Помоги проекту - поделись книгой:
Диана Койл
СЕКС, НАРКОТИКИ И ЭКОНОМИКА
Нетрадиционное введение в экономику
Выражение признательности
Я с удовольствием занимаюсь экономикой уже почти двадцать пять лет, поэтому в первую очередь я благодарю своих учителей, в особенности Питера Синклера, Бена Фридмана, Марка Уотсона и многих других замечательных экономистов, которые работали в Оксфордском и Гарвардском университетах в конце 1970-х — начале 1980-х годов.
Я благодарна также следующим людям, помогавшим мне своими советами и рассказами в написании некоторых частей этой книги, среди них: Чарльз Бин, Алан Бадд, Эдисон Коттрелл, Ник Крафтс, Парта Дасгупта, Мегхнад Десаи, Ричард Фриман, Дэвид Хендри, Гарольд Джеймс, Диэн Джу-лиус, Мервин Кинг, Пол Клемперер, Пол Кругман, Ричард Лайард, Ричард Портес, Дэнни Ква, Аманда Роулатт, Ромеш Вайтилингам и Тони Венеблз- Центр экономических показателей Лондонской школы экономики любезно предоста-вил материалы для моего исследования. Безусловно, ответственность за все ошибки и упущения полностью лежит на мне.
Книга не смогла бы выйти без помощи Майлза Томпсона, Виктории Ларсон, всех сотрудников издательства Texere и моего агента, Сары Менгак, которые всемерно вдохновляли и поддерживали меня. Отдельную благодарность я выражаю Питеру Дугерти за все его ценные советы.
Мои благодарность и любовь всегда с Рори, Адамом и Руфусом.
Введение. Почему экономика лучше здравого смысла
Многим может показаться, что писать книгу с целью популяризации экономики — это чрезвычайно амбициозный проект. Эта тема непривлекательна по многим причинам.
Основная причина состоит в том, что экономика может показаться очень мрачной — ведь недаром почти сразу после своего появления в конце 18 века она заслужила название «мрачной науки» — благодаря одному из первых экономистов Роберту Мальтусу, предсказавшему неизбежный массовый голод. Обычные темы для обсуждения выглядят довольно удручающе: экономический спад, безработица, долги, голод, бедность и т-д.
С одной стороны, непопулярность экономики абсолютно безосновательна. Ведь ее цель состоит в том, чтобы расширить спектр возможностей и выбора, доступных каждому человеку в повседневной жизни, а также в том, чтобы помочь как можно большему числу людей достичь благополучия. Экономика стремится обеспечить более высокое качество жизни во всех аспектах, а не только в финансовом.
Но, с другой стороны, репутация экономики вполне заслуженна. «Зарабатывание» непопулярности — это почти что смысл существования экономистов, этих противных реалистов общественных наук. Экономисты — единственные люди, которые предупреждают нас о трудном выборе и компромиссах. В соответствии с пословицей, гласящей, что «бесплатный сыр бывает только в мышеловке», выбор одного действия означает отказ от другого — чем больше потратишь сегодня, тем меньше потратишь завтра. Поэтому экономистов зачастую считают индивидуалистами. Более того, для своих предсказаний они используют научный подход и большое количество сложных вычислений.
Многие экономические принципы, кроме того, идут вразрез с интуицией или противоречат здравому смыслу. Разве сокращение фермерских субсидий сделает фермеров богаче? Способны ли финансовые рынки уменьшать риск? Импорт для экономики страны лучше, чем экспорт? С какой же планеты спустились эти экономисты?
По сути, экономика — это скептицизм, примененный в отношении человеческого общества и политики. Экономисты постоянно задают вопросы: почему это происходит, правильно ли это заявление, будет ли работать предложенная политика, кто получит от этого выгоду? Эта наука родилась в эпоху Просвещения, 250 лет назад. Это — течение мысли, в основе которого лежит поклонение силе разума, сформировавшее современную науку и демократию. Дэвид Юм, философ 18 в. и один из отцов-основателей экономики, в подзаголовке к своему великому труду «Трактат о человеческой природе»
Эта книга должна показать, что экономика в своей основе является особым подходом к пониманию мира, который можно использовать практически в любой ситуации, затрагивающей отдельных людей, компании, отрасли промышленности и государства- Это образ мыслей, который предполагает большое уважение к эмпирическим фактам, к изучению графиков и данных и определение того, что эти факты означают. Осознание того, во что стоит верить, не только приносит интеллектуальное удовлетворение, но и дает уникальную возможность понять, какая политика и какие стратегии будут способствовать лучшему функционированию общества. Ни одна другая наука не способна достичь подобного прагматизма.
Экономика, помимо всего прочего, предполагает, что люди рациональны, в том смысле, что они, в целом, действуют в своих интересах. Эта идея доведена до крайности в формальной экономике, основанной на вычислении поведения отдельных «агентов», которые больше похожи на Мистера Спока из сериала
Так, например, когда происходит обвал на фондовой бирже, люди смеются над экономистами, которые считают, что инвесторы ведут себя рационально, а финансовые рынки эффективны, — потому что в этом случае непонятно, почему компания дот-ком, стоившая вчера 10 млрд. долл., на следующий день стоит всего лишь несколько сотен миллионов долларов? Как могут новости вызвать пятипроцентный спад в стоимости корпоративной Америки за один день? Нет сомнения в том, что психология и социология лучше всего могут объяснить происходящее на фондовом рынке. Однако всегда стоит обращать внимание на обычно (но не всегда) бесконечные слова о том, что в ценах на акции должна быть учтена будущая рентабельность компании на основе сегодняшних данных. Иными словами, надо делать скидку на тот факт, что имеющиеся в наличии деньги стоят гораздо больше потенциальных доходов. Небольшое изменение в ожидаемом росте прибыли через 10 или 20 лет может оказать серьезное влияние на сегодняшнюю оценку. Более того, есть глубокий смысл в словах экономистов о том, что инвесторы рациональны и поэтому будут использовать любые возможности для получения стабильной прибыли. Ведь очень немногим инвесторам удается «обогнать рынок» на сколько-нибудь длительный срок.
