунов, над которыми Галдор проводил свои эксперименты. Взглянув на женщину, заметила ее умиротворенный вид и спокойное равномерное дыхание. Она спала, обессиленная борьбой с кровотечением и лихорадкой, но теперь при должном питании и уходе с ней все будет хорошо. С трудом вылезла из телеги, волоча за собой плащ и, заметив с десяток тревожных напряженных пар глаз, устремленных на меня, слабо улыбнулась и сказала, глядя в глаза мужу этой женщины.

— Не волнуйтесь, теперь все будет хорошо, она выживет, только ей сейчас надо чаще и лучше кушать и больше отдыхать. И дети у вас еще будут, только дайте ей время оправиться от этого несчастья. Она сильная, справится.

Хал упал передо мной на колени и зарыдал, закрыв лицо ладонями. Присела рядом с ним и погладила по голове, успокаивая. На меня накатил дикий голод, и я поняла, что таким образом мой организм пытается восполнить растраченные энергетические ресурсы. Встала и, посмотрев на Йорэта, с радостной улыбкой наблюдающего за нами, попросила дать мне немного поесть, пояснив причину голода. Две женщины, услышав мою просьбу, кинулись исполнять ее, наполнив тарелку до самых краев и отрезав большой ломоть хлеба. Я даже не заметила, как все съела и, утомленная, закутавшись в одеяло, легла рядом с Росой, уже не обращая ни на кого внимания. Впервые за последние дни я спала, никого не опасаясь. Еще не встало солнце, а я проснулась и, заметив приветливый взгляд одного из мужчин, который бдительно сторожил сон остальных, ответила ему улыбкой и пошла к ручью умываться. Уже через час лагерь напоминал улей, где каждый четко и споро выполнял отведенную ему работу без суеты и спешки. Немного подумав, попросилась к Йорэту в компанию, особенно меня обрадовал тот факт, что Дачарин находится дальше на востоке, и придется проехать через пару городов и несколько поселков.

За неделю нашего совместного путешествия, наконец поверила, что смогла уйти от погони и расслабиться настолько, что каждый встреченный нами путник не вызывал у меня чувства страха и напряжения. Но капюшон не снимала, справедливо полагая, что единственная эльфийка в компании людей может привлечь ненужное внимание не только ко мне, но и к спутникам. И все же спутники отметили мою повышенную тревожность при встрече с другими, особенно это касалось групп всадников, и приняли данный факт к сведению, но хвала Светлейшей Аллоис, вопросов не задавали. Я же со своей стороны старательно изучала учебник, пользуясь возможностью ехать под охранной, а не крутить постоянно головой и прислушиваться к окружающим шумам. Попутно с изучением целительства, я сначала заметила, как легонько прихрамывает Йорэт и, предварительно спросив разрешения, вылечила его больное колено. А потом прошлась по всем членам этой компании и подлечила их болячки. И им хорошо, и мне практика. И таким образом, надеюсь, смогла хоть чем-нибудь отплатить им за мои гораздо более спокойные ночи и веселые дни, наполненные познавательными беседами. Однажды, за день до приезда в Дачарин, когда расположившись на привал, наш обоз встретил каких-то дальних родственников Йорэта, я услышала заинтересовавший меня разговор торговцев. Мужчины обсуждали новость, что восточные оборотни из семейства волчьих с удовольствием принимают у себя человеческие семьи, особенно те, где есть незамужние женщины, желающие завести семью. И хотя торговцы с большой долей недовольства и ханжества, обсуждали это известие, но все же отметили, что волки достаточно порядочные нелюди, и на их территориях можно жить, не опасаясь за свою жизнь. Я молча слушала и старательно запоминала любые мелочи, уже практически наметив себе дальнейший план действий. Вспомнила, что эльфы с оборотнями не слишком ладят, считая их животными, и надеялась, что волки не выдадут меня родственникам, если те меня у них когда-нибудь обнаружат. А еще рассчитывала, что оборотни не откажутся принять у себя незамужнюю эльфийку-целительницу. От этих мыслей во мне разгорелась надежда, что возможно я нашла наиболее правильное решение и смогу среди волков обрести семью и дом, где меня не будут презирать, а может быть даже смогут полюбить.

