Голодное сердце

— Эльтарина Женевьева, если вы не утомились, может хотите взглянуть на мой корабль. Если вам интересно! И не скучно! И не…..

— Я согласна, Йанур!

Все заметили, что Женевьева практически всегда игнорировала положенное обращение к Йануру Вайсиру, но при этом старалась не забывать, обращаясь к другим и, судя по довольной улыбке, он это тоже отметил. И плюс к этому факту рад, что она пойдет к нему на корабль. Так доверяет! Не боится!

Женевьева подлетела к старшему Вайсиру и, схватив его за руку, почувствовала вздрагивание и удивление от ее прикосновения. Он нежно сжал ее ладонь в свой большой крепкой руке и повел в сторону стыковочной палубы. Как только пара вышла, в комнате раздался всеобщий облегченный выдох и встревоженные голоса.

— Боже, помоги им обоим!

Анита сжала руки на груди и с надеждой посмотрела на Еву.

— Мы должны им помочь. Ты заметила, что происходит с Женькой? Она не уверена и боится! — повернув лицо к Рантаиру, тихо спросила: — Мне же не показалось, и он заинтересован Женей? Точнее в ней?

Он только кивнул головой, отвечая на ее вопрос, но увидев тревогу в глазах женщин, пояснил.

— Я бы сказал не просто заинтересован, эльтарина Анита! Он поражен с первого взгляда, так же как я Евой. Не волнуйтесь, он сделает все возможное, чтобы заполучить ее, и если она согласится принять его хранителем, то он не отпустит ее никогда. Просто не сможет! — заметив, что тревога из глаз женщин не спешит уходить, добавил, — Я поговорю с ним, но уверен, что мне достаточно будет сказать, что его примут как лина, и он замурует себя с вашей Женевьевой в каюте. Навечно!

Женщины заулыбались, Дар прижал Ярину к себе и на ухо ей прошептал.

— Любимая, еще одна превосходная идея. Наручники я уже заказал изготовить, а идея с замуровыванием в одной каюте даже больше нравится. Ты от меня тогда никогда не сбежишь.

Ярина, обернувшись в пол-оборота и подняв лицо, посмотрела в сияющие глаза мужа. Подняв руку, ладонью провела по его скуле и спустилась по щеке к шее, ласковым жестом убирая темные волосы с плеч и отводя их назад.

— Я от тебя никогда не сбегу. Я без тебя не смогу жить. Может пойдем еще поработаем над наследниками?

Склонив над ней голову, Дар легко коснулся ее губ своими, потом слегка забылся, ощутив ее горячий отклик. Оторвавшись от Ярины и подняв затуманенный взгляд, он натолкнулся на ироничные добрые усмешки Евы и Аниты и взгляд Рантаира, который очень хорошо понимал друга. Рядом с этими женщинами контролировать свои чувства и действия приходится с трудом.

В каюту вошел ис Труне и без предисловий сообщил.

— На экране только что появились пять кораблей джа-анов!

Рантаир и Ева ринулись в рубку, не размыкая рук. Как только связались с Вайсиром, было решено, что все семь кораблей рокшан будут держаться вместе и надо скорее уходить к Крап-чагу. Корабли наемников уже улетели к себе на планету, но тот факт, что в данный момент численный перевес был на стороне рокшанцев, играло им на руку, позволяя избежать прямого боевого контакта с джа-анами. Два ведущих корабля рокшан один за другим совершили скачок в гиперпространство, за ними, прикрывая, отправились остальные пять, все стремились домой. Но сейчас их путь лежал к Крап-чагу, чтобы забрать топливо для императорских кораблей и немного погостить в резиденции Вайсиров.

*****

Женевьева стояла в центре рубки и с любопытством осматривала все вокруг. Неожиданно первый пилот повернулся к Йануру, стоящему рядом, наблюдая за выражением ее лица, и с тревогой сказал.

— Эльтар, замечены пять кораблей джа-анов, вас вызывает на связь эльтар кован Разу.