Аналогично этому, люди не женятся по чисто экономическим причинам — хотя, конечно, не всегда. Однако составленная экономистами модель, в соответствии с которой люди выбирают или бросают своих партнеров, чтобы увеличить доходы, может пролить свет на такие явления, как матери-одиночки. Выплаты социальных пособий и низкий уровень доходов живущих в городах отцов полностью объясняют тот факт, что подобный вариант стал разумным с финансовой точки зрения и приемлемым — с общественной. Или другой пример: растущие различия между домашними хозяйствами, где оба супруга хорошо зарабатывают, и теми, где оба члена семьи зарабатывают плохо или не зарабатывают вообще. Это является основным объяснением усугубления неравенства доходов, при котором все большее количество женщин устраивается на оплачиваемую работу вне дома. Люди, имеющие возможность много зарабатывать, благодаря своему образованию и воспитанию, смогут найти спутников жизни, равных себе, потому что они сами могут больше предложить. Экономическое объяснение никогда не является единственным, но оно создает основу для политических и социальных объяснений.
Некоторые критики, как в экономической среде, так и за ее пределами, говорят о том, что подобное внимание к рациональному поведению означает, что использование сложных математических методик зашло слитком далеко. Академическим ученым, занимающимся другими социальными и гуманитарными науками, не нравятся попытки применить научный метод к человеческому обществу и культуре, особенно, если это приводит к нежелательным (с их точки зрения) выводам. Другие полагают, что необходимая для получения в академической экономике каких-либо результатов формализация с использованием моделей, основанных на нереалистичных предположениях, не только не подходит для понимания мира, но и просто отпугивает многих потенциальных студентов. Они предпочитают реализм учебных курсов в бизнес-школах или подлинную специальную терминологию естественных наук.
Для профессиональных экономистов работа с упрощенными математическими моделями, которые изолируют определенные вопросы, позволяет понять что-то новое. Но — и это большое «но» всегда существует — они должны понимать, что означает полученный результат. Экономисты должны уметь объяснять свои находки широкой аудитории, иначе может возникнуть подозрение, что они сами не все до конца понимают. Ведь это, в конце концов, общественная наука, открытия которой имеют общественное значение.
Я хочу показать, что экономика — это не просто набор знаний по определенным финансовым вопросам. Это образ мыслей, затрагивающий любые вопросы. Может существовать экономика чего угодно — брака, спорта, преступлений, транспортировки наркотиков, образования, кино, и даже, да-да, даже секса. Экономика представляет собой один из путей к пониманию человеческой природы и — благодаря аналитической точности — один из самых прозрачных.
Я не хочу сказать, что всегда можно прийти к однозначным выводам. В экономике мало вещей, которые либо правильны, либо неправильны- Если страна импортирует товаров и услуг больше, чем экспортирует, то с финансовой точки зрения она и капитала импортирует больше, чем экспортирует, — дефицит платежного баланса должен быть компенсирован за счет внутренних инвестиций, осуществляемых в иностранной валюте.
Валовой внутренний продукт страны (ВВП) всегда рассчитывается, как сумма его компонентов. Если вступить на более тонкий лед и перейти от определений к предположениям, то можно сказать, что если какого-то продукта не хватает или он пользуется высоким спросом, то цена на него обычно растет. Низкие процентные ставки необыкновенным образом стимулируют инвестиции. Однако, за исключением этих основ, многие экономические утверждения обычно противоречивы.
Дело в том, что для разработки правильной политики, той, что будет учитывать интересы граждан, почти всегда приходится сравнивать затраты и прибыль, а это вопрос опыта. Поэтому в некоторых главах этой книги вы, возможно, и не найдете однозначных решений; ведь ответ в разное время и в различных странах может оказаться разным. Иногда экономисты приходят к общему согласию по эмпирическому вопросу. Иногда им это дается с трудом, потому что в статистике часто встречаются ошибки измерения, и выяснение причин и последствий становится настоящей проблемой в сложном и меняющемся мире. Более того, анализ объектов общественного интереса часто приводит к компромиссам между конкретными группами людей. А поскольку эмпирическое доказательство не всегда становится решающим, разным заинтересованным группам легко выдвигать противоречивые заявления,
Экономика — это действительно глубоко политическая наука. Старое название экономики
Так почему же стоит заниматься экономикой, если она меняется вместе с миром, а ее выводы столь зависимы от стратегии, осуществляемой экономистами? Для начала, скажем, что каждый, кто хочет сделать этот мир лучше, должен уметь рассуждать как экономист. Независимо от того, выступаете ли вы за глобализацию и торговлю или против них, считаете ли вы бедность неизбежной или отвратительной, думаете ли вы, что в тюрьмах слишком много или слишком мало заключенных, экономика позволит вам собрать все необходимые доказательства и аргументировать свое мнение. Это важно, если вы хотите все делать правильно, и это имеет значение, поскольку общественное мнение влияет на государственную политику. Если бы больше людей могли постичь экономику, то, возможно, не было бы такого сильного расхождения во мнениях. Ведь, как показывают опросы общественного мнения, большинство граждан выступает одновременно за очищение окружающей среды и за снижение налогов на топливо, за понижение общего уровня налогообложения и в то же время за улучшение общественных услуг. Многие требуют закрыть нелегальные компании, но при этом они хотят покупать одежду по как можно более низким ценам,
Более того, некоторые самые интересные открытия в экономике происходили в процессе изучения более конкретных вопросов, затрагивающих один из аспектов общей экономики или микроэкономики, — например, при изучении вопроса, как систематизировать выплаты социального пособия, чтобы создавать людям стимулы для поиска работы, или при рассмотрении причин и методов осуществления инноваций в компаниях. Здесь наблюдались поистине примечательные научные открытия, которые внесли свой вклад в понимание общих проблем.
Подробные экономические доказательства важны при решении практически каждого вопроса государственной политики в тех случаях, когда успех зависит от торжества реализма над идеализмом. Война против наркотиков? Здесь нельзя игнорировать возможности махинаций с доходами, которые эта война создает для организованной преступности. Гарантированное электроснабжение в условиях постоянно растущего спроса? Будут ли горящий свет или полное отключение электричества зависеть от тех цен и инвестиционных возможностей, которые появляются у компаний коммунальных услуг. Охрана исчезающих видов животных? Кампании и политические меры будут эффективными» только если они учитывают дополнительные финансовые издержки отрасли и расходы, связанные с охраной окружающей среды.
Экономика является центральным элементом государственной политики и главной темой всех новостей. Она влияет на нашу повседневную жизнь. Она важна для наших личных интересов. Всех волнует, сколько налогов берет себе государство, все компании хотят знать, какой спрос на свои услуги им придется удовлетворять и какое жалование выплачивать, а каждого работающего человека заботит вопрос, как лучше накопить средства для оплаты обучения и на пенсию по старости.