Ночью я проснулась от диких криков, топота и лязга оружия. Вскочив на ноги, заметила страшную картину, от которой волосы встали дыбом. Ужас! С десяток мужчин окружали пару воющих и кидающихся на них полусгнивших трупов. Как только кольцо людей замкнулось, трупы начали рубить длинными топорами, вилами удерживая на земле. Мне стало плохо и, согнувшись пополам, стошнило. Мертвая и в тоже время живая плоть вопила, стенала, а ее все кромсали, пока не покрошили в мелкий фарш, затем, быстренько обложив поленьями, подожгли. И крайне внимательно следили, чтобы сгорело все дотла. Рядом со мной присел Хал и, погладив по плечу, с участием спросил.

— Неужели никогда не видела подобное раньше?

Я только покачала головой, устало вытирая рот дрожащей ладонью. Он подал мне флягу с водой и предложил попить, что я тут же и сделала.

— Сколько тебе лет-то, госпожа?

Я привалилась к его плечу, и все еще трясясь от пережитого ужаса, узлом скрутившего внутренности, не задумываясь, ответила.

— Тридцать исполнилось, три недели назад!

Его удивление немного привело меня в норму, и я отстранилась.

— Дак как же тебя, малявку такую, из семьи отпустили-то? Ведь для вашего племени ты все равно что младенец.

— Нет, теперь я совершеннолетняя, и некоторым это не по вкусу. Особенно тот факт, что я мало того что свободная, так еще и живая.

Я ответила с горечью и, прекращая расспросы Хала, встала и направилась к Йорэту справиться нет ли раненных, и нужна ли моя помощь. Оказалось все живы и здоровы, и уже скоро спали, выставив дополнительную охрану. Я же лежала и все никак не могла успокоиться от увиденного. И благодарила Аллоис, что рядом со мной в такой момент находились умудренные опытом мужчины, которые так профессионально уничтожили голодных тварей. Откуда они берутся, Йорэт мне не смог ответить, только сказал, что это зараза какая-то заставляет вставать трупы и жрать кого ни попадя. А задача честного люда — хоронить их заново, чтобы души умерших могли беспрепятственно уходить на покой, а не бродить за своим неупокоенным телом.

Утром я решила проехаться вместе с Ризетой в телеге, а то плохо спалось, и я встала уставшей. Она обрадовалась моей компании, и пару часов мы провели мило болтая. Хал и Йорэт ехали рядом и иногда вставляли едкие замечания в болтовню Ризет. Мимо нас проскакали семеро всадников на белоснежных скакунах, при виде которых я побелела и вся сжалась в комочек. Мою реакцию первым заметил Хал, а потом и Йорэт, они тоже напряглись, и бородач только кивнул мне головой, движением глаз призывая забраться вглубь повозки. Я нырнула внутрь и оттуда успела заметить, как один из всадников, рысью проскакавший мимо нас, неожиданно резко развернув скакуна, подъехал к моей Росе и внимательно ее осмотрел. Потом, окинув весь обоз и взглядом вычленив главного, подъехал и обратился к Йорэту. Из-за капюшона я не сразу узнала всадника, но сжавшись под одеялами в повозке, могла прекрасно его слышать. Бэор! От звука его голоса внутри все похолодело от страха и отчаянья.

— Ты — главный?

— Да, светлейший, в этом обозе главный я! Чем могу вам помочь, господин?

— Откуда у тебя эта лошадь?

— Я купил ее, еще неделю назад у одного паренька, а может девчонки кто их теперь разберет.

— Где это было, и как выглядел продавец?

— Худенький, зеленоглазый, остальное он прятал под плащом, господин! А было это в Мертонсе, как я уже сказал с неделю тому назад. И скажу вам, господин, что купив эту лошадь, совсем не прогадал. Паренек, наверное, совсем не знает ей цены.

— Сколько ты хочешь за нее, человек, я забираю ее у тебя.

