Упрямая гонщица

Лиззи не поверила ее словам, и, как только за ними захлопнулась дверь, она сразу убедилась в своей правоте.

— И долго ты тут планируешь оставаться?

— Утром уеду, — сказала Лиззи.

— Я имею в виду здесь, в городе. Когда ты возвращаешься в Лондон? Тебя разве не ждет куча детей в школе? Роза сказала, ты смогла отпроситься всего на пару дней, а на Рождество ты не планировала приезжать.

— Не думаю, что мои планы тебя касаются.

— Верно. Но ты окажешь услугу самой себе, убравшись подальше отсюда. Весь этот переполох с твоим спасением… Я родилась не вчера и знаю все трюки, к которым прибегают женщины, чтобы заполучить такого мужчину, как Луис.

— Прошу прощения?

— Совершенно бесполезная поездка в Кроссфилд. Застрявший мотоцикл. Звонок сестре с просьбой о помощи. Ты можешь сколько угодно мечтать о Луисе, но только потеряешь время. Можешь считать это дружеским советом. Ты не сможешь заинтересовать его никогда. Он очень разборчив, когда дело касается женщин. И если он слегка флиртует от скуки, это вовсе не означает, что ты смогла его заинтересовать.

— Понятия не имею, почему выслушиваю все это, — холодно сказала Лиззи. — Даже если бы Луис Жюмо был последним мужчиной, оставшимся на Земле, он не заинтересовал бы меня. Он — совершенно не мой типаж, а размер банковского счета для меня не имеет значения. Поэтому путь свободен.

Услышав эти слова, Джессика обрадованно рассмеялась, вызвав своим смехом новый пульсирующий спазм головной боли у Лиззи.

— Ну, слава богу. Я счастлива, что мы поняли друг друга. Теперь отправляйся в постель. Ты становишься все зеленее на глазах. Весь этот снег и ветер не могут быть полезны для девушки: они очень дурно влияют на цвет лица.

* * *

С утра Лиззи поняла, что выглядела плохо вчерашним вечером не просто так. Теперь она вся горела и, когда попыталась встать с кровати, почувствовала, что ватные ноги ее не слушаются.

Она предпочла остаться в постели и, когда в следующий раз открыла глаза, обнаружила, что через плотные занавески проникает яркий дневной свет: часы показывали начало двенадцатого.

И в тот самый момент, когда она пыталась встать, дверь спальни широко распахнулась, и она в ужасе услышала голос Луиса.

— Что ты здесь делаешь? — Она пыталась говорить сердито, но из ее горла вырвался лишь слабый хрип. Лиззи закашлялась и откинулась обратно на подушку, закрыв глаза.

— Сейчас моя очередь проверять тебя. Если бы ты проснулась полчаса назад, то застала бы возле кровати свою сестру. Мы наблюдаем за тобой в течение двенадцати часов.

Он выглядел как полновластный хозяин особняка в своей фланелевой клетчатой рубашке, которую элегантно подвернул до локтя, и черных джинсах. Этот мужчина привык отдавать приказы.

— Я устала.

— Нет, ты заболела.

— Я не больна. Я никогда не болею. Роза всегда была самой болезненной в семье. Можешь спросить кого угодно. А я сильная, как дуб.

— Мы не можем вызвать доктора. Нас засыпало снегом, поэтому придется положиться на лекарства, которые есть в нашем распоряжении, и пить много жидкости.

Лиззи застонала:

— Нас не могло засыпать снегом.

— Слишком много «не может быть». И ты везде не права. — Луис подошел к окну и отдернул занавеску, демонстрируя ей непрекращающийся тяжелый снегопад. — Судя по всему, буря успокоится к полуночи, но, если ты уже начала обдумывать пути побега, забудь об этом. Ты не сдвинешься с места, пока полностью не поправишься. Я не хочу, чтобы ты оказалась в больнице.

— Большое спасибо за твою заботу, — пробормотала Лиззи.

— Я попрошу, чтобы тебе принесли обед. Чего бы ты хотела?

— Ты что, собираешься готовить сам?