Заметив встревоженный взгляд второго наследника и согласившись с его решением как можно скорее убираться из этого сектора, они решили как можно скорее уйти в гиперпространство. Йанур, с затаенным восторгом, который не смог скрыть от Рантаира, согласился не тратить времени на переход с корабля на корабль и совершить гиперпрыжок немедленно. Отключив связь, приказал начать расстыковку и готовиться к прыжку. Вся команда, осознавая возможную опасность от встречи с таким непредсказуемым и негуманоидным врагом как джа-аны, в состоянии боевой готовности, без суеты выполняла необходимые действия. Йанур подошел к заволновавшейся Женевьеве и, заметив как та дрожит, взял за руку и отвел к креслам, стоящим возле переборки. Усадив в одно из них и налив воды, предложил ей. Женевьева отпила пару глотков и, резко отставив бокал в сторону, облизнула в миг пересохшие от страха губы, с тревогой наблюдая за суетой команды, спросила:

— Йанур, они на нас нападут? Мне так страшно, после всего что рассказали Ева и Ярина…

Она нервно сжала кулаки, потом растерла вмиг замерзшие от страха руки и в отчаяньи посмотрела на Йанура, не услышав от него ни словечка. Мужчина стоял рядом, но заметив ее нервные движения и услышав страх в голосе, присел в соседнее кресло и, взяв ее руки в свои, уверенно произнес, глядя ей прямо в глаза.

— Не бойся, девочка моя! Они не станут нападать, нас больше и у нас есть фора во времени. Никто из нас не станет рисковать, зная, что на борту женщины.

Женевьеву бил мелкий мерзкий озноб страха, удушливой волной накатили воспоминания о том, как они с Анитой получили известие о гибели Евы и долго не могли прийти в себя. Ей хотелось хоть раз в жизни ощутить себя в безопасности мужских рук. Получить хоть толику уверенности, что все теперь будет хорошо, что ей не придется одной бороться со своим страхом. Она почувствовала одинокую слезу, скользящую по ее щеке и, вытерев ее тыльной стороной руки, всхлипнув, уткнулась в грудь Йанура, сразу застывшего словно изваяние. Его ступор длился всего пару мгновений, затем он резко выдернул ее из кресла и поднял на руки. Прижав к себе, повернулся к удивленным членам экипажа, в шоке наблюдающим за ними и коротко приказал, обращаясь к пилотам.

— Если будут проблемы, немедленно известить меня.

Развернувшись, быстрым шагом вышел из рубки и направился в гостиную, так долго пустовавшую на этом корабле. Как только они оказались внутри каюты, Вайсир осторожно опустился в кресло, все так же прижимая Женевьеву к груди, замер, наслаждаясь ощущением ее тела в своих руках. Так непривычно и такое необыкновенное чувство наполненности. Женщина в его руках зашевелилась и поудобнее устроилась на его коленях и, сложив ладошки на его груди, снова замерла, изредка вздрагивая и всхлипывая. Его грудь разрывал миллион различных эмоций и желаний. Спрятать от всех, защитить, завладеть, обладать, сделать только его и снова спрятать от всех и никогда не выпускать из рук. И страх, что она отвернет его, что он может причинить ей вред или боль, не оправдает ее надежд или желаний. Вереницу его тревожных мыслей, прервал ее вопрос, заданный неуверенным голосом.

— Йанур, а как же теперь быть со мной?

Вопрос сразу вызвал неконтролируемое желание крепче прижать к себе и никому не отдавать. Она почувствовала его реакцию, и это наполнило ее существо уверенностью, что все не так плохо, как ей кажется. Хотя бы в вопросе с Йануром. Вайсир заставив себя слегка разжать руки, сглотнул, смачивая пересохшее от волнения горло, и произнес, успокаивая.

— Все будет хорошо, Аттойя! Я никому не позволю причинить тебе вред. В течение недели тебе придется находиться на моем корабле, пока мы не выйдем из гиперпрыжка, а потом ты сможешь вернуться к своим родственникам. — потом уже едва слышным хрипловатым голосом, добавил, не глядя ей в глаза и гипнотизируя пустое пространство, — Если захочешь?!

Женевьева, услышав последнее замечание, застыла, боясь поверить в услышанное, а потом, про себя сделав верные выводы, расслабилась и более уверенно заерзала на его коленях и, подняв лицо, все еще с легкой неуверенностью в голосе спросила.

— Неделю здесь? А ведь у меня с собой даже зубной щетки нет, не говоря о вещах. И тебе, наверное, неудобно со мной будет!

Последнее даже для нее самой прозвучало слишком наигранно, потому что Йанур, до сих пор сидевший словно на углях, услышав ее последнее замечание и заметив легкий румянец на щеках, расслабился и, улыбнувшись, поднял указательным пальцем ее лицо, заглянув в ее смущенные зеленые глаза, неожиданно для нее и для себя счастливо рассмеялся. Лицо Женевьевы расцвело улыбкой, и она с радостным изумлением заметила, как счастливый смех изменил суровое лицо мужчины, сделав его более мягким и молодым. Под впечатлением от этого преображения, она словно завороженная коснулась ямочки на его правой щеке и, заглянув вмиг посерьезневшие глаза Вайсира, прошептала.