— Нисколько, господин, потому что продавать ее не собираюсь. Это была честная сделка, и у меня было много свидетелей тому. Так что забрать ее у меня не получиться, если, конечно, вам не нужны лишние проблемы, светлейший?!

— Послушай, ты знаешь, чья это лошадь, и у кого ее украли?

— Нет, господин, не знаю и знать не хочу! Мне это не интересно, я ее купил честно и никому отдавать не собираюсь. Мало ли кто что говорит! Что ж мне теперь всех слушать? Так и по миру пойти не долго.

— Ты пожалеешь об этом, человек!

Резкий топот копыт свидетельствовал, что Бэор уехал, причем в весьма расстроенных чувствах. А я просто лежала и плакала от облегчения. Пронесло! Как же мне повезло в лесу натолкнуться на людей. Спасибо, Матушка Алоис, думаю и ты здесь постаралась. Мои подрагивающие плечи обхватили твердые сильные руки и, приподняв голову, взглядом натолкнулась на улыбающееся лицо Йорэта. Позади него сидела Ризета и с тревогой смотрела на меня. Я не выдержала и прижалась к бородачу, уткнувшись ему в плечо, и заплакала еще сильнее, сквозь слезы и всхлипы пытаясь благодарить за спасение, за то что не выдал. Не продал!!!

Глава 10

К вечеру мы прибыли в Дачарин, где обнявшись со всеми, я рассталась с обозом Йорэта, предварительно отсыпав ему немного золота из своих запасов. Он отказался, но я настояла и он, вызвав тем самым у меня усмешку, все же согласился. Деньги для торговца — это святое! Найдя хорошую гостиницу, сняла себе комнату и заказала ванну и ужин в номер. Час отмокала от двухнедельной грязи, скопившейся на мне с момента побега, гигиенические процедуры в лесных ручьях не в счет. Постирав свои вещи в остывающей воде, поужинала и завалилась спать в жесткую, но тем не менее, чистую гостиничную кровать, правда, перед этим перетащив всю остальную мебель к двери, заблокировав ее. Окна я тоже тщательно закрыла для обеспечения собственной безопасности.

Проснулась уже довольно поздно, за окном, судя по солнцу, уже давно за полдень. Умывшись и заплетя косу, я тщательно оделась в свежую чистую одежду, привычно укутавшись в темный плащ, собрала вещи и спустилась вниз. Устроившись в самом темном и дальнем уголке, заказала обед. Пока ждала заказ, из-под капюшона наблюдала за посетителями. Большинство были люди, самые разные, среди них выделила парочку странных, которые двигались с пластикой животных, и я сделала вывод — передо мной оборотни, возможно. Когда один из них в нервном ожидании постукивал когтями по столешнице, убедилась что права. Несколько гномов громко спорили о каких-то делах, своими голосами перекрывая общий шум, но тут в общий зал вошли шестеро мужчин, так же как и я закутанные в плащи, с накинутыми на головы капюшонами, напоминая своим видом группу теней. Они подошли к стойке и о чем-то договорились с хозяином, выложив пару золотых монет, вызвав тем самым у него довольную улыбку. Затем прошли к одному из свободных столов и расположились за ним. Я расслышала, как человек, сидящий неподалеку от меня, прошипел соседу.

— Опять эти темные сюда пожаловали, все ищут что-то, вынюхивают. Хотя в последнее время все реже их видно в городах. Они больше у себя отсиживаются. Ну и слава богам, они подальше — нам спокойнее. Говорят, они хуже зверей!

Не забывая работать ложкой, с любопытством присмотрелась к интригующей меня шестерке и чуть не подавилась, поймав на себе такой же заинтересованный взгляд серебристых глаз. Самое странное, что из-под капюшона были видны только блестящие глаза, а лицо было словно укрыто в тени, не давая более подробно рассмотреть их обладателя. Но почему-то от взгляда этих холодных серебристых глаз ёкнуло сердце, вызвав у меня легкое удивление. Что это? Остальные сидели ко мне либо спиной, либо в пол-оборота, укрытые плащами, и хорошо рассмотреть этих темных, мне не удалось. Да и лучше не надо, а то они тоже могут мной заинтересоваться, вдруг возникнут вопросы, а как следствие — неприятности, причем у меня. Тщательно все съев, взяла мешок и, поблагодарив служанку, пошла на выход, всем телом ощущая на себе взгляд серебристых глаз незнакомца. И этот взгляд заставлял все сильнее опускать голову, сутулить плечи и шевелить ногами, чтобы как можно быстрее скрыться от него.

