Помоги проекту - поделись книгой:
В то время де Голль всецело зависел от Черчилля и посчитал условия соглашения вполне приемлемыми.
За день до этого де Голль и Черчилль договорились о совместной акции — штурме Дакара с моря, которая бесславно провалилась. После трех дней артиллерийской перестрелки между кораблями союзников и оборонительными редутами Дакара изрядно побитые нападавшие отошли в море.
Тридцатого июня 1940 года де Голль получил письмо от поверенного в делах Франции в Лондоне де Кастелляна.
«Генерал!
По поручению французского правительства имею честь препроводить вам прилагаемое при сем извещение.
Прошу подтвердить его получение.
Примите, генерал, уверения в моих самых лучших чувствах».
В письмо был вложен следующий документ:
«По распоряжению судебного следователя при постоянном военном трибунале Семнадцатого округа от 27 июня с.г. временно исполняющий должность бригадного генерала де Голль (Шарль Андре Жозеф Мари), обвиняемый в отказе от повиновения в условиях военного времени и в подстрекательстве военнослужащих к неповиновению, предан суду военного трибунала Семнадцатого округа.
Приказ об аресте отдан сего числа.
Председатель трибунала подписал 28 июня постановление, требующее, чтобы он явился в тюрьму Сен-Мишель в Тулузе до истечения пятидневного срока, начиная с 29 июня 1940 г.; в противном случае он будет судим заочно».
Де Голль ответил, что его не интересуют документы, подписанные чиновниками вишистского правительства.
Двадцать седьмого октября 1940 года, находясь в Конго, генерал де Голль издает Манифест о структуре французской власти во время войны, в котором резко осудил деятельность маршала Петена. Вместе с Манифестом увидел свет ордонанс (указ), доводящий до сведения французов и союзников факт создания Совета обороны империи, призванного руководить военными действиями.
В Совет обороны вошли бывший генерал-губернатор Индокитая Катру, адмирал Мюзелье, генерал де Лармина, д’Аржелье, Леклерк, губернатор Чада Эбуэ и др.
В Манифесте говорилось:
«Орган, находящийся в Виши и претендующий на то, чтобы называться правительством, является неконституционным и подчиняется захватчикам… Поэтому необходимо, чтобы новая власть взяла на себя задачу руководить военными усилиями Франции… Я буду осуществлять свою власть от имени Франции»
Семнадцатого ноября де Голль возвращается в Великобританию, чтобы работать над завершением формирования собственного Управления политическими делами, которое состояло из Генерального штаба и информационной службы. На первом этапе главной задачей создаваемой структуры была реклама «Свободной Франции», ее признание международной общественностью и набор рекрутов в боевые отряды. С этой миссией во все концы света отправились эмиссары де Голля, многие из которых успешно справились со своей задачей.
И все-таки, несмотря на титанические усилия, к концу 1940 года де Голль располагал всего-навсего семью тысячами солдат и офицеров.
1941 год
К началу года положение де Голля как главы правительства в изгнании было чрезвычайно шатким. Соединенные Штаты поддерживали дипломатические отношения с Петеном и не видели в генерале легитимного руководителя Франции. Отношения де Голля с Черчиллем никогда не отличались стабильностью, перетекая из дружеских в откровенно враждебные.
Двенадцатого мая 1941 года адмирал Дарлан, один из самых высокопоставленных чиновников в правительстве Виши, встретился в Берхтесгадене с Адольфом Гитлером. На этой встрече адмирал сообщил фюреру, что правительство Анри Филиппа Петена передает Германии военно-воздушные и военно-морские базы Франции, расположенные в Сирии, Северной и Западной Африке. Через две недели вишистская и германская стороны подписали секретный протокол о предоставлении Франции видимости политических уступок как средства оправдания перед общественным мнением возможного вооруженного конфликта между Францией, с одной стороны, и Великобританией и США — с другой.
— Французы, вам надлежит следовать за мной без всяких задних мыслей по пути чести и национальных интересов, — говорил престарелый маршал своему народу, понимая под «задними мыслями» борьбу с фашизмом.
Восьмого июня 1941 года генерал Катру обратился к населению североафриканских колоний Франции с воззванием, в котором признавался их суверенитет и была обещана независимость в самом ближайшем будущем.