Луис усмехнулся:

— А тебе бы это доставило удовольствие?

— Не думаю. — Лиззи скользнула слегка затуманенным взглядом по его длинным мускулистым ногам, широкой груди и узким бедрам. — Вдруг бы тебе пришло в голову подсыпать мне мышьяка в еду для лучшего вкуса.

Она снова почувствовала это трепещущее, волнующее чувство, которое появилось первый раз в тот момент, когда куда-то исчезла их взаимная враждебность и между ними пробежал электрический разряд.

— Мне надо возвращаться в школу, — поспешила она сменить тему.

— Твоя сестра позвонила им и предупредила, что тебе, возможно, придется отсутствовать до конца четверти.

— У меня дела в Лондоне. — Лиззи предприняла попытку сесть, но ее тело истово сопротивлялось любому физическому усилию. — Я не планировала проводить Рождество в Шотландии.

— Почему нет? — Луис насторожился. — Тебя кто-то ждет в Лондоне?

Он представил ее в обществе другого мужчины и с удивлением обнаружил, что подобная мысль ему очень неприятна.

— Друг-учитель, с которым у тебя роман? Нет, это невозможно.

— Почему нет? — поспешила спросить она. Вдобавок к тому, что его бывшие подруги угрожают ей расправой в случае, если она будет претендовать на него, теперь еще и он сам старательно делает вид, что не представляет себе, что она может привлечь внимание какого-либо мужчины.

— Потому что в этом случае ты поторопилась бы рассказать об этом дома, доказав матери, что ты не безнадежна в плане замужества, я прав? Конечно! — Он сам ответил на свой вопрос. — Поэтому, если у тебя и есть кто-то, он не попадает под определение «правильного» мужчины. Он женат? Неудачник с двумя детьми, изменяющий жене?

— Да как ты смеешь? — Лиззи забыла про гудящую голову, сухой рот и саднящее горло. — Никогда в жизни я не стала бы встречаться с женатым мужчиной!

— Правда? Забавно, что некоторые считают возможным вступать в подобные непристойные отношения.

Ее лицо вспыхнуло ярким пурпуром на фоне темных волос, которые смотрелись почти черными на белоснежной наволочке. «Интересно, что на ней надето?» — подумал Луис. Предпочитает ли эта любительница кожаных косух шелк, сатин и кружева? Словно отпущенная на волю лошадь, его воображение неслось теперь галопом. Черт. Он почти дошел до того, что представил ее в целомудренном хлопковом лифчике и старомодных панталонах. Что с ним такое?

Ему пришлось отвернуться и сосредоточиться на падающем снеге, чтобы она не смогла заметить интереса, который становился все заметнее под его брюками.

Пребывание в этом месте странно влияло на него. Лежащая на кровати женщина не из тех, кто обычно привлекал его внимание. Ему нравились более высокие, пышногрудые, предпочтительно блондинки с уступчивым характером.

— Ты все еще не сказала, что бы хотела поесть. И еще, я отвечу на твой вопрос по поводу того, кто будет готовить еду. Я уже нанял достаточное количество народа для того, чтобы как можно быстрее довести до ума особняк, и собираюсь продолжить поиски рабочих.

— Но я не заметила никого вчера.

— Я отпустил всех по домам.

— Ладно. Наверное, я поем немного. Пару тостов и яичницу. Спасибо.

— А я принесу тебе еще таблетки. Или это сделает твоя сестра, хотя мне не очень хочется мешать им с Николасом.

— Мне следует… хм… поблагодарить тебя за все, в том числе за то, что забрал меня на дороге.

Лиззи не хотела надоедать ему расспросами по поводу мотоцикла, но, видимо, он сам прочитал ее мысли. И ответил, не дожидаясь расспросов:

— Снег должен закончиться к завтрашнему дню, и я уже договорился, чтобы мотоцикл забрали и отвезли в сервис.

— Не стоило беспокоиться, — вежливо ответила Лиззи.