— Какой же ты красивый, аж дух захватывает!

Улыбка совсем исчезла с его лица, он пытливо вглядывался в ее лицо, потом, неуверенно подняв руку, погладил ее щеку. Не заметив негативных последствий или страха и сопротивления с ее стороны, к которым он так привык в отношении с другими женщинами, хриплым от переполнявших его сердце и душу чувств голосом ответил на ее комплимент. Первый в его жизни!

— Спасибо, единственная моя! Но думаю, что прекрасней тебя нет никого во вселенной, не в обиду будет сказано твоим родственницам. Ты красивее самой Аттойи! И у тебя настолько восхитительный вкус, что его невозможно ни с чем сравнить и, уж тем более, ни чем заменить.

Женевьева с открытым ртом слушая Йанура, поймала себя на мысли, что от такой похвалы ее самооценка заметно поползла в гору. И прямо сейчас захотелось побить себя пяткой в грудь с воплем: "Да, да, я такая!" Она была бы счастлива просидеть с ним тут целую вечность, но подлый зевок выдал ее усталость и он еще раз, уже более уверенно погладив ее по щеке и потрогав рыжий завиток, нагло лезущий в лицо, улыбнулся с нежностью и с сожалением сказал.

— Тебе пора отдохнуть, маленькая моя!

Женевьева неохотно слезла с коленей, Йанур же, заметив ее нежелание расставаться с его телом, с огромным трудом заставил себя успокоиться и не торопиться. Встав вместе с ней, он тут же хозяйским жестом собственника сграбастал ее руку и неторопливо повел к одной из свободных гостевых кают. По дороге пытался решить, что делать с ее гардеробом, потому что на его корабле никогда не было женщин, что делать в этой ситуации он не знал. Поэтому, с трудом подбирая слова, опасаясь расстроить свою женщину, произнес.

— Женевьева, я предоставлю тебе гигиенические принадлежности, но боюсь тебя разочаровать… На моем корабле ни разу не присутствовала ни одна женщина, поэтому у меня нет ни одной женской вещи.

Женевьева, скрывая довольную улыбку от неожиданного признания, что она здесь первая и единственная, просто дернула его за руку, прерывая и, взглянув на него, весело предложила.

— Ну, если ты не против, то я бы могла позаимствовать что-то из твоих вещей, они же могут подойти, хотя бы в каюте ходить. И спать!

— Ты не побрезгуешь использовать мои вещи? — мужчина даже остановился, с удивлением посмотрев на нее.

— Нет, не побрезгую! Твоими не побрезгую!

Женя так же пристально смотрела в его карие глаза, с любопытством наблюдая, как после ее заявления в них разгорается удовлетворение и что-то еще. Желание?! От увиденного внизу живота начал тлеть уголек, постепенно разогреваясь и увеличиваясь в размерах. Краем глаза она заметила движение, и это вывело ее из состояния легкого ступора. Заметив стоящего рядом с ними мужчину-рокшанца, она непроизвольно вздрогнула, вспомнив о словах Евы, что даже простое прикосновение любого из них способно причинить ей боль и вред. Он стоял ближе к ней, и она неосознанно сделала шаг в сторону Йанура и спряталась за его плечо, уже оттуда неуверенно и вымученно улыбаясь незнакомцу, извиняясь за недоверие. 'Береженого бог бережет!' — как говорят знающие люди. Ее действия не остались не замеченными обоими мужчинами, поэтому незнакомец сделал шаг назад, увеличивая расстояние между ними, а Йанур, напротив, прижал к себе, обвивая талию рукой, и хмуро спросил.

— Какие-то новости или проблемы, несс Врин?

Тот только отрицательно покачал головой и, с трудом скрывая любопытный взгляд, коротко извинился перед ними и, пояснив, что шел в рубку, просочился мимо них и исчез за углом коридора. Йанур, по-прежнему обнимая Женевьеву, провел ее чуть дальше и, открыв автоматические двери, провел ее в каюту, которая на неделю станет ее пристанищем.

— Если тебя устраивает эта каюта, она будет твоя, пока ты этого хочешь!