В тот же день началась одна из первых совместных военных операций английской и австралийской армий и «Свободной Франции», перед которыми ставилась задача — разбить экспедиционный корпус вишистского генерала Денца. Отряды «Свободной Франции» насчитывали около шести тысяч солдат, двадцать самолетов, десять танков и восемь орудий. Кровопролитное сражение завершилось полной победой союзнических войск. Несколько тысяч солдат и офицеров из поверженных войск Денца перешли на сторону де Голля.
Четырнадцатого июля, в День взятия Бастилии, был подписан договор о перемирии, в котором говорилось о том, что Сирия переходит под протекторат Великобритании, что было полной неожиданностью для де Голля. Генерал заявил решительный протест и потребовал закрепить за Францией право на отвоеванные территории. В противном случае он угрожал начать боевые действия против англичан.
Черчилль пошел на определенные уступки, на чем конфликт посчитали исчерпанным.
Рассвет двадцать второго июня 1941 года открыл новую, самую важную, главу второй мировой войны. Адольф Гитлер без объявления войны напал на Советский Союз. В четыре утра силы «люфтваффе» пересекли границы СССР на всем их протяжении от Балтийского до Черного морей и обрушили бомбовые удары на военно-морские базы, города, железнодорожные узлы и другие жизненно важные объекты восточного соседа.
Тогда же, предварив наступление мощной артподготовкой, передовые части вермахта перешли границы СССР.
Германский фашизм нанес разящий удар по советской военной машине.
В «Военных мемуарах» генерал де Голль подчеркивал:
«Советы убедились в бессмысленности политики, в силу которой они в 1917-м и 1939 годах заключили договоры с Германией, повернувшись спиной к Франции и Англии. Кремлевские руководители, которых гитлеровская агрессия повергла в крайнюю растерянность, немедленно и бесповоротно изменили свою позицию. И если еще в тот самый момент, когда немецкие танки пересекали русскую границу, радио Москвы продолжало клеймить «английских империалистов» и «их деголлевских наймитов», то буквально часом позже московское радио уже возносило хвалу Черчиллю и де Голлю».
Начало войны Германии и СССР де Голль встретил с энтузиазмом, полагая, что только Сталин способен справиться с фашистской угрозой. Однако он отдавал себе отчет в том, что возможная победа России может принести новые беды Европе и Франции.
Он писал:
«Разумеется, я не сомневался в том, что если Советы внесут основной вклад в достижение победы над врагом, то в результате в мире возникнут новые опасности…»
О начале военных действий между русскими и немцами де Голль узнал двадцать третьего июня 1941 года в Дамаске, куда он прибыл вслед за вступлением французских войск в город.
На следующий день он телеграфировал своему представителю в Лондон:
«Не вдаваясь в настоящее время в дискуссию по поводу пороков и даже преступлений советского режима, мы должны, как и Черчилль, заявить, что, поскольку русские ведут войну против немцев, мы безоговорочно вместе с ними…»
В первые дни войны выяснилось, что Красная Армия совершенно не подготовлена к ведению оборонительных действий, что привело к полному крушению военной доктрины советского командования, которое полагалось исключительно на возможность ведения войны на чужой территории в обстановке полного подавления авиации противника.
В полдень советское правительство обратилось к народу с заявлением, в котором говорилось:
«Сегодня в четыре часа утра без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел было совершены также с румынской и финляндской территорий.
Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством. Нападение на нашу страну произведено, несмотря на то, что между СССР и Германией заключен договор о ненападении и советское правительство со всей добросовестностью выполняло все условия этого договора.
Нападение на нашу страну совершено, несмотря на то, что за все время действия этого договора германское правительство ни разу не могло предъявить ни одной претензии к СССР по выполнению договора. Вся ответственность за это разбойничье нападение на Советский Союз целиком и полностью падает на германских фашистских правителей… <…> Правительство Советского Союза выражает твердую уверенность в том, что все население нашей страны, все рабочие, крестьяне и интеллигенция, мужчины и женщины отнесутся с должным сознанием к своим обязанностям, к своему труду. Весь наш народ теперь должен быть сплочен и един как никогда. Каждый из нас должен требовать от себя и от других дисциплины, организованности, самоотверженности, достойной настоящего советского патриота, чтобы обеспечить все нужды Красной Армии, флота и авиации, чтобы обеспечить победу над врагом».