Зашла в конюшню и порадовалась, что за уплаченные мной деньги, Росу выскоблили и хорошо накормили. Мы вместе с ней отправились пополнять наши съедобные запасы. Совершенно случайно в одной из лавок взглядом напоролось на инструмент, похожий на гитару, только немного поменьше, но проверив звучание струн, выяснила, что и в этом они похожи. Я долго торговалась, но в итоге стала счастливой обладательницей вирны, так здесь называли этот инструмент. Как бонус мне подарили чехол к вирне. Много места она не занимает и почти ничего не весит, поэтому прицепив ее к мешку, направилась дальше.

Когда, наконец, купила все необходимое для дальнейшего путешествия и ненавязчиво выяснила дорогу к оборотням, уже наступил вечер. Я крутила головой, пытаясь определиться в какой стороне находится так понравившаяся гостиница. В очередной раз выбрав неправильное направление, я уже решила было остановиться на ночлег в первой попавшейся, как неожиданно меня схватили за ногу и сорвали с Росы. Капюшон откинулся назад от удара о землю, и я испуганно посмотрела, кто это меня так невежливо ссадил с лошади. Передо мной стояли три здоровых мужика, явно пьяных и жаждущих приключений на энное место. Причем энное место, явно находится у меня пониже спины. Зашипев, стала отползать от них подальше и судорожно искать спасателей, но, как назло, в этом переулке все словно вымерли. Паника грозила отключить рассудок, но я еще пока держалась.

— Баааа, какие девочки ходят без присмотра! Вот свезло, так свезло, робяты! Куколка, рыпаться не будешь, получишь удовольствие, а если вздумаешь кричать, то удовольствие получим только мы трое.

Я шипела, потому что отползать было уже некуда, позади, как говорится, уже стена. Встала и, продолжая свирепо шипеть и щериться, незаметно для себя плакала. Действительно, как-то все легко у меня выходило: и сбежать, и сюда доехать. А ведь высшие предупреждали, что за все хорошее надо платить: и за жизнь, и за красоту, и за дар, и за будущее счастье и любовь — за все! И похоже, сейчас с меня за все возьмут оптом. Самый трезвый из них притиснул меня к стенке, я же уперлась ему в грудь руками и сосредоточилась. От злости и страха руки снова нагрелись, и мужик, зашипев, отскочил, но не успела я обрадоваться, как он подскочил обратно и, отвесив мне оплеуху, схватил обе руки и завернул их за спину, повернув лицом к стене. Я завопила что есть мочи. Кричала что насилуют и что пожар, но никто не откликнулся. Меня тюкнули об стенку, от чего из носа потекла кровь и зазвенело в ушах, а потом начали задирать подол и стягивать штаны. Я из всех сил дергалась, мешая их занятию, царапая себе лицо об стенку, и вопила что есть сил. Неожиданно чужие руки исчезли с моего тела, оставив в покое разодранную сзади рубашку и еще не снятые штаны. Руки оказались свободными, и я тут же, прижимая рубашку к себе, развернулась лицом к нападавшим и замерла от увиденной картины. Пятеро мужчин в плащах стояли полукругом и наблюдали, как шестой методично режет длинным тонким кинжалом моих несостоявшихся насильников, и все это в полном молчании, в сопровождении хрипов, стонов и редких вскриков со стороны теперь уже жертв. Из-под капюшона мужчины, убивающего насильников, уже знакомо блеснули серебристые глаза и это притом, что на дворе глубокий вечер, и сумерки сгустились до почти ночной темноты. Но я разглядела этот яростный серебристый блеск. Было страшно до икоты, я неуверенно подобрала свой плащ и, все еще не зная что делать, доверилась своему телу. Голой спиной протиснулась между этой бойней и стеной к Росе и, вскочив на нее, рванула прочь. Знакомая гостиница оказалась через два переулка, отдав конюху Росу и наказав ее накормить и почистить, снова замоталась в плащ и зашла внутрь. Как и вчера заказала себе ванну, сегодня она мне была особенно нужна — смыть с себя страх, ощущение чужих рук на теле и грязь стены, об которую меня так безжалостно приложили, а еще ужин и завтрак, и тут же поднялась наверх.