— Вот здесь ты не права. Если ты будешь волноваться по поводу мотоцикла, это не поспособствует твоему скорейшему выздоровлению, согласна? А мне хотелось бы, чтобы ты встала на ноги как можно быстрее. Нам нужно поболтать об одной проблеме, но я не хочу ничего обсуждать до тех пор, пока ты не придешь в хорошее состояние.

— Поболтать об одной проблеме? — Именно так она заявляла ученикам, которые вели себя особенно плохо.

— Совсем недавно я получил очень интересную информацию.

— Не понимаю, о чем идет речь.

— Пожалуй, я тебе не поверю. Похоже, в семье Шарп не принято что-то скрывать.

— Мы всегда обсуждаем все открыто. — Лиззи говорила медленно, почти по слогам, пытаясь догадаться, куда именно он клонит.

— Значит, тебя не удивит сообщение о том, что твой папа по уши в долгах и ему срочно нужны деньги, иначе в ближайшее время он рискует остаться на улице.

— О чем ты говоришь? — прошептала Лиззи.

Она ужасно побледнела, и на какой-то миг Луис почувствовал вину за то, что слишком сильно расстроил ее своим разоблачением. Но он не мог избавиться от чувства, что внезапно вспыхнувшая показная страсть Розы в отношении его друга после того, что ему казалось равнодушием, имеет веские причины. Он очень хотел увидеть испуг в глазах Лиззи, который убедил бы его в том, что она была в курсе трудностей своего отца. И теперь он очень сожалел о том, что раскрыл рот. Но сказанного не воротишь.

— Я тебе не верю, — наконец сказала Лиззи дрожащим голосом, а Луис встряхнул головой, пытаясь избавиться от нелепого чувства, что он вел себя как настоящий подлец.

— Лучше тебе поверить моим словам. — Он слегка отстранился от кровати, потому что тонкий аромат, исходящий от нее, вызывал у него легкое головокружение и мешал сохранять хладнокровие и самоуверенность. — Я пришлю тебе еды. Если захочешь чего-то еще, позвони на кухню. Там всегда кто-то есть.

Глава 4

Лиззи принимала огромное количество болеутоляющих и не могла дождаться того момента, когда наконец отправится домой. Ей пришлось буквально выпроваживать из своей комнаты Розу, которая играла роль сестры милосердия, принося ей горячие напитки и беспрерывно рассказывая подробности о своем любимом Николасе. Он стал ее первым мужчиной, и она ничуть не жалела об этом. Он не сделал еще ей предложения, но все шло именно к этому, и, конечно, она ответит ему согласием. Но смогут ли папа и мама устроить достойную свадьбу? Ведь у них пять дочерей на выданье…

Ее слова в очередной раз убедили Лиззи, что сестра не в курсе финансовых затруднений родителей.

В какой-то момент Лиззи даже подумала, что, возможно, Луис сфабриковал всю эту историю, хотя где-то глубоко в подсознании она была уверена — он говорил правду.

Но ей так и не удалось остаться с ним наедине и разузнать подробности, потому что, как только небо прояснилось, а двор расчистили, он улетел в Лондон на собственном вертолете.

Джессика и Элоиза отправились вместе с ним. Без сомнения, им не терпелось снова оказаться в центре цивилизации.

Как только Лиззи закрыла за собой входную дверь родительского дома, она сразу осознала — Луис был прав на все сто процентов: никто из семьи не проявил ни малейшего разочарования по поводу того, что Роза решила остаться у Николаса.

— Мы скоро с ними увидимся, — сказала ее мать за обедом. — Я только что говорила по телефону с Николасом. Мы решили, было бы неплохо устроить рождественскую вечеринку в «Кроссфилд-Хаусе». Судя по прогнозам, погода будет хорошей в ближайшие недели, и ему хочется привлечь общественность к проекту. Он рассчитывает на поддержку местных жителей в связи с начинающимися реставрационными работами в новом году. Николасу необходимо произвести впечатление на них.

— Возможно, он будет чувствовать себя немного неловко, будучи в центре внимания и суматохи, — заметила Лиззи.