Женевьева, оглядев двухкомнатную каюту в серебристо-синих тонах, согласно родовым цветам рода Вайсир, довольно крутанулась вокруг себя, вызвав этим невольную улыбку на лице Йанура и, снова подскочив к нему, с лукавой ухмылкой спросила.

— А где твоя? А главное, где твой гардероб, чтобы я могла в нем порыться?

Йанур, уже не сдерживаясь, улыбался и, снова взяв ее руку, повел в коридор, указав на дверь напротив. Проведя ее внутрь, он также отступил, позволяя изучить его жилое помещение. Она с интересом всюду прошлась и потрогала безделушки или личные вещи, стараясь таким способом больше узнать о мужчине, которого выбрала для себя: Сдержанный, умный, аккуратный, хорошо воспитанный — причем мужчина с большой буквы во всех смыслах этого слова. За таким как за каменной спиной. Она замерла возле стола, размышляя над этим и все еще поглаживая спинку кресла, в котором он наверняка часто сидит и работает. Через мгновение она ощутила, как он подошел и встал за ее спиной. Потом его ладони прикоснулись к ее рукам и, мягко изучая, направились вверх, исследуя их поверхность. Вскоре его ладони добрались до ее голой незащищенной одеждой шеи и замерли, зарывшись в волосы на затылке, массируя, расслабляя затекшие мышцы. Чуть склонив голову, она замерла, нежась в тепле его рук и испытывая наслаждение от его неторопливых поглаживаний ее шеи. Она услышала, как напряженно и шумно он задышал, делая рваные выдохи. Медленно повернувшись к нему, заглянула в глаза, зрачки которых напоминали бездонные черные дыры. Он слишком высокий, чтобы дотянутся до него, поэтому Женевьева требовательно толкнула его в кресло и он, по инерции, явно не ожидая от ее такого, уселся в него. Встав между его ног, она, не отрывая взгляда от его снова стремительно темнеющих глаз, приблизила к нему свое лицо. Женевьева заметила в его глазах неуверенность и легкое удивление, и снова в голове всплыли слова Евы: 'Они не знают, что такое поцелуи и ласки любимых людей. Ведь для других рокшан беловолосые смертельны.' Так что хоть этот мужчина и старше ее чуть ли не в три раза, но по сравнению с ним она гораздо опытнее в плане соблазнения. Увлажнив языком свои губы, она прижалась ими к губам Йанура, обхватывая его лицо своими ладонями. Закрыв глаза, с наслаждением исследовала его рот своим языком и через пару мгновений почувствовала, как в игру неуверенно включился Йанур. Оказывается, так много можно узнать из поцелуя. Они не могли оторваться друг от друга, заново знакомясь и изучая друг друга.

Большие горячие руки спустились с талии Женевьевы на ягодицы, сжимая их и стараясь как можно теснее прижать ее тело к телу мужчины, которое к этому времени уже просто сгорало от неудовлетворенного желания и страсти. Сдерживать себя Йануру становилось практически невозможно, и вот именно в тот момент, когда он уже практически рванулся к телу Женевьевы, чтобы затащить ее в свою спальню, и сделать, наконец, своей, раздался короткий предупреждающий писк дверной панели, и она плавно отъехав в сторону, продемонстрировала личному слуге Вайсира ису Навартану тесно прижатую друг к другу целующуюся парочку. Ис Навартан от неожиданности хрюкнул, потом, заметив испепеляющий взгляд взбешенного хозяина, икнул от страха и смог только выдавить из себя.

— Эээ, простите эльтар, эээээльтарина, я хотел спросить насчет ужина, но вижу вы заняты, подойду позже. С вашего разрешения, конечно же!

Проблеяв извинения, слуга, быстро шагнув обратно в коридор, закрыл двери за собой. Заметив бешенство в глазах Йанура, Женевьева расслабилась и неожиданно для себя рассмеялась. Но как только на лбу Вайсира проявилась удивленная хмурая морщинка, поспешила пояснить.

— Я думаю, это хорошо, что нас сейчас прервали. Я бы хотела узнать тебя получше и привыкнуть хоть немного. — заметив налет неуверенности и тревоги в его глазах, добавила еще. Ей это надо было знать наверняка, чтобы ради них обоих убрать из души неуверенность в его чувствах и намерениях. С нарочитой усмешкой, с головой выдающей легкий страх перед его ответом продолжила: — Тем более, я не знаю, пришлась ли тебе по душе? Как женщина и как будущая жена, ну или как у вас там? Лиане, да? В моем возрасте в игры уже поздно играть, поэтому хотелось бы четкой картины наших возможных отношений.