Глава 11

Три дня и три ночи я скакала, не давая себе больших передышек и поблажек. Мне снова повезло помочь. Буквально на второй день после моего отъезда из Дачарина ранним утром я наткнулась на небольшой разграбленный человеческий обоз. К сожалению, нашла только одного живого, но сильно израненного парня. Исцелив его раны, выяснила, что на них напала бандитская шайка. Забрали пару женщин из обоза, лошадей, а мужчин убили. Только ему и удалось выжить благодаря мне. Помогла ему похоронить трупы и оставила позади себя, уверенная, что теперь более-менее здоровый взрослый парень сможет позаботиться о себе. Сама же, имея целью добраться до территорий оборотней, удалялась все дальше от владений светлых эльфов. И чем дальше от них находилась, тем больше уверенности и спокойствия появлялось в душе.

Между тем, все бы ничего, но росло чувство одиночества. С рождения привыкшая к тому, что меня от всего защищал папа, заботилась и лелеяла мама, сейчас наиболее сильно чувствовала свое одиночество и тоску по дому и родным, по ласковым рукам родителей. Иногда разговаривала с Аллоис, рассказывая ей какие-нибудь истории или жалуясь на что-либо из моей нынешней жизни и даже тот факт, что ответа ни разу не получила — все равно хоть какое-то общение. Даже если говорить приходится самой с собой. Или с Росой! Она-то меня уже с полуслова понимала, иногда ехидно кося глазом или пофыркивая. Из-за того что произошло со мной в эти последние дни: нападение зомби на обоз и попытка изнасилования, практически не спала по ночам, следила за каждой тенью, вздрагивала от любого шороха, раздававшегося неподалеку, лишь на короткое время забываясь тревожным сном. После встреченного разграбленного бандитами обоза, я съехала с общей дороги и, ориентируясь на подсказки, которые дал спасенный парень, по лесу направилась в нужную мне сторону. Так для меня безопаснее и спокойнее.

Солнце стояло в зените, а я от размеренной ходьбы Росы буквально сползала с ее спины, все время проваливаясь в беспокойный сон. Я заметила огромный камень, с которого стекал небольшой ручей и падал в пруд, образуя водопад. Меня восхитила кристальная чистота воды в пруду, в нем были видны даже самые маленькие камешки. Расседлывать Росу я не стала, просто отпустила ее пощипать траву на зеленой полянке рядом, а сама, раздевшись до нижней короткой рубашки, доходящей до середины бедра, пошла купаться. Вода была на удивление теплой. Вдоволь накупавшись, залезла на камень и села на нагретую солнцем плоскую площадку. Лениво осматривала окружающий лес, звенящий от перезвона насекомых и птиц. Над камнем склонились тонкие ветви, на которых цвели потрясающей красоты крупные цветы с тонким ароматом. Несколько из них упали на камень, медленно увядая. Я подобрала один и поднесла к лицу, наслаждаясь запахом. Распустив мокрые волосы, расчесала их пальцами и легла, чувствуя как тепло камня проникает в меня и расслабляет все мышцы. Вытащила из-под себя волосы и, устремив взгляд в небо, любовалась его чистотой и голубым цветом, а потом и не заметила как уснула.