В итоге получается, что каждому информированному и активному гражданину надо понимать экономическое мышление. Чем больше людей смогут скептически думать и взвешивать аргументы по каждому вопросу государственной политики, тем здоровее будет наше демократическое общество и тем богаче будут наши страны.
Кроме того, это интересно и весело. Если только вы не отшельник, которого совершенно не интересует внешний мир, то использование экономических принципов каждый день будет открывать вам новые стороны жизни. Экономика делает почти каждую статью в газете потенциально интересной. Она вдыхает жизнь в скучные таблицы с цифрами и абстрактные графики.
Возьмем самый скучный пример — актуарные таблицы рождаемости, смертности и ожидаемой продолжительности жизни. Они отражают картину старения населения и свидетельствуют о начинающемся сокращении рабочей силы на Западе. Достаточно применить лишь небольшие экономические знания, чтобы превратить эти неинтересные колонки цифр в живые сценарии. Возьмем, к примеру, вопрос, придется ли значительно повысить налоги, чтобы оплатить растущие расходы на социальное страхование пожилых людей? Высокие налоги всегда провоцировали восстания и революции. Возможно, странам, традиционно враждебно относившимся к иммиграции, таким как Германия или Япония, придется начать ввозить молодых работников из более бедных стран с большим количеством рабочей силы. Это событие будет иметь огромные политические и культурные последствия. Для того чтобы этого избежать, возможно, стареющие богатые страны начнут бороться со снижением численности населения, например путем увеличения продолжительности рабочего дня или разработки технологий, позволяющих повысить производительность труда сокращающейся рабочей силы. При этом необходимо учитывать, что в прошлом население стран с развитой экономикой всегда росло. В связи с этим, таблицы, возможно, объяснят доминирующую роль Китая в глобальной экономике 21 века. Это серьезные вопросы и совсем не скучные.
Экономика, таким образом, будет вам интересна, чем бы вы ни занимались и что бы вас ни волновало. Моя задача состоит в том, чтобы пролить новый свет на экономику и предложить освежающий «аперитив», который не только удовлетворит изысканные вкусы, но и подвигнет некоторых читателей к дальнейшей «дегустации».
Первая часть книги рассматривает ряд сфер, которые, на первый взгляд, трудно связать с экономикой. Здесь я просто показываю, что экономика предлагает доскональное исследование практически любых вопросов, возникающих в повседневной жизни- Затем следует часть, посвященная вмешательству государства в экономику. Она прольет свет на множество сложных вопросов государственной политики, которые интересуют всех нас. В третьей части я обращаюсь к изменениям структуры экономики, к тому, как компании и целые отрасли процветают и умирают, сталкиваясь с новыми технологиями. Четвертая часть рассказывает о некоторых глобальных вопросах, которые вызывают наибольший отклик у читателей, и о том, где именно роль экономики становится наиболее важной. Даже если мы напрямую не ощущаем на себе их влияние, они все же изменяют жизни нескольких миллиардов бедных людей. Пятая часть посвящена некоторым традиционным темам макроэкономики, таким как инфляция и экономический рост. Многие считают эти вопросы чисто экономическими, но я хочу показать, что в них заложен гораздо более глубокий смысл. Но даже такой обширный круг тем может лишь частично обрисовать масштабы применения экономики, которая, в конце концов, является человеческой жизнью в ее восхитительном и бесконечном разнообразии.
Книга заканчивается более общей главой, посвященной экономике как науке, глоссарием терминов, которые необходимо знать для использования экономического образа мышления, а также предметным указателем понятий, использованных в книге. При первом упоминании в тексте эти понятия выделены жирным шрифтом.
Часть I. Секс, наркотики и рок-н-ролл
Задача этого раздела — показать, что экономические законы действительно применимы ко всему в жизни, включая и те вещи, которые» как показывает опыт, больше всего интересуют людей,
Эти первые главы рассказывают про обычные возбуждающие сферы деятельности, такие как спорт, секс и все виды отдыха, вредные для здоровья. Но экономика присутствует во всем, о чем вы только можете подумать: от вышивания до рыбалки, от стрижки до открытых горных работ. Причина того, что это ближе к экономике, чем к другим видам анализа, состоит не в предмете исследования, а именно в способе анализа.
Глава 1. Секс
Секс продается. Английские бульварные газеты, доставляемые в миллионы домов, знамениты фотографиями полуголых женщин. Полки магазинов скрипят под весом журналов, предназначенных только для совершеннолетних. Количество порнографических фильмов растет из года в год с удвоенной скоростью. Порнография добилась успеха в Интернете, и, похоже, является одной из верных дорог к прибыли для интернет-компаний (так называемых дот-комов).
Короче говоря, секс — это большая индустрия с многомиллиардным оборотом в евро, фунтах стерлингов или долларах и огромной базой рабочей силы. Хотя, по официальным данным, эта сфера не считается отдельной отраслью, по своему объему она примерно равна сектору электротехники. Она привлекает в качестве работников удивительно разных людей- Например, хорошенькая девушка-сержант, позировавшая для газеты
В то же время один экономист» изучавший (так он, по крайней мере, говорил) масштабы проституции, пришел к выводу, что нас должно удивлять не то, что так много женщин становятся проститутками, а то, что их так мало- Ведь почасовой тариф здесь во много раз выше, чем при других способах заработка, за исключением, возможно, зарплаты женщин-адвокатов и менеджеров-консультантов высшего ранга, короче говоря, — других профессионалов. (В Великобритании, по последним данным, тариф составляет 1 фунт стерлингов за минуту, по сравнению с легальной минимальной зарплатой в 0,06 фунтов стерлингов за минуту.) Кроме того, график работы здесь свободный, и вы можете работать на дому. Так почему же еще большее число женщин не работает проститутками?
То же относится и к другим направлениям секс-индустрии. Если это настолько выгодно, то почему не увеличивается количество журналов и проституток? Можно было бы получить заманчиво высокие прибыли и небывало высокие уровни заработной платы.
Тем не менее, последний номер
И все же экономика способна помочь разобраться в секс-индустрии. Многие ее участники, не сознавая того, действуют по экономическим законам. Все связано с вопросами спроса и предложения. Это — основные понятия экономики.