Йанур в шоке слушал ее и не мог поверить, что она боится и сомневается в его чувствах не меньше, чем он в ее отношении к нему. С трудом осмыслив ее вопросы, решил сказать все как есть. Он тоже уже в таком возрасте, когда поздно играть в игры и ради любимой женщины готов отдать все что имеешь без сожалений.

— Я думал, молился, чтобы любая из вас приняла меня. Но увидев тебя, понял, что нужна только ты и никакая другая, а тем более любая. Только ты! Находиться рядом с тобой — теперь смысл моей жизни, и я сделаю все, что захочешь, чтобы ты согласилась принять меня как своего лина и отца наших детей. И скажу прямо, хотя и нечестно по отношению к тебе, если ты уйдешь из моей жизни, мне незачем больше жить. Я слишком устал жить без тебя, любимая. Я просто перестану жить!

Он прижал Женевьеву к себе, уткнувшись ей в грудь и с наслаждением смертника вдыхая ее запах, как последний глоток воздуха. Она же пыталась остановить поток слез, текущих из глаз, потом, зарывшись в его серебристо-белую шевелюру руками, уткнулась в его волосы мокрым лицом, прижимая его голову к груди. Хлюпнув носом, хрипло сказала.

— Я хочу, Йанур, твоей любви и детей от тебя тоже хочу. Я так долго тебя ждала, искала, а теперь вот нашла и никогда не отпущу. Слышишь? И никому не отдам! И вообще, знаешь я такая большая собственница! Стань, пожалуйста, моим лином, Йанур!

Мужчина чуть отстранился, только для того, чтобы заглянуть в ее сверкающие от слез глаза и, вытирая слезы, все еще неверяще, просто смотрел на нее и лишь спустя минуту, смог вымолвить.

— Я почту за честь, Аттойя, стать твоим хранителем и лином, любимая! Сегодня ты исполнила мою заветную и, к тому же, единственную мечту, ты подарила мне себя! Я клянусь тебе, что сделаю все, чтобы ты была счастлива!

Женевьева вытерев кулаком слезы, точнее размазав их по щекам, наконец, смогла перестать плакать и уже с радостной усмешкой попросила.

— Меня вполне сделают счастливой твои ухаживания, Йанур. И они же помогут нам лучше узнать друг друга.

Йанур, дернув любимую на себя, подхватил ее на руки, снова усадил к себе на колени. Заглядывая в ее изумрудные сияющие глаза, сам испытывал дикое счастье, которое не умещалось в груди и рвалось фонтаном наружу, искрясь в его глазах. Гладил ее лицо, прижимал к себе, перебирал пряди ее рыжих волос и не мог остановиться на чем-то одном, так все его в ней восхищало.

— Мне придется учиться этому, как и многому другому, и я очень надеюсь, что ты подскажешь, если я в чем-то ошибусь или сделаю неправильно?

Увидев, как она, улыбаясь, кивает головой, снова прильнул к ее губам, словно выпивая улыбку и легкий удивленный вздох. Йанур, с трудом оторвавшись от ее сладкого рта, хрипло выдохнул.

— Только Боги Рокшана знают, как же пуста была моя жизнь без тебя! Отныне, Женевьева, ты мой воздух и только тобой я дышу.

Вскинув красноватые бровки, скорчив умилительную и нежную гримаску, обцеловала все лицо Йанура, потом с сожалением отстранившись, с тяжелым вздохом заметила.

— А ты мое счастье и мой воздух! Йанур, я сегодня слишком устала и хотела бы чуточку поспать, а то засну прямо на тебе и хотя уверена — не будешь против, но думаю, тебе тоже не мешает отдохнуть. Поэтому пошли шерстить твой гардеробчик, на предмет моей будущей ночной рубашки.

Мужчина сначала просто улыбнулся, а потом залился счастливым смехом. С удивлением заметив про себя, что за всю жизнь столько не смеялся, сколько за этот день теперь уже с его лиане. Его лиане Женевьева! Он несколько раз произнес эту фразу про себя, не в силах поверить в свое счастье и удачу, в то, что она все-таки выбрала его! Его! Его лиане! Все время, пока она копалась в его вещах, с разными смешными гримасками комментируя ту или иную вещь, он все повторял про себя эту волшебную фразу, вникая в нее, уверяя себя, что это правда. И эта правда сейчас почти полностью вытряхнула весь его гардероб, а нашла только две тонкие рубашки синего и голубого цвета, которые явно будут доходить до пола на ней. А он сожалел, что не смог предвидеть подобной ситуации и не позаботился о нуждах своей лиане. Его лиане!