Тридцатого июня советский посол при правительстве Петена А.Е. Богомолов был уведомлен о разрыве дипломатических отношений вишистской Францией с Советским Союзом и отозван в Москву. Тогда же посланник СССР в Лондоне Иван Майский сообщил в Наркоминдел, что у него состоялась встреча с представителем «Свободной Франции» профессором Кассеном, который заверил посла в искренней симпатии возглавляемой генералом организации к Советскому Союзу и выразил желание установить отношения с СССР на любом уровне.
В августе Кассен и Дежан вновь встретились с Иваном Майским и вновь поставили вопрос об установлении официальных отношений между «Свободной Францией» и Советским Союзом. Двадцать шестого сентября 1941 года посол СССР в Лондоне заявил от имени советского правительства, что оно «признает де Голля в качестве главы всех свободных французов…»
В начале ноября в Англию был переправлен Богомолов в ранге чрезвычайного полномочного посла СССР при союзных правительствах. Он отвечал за поддержание отношений со «Свободной Францией». В отличие от многих советских дипломатов тех лет А.Е. Богомолов произвел на генерала де Голля впечатление человека честного и открытого, который не боится юмора и сам умеет пошутить. В официальной же обстановке он был собран, насторожен и предельно официален.
Де Голлем в Москву были отправлены генерал Эрнест Пети, Роже Гарро и Раймон Шмиттлен, которые по не зависящим от них обстоятельствам появились в советской столице лишь в марте 1942 года.
С тех пор связь между «Свободной Францией» и СССР была двусторонней и постоянной.
Четырнадцатого июля 1941 года соединения «Свободной Франции» совместно с английскими экспедиционными войсками одержали первые важные победы на Ближнем Востоке над петеновскими армиями.
После подписания перемирия де Голль понял, что английское командование получило всю полноту власти над колониальными владениями Франции — Сирией и Ливаном. Генерал потребовал пересмотра текстов соглашений, и Черчилль, хотя и с явным неудовольствием, был вынужден пойти навстречу де Голлю.
Позднее английский премьер говорил о де Гол-ле, что тот, являясь эмигрантом, приговоренным на родине к смертной казни, полностью зависимым от английского и американского правительств, тем не менее умело противостоял всему и всем, вызывая восхищение, даже совершая ошибки и просчеты.
Тем не менее, пойдя навстречу «Свободной Франции» в вопросах юрисдикции над Сирией и Ливаном, Черчилль некоторое время отказывался встречаться с генералом де Голлем. Этот эпизод дал повод некоторым деятелям «Свободной Франции» выразить неудовольствие авторитарными методами руководства организацией, однако де Голль сумел убедить соратников в своей правоте.
Двадцать четвертого сентября 1941 года де Голль утвердил Ордонанс о новой организации общественных властей «Свободная Франция», согласно которому учреждался Национальный комитет. Он будет являться органом государственной власти до тех пор, пока ситуация позволит провести свободные выборы на территории Франции. Национальный комитет возглавил де Голль. Он назначил министров (комиссаров) из числа своих сподвижников.
Деятельность каждого министра находилась под строгим контролем де Голля, и, когда однажды комиссар военного и торгового флота адмирал Мюзе-лье попытался противиться воле генерала, он был, несмотря на заступничество Черчилля, немедленно снят с поста и отстранен от участия в делах «Свободной Франции».
В середине того же года де Голль узнает, что на родине крепнет движение Сопротивления, состоящее из самых разнородных групп: социалистов, католиков, офицеров, предпринимателей, которые стремились к борьбе с оккупантами. Среди них было много тех, кто позже примкнет к де Голлю и на долгие годы свяжет свою судьбу с судьбой генерала. Это Эдмон Мишле, Жак Шабан-Дельмас, Жильбер Рено, Жан Мулен и другие.