Начнем с предложения на рынке сексуальных услуг, Часть анализа просто повторяет ситуацию с незаконным оборотом наркотиков. Государственные запреты не дают возникнуть конкуренции и приводят к сохранению высокого уровня доходов. Поэтому в странах, где, например, проституция запрещена, это во многом объясняет загадку таких больших доходов от порнографии. Это относится и к жесткому порно, и к материалам для педофилов. Запреты ограничивают предложение, что выгодно для общества, так как потребление подобных товаров приводит к отрицательному воздействию на остальную часть общества. Но в то же время они увеличивают доходы преступных предпринимателей за счет потребителей этой продукции, которые в другой ситуации могли бы иметь больший выбор и платили бы меньшие деньги.
Ситуация с легальной порнографией совершенно иная. Возможно, эти рынки секс-услуг не так похожи на рынки других товаров, например конфет, а работники, скажем, — на водителей автобусов-
Возьмем, для примера, рынок труда в секс-индустрии, рынок, который, в свою очередь, определяет предложение услуг, предоставляемых потребителям. Традиционный рынок труда разделен на сегменты, потому что люди хотят работать недалеко от дома и обладают определенными навыками, которые сложно изменить. Но в случае индустрии порнографии вы редко услышите жалобы на нехватку квалифицированных работников. Действительно, мы все, возможно, думаем, что сможем это сделать;
если придется, ведь в конце концов (как мне говорили), есть журналы, которые просто печатают любительские фотографии, присланные читателями- Поэтому маловероятно, что именно недостаток квалификации сохраняет зарплаты секс-индустрии на гораздо более высоком уровне, чем в соседних магазинах, офисах и заводах. Однако может существовать неэластичное предложение рабочей силы, возникшее из-за социальных предрассудков по отношению к работе в этой сфере. Это означает, что поступление рабочей силы не слишком сильно зависит от изменения зарплаты и что для увеличения количества доступных работников при росте спроса потребуется очень большой рост зарплаты-
Второй вариант состоит в том, что рынок труда для работников секс-индустрии похож на ситуацию заведомо короткой карьеры, такой, как, у спортсменов, танцоров или продавцов ценных бумаг, у которых схема оплаты позволяет им получать высокие доходы, но в течение довольно короткого периода. Поэтому умная кинозвезда откладывает большую часть своего дохода, чтобы обеспечить получение пенсии в течение длительного периода. Таким образом, высокие цены на продукцию секс-индустрии могут отражать высокие расходы, в том числе и на выплату зарплаты.
Другой фактор, влияющий на предложение, состоит в том, что хотя, на первый взгляд, не существует никаких традиционных барьеров для прихода в эту индустрию, таких, как необходимое наличие большого капитала, естественные монополии, государственное регулирование или обладание особым ноу-хау, здесь есть менее традиционные препятствия. Криминальная сторона рынка и рэкет отпугивают некоторых потенциальных предпринимателей, ведь это довольно жестокий бизнес, так как большая его часть незаконна. Других же отпугивают социальные предрассудки.
Как насчет спроса? Природа спроса в секс-индустрии, так же как и природа предложения, несколько отличается от спроса на любом другом рынке.
Конечно, существует большая дифференциация продукта. Одна из ее причин заключается в том, что желание потребителей сохранить неприкосновенность частной жизни не позволяет сравнивать цены, как это происходит в ситуации нормального рынка с конкуренцией. Кроме того, рынок очень сильно сегментирован благодаря различиям индивидуальных вкусов. Другими словами, получить сексуальное удовлетворение — это не то же самое, что пойти в продуктовый магазин, где указаны все цены, и выбрать самый дешевый суп. Согласно учебникам, такие направления, как порнография, проституция и другие сферы секс-индустрии, являются монопольными конкурентными рынками. «Продукция», предлагаемая в каждой сфере данного бизнеса, отличается по небольшому числу характеристик (например, в зависимости от того, предпочитаете ли вы школьниц или зрелых дам?), и разные категории потребителей сталкиваются с довольно разными ценами.
Существуют доказательства того, что разброс цен очень велик. Например, исследования цен на услуги английских проституток показали, что местосположение, продолжительность и специальные услуги в значительной мере влияют на общую стоимость. Женщины могут брать гораздо больше денег за работу в отелях или дома у клиента, за длительное времяпрепровождение с клиентом и за услуги, обозначаемые как «экзотические» и включаемые в качестве переменных в регрессионные уравнения, составляемые экономистами. Очевидно, что предоставление некоторых услуг довольно ограничено, и к подобным женщинам клиенты часто приходят снова, несмотря на высокие тарифы. Поэтому взаимосвязь спроса и предложения может объяснить, почему секс-индустрии удается так успешно заставлять своих клиентов расставаться с деньгами.
Интернет, по всей вероятности, изменит структуру некоторых сегментов рынка сексуальных услуг, так же как он изменил рынки многих других товаров и услуг. Благодаря Интернету стать предпринимателем в секс-индустрии стало дешевле, проще и не так страшно. Кроме того, с появлением Интернета стало дешевле и проще покупать порнографию. А это увеличило и спрос, и предложение. По сути, порноиндустрия и Интернет-индустрия вместе усилили желание потребителей скачивать порнографические материалы, а это помогло Интернету так быстро проникнуть в столь большое количество семей.
Некоторые посещения порносайтов могут оказаться случайными, как это было со мной, когда я пыталась найти веб-сайт зарубежного политического журнала
Первые данные свидетельствуют о том, что Интернет оказал огромное воздействие на предложение порнографии и что сейчас его потенциальные возможности столь велики, что позволяют сократить доходы при продаже печатных изданий для взрослых. Торговая статистика показала» что в Великобритании тираж порнографических журналов в 1997 г. составил 1,5 млн., а к 2000 г. упал до 1,1 млн, экземпляров. И это падение продолжается, несмотря на снижение цен. Прибыли от порножурналов упали, предположительно, с 5 до 3,4 млн. фунтов стерлингов за тот же период. В таком случае не удивительно, что два крупнейших британских издателя в 2001 г. продали свои доли в таких журналах. Один сосредоточился на порно по кабельному телевидению, другой — в Интернете. Аналогичным образом Интернет может привести к исчезновению и некоторых других видов печатных изданий, которые в прошлом получали большие прибыли благодаря особенностям спроса и предложения, например, академические журналы.