Целыми днями они ходили по кораблю, заставляя экипаж бросать свои повседневные дела и с раскрытыми ртами, наблюдать за влюбленной парочкой. Они разговаривали обо всем на свете, иногда споря о мелочах до зубовного скрежета, а уже через секунду замирая и утопая в глазах друг друга. Каждое утро начиналось с совместного завтрака и они, садясь за столик, неторопливо поглощали еду, с наслаждением проживая каждую секунду вместе и даже простой завтрак превращался в нечто волшебное и таинственное. Вайсир дарил ей множество мелких, но весьма дорогих подарков, с замиранием сердца наблюдая за выражением восторга на ее прелестном любимом лице, когда она открывала очередную коробочку с сюрпризом, а затем с сияющей улыбкой бросалась ему на шею благодарно целовать щеку. Йанур с трудом мог понять как так случилось, что вожделея ее каждую секунду, он, тем не менее, получал немыслимое удовольствие от простого общения с ней, иногда одного касания ее руки было довольно, чтобы он жмурился от счастья.

Или вот как сегодня, спустя четыре дня его ухаживания за Женевьевой, он тихонько зашел в ее каюту и, проследив за тем, как его слуга молча накрыл на стол завтрак и бесшумно удалился, затем прошел в спальню и, присев на краешек кровати, замер, глядя на нее. Он любовался ее роскошными рыжими волосами, рассыпавшимися по подушке, нежной кожей и припухшими от сна губами, чуть приоткрытыми во сне. Она свернулась калачиком и, сложив ладошки под щекой, сладко спала, не чувствуя как рядом с ней сидит мужчина и с нежностью, и необъяснимым обожанием, и восхищением наблюдает за ее сном. В ней Йанура устраивало все! Он не просто любил ее, он боготворил ее. Он слишком быстро привык к ее рукам, губам, нежному и такому манящему телу. Йанур признался себе еще пару дней назад, что больше никогда не сможет жить без того, чтобы каждый день не чувствовать их на себе.

Не выдержав, он протянул руку и ласково коснулся мягкой щеки, потом наклонился и коснулся ее губ своими. Услышав довольный вздох и почувствовав нежные руки на лице, Йанур углубил поцелуй, покоряя и захватывая. Он больше не мог ждать, терпеть эту тонкую пытку и старался, пока она окончательно не проснулась, захватить ее волю и сломить слабое сопротивление, с которым она держала его на расстоянии последние дни. Почувствовав ее горячий отклик, немедленно усилил страстный натиск. На секунду отстранившись, заметил, что в ее глазах горит не меньшая страсть, чем у него и это окончательно подстегнуло его. Судорожно сглотнув слюну, он рывком разодрал на ней рубашку и, с диким восторгом услышав ее довольный, поощряющей его пылкость смех, уставился на ее обнаженное тело. О, великая Аттойя, он пропал! Сплошные плавные изгибы и сочная нежная плоть. Пышная грудь так удобно легла в его ладони, что он заворожен видом своих рук, смертельно опасных для других, но так идеально подходящих для нее. Его лиане! Его Женевьева! Он потерялся в своем желании и страсти, окунулся в нее с головой, потеряв рассудок и чувство реальности, чувствовал лишь ее тело, ее вкус, ее чувства и эмоции, так идеально совместимые с его чувствами, его телом, его душой.

Он очнулся только когда невыносимое наслаждение вызвало взрыв в его теле, и хриплый звериный рык удовлетворенного самца раздался в тишине каюты. И только краем сознания зацепил, что она, его Женевьева, выгнулась под ним дугой и тоже кричит от счастья и наслаждения. Окончательно придя в себя, лежа рядом с ней и прижимая ее мягкое, такое щедрое к нему тело, он вновь боялся ее отпустить. Боялся очнуться от этого волшебного сна, боялся вернуться к прежней жуткой серой и одинокой жизни без нее и всего того, что она подарила ему за эти четыре дня.

Как только ее дыхание выровнялось, а ноги перестали дрожать от пережитого оргазма, она перевернулась на живот и, закинув ногу на бедро Йанура, улеглась ему на грудь, приподняв лицо, с интересом посмотрела на его ошеломленное всем происшедшим лицо. С легкой тревогой отметила в его глазах отголоски страха и, не откладывая, спросила.