Меня разбудило чье-то прикосновение. Такое легкое и нежное, что я улыбнулась во сне и щекой потянулась за дополнительной лаской, а потом проснулось сознание, и я вздрогнув, в панике, широко раскрыла глаза. Рядом со мной на коленях сидел мужчина с темно-серой кожей и светло-серыми волосами, густой волной стекающими до талии. Огромные серебристые глаза напоминали цветом скорее сталь, тонкий нос с широкими крыльями и твердые тонкие губы, из-под которых торчали небольшие парные клыки. Почти незаметно, но все же видно и, в принципе, даже симпатично. Высокий и довольно мощный мужчина пристальным взглядом скользил по моей недлинной рубашке и коротким широким шортикам на шнурке, которые я сама еще в поместье Бельфаласа пошила, не в силах отвыкнуть от привычного нижнего белья, вызвав неожиданно учащенное сердцебиение и томление в груди. А тем временем, мое тело все обдумало гораздо раньше чем мозги, поэтому подогнув ноги, с силой их распрямила, оттолкнув его от себя, а потом соскользнула с камня и быстро рванула по берегу к лошади. На другой стороне пруда я заметила пятерых удивленных мужчин, похожих на первого и еще ускорилась. Вскочив на Росу, на всех парах, не обращая внимания на свой внешний вид, рванула в лес. Я не оборачивалась, чтобы убедиться едут они за мной или нет, слишком уж плохой наездник еще, чтобы во время езды еще и головой крутить. Получасовая скачка по лесу, и я в надежде, что они отстали, поехала чуть медленнее и это меня сгубило. В спину что-то ударило с такой силой, что меня вышибло из седла и хорошенько приложило о землю и корни деревьев. Придя в себя, задрала голову и, оглядев поляну, на которой оказалась, решила, что у меня дежа-вю. Причем в утроенном варианте. Вокруг стояли страшные грязные небритые мужики и ухмылялись щербатыми ртами. Парочка, поймав Росу, потрошила мои вещи. Они радостно присвистнули, отыскав драгоценности и золото. Вокруг стояло еще человек пятнадцать, а рядом со мной — трое самых мерзких из них. Один, не тратя времени на разговоры, подошел ко мне и попытался зачем-то ухватить за ногу. Я подорвалась и побежала в лес, намереваясь затеряться среди деревьев, но меня догнали за пару секунд и, схватив за волосы, заставили встать на колени. Мутными красноватыми глазами главарь банды смотрел на меня с усмешкой и презрением. Боже, как же я ненавижу это выражение на лицах тех, кто смотрит на меня. Откуда такое презрение ко мне у этих полуживотных? Ведь я-то им ничего не сделала или осознание, что я слабее и беззащитнее их, априори вызывает презрение в этом мире, но ведь я же видела, как Йорэт и его спутники уважительно и по-доброму, относились ко мне, и к своим женщинам, защищая и заботясь. Не может быть, чтобы они были единственные в этом мире нормальные мужчины!!!

Я держалась за его кулак, которым он крепко сжимал мои влажные после воды волосы, и затравленно смотрела на него. Просить не буду, бесполезно, но в голове была абсолютная пустота и решения как выйти из этой ситуации, я не видела. И от этого стало еще страшнее.

— Порадуешь меня, светлая, и я, возможно, оставлю тебя в живых! Начинай красавица, а то время уходит, скоро вечереть начнет и домой пора бы уже.

Я слушала его, закусив до крови губу, и молчала, внутреннее вся сжавшись от страха и обреченности. Он дернул меня за волосы, пытаясь вывести из оцепенения, но я только сильнее вцепилась в его кулак и зубами в свою губу, чтобы не завыть от бессилия и отчаянья. Он потянул руку вверх, вынуждая меня встать на цыпочки, вытянувшись в струнку вдоль его тела. Потом дернул к своему лицу и, понюхав мои волосы, с довольной ухмылкой выдал.

— Такая сладкая девочка! Мммм!