Однако, хотя кризис в предоставлении услуг, вызванный Интернетом, оказал отрицательное воздействие на доходность, секс по-прежнему остается растущим рынком. Конечно, одной особенностью секс-индустрии является тот факт, что большинство потребителей — мужчины, таким образом, этот рынок получает прибыль только от половины человечества. Но какого бы пола ни были потребители, они покупают все больше и больше порнографии, по мере повышения среднего уровня доходов. По-видимому, эластичность спроса по доходу в этой сфере превышает единицу, другими словами, затраты на секс-индустрию растут быстрее, чем общий уровень доходов. Порнография, по сути, представляет собой предмет роскоши. В этом она похожа на многие виды отдыха, в том числе и походы в кино, рестораны, спортзал, на бейсбол и т. п., спрос на которые быстро вырос с тех пор, как наши общества стали богаче. Когда рабочий день был длинным, труд тяжелым, а зарплата низкой, не у многих были средства и желание позволить себе такую роскошь, как порнография или поход в стиптиз-бары. Теперь, когда у нас появилось гораздо больше и свободного времени, и денег, все изменилось.
Развлечения становятся все более важной частью современной экономики, о которой не стоит забывать тому, кто собирается начать свое дело. Конечно, спрос на основные продукты питания и жилье сохранится, но в нашем процветающем обществе значительно расширятся рынки, где спрос растет быстрее, чем доходы. В эту категорию входят как традиционные предметы роскоши — например, эксклюзивная одежда, вместо дешевых футболок, — так и всевозможные услуги. И это не только образование и здравоохранение, отели и рестораны, но и целый ряд других сегментов отрасли развлечений, которые в статистике принято называть«личными услугами». Под этим термином подразумеваются личные тренеры, маникюрши, ароматерапевты, консультанты и т. д., в это число входят и работники секс-индустрии, поскольку секс люди также считают развлечением.
Глава 2. Незаконный оборот наркотиков
Все помнят, как в ходе своей первой предвыборной кампании на пост президента Билл Клинтон признался, что, когда был студентом, курил марихуану, но при этом не затягивался. Я сделаю противоположное признание: я никогда не курила ее, но вдыхала на студенческих вечеринках, где курили другие, а вся комната была наполнена характерным едким дымом. Лично я никогда не принимала никакие запрещенные наркотики по чисто экономическим причинам. Я была бедной студенткой и могла либо заплатить 1,99 фунтов стерлингов за бутылку вина, пусть и не самого хорошего, либо платить гораздо больше денег за запрещенное вещество, которое действовало на тех, кто его принимал, почти так же, как алкоголь на меня. Время шло, я разбогатела и просто перешла на вино за 3,99 фунтов стерлингов за бутылку.
Некоторым не нравится то, что государственная политика борьбы с наркотиками строится только на морали, на утверждении, что наркотики — это просто плохо. На этом принципе и основана «война» с наркотиками, ведущаяся в США, Великобритании и других европейских странах. Однако большинству людей не обязательно смотреть фильм Стивена Содерберга «Траффик», чтобы понять, что у политики абсолютной нетерпимости нет будущего в условиях, Когда так много граждан наших стран употребляют незаконные наркотики. Закон, который в какой-то момент жизни нарушается более чем одним человеком из пяти (одним из трех американцев в возрасте от двадцати лет), и при этом никто из друзей о нарушениях не сообщает, считается неудачным законом.
Существуют три философских подхода к борьбе с наркотиками. Первый подход представляет собой идеальную модель общества, свободного от наркотиков. Этот подход вдохновляет на борьбу с наркотиками. Сторонники второго подхода считают употребление наркотиков болезнью и, соответственно, предполагают, что недостаточно просто бороться с этим, необходимо обеспечить наркоманов медицинским лечением и социальными программами. Третий подход основан на доктрине о свободной воле, которая предполагает, что люди могут употреблять все, что они хотят, лишь бы это не причиняло вред другим. На практике наша терпимость по отношению к друзьям, родственникам и знакомым, употребляющим наркотики, означает, что политики не могут игнорировать этот принцип, даже если он им и не нравится.
Экономика может помочь пролить свет на философские и политические споры. Ведь, в конце концов, это работа рынка, на котором государственные запреты имеют совершенно предсказуемые последствия. Соответственно, важны не только вопросы, связанные с ценами, но и все неэкономические соображения, используемые в государственной политике по борьбе с наркотиками.
Мы не обладаем большим количеством достоверной информации относительно незаконной торговли, но мы можем обсуждать то, что нам известно. Употребление наркотиков всегда было неотъемлемой частью человеческой жизни. Древние греки употребляли опиум, ацтеки — мескалин и марихуану. Люди принимали наркотики в том или ином видена протяжении всей письменной истории. Постоянные попытки правительства запретить это являются феноменом 20 в., продуктом кампаний за мораль, характерных для Викторианской эпохи. Безусловно, самой знаменитой их них стала принятая в 1920-е годы 18-я поправка к Конституции США, запретившая распитие ликеров. Этот запрет восходит к кампаниям за трезвость Викторианской эпохи, в рамках которых пропагандировались такие безалкогольные напитки, как настойки из сарсапарели (кустарник из семейства лилейных), одуванчиков и лопухов. Они сильно отличаются от того, что молодежь предпочитает пить сегодня, например от модных коктейлей с водкой или слабоалкогольных напитков (пиво, сухое вино и др. напитки под общим названием alco-pops).
В наши дни многие хотя бы раз в жизни пробовали незаконные наркотики — это примерно половина жителей западных стран, — не говоря уже о миллионах постоянных потребителей алкоголя, табака и кофеина. Часто употребление запрещенных веществ — это не более чем юно" шеский опыт. По данным исследований, три четверти или четыре пятых тех, кто попробовал запрещенные наркотики, получили свои первые дозы бесплатно, на вечеринке или в клубе. Дилеры стараются создать клиентскую базу, раздавая пробные дозы, аналогично тому, как производители стараются построить рынок для определенного шампуня или супа. Исследования — которые, по всей вероятности, дают заниженные данные, — показали, что примерно треть американских совершеннолетних пробовала так называемые «легкие» наркотики, такие как марихуана, а среди студентов колледжей это количество увеличивается до 50 %. В Германии и Швейцарии доля населения, употреблявшая за свою жизнь незаконные наркотики, составила 20 %. Разве могут все эти люди быть преступниками в прямом смысле этого слова? Многие из нас не считают, что странная смесь, которую мы курили в колледже, затягиваясь или нет, делает кого-то преступником или просто плохим человеком.