Мэйси и Ли занимались обсуждением сестер Николаса, а затем сделали предположение о том, как много знаменитых и богатых людей может приехать на рождественскую вечеринку.

— Множество этих прекрасных людей вряд ли захотят провести Рождество в дикой Шотландии, — раздраженно сказала Лиззи. — И потом, где они все будут жить? Большая часть особняка закрыта на ремонт.

Она раздумывала над тем, как бы ей уединиться с отцом для того, чтобы расспросить его по поводу долга, который, по словам Луиса, висел у него камнем на шее. Но все были в прекрасном расположении духа, и отец весело улыбался, слушая мечты их матери по поводу предстоящей свадьбы.

— Свадьба — очень важное решение, — услышала она свои слова, сказанные таким назидательным тоном, что ее младшие сестры зевнули и закатили глаза к потолку. — Вы не должны давить на Розу и торопить ее с решением.

— Почему бы тебе просто не порадоваться за сестру? — сухо спросила Грэйс Шарп, обратив, наконец, внимание на попытки Лиззи остудить ее пыл в отношении предложения руки и сердца, которое еще не поступало.

— Они не… Они слишком разные. Они принадлежат совершенно разным слоям общества, мам.

— Не каждый считает, что это служит препятствием для состоятельного мужчины, Лиззи, — произнес отец. — То, что у кого-то есть деньги, не исключает его из игры.

— Я знаю.

— К тому же, — он немного понизил голос, что было излишним, поскольку Мэйси и Ли были полностью поглощены просмотром очередного телевизионного сериала и не услышали его, если бы он даже кричал во всю силу, — честно говоря, мы в затруднительном положении. Мы слегка ошиблись с вложениями. Нам пришлось перезаложить дом, и не могу не признать, что свадьба Розы и Николаса была бы очень кстати. Я бы смог сделать ему деловое предложение, которое вытащит нас из передряги.

— И даже не смей заикаться об этом твоей сестре, — предупредила мать, придвигая стул к столу и садясь рядом с мужем. — Мы говорим с тобой об этом, потому что ты — самая разумная. Мэйси и Ли… У них в голове ветер. Слава богу, здесь нет Вивьен, которая замучила бы нас нотациями по поводу неосторожных вложений. Что касается Розы… Она заслужила свое счастье.

— Другими словами, вы подтолкнули Розу к Николасу, чтобы брак дочери с богатым мужчиной помог вам выбраться из финансовой ямы? — Лиззи сразу пожалела о том, что сказала.

— Роза влюбилась в него в первую же минуту знакомства, — сказал отец тоном, которого Лиззи никогда у него не слышала, и улыбнулся той очаровательной улыбкой, которую обычно приберегал только для нее. — Все именно так романтично, как выглядит со стороны, наша деловая Лиззи. И ты должна видеть это лучше всех. Если бы мы с мамой хотели уговорить кого-то из дочерей на замужество ради денег, мы бы обратились к тебе.

— И почему это?

— Потому что ты сильная и целеустремленная, и потому что ты единственная из наших дочерей, которая может взглянуть на свадьбу как на выгодное деловое соглашение. Хотя, — он откинулся на спинку стула и рассмеялся, — мы с мамой не позволили бы себе этим воспользоваться.

«И Луис тоже, — размышляла она, лежа в спальне, которую делила в детстве с Розой, — считает меня высокомерной девушкой, которая высказывается слишком прямолинейно». Кого могла она винить, кроме себя, в том, что именно так выглядела со стороны? Она была из тех, кто участвовал в футбольных матчах с отцом и кто знал о регби больше, чем большинство парней, с которыми она встречалась. Лиззи любила ездить на мотоцикле, который казался ей самым практичным видом транспорта, что большинство знакомых считало странным. И почему она теперь удивлялась тому, что Луис не посчитал нужным разговаривать с ней в более деликатной манере, а мать, сколько она себя помнит, никогда не говорила о перспективе замужества применимо к ней? Она решительно сказала себе, что абсолютно довольна тем, как складывается ее жизнь. Но на следующее утро проснулась в отвратительном настроении и, поняв, что не сможет провести еще один день, слоняясь без дела по дому, упаковала дорожную сумку и заявила, что уезжает в Лондон. Но при этом добавила, что поменяла планы и решила приехать домой на Рождество, чтобы избежать конфронтации. Она приедет на бал. Как Золушка.