Потянулся ко мне лицом, а я, не обращая внимания на волосы, зажатые в его кулаке, отпрянула в сторону. В эту секунду раздался странный вжик и мужик с глубоким удивлением на лице, начал заваливаться вбок вместе со мной, не выпустив волосы. Рухнув рядом с ним, с трудом вытащила их из кулака и, поскуливая от ужаса, отползла в сторону. Поляну наполнил тихий свист и громкие крики. Уже через несколько мгновений все смолкло, только иногда раздавались редкие стоны еще живых раненных людей. Прижав колени к груди и обхватив их руками, выла уже не в силах плакать. Почти четыре месяца боли, страха, напряжения и отчаянья смешанного с одиночеством, сделали, наконец, свое черное дело. Я сломалась. Обхватив колени руками, сидела прямо на земле, укутанная пологом из пламенеющих волос, и из-под лобья наблюдала, как ко мне медленно подходит темный эльф с серебристыми глазами. Черный плащ, словно преданная собака, вился возле его ног, темная рубашка до середины бедра выглядывала из-под кожаной жилетки, сейчас развязанной на широкой груди, и черные штаны из плотной ткани, заправленные в высокие кожаные сапоги до колен. Остановившись в нескольких шагах от меня, он отложил в сторону лук и колчан со стрелами. Теперь понятно, что за свист раздавался вокруг, и с такой точностью находились жертвы летучей смерти. Оставшись безоружным, он подошел вплотную и опустился передо мной на колени, положив руки на мощные бедра.

— Если бы ты не сбежала снова, маленькая эла, этого не случилось бы! А сейчас успокойся, все хорошо, больше тебя никто не тронет.

В его глазах было столько тепла и участия, что я не выдержала, громко всхлипнув и привстав на коленях, прижалась к нему всем телом, и, уткнувшись в его шею, горестно зарыдала, выплескивая пережитый ужас. Его руки сомкнулись у меня за спиной, а потом начали мягко и нежно поглаживать, успокаивая и утешая. Меня как ребенка ласково гладили по голове и что-то тихонько шептали. Потребовалась пара минут, чтобы взять себя в руки и прекратить истерику. Вытерла слезы и огляделась вокруг. Один из темных стоял рядом, но не смотрел на нас, зорко вглядываясь в окружающий пейзаж. Остальные четверо споро сносили трупы и умирающих в одну кучу. Хотя, судя по тому, что редкие стоны прекратились, живых, скорее всего, не осталось. Затем еще один присел на корточки и, что-то начертив на земле, хлопнул ладонью о землю и отошел в сторонку, а я, замерев от ужаса, забыв обо всем наблюдала что-то нереальное. Вокруг трупов зашевелились корни деревьев, и они один за другим начали уходить под землю, оплетаемые корнями. Через несколько мгновений от них не осталось даже пятнышка, только земля, поросшая травой. Как и не было ничего.

Я в шоке залезла с ногами на своего спасителя и вцепилась в него всеми конечностями, не дай бог уронит, а меня голодные корешки слопают. Господи, я спокойно так спала на земле и боялась не того, чего нужно было в первую очередь опасаться.

— Что случилось, светлая?

Услышав вопрос, я повернула застывшее изумленное лицо, к своему спасителю и хрипло шепотом спросила.

— Это что сейчас такое было?

— Нейлин, светлая, странно, что ты не знаешь, как называется способ захоронения своих предков!

Взглянув в мое ошарашенное лицо, он удивленно наклонил голову, от чего серые волосы мягко накрыли мою руку, и продолжил спрашивать.

— Сколько тебе лет, девочка, что ты не знаешь простейших истин своего народа?

Я почувствовала, как во мне растет раздражение, буквально заставила себя разжать руки и выпустить такую надежную шею, дарующую упоительное чувство безопасности. Потом слезла с его колен и встала, чувствуя себя неуверенно в одном нижнем белье, под их любопытными взглядами. Но все же, задрав подбородок, чтобы посмотреть в глаза вслед за мной вставшему с колен мужчине.

— Месяц назад по эльфийским законам я стала совершеннолетней.

Они шокировано переглянулись меж собой.

— Как тебя зовут и почему ты одна?

— Меня зовут Эленаль и раз я совершеннолетняя, то могу путешествовать одна! Не спрашивая ни у кого разрешения.

Они недоуменно подняли брови, а спаситель нахмурился и спросил.