Более того, немногие становятся пожизненными наркоманами или приобретают зависимость. Те же исследования показывают, что хотя 17 % жителей Швейцарии пробовали наркотики, лишь 2 % принимали что-нибудь за последний год. Потребление наркотиков резко сокращается среди людей старше 30 лет. Так называемые «мягкие» (или «легкие») наркотики, в отличие от «жестких» (или «тяжелых»)[1], не вызывают привыкания, хотя многие люди все равно избавляются от этой привычки. Исследования, проведенные среди ветеранов войны во Вьетнаме, показали, например, что многие из них принимали героин в Южней Азии, но подавляющее большинство самостоятельно отказалось от него по возвращении домой. По данным Американского национального обследования домашних хозяйств по вопросу о злоупотреблении наркотиками, зависимость приобретает один из трех, принимающих героин, — это довольно высокий процент, но все-таки ниже, чем четыре пятых зависимых курильщиков.
С другой стороны, хотя многие незаконные наркотики не вызывают физиологического привыкания, спрос на них со временем растет. Поскольку цены в последнее время имели тенденцию к снижению, данный факт может свидетельствовать о росте предложения. Однако вред здоровью наносят все наркотики (в том числе и разрешенные), поэтому их прием влечет за собой дополнительные расходы для системы здравоохранения и приводит, возможно, к снижению производительности труда. Исследования показывают, что рост розничных цен на героин, один из наиболее летальных наркотиков, привел к снижению количества вызванных им смертей. Однако противозаконный характер этого бизнеса приводит к тому, что большая часть наркотиков оказывается низкого качества или сфальсифицированной, и зачастую именно это убивает наркоманов, а не сами наркотики.
Все знают, что мировой рынок незаконных наркотиков огромен, но ни у кого нет определенных данных, поскольку не известны ни точные объемы продаж, ни цены. По международно признанным данным ООН, оборот этого рынка составляет 400 млрд. долл. (что превышает оборот мировой нефтяной отрасли), в индустрии работают около 20 млн-человек, и обслуживаются от 70 до 100 млн. потребителей, Почти половина этих потребителей живет в США, которые представляют собой самый большой рынок наркотиков и других товаров. Большая часть из 50 стран, производящих и экспортирующих незаконные наркотики, очень бедна, и зачастую выращивание и сбор этих культур являются единственным источником доходов. Возможно, к значительному росту производства наркотиков в развивающихся странах привело сочетание высокой потенциальной прибыли этой отрасли с такими экономическими проблемами, как падение цен на товары и тяжелое бремя внешнего долга. Многие крупные производства находятся в местах военных конфликтов (например, в Колумбии, Бирме или Афганистане), хотя и не ясно, является это причиной или следствием торговли наркотиками.
Поскольку такие факты широко распространены, давайте посмотрим на проблему с экономической точки зрения. На любом рынке есть спрос и предложение. Законы могут регулировать как спрос, так и предложение, и даже в таких либеральных, по общему мнению, странах, как Нидерланды, с 1970-х годов ужесточили политику запретов по отношению к обоим этим видам. Обычно за поставку наркотиков полагается более суровое наказание, чем за их употребление, и страны по-разному подходят к наказанию тех, кто принимает наркотики-
На различных рынках действуют разные цены — в зависимости от уровня конкуренции между поставщиками. Например, в 1993 г. цена за грамм героина колебалась от 43 долл. в Нидерландах до 196 долл. в Швейцарии. Вступление в силу запретов на определенные виды наркотиков во многих промышленно развитых странах привело к ограничению конкуренции среди поставщиков подобных веществ. Во многих случаях наблюдается если не монополия на поставку, то что-то очень близкое к ней, и поддерживается это ужасным насилием и жестокостью. Противозаконность приносит такие большие прибыли на этом рынке, игра здесь стоит свеч — вспомните о миллиардах долларов прибыли легальной фармацевтической индустрии и увеличьте ее в несколько раз, тогда вы получите представление о масштабах этой отрасли. Как это ни странно (хотя в рамках экономического мышления это выглядит вполне нормально), получается, что чем строже запреты, тем выгоднее становится бизнес, потому что с рынка вытесняется конкуренция. В результате законы и таможенники помогают самым настойчивым и жестоким поставщикам убирать из игры своих конкурентов.
Таким образом, есть полное основание говорить о том, что политика абсолютных запретов, которую поощряют правительства большинства стран, импортирующих незаконные наркотики, создала параллельную экономику, находящуюся под контролем организованной преступности. Доходы, создаваемые при торговле наркотиками, необходимо отмывать, таким образом расширяется влияние бандитов в других, законных видах деятельности. Это тоже глобальная экономика. По мнению многих экспертов, начиная с сотрудников ООН и кончая Мануэлем Кастеллсом, уважаемым социологом из Беркли, растущее влияние криминальных многонациональных компаний может подрывать деятельность легальных демократических институтов. Это влияние не позволяет развивающимся странам стремиться к большему процветанию посредством традиционной экономики и политического прогресса. Зачем им все это, если есть источник легкого дохода для их фермеров, из которого получают щедрые взятки коррумпированные чиновники и политики, «закрывающие глаза» на подобную торговлю? Если они уничтожат посевы, то получат огромную головную боль, связанную с поиском альтернативного заработка для беднейших крестьян. Не удивительно, что вопрос, как отучить афганских фермеров от выращивания опийного мака, является самым сложным вызовом при восстановлении разрушенной экономики страны.
Более того, запреты делают преступниками и продавцов, и покупателей. Высокие цены заставляют многих наркоманов идти на преступления, для того чтобы получить деньги для покупки дозы, хотя в этой среде преступления могут считаться вполне нормальным и социально приемлемым явлением. Наркоманы должны находить средства для удовлетворения своей потребности в наркотиках. Немецкие и американские исследователи выяснили, что примерно одна пятая часть средств, необходимых наркоманам, зарабатывается законным образом, более трети поступает от распространения наркотиков, а остальное добывается разными криминальными способами, например, кражами со взломом, разбоем или проституцией. Очень большой процент преступлений против частной собственности связан с наркотиками. Употребление наркотиков, безусловно, является одной из сложных социальных проблем, которые «отгораживают» городские гетто стеной нищеты и насилия.