Со временем Сопротивление стало внушительной и авторитетной силой, которую не мог не использовать в своей борьбе генерал. С 1942 года была установлена регулярная связь между «Свободной Францией» и Сопротивлением. Де Голль через своих представителей навел контакты практически со всеми группировками Сопротивления, которые имелись как на оккупированной, так и на неоккупированной территориях Франции.
Двадцать седьмого сентября глава французской администрации в Леванте подтвердил признание независимости Сирии, а двадцать шестого ноября — Ливана, где тотчас были сформированы национальные правительства. К 1943 году были проведены выборы в местные органы законодательной власти. Двадцать второго декабря 1943 года Сирия и Ливан, с одной стороны, и Франция — с другой, заключили соглашение о постепенной передаче управленческих функций правительствам Дамаска и Бейрута. Проще говоря, после подписания договора часть властных полномочий перешла к национальным правительствам, что означало предоставление ограниченного суверенитета странам Леванта.
В середине 1944 года Сирия и Ливан установили дипломатические отношения с Советским Союзом.
Двадцать седьмого февраля 1945 года страны Леванта объявили войну Третьему рейху, а двадцать шестого июля подписали устав Организации Объединенных Наций (ООН), став ее учредителями. В конце 1941 года де Голль предложил Черчиллю использовать находящиеся под его командованием французские войска (две недоукомплектованные дивизии) в крупных наземных операциях в Северной Африке, однако получил отказ. Тогда де Голль обратился с аналогичным предложением к Сталину, после чего англичане пошли на уступки и предложили ему участвовать в предстоящем сражении с генералом Роммелем.
Воскресным утром седьмого декабря 1941 года японская авиация нанесла сокрушительный удар по военно-морской базе Соединенных Штатов — Перл-Харбору. Две тысячи американских солдат и моряков погибло, практически не успев вступить в схватку. Было пущено ко дну и повреждено восемь линкоров и десятки более мелких кораблей.
Седьмое декабря 1941 года вошел в американскую историю как «день позора». Началась война на Тихом океане. В августе 1945 года атомные бомбы «Малыш» и «Толстяк» были сброшены американскими летчиками на японские города Хиросиму и Нагасаки.
1942 год
Вплоть до 1942 года подавляющее большинство французских профессиональных дипломатов игнорировало «Свободную Францию», предпочитая выслуживаться в петеновских структурах, что было связано со стойким неприятием де Голля аппаратом министерства иностранных дел, сложившимся во времена Третьей республики.
В связи с этим за внешнюю политику в деголлевском движении отвечали люди, весьма далекие от этого вида деятельности. Бюро внешних сношений «Свободной Франции» возглавляли на первых порах офицер иностранного региона Лапи, ученый-археолог Аккен и профессор Эскара. И только Морис Дежан, возглавивший комиссариат по иностранным делам, некоторое время до войны работал в одном из ведомств печати Кэ д’Орсэ (министерство иностранных дел) и начальником кабинета в правительстве Поля Рейно.
Представителями «Свободной Франции» при зарубежных правительствах также служили люди, не имевшие опыта дипломатической работы. В 1941 году переговоры с советским послом в Турции вел представитель генерала де Голля профессиональный журналист Жеро Жуф; в Южно-Африканском Союзе интересы «Свободной Франции» представлял генерал Пешков; в Мексике — доктор Медиом.
После Сталинградской битвы начинается массовый исход французских чиновников — в том числе и дипломатов — из Виши. Эти люди вливались в ряды сторонников генерала де Голля, повышая авторитет организации.
В феврале 1943 года на пост комиссара по иностранным делам де Голль назначает опытного функционера министерства иностранных дел Массигли, пользовавшегося большим доверием дипломатов. Массигли была поручена задача — восстановить сеть международных отношений, с которой тот справился в кратчайший срок.
Обменявшись послами со Сталиным, де Голль, в знак дружбы с Советским Союзом, направил в СССР отряд истребительной авиации «Нормандия», который вскоре был преобразован в авиаполк «Нормандия — Неман». Многие летчики этого полка впоследствии удостоились высоких правительственных наград Советского Союза и Франции. Четверо были награждены орденом Ленина и Золотой Звездой Героя Советского Союза.
Двадцатого января 1942 года де Голль выступил по британскому радио с речью:
«Нет ни одного честного француза, который бы не приветствовал победу России.