— Имя твоего рода, девочка, я не услышал.

Я промолчала, не опуская глаз, всем видом давая понять, что говорить не буду. Он только еще больше нахмурился, а остальные просто усмехнулись.

— Почему ты оказалась здесь и куда идешь?

Я не видела смысла скрывать ответы на эти вопросы, поэтому честно ответила, и более того, в голову неожиданно пришла любопытная мысль, которую я незамедлительно озвучила.

— Я иду к волкам-оборотням! Слышала, они принимают в своих землях людей, надеялась, что и мне не откажут. Знаю, что они не сильно любят светлых, но надеюсь, мне как целителю удастся уговорить оборотней разрешить поселиться на их территории и под их защитой. — перевела дыхание, затем собравшись с силами, выпалила: — Я читала, что земли эльфанов и оборотней граничат, если вы направляетесь домой, можно ли мне проехать с вами хоть какое-то расстояние? Поближе к их территориям… Если вы не против, конечно же?

Чем больше я говорила, тем сильнее округлялись их глаза и вытягивались лица. Мой спаситель очень быстро стер удивление с лица и, сощурившись, подозрительно уставился на меня.

— Кто ты такая, Эленаль? И почему ты здесь? Мне нужна только правда, и ты мне ее скажешь!

— Но я же уже сказала вам зачем здесь и почему, что вам еще надо от меня?

— Девочка, если ты думаешь, что мы поверим во всю эту чушь, что ты сейчас нагородила, то ошибаешься.

Стоящий рядом мужчина с голубыми глазами и единственный, у кого волосы были заплетены, причем в две косы, достигающие ягодиц, гневно смотрел на меня. А потом быстро сел и, нарисовав закорючку на земле, хлопнул по ней ладонью. У меня от ужаса перехватило дыхание, я обернулась к сероглазому, но он только хмуро смотрел на меня. И тут, о ужас, по мои ногам поползли корни, оплетая так сильно, что не было возможности даже двинуться с места. Я в панике забилась на месте, но как только поняла, что ничего не смогу сделать, подняла глаза, из которых опять потекли слезы, и умоляюще протянула к нему руки. Ступни уже ушли под землю, но тут мой герой не выдержал, быстро присел и, тоже начертив значок, прекратил мои мучения, освободив ноги из плена земли. Меня все еще трясло, и я цепко держалась за его рубашку. Чувствовала как бешено бьется мое сердце от страха, грозя выскочить из груди. Голубоглазый появился рядом со мной, а я при виде его холодных глаз, затравленно вжалась в тело своего спасателя. Но голубоглазый с угрозой в голосе повторил свой вопрос.

— Кто ты такая и почему здесь? Одна?

Я устала, сильно устала от всего. И из этих сильных рук, крепко обнимавших меня за плечи, высвобождаться не хотела, но надо. К чему хранить секреты? Мне не стыдно за свое прошлое и поэтому скрывать не стоит. Неохотно отлепившись от горячего тела, отошла на пару шагов, словно выстраивая заранее между ним и собой невидимую стену для защиты от его презрения, которое непременно последует, и, словно разглядывая одной лишь мне видимую картинку среди деревьев, рассказала все, опустив лишь встречу с 'пятнами'. Не надо о ней кому-то знать — в этом я была твердо уверена. Пока рассказывала, словно заново переживала каждую ситуацию и всю боль, что скопилась в душе, а ведь уже совсем скоро добавится новая — как только в серебристых глазах увижу презрение к себе. Удивилась, ощутив как болит сердце в предчувствии этого. Я закончила говорить и опустилась на землю от усталости; я уже перестала опасаться корней. Так сильно измучилась, не волновало даже то, что сижу полуголая и босая перед шестью здоровыми клыкастыми темно-серыми мужиками. Вообще, хотелось лечь и навсегда уснуть. Молчание длилось несколько мгновений, потом раздался глухой голос голубоглазого.

— Я о подобном никогда не слышал, но от этих выродков-светлых, можно чего угодно ожидать. Если бы встретил твоего так называемого отца, лично бы под кустом прикопал.