С другой стороны, высокие цены помогают ограничивать спрос. Если бы незаконные наркотики были гораздо дешевле, или если бы правовое наказание было менее суровым, то количество наркоманов было бы гораздо больше.
Как же тогда мы можем уравновесить достоинства и недостатки разных политических методик? Предположим, что правительство будет вынуждено смягчить политику в отношении таких «мягких» наркотиков, как марихуана, разрешив индивидуальное употребление ее небольших количеств и выдав лицензии поставщикам. Преимущество подобной ситуации состоит в том, что отмена серьезных правовых санкций приведет к увеличению количества поставщиков и уменьшению влияния криминальных группировок. Упадут розничные цены. Будет меньше работы для полиции — как в отношении поставщиков, так и в отношении наркоманов, — соответственно, можно будет сократить бюджет полиции. Уменьшится социальный ущерб от воровства и насилия. Улучшится здоровье наркоманов, так как появится возможность контролировать уровень качества наркотиков. Кроме того, правительство сможет увеличить свои доходы благодаря налогам и лицензированию законной торговли.
Однако, наряду с преимуществами, появятся и недостатки. Низкие цены могут привести к увеличению спроса, и, возможно, из-за этого появятся новые наркоманы. Это, возможно, окажет отрицательное воздействие на состояние здоровья и производительность труда наркоманов. (Данные, свидетельствующие о том, что наркотики приводят к снижению работоспособности, немногочисленны, а кто-то считает, что они оказывают прямо противоположное действие.) Некоторые великие писатели и художники были известными пьяницами, и, поговаривают, что кино- и телеиндустрия была бы ничем без кокаина.) Некоторые эксперты считают, что разрешение принимать «мягкие» наркотики приведет к тому, что большее количество людей начнет употреблять сильнодействующие. А это сделает недостатки подобной политики еще заметнее.
В мире проводилось несколько экспериментов с политикой, альтернативной всеобщей борьбе с наркотиками, и их результаты наводят на размышления. В одном исследовании, проведенном Центром исследований экономической политики, сравнивалось употребление героина в Великобритании и Нидерландах. В Нидерландах употребление наркотиков по-прежнему запрещено, в том числе и марихуаны. Но в отношении обладателей небольших количеств вещества применяется довольно либеральная политика, позволяющая продавать маленькие дозы марихуаны в специальных кафе. Таким образом, кафе в Амстердаме являются главными туристическими достопримечательностями, наряду со знаменитыми кварталами красных фонарей и каналами. Подобный либерализм в Нидерландах сочетается с обычным строгим режимом в отношении тех, кого поймали на импорте или экспорте наркотиков, с большими штрафами и строгим тюремным заключением.
Экономисты выяснили, что в 1983–1993 гг. 1 грамм героина стоил в среднем в Нидерландах 28 фунтов стерлингов, по сравнению с 74 фунтами стерлингов в Великобритании. В то же время уровень преступности, связанной с наркотиками, в Нидерландах был ниже, и гораздо меньшее, чем в Великобритании, количество молодежи употребляло различные наркотики. Кроме того, наркоманам предоставлялась медицинская помощь. К 1995 г. в Нидерландах доля, смертей, связанная с наркотиками, составляла 2,4 млн. жителей, по сравнению с 9,5 млн. во Франции, занимающей второе место. В Нидерландах даже открыли для наркоманов дом престарелых. Таким образом, если подходить к голландскому эксперименту с позиций ухудшения национального здоровья и увеличения полицейских расходов, то он показал, что от более либерального режима можно получить неплохую выгоду. Поэтому, не удивительно, что в конце 2001 г, правительство Великобритании объявило о введении в действие системы управления в отношении марихуаны, которая аналогична той, что, принята в Нидерландах.
Другой эксперимент, проведенный в консервативном швейцарском городе Цюрихе, тоже дает пищу для размышлений. Цюрих — настолько же строгий и сдержанный город, насколько Амстердам — свободный. Однако, несмотря на жесткую репрессивную политику, в 1987 г. наркотики продолжали продаваться, и их открыто принимали в печально известном Нидл Парке (Парке Иглы) позади здания главной железнодорожной станции. Место это было неприятное, количество наркоманов с подорванным здоровьем росло, а поставки контролировались группировками, предлагавшими наркотики школьникам по особо низким ценам. Высокие прибыли приводили к тому, что рынок пытались захватить новые крупные группировки, а новые выходцы из Ливана, Албании и Африки начинали борьбу за передел рынка. Уровень преступлений против собственности, совершенных наркоманами для покупки дозы, рос с неимоверной быстротой. Полиция закрыла парк, но все это просто переместилось на старую пустующую станцию.
В 1994 г. городские власти решили опробовать новый подход. Теперь они предоставляли небольшие порции героина зарегистрированным наркоманам, которые должны были принимать наркотики в специальных офисах и соглашаться на медицинское или психологическое лечение. Полиция же продолжала громить других поставщиков, но более либерально относилась к употреблению наркотиков в частных домах и на частных вечеринках. Новая политика принесла успех. Так, например, здоровье закоренелых наркоманов в значительной степени улучшилось. Более половины зарегистрированных пациентов получили постоянную работу, а подавляющее большинство тех, кто раньше воровал для того, чтобы оплатить дозу, прекратили это делать. В декабре 1996 г. жители Цюриха единодушно проголосовали на референдуме в поддержку этой политики.
Либерализация законов принесла успех и в Великобритании, где показатели употребления наркотиков были самыми высокими в Европе. В 2002 г. правительство практически исключило из числа уголовно наказуемых дел приобретение марихуаны для личного пользования, начало эксперименты по медицинскому применению этого наркотика и развернуло дебаты по поводу присвоения экстази статуса «мягкого» наркотика.
Экономические предпосылки для государственного вмешательства в злоупотребление наркотиками состоят в том, что вред здоровью и социальные проблемы, возникающие в связи с потребительским выбором на частном нелегальном рынке, приносят обществу в целом издержки, намного превышающие частные выгоды, удовольствие отдельных наркоманов или прибыли наркодилеров. Этот феномен известен как внешние эффекты (экстерналии). Термин означает, что поведение отдельного человека или группы лиц оказывает воздействие на других людей. Ситуация с внешними последствиями предлагает классическое обоснование для вмешательства государства в работу рынка, гак как выбор отдельных людей приводит к совершенно неидеальным результатам — в нашем случае, к слишком большому потреблению незаконных наркотиков. Другими примерами внешних эффектов могут служить шумные вечеринки, езда на машине в переполненном городе или даже употребление разрешенных наркотиков.