Германская армия, почти полностью брошенная, начиная с июня 1941 года, в наступление на всем протяжении этого гигантского фронта, оснащенная мощной техникой, рвущаяся в бой в погоне за новыми успехами, усиленная за счет сателлитов, связавших из честолюбия или страха свою судьбу с Германией, — эта армия отступает сейчас под ударами русских войск, подтачиваемая холодом, голодом или болезнями.
Сегодня для Германии войска на Восточном фронте — это лишь занесенные снегом кладбища, нескончаемые эшелоны раненых, внезапная смерть генералов. Конечно, не следует думать, что с военной мощью врага уже покончено. Однако нет никаких сомнений в том, что он потерпел одно из самых страшных поражений, какие когда-нибудь знала история.
В то время как мощь Германии и ее престиж поколеблены, солнце русской славы восходит к зениту. Весь мир убеждается в том, что этот 175-миллионный народ достоин называться великим, ибо он умеет сражаться, то есть превозмогать невзгоды и наносить ответные удары, потому что он сам поднялся, взял в руки оружие, организовался для борьбы и потому что самые суровые испытания не поколебали его сплоченности.
Французский народ восторженно приветствует успехи и рост сил русского народа. Ибо эти успехи приближают Францию к ее желанной цели — к свободе и отмщению. Смерть каждого убитого или замерзшего в России немецкого солдата, уничтожение на широких просторах под Ленинградом, Москвой или Севастополем каждого немецкого орудия, каждого самолета, каждого немецкого танка дают Франции дополнительную возможность вновь подняться и победить.
Но если в военном отношении до сих пор не произошло ничего более важного, чем поражение, нанесенное Гитлеру Сталиным на восточноевропейском фронте, то в практическом отношении тот факт, что завтра Россия, несомненно, будет фигурировать в первом ряду победителей, дает Европе и всему миру гарантию равновесия, радоваться которому у Франции гораздо больше оснований, чем у любой другой державы.
К общему несчастью, слишком часто на протяжении столетий на пути франко-русского союза встречались помехи или противодействия. Тем не менее необходимость в таком союзе становится очевидной при каждом новом повороте истории.
Вот почему Сражающаяся Франция объединит свои возрожденные усилия с усилиями Советского Союза. Разумеется, подобное сотрудничество отнюдь не повредит борьбе, которую она ведет совместно с другими своими союзниками. Как раз наоборот! Но в наступившем решающем году Сражающаяся Франция на всех активных и пассивных участках боя этой войны с врагом докажет, что, несмотря на постигшее ее временное несчастье, она является естественным союзником новой России.
Разумеется, Франция ничего не ожидает в связи с этим от предателей и трусов, выдавших ее врагу, кроме яростного негодования. Эти люди, конечно, не преминут кричать, что победа на стороне России повлечет за собой в нашей стране социальное потрясение, которого они больше всего боятся. Французская нация презирает это очередное оскорбление. Она знает себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что выбор ее собственного режима всегда будет только ее собственным делом. И к тому же она слишком дорого заплатила за позорный союз привилегированных лиц и за интернационал академии.
Страдающая Франция вместе со страдающей Россией! Сражающаяся Франция вместе со сражающейся Россией! Повергнутая в отчаяние Франция вместе с Россией, сумевшей подняться из мрака борьбы к солнцу величия!»
На фоне мужественной речи де Голля весьма беспомощно выглядел ответ престарелого маршала Петена. Он вещал:
«Наша знамя не запятнано. Никому не удастся расколоть французов в момент, когда их страна испытывает страдание. Франция понимает, что она заслужила уважение всего света… Французы уверены, что, признав свое поражение, они проявят больше величия, нежели выдвинув против него бесплодные речи и иллюзорные проекты…»
В ночь с третьего на четвертое марта 1942 года английская авиация наносит чувствительный бомбовый удар по заводам «Рено» в пригороде Парижа, что является полной неожиданностью для Петена.
Узнав о воздушной атаке англичан, Гитлер сказал:
«Очень жаль, что из-за какого-то пьяницы (
Двадцать четвертого мая состоялась историческая встреча Шарля де Голля и В.М. Молотова, сыгравшая ключевую роль во взаимоотношениях генерала де Голля и Советской России во второй мировой войне.