— Почему в твоих глазах страх? Что-то не так? Или у нас какие-то проблемы?

И с удовольствием и облегчением заметила, как страх в его глазах сменился на любовь и обожание. Его карие глаза дарили ей тепло, надежду и счастье, не раздумывая, она подтянулась, скользя по его телу, и благодарно поцеловала его. Женя почувствовала, как он снова загорелся и стал твердым. Уууу, какой горячий ненасытный мужчина! Ее мужчина, и это обстоятельство снова согрело душу и сердце. Он приласкал ее спинку и лицо и, крепче прижав к себе, тихо ответил на ее вопросы.

— Боюсь проснуться в реальности, где тебя нет рядом со мной! Слишком страшно снова очутиться там, а не здесь с тобой! А так у нас все замечательно! Я надеюсь, что не причинил тебе боли? Честно говоря, со мной подобное безумие впервые случилось, обычно я все держу под контролем.

Заметив счастливую улыбку и отрицательное покачивание рыжей головки Женевьевы, Йанур окончательно расслабился и довольно потянулся. Следующие три дня все их разговоры проходили в спальне и практически безвылазно — в кровати. С короткими перерывами на еду, сон и изредка — разговоры. Они оба ощущали эти три дня как странный безумно-чувственный сон или прекрасную сказку. И покидать эту сказку не хотелось обоим.

Женевьева с глубоким интересом выспрашивала Йанура о его жизни до нее. О том где они будут жить, чем он занимается, о его семье и всякого рода любопытных моментах его жизни или несущественных, на его взгляд, мелочах, но которые были интересны ей. Они даже не заметили как проскочили семь дней пути до Крап-чага, и только когда ис Навартан сообщил о том, что пилоты готовятся к выходу из гиперпространства, и вскоре можно будет связаться с Евой и Анитой, Йанур, нахмурившись, замер, думая о своем. Женевьева присела на корточки рядом с его креслом и, взяв его руки в свои, с тревогой спросила, заглядывая в глаза.

— Любимый, что тебя встревожило?

Он сразу отметил для себя, что она впервые назвала его любимым и, удивленно наклонив голову, спросил, в тоже время, боясь услышать ответ.

— Любимый? Ты правда смогла бы полюбить меня, Женевьева?

Она с легкой тревогой в голосе ответила, крепче сжимая его ладони.

— Я уже люблю тебя! С первой минуты как увидела, просто боялась признаться и себе и тебе. Люблю, Йанур! Слишком сильно люблю! И очень боюсь потерять тебя, любимый!

Только сильно выдохнув, Йанур понял, что пока ждал и слушал ее ответ, не дышал. А теперь облегчение волной накрыло его, и он счастливо засмеялся, подхватывая Женевьеву подмышки и усаживая к себе на колени. Крепко прижав к себе и уткнувшись носом ей в шею, уже оттуда твердо сказал.

— Ты ведь понимаешь, что к Разу всего на пару дней сможешь попасть. Ты теперь Вайсир и всегда, и везде будешь только со мной. Как только прилетим на Крап-чаг, мы отправимся в нашу резиденцию, а они — в свою. И хотя вы часто сможете видеться, но не каждый день, как ты прекрасно понимаешь, особенно после того, как Ева с мужем улетят на Рокшан. Мы тоже там часто появляться будем, но именно сейчас хочу, чтобы ты поняла и приняла то, что случится буквально через пару часов.

Женевьева видела, с каким трудом он говорит обо всем этом, разъясняет очевидные истины и переживает из-за ее решения. Дослушав его, грустно посмотрела ему в глаза и, погладив по гладкой безволосой щеке, в очередной раз умиляясь этому обстоятельству, мягко сказала:

— Не переживай, любимый! У меня было время все обдумать, и я готова к этому. Мы все: Ева, Анита и я знали с самого начала. Главное, что мы рядом, не далеко, скажем так, и всегда можем навестить друг друга, связаться и поговорить, в конце концов. Его облегченный выдох и благодарные объятия вызвали легкую усмешку и море нежности к этому сильному мужчине, который так боится просто ее расстроить, а тем более — потерять. Именно сейчас Женевьева поняла, что рядом с ним больше не боится ничего и никого, главное, чтобы любил, а с остальным она постарается справиться.