— Я знаю, что меня уже не ждут в школе, но мне нужно кое-что забрать на работе. К тому же я должна сообщить Колин и Пауле, что не буду отмечать альтернативное Рождество вместе с ними.

Она собиралась сделать еще пару вещей, но об этом предпочла умолчать до поры до времени. Во-первых, она собиралась купить что-то особенное для вечеринки, которая пройдет в «Кроссфилд-Хаусе», а во-вторых, планировала посетить Луиса в его лондонском доме и, вместо того чтобы нападать на него и огрызаться, попытаться уговорить его оставить в покое Розу, прибегнув при этом к своему женскому шарму.

Теперь ей казалось очень важным объяснить ему еще раз, как сильно Роза любит Николаса и как для них важно его благословение. С другой стороны, Луис будет с удвоенной силой рваться защищать своего друга после того, как обнаружил, что семейство Шарп находится в затруднительном финансовом положении. Он должен был уже прийти к выводу, что Роза избрана в качестве жертвенного агнца: красивая скромная Роза. Он жил и дышал цинизмом, и, даже если бессознательно он какое-то время сомневался в поисках выгоды со стороны семьи Шарп, разоблачение финансового положения их отца снова вернуло все на свои места.

Перед самым отъездом Лиззи умудрилась выпросить у Розы его адрес. Да, она хотела увидеться с ним, хотя он и не обещал ей ничего конкретного по поводу пожертвования в пользу школы. Но ей было жизненно необходимо встретиться с ним, ведь вопрос не ждал: школа была на грани закрытия. Она хотела уладить проблему до того, как все разъедутся на каникулы. Она даже разузнала его мобильный, номер которого был известен лишь самым избранным. Услышав это, Лиззи рассмеялась, вновь задумавшись над тем, кем мнит себя этот мужчина.

На следующий день она позвонила Луису и договорилась с ним о встрече в одном из ресторанов Белгравии. Она подозревала, что единственной причиной, по которой он согласился увидеться с ней, было любопытство.

После уроков она поспешила по магазинам, купив в результате наряд, который был настолько ей несвойствен, что она долго не решалась вытащить его из упаковки в своей спальне. Красно-белая клетчатая мини-юбка плотно облегала ее изящные, стройные ноги. Полосатый обтягивающий джемпер с длинными рукавами изумительного оттенка красного цвета смотрелся довольно скромно, но выгодно подчеркивал формы, о наличии которых она раньше не задумывалась. Кроме того, Лиззи стала обладательницей ботинок на высоком каблуке, которые, с ее точки зрения, выглядели вполне сносно.

Пальто и сумка были старые, но она разбавила комплект весьма стильной шляпкой из искусственного меха.

Она позволила себе немного опоздать. Не настолько, чтобы он заскучал и решил уйти, но ровно настолько, чтобы он был на месте к ее приходу.

И он был там. Луис сидел в углу одного из самых роскошных французских ресторанов города. Он занимал место, с которого открывался самый лучший вид на вход в ресторан, но сам был полностью поглощен чтением финансовой газеты. Лиззи сделала глубокий вздох, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Попытавшись взять себя в руки, она уверенно шагнула к нему навстречу. Она почувствовала, как головы поворачиваются в ее сторону и любопытные глаза осматривают ее, и впервые в жизни она поняла, почему Мэйси и Ли, и даже Роза, так много внимания уделяли выбору нарядов. В узенькой мини-юбке, обтягивающем джемпере и с распущенными волосами она вдруг почувствовала себя сексуальной.

Когда Луис наконец поднял глаза, она испытала огромное удовольствие, потому что, как бы он ни пытался контролировать себя, ему не удалось скрыть того, что он нашел ее весьма сексуальной.

— Прошу прощения, я немного опоздала, — сказала она беспечно. — Пробки.