Молотов показался де Голлю серьезным, скупым на жесты, корректным, следящим за каждым словом и очень внимательным слушателем:
— Он никогда не выказывал волнения, не смеялся и не сердился, абсолютно точно формулируя официальную точку зрения.
— Советское правительство, — сказал Молотов де Голлю, слегка заикаясь, — готово содействовать всеми имеющимися в его распоряжении средствами восстановлению свободной и сильной Франции и желает тесно сотрудничать с нею, тем более, что между Францией и Россией не существует каких бы то ни было спорных вопросов политического или экономического характера.
— Благодарю вас, господин Молотов.
— Советский Союз, — невозмутимо продолжал нарком иностранных дел, — обещает полную поддержку Франции в вопросах сохранения за ней заморских территорий, например, Мадагаскара и Мартиники, если найдется желающий претендовать на них после окончания войны. В этом вопросе мы можем оказать вам любую помощь…
— Я очень на вас надеюсь, — сказал де Голль, понимая, что Молотов намекает на возможные претензии Соединенных Штатов.
— Советское правительство хотело бы знать ваше мнение относительно послевоенного устройства Франции, — заметил Молотов.
— Французский народ, — начал генерал, — крайне враждебно отнесется к любой попытке возрождения диктаторских или фашистских институтов власти и, бесспорно, восстановит демократический режим. Однако это не будет простым возвратом к предвоенному парламентаризму. Исполнительная власть будет обладать большей силой и устойчивостью. Заботы о социальных благах будут превалировать над чисто политическими вопросами. Уже сейчас события в России обладают такой притягательной силой по отношению к определенной части французов, что с этой силой считаться нельзя.
— Советское правительство, — проговорил Молотов, — просит вас, учитывая ваш опыт и особые отношения с Великобританией, помочь нам убедить американцев и англичан в кратчайшие сроки открыть второй фронт.
— Я сделаю все, что в моих силах, — ответил де Голль. — Вы можете на меня рассчитывать.
— Мое правительство, — заявил Молотов, — является союзником правительств Лондона и Вашингтона. В интересах ведения войны мы должны тесно сотрудничать с ними. Но с Францией Россия хочет иметь самостоятельный союз независимо от этого.
Сразу после этой встречи, советское правительство опубликовало коммюнике по поводу беседы В.М. Молотова с генералом де Голлем.
«Во время своего пребывания в Лондоне народный комиссар иностранных дел В.М. Молотов беседовал в присутствии посла СССР А.Е. Богомолова с председателем Французского Национального комитета генералом де Голлем и национальным комиссаром иностранных дел Морисом Дежаном.
Во время этой беседы, протекавшей в атмосфере особенной сердечности, В. М. Молотов подтвердил желание советского правительства видеть Францию свободной и способной вновь занять в Европе и в мире свое место великой демократической антигитлеровской державы. В.М. Молотов подчеркнул роль Французского Национального комитета в растущем сопротивлении французского народа и в утверждении прав французского народа на победу путем его участия в общей борьбе.
Генерал де Голль воздал должное героизму и мужеству Советской Армии и народа, так же как и важной роли, которую играет в войне Союз Советских Социалистических Республик под руководством его великого вождя И.В. Сталина. Он принес благодарность В.М. Молотову за понимание и поддержку, которую Национальный комитет встречает со стороны правительства СССР. Он подчеркнул огромное значение союза советского и французского народов в общем усилии наций, объединенных для победы, и в будущей организации мира».
Однако де Голль не мог в полной мере доверять коммунистам.
Впоследствии он писал:
«В конце 1941 года коммунисты… вступили в борьбу. До этого их руководители занимали примиренческую позицию по отношению к оккупантам, зато резко нападали на англосаксонский капитализм и его прислужников «деголлевцев». Однако их поведение моментально изменилось, когда Гитлер напал на Россию, они сами с трудом сумели уйти в подполье и установить связи, необходимые для борьбы. Впрочем, они были к ней подготовлены своей системой партийных ячеек, секретностью своей иерархии, преданностью своих кадров. В национальную войну они включились отважно и умело, откликаясь бесспорно (особенно рядовые члены) на зов родины, но никогда не