*****

Как только Рантаир и Ева сообщили Аните, что Женевьева останется на корабле Вайсира ввиду неожиданного появления в поле зрения джа-анов, та сначала занервничала, опасаясь за ее безопасность, но, получив заверения Дара и Евы, что Женевьеве рядом с Йануром ничего не грозит, успокоилась. А взглянув на все еще спящих в кресле детей, даже почувствовала некоторую долю уверенности в том, что оставшись наедине, эта парочка быстро найдет общий язык и углубит свои отношения. Представив каким образом будет проходить это углубление, Анита даже усмехнулась. Заметив любопытные взгляды остальных, пояснила.

— Мне интересно, как быстро они поймут, что просто созданы друг для друга? А главное, как долго мы после этого их не увидим?

Губы Рантаира лишь слегка дернулись в невольной усмешке, но он спокойно сказал, глядя на Аниту, успокаивающе поглаживая плечи лиане.

— Не волнуйтесь, основные торговые и личные резиденции Вайсиров расположены на Рокшане и Крап-чаге, мои тоже. Так что вы сможете часто общаться и видеться друг с другом. Да и Харнур, я думаю, поспособствует вам в этом.

Ран перевел грустный понимающий взгляд на мальчика, крепко прижимающего к себе даже во сне тельце маленькой девочки, которая так трогательно и доверчиво, сложив ладошки под щекой, спала, уткнувшись ему в грудь. Анита с сожалением подошла к этой спящей парочке и тихонько потрогала Харнура за плечо, пытаясь разбудить. Первой его ответной реакцией стал еще более крепкий захват тела Сабрины и жесткий, совсем не детский, напряженный взгляд карих глаз. Через несколько мгновений, сообразив, что перед ним Анита, которая смотрит на него доброжелательно, Харнур заставил себя ослабить захват и с великим сожалением дал матери возможность забрать дочь. Анита, качнув отрицательно головой, тихо попросила.

— Харнур, помоги ее отнести ко мне в каюту, потом я тебя провожу в твою. Твой дядя и моя сестра на вашем корабле, но из-за появления джа-анов нам пришлось срочно расстыковываться, и они не успели вернуться сюда. Так что неделю, пока не доберемся до Крап-чага, ты поживешь с нами, а Женевьева — у вас на корабле.

Взгляд Харнура из удивленного и слегка встревоженного, коснувшись рыжих завитков Сабрины, тут же загорелся счастьем и восторгом. Анита с улыбкой отметила эту перемену в его лице, но было очевидно, что пока этот шестнадцатилетний мальчик к трехлетней девочке относится как голодающий к большому и вкусному лакомству, а не мужчина к будущей женщине. Просто Харнур сегодня впервые был сыт и не испытывал боли, именно поэтому он не хотел расставаться с Сабриной. Но Аните очень понравился этот спокойный умный паренек, и она в тайне надеялась, что их судьба будет счастливой и свяжет воедино с ее дочерью.

Неделя пролетела незаметно для маленькой компании, летящей на "Крин Разу" к планете Крап-чаг. Множество вопросов, которыми засыпала Анита своих друзей, не утомляли, наоборот мужчины находили некое удовольствие делиться своими знаниями и опытом с землянками, украсившими их серую жизнь. За эту неделю даже Харнур уже привык к выходкам и присутствию Сабрины и со снисходительной улыбкой наблюдал за ней уже сидя в кресле со всеми, а не как в первые пару дней, словно привязанный следуя за ней по пятам. Анита же просто улыбалась его поведению, заявляя, что лучшей няньки она бы не нашла во всей вселенной. Ярина, понаблюдав как Сабрина заснула на руках у Харнура, уже привычно уткнувшись ему в грудь лицом, заметила, что у парня есть возможность с раннего детства воспитать себе идеальную жену, чем вызвала краску смущения на лице младшего Вайсира и легкие усмешки на лицах других.

Очень сильно Аниту заинтересовало, как женщины-рокшанки реагируют на Еву и она на них, соответственно. И как это все скажется на Аните, Сабрине и Женевьеве. Ева сразу успокоила подругу.

— Не переживай, я этот вопрос прояснила сразу же, как только мы с Раном на Рокшан прилетели. И с его мамой эльтариной Нанрир, и с сестрой эльтариной Кассаир пообщалась, и ничего кроме небольшого раздражения на коже страшного не было. У меня теперь даже придворные дамы есть, куда ж без них, слава богу, у них своих забот хватает и они меня своим обществом не сильно напрягают. Хотя они весьма милые женщины — эти придворные дамы, искренне меня так жалеют.