Существующие на сегодняшний день решения этого вопроса в большинстве западных стран состоят в полном запрете хотя бы сильнодействующих наркотиков. Этот запрет действует и на другие внешние эффекты. Например, запрещено или ограничено использование некоторых загрязняющих веществ. Но хотя довольно просто заметить, что данная конкретная фабрика выбрасывает токсические вещества в окружающую среду, не так легко вести учет передачи небольшой переносной продукции из большого количества источников. Если использовать термины логистики, то запрещение наркотиков чем-то похоже на запрещение ввоза любых небольших переносных продуктов, например сыра. Запрет на сыр может* привести его любителей в такое отчаяние, что они будут готовы платить большие деньги, таким образом, контрабанда этого продукта станет выгодным делом. Но, возможно, таможенные пошлины на сыр, немного повысившие его розничную цену, не являются поводом для беспокойства и отказа от этого продукта. Кроме того, правовое обеспечение подобного запрета обошлось бы дорого. Вот почему американские войны против наркотиков оцениваются в 35–40 млрд. долл. в год и являются причиной одного из десяти арестов по всей стране.
Таким образом, другой подход к прекращению внешних эффектов состоит в установлении на наркотики высоких налогов. Именно это делает английское правительство в отношении табака и алкоголя. Оба продукта облагаются очень высокими налогами и приносят национальной казне более 14 млрд. фунтов стерлингов в год. Более половины розничной цены бутылки вина уходит правительству в виде налоговых поступлений.
Высокие налоги обусловлены увеличившимися расходами на здравоохранение, к которым приводит употребление табака и алкоголя. Правительству хотелось бы иметь дело с трезвой и аккуратной рабочей силой. Но повышение налогов имеет предел, и, поскольку существующие налоги высоки, полиция все-таки нужна. Человеческая привычка уклоняться от налогов почти столь же древняя, сколь и любовь к наркотикам. По данным Лондонского института налогово-бюджетных исследований, спрос на алкогольные напитки и сигареты сильно реагирует на изменение цен, так как получается, что налоги на спиртные напитки (кроме пива и вина) и на табак сегодня настолько высоки, что дальнейшее их повышение приведет к сокращению объемов легальных закупок, а, следовательно, и налоговых поступлений. По сути, правительство уже настолько повысило акцизные сборы, что привело некоторых покупателей этих «разрешенных наркотиков» в руки бутлегеров, вызвав, тем самым, рост преступности и сокращение налоговых поступлений. Кроме того, благодаря более низким ценам, установившимся на черном рынке, потребление также увеличивается. Существует определенный уровень розничных цен, с учетом налогов, при котором налоговые поступления достигают своего максимума, а спрос ограничивается. Такая налоговая политики была бы правильной и в ситуации с такими наркотиками, как марихуана, если бы их легализовали. То, насколько высоким может быть уровень налогов, определяется опытным путем и зависит от размера потенциального рынка, затрат на сбыт наркотиков и, что важнее всего, — от ценовой эластичности спроса, т. е. того, как сильно спрос реагирует на небольшие колебания цены. Однако потребление марихуаны было бы гораздо меньше, преступность и затраты на полицию ниже, а налоговые поступления выше, если бы этот наркотик был легализован, но облагался бы такими же высокими налогами, как и алкоголь.
Во всем этом много «может быть». Отчасти это объясняется тем, что сложно собрать данные, экономисты не могут дать точных оценок преимуществ и недостатков различных методик, а результаты экспериментов в Швейцарии и Нидерландах горячо обсуждаются. Однако экономически обоснованный анализ издержек и прибыли в недостаточной мере учитываются в политических дискуссиях, хотя такие убежденные противники наркотиков, как я, видят, что инстинктивная реакция политиков, состоящая в том, чтобы в целеустремленной борьбе с наркотиками не делать никаких послаблений, во многом срабатывает против интересов общества. Запреты отражают сильную убежденность многих избирателей и политиков в этом вопросе. И все же, это стыдно. Дело не в том, что политические деятели прикладывают мало усилий, чтобы решить эту проблему, — официальные лица из Горизонтальной рабочей группы по наркотикам при Директорате внутренних дел и юстиции Европейского союза[2], возможно, являются самыми компетентными специалистами по этому вопросу, — а в том, что отдельные варианты политики, которые предусматриваются правилами, не имеют смысла. Дуновение экономического прагматизма сняло бы дурманящую дымку с беспомощной политики по борьбе с наркотиками.
Глава 3. Рискованный бизнес
Многим подросткам нравится рисковать. Незащищенный секс, незаконные наркотики, а также такие разрешенные, но вредные наркотики» как табак или алкоголь, быстрая езда на автомобиле, преступность — этот длинный список вызывает тревогу. Поведение подростков беспокоит их родителей и профессиональных экономистов потому, что в этом возрасте они должны были накопить уже достаточно знаний. Пятнадцатилетние примерно представляют себе последствия своих поступков. Они осознанно идут на риск и делают выбор, который точно может сыграть не в их интересах: табак убивает, незащищенный секс приводит к беременности и болезням.
Понятно, почему это беспокоит их родителей. Причина, по которой рискованное поведение беспокоит также и экономистов, состоит в том, что это подрывает саму основу экономики: рациональный выбор. Это означает, что даже располагая доступной информацией, люди все равно будут действовать в своих интересах- Конечно, они не всегда могут обладать полной информацией. И их собственные интересы могут совершенно свободно трактоваться. Но они, по крайней мере, не должны планомерно разрушать свое будущее или вредить себе. Характеризуя поведение людей, экономисты считают, что они делают выбор, основываясь на достижении максимальной ожидаемой полезности. Это значит, что, как и Мистер Спок, герой «Звездного пути» (Star Trek), мы должны оценивать имеющуюся у нас информацию и делать логичный выбор. Все мы знаем из опыта собственных ошибок» которые мы совершали» будучи влюбленными, напуганными или в условиях опасности, что это, конечно, преувеличение рациональности человека, однако общее утверждение, что люди сами лучше знают свои интересы, выглядит вполне правдоподобным. Любое другое предположение выглядит неприятно покровительственным; каждый человек лучше других знает о своих предпочтениях.
Поделиться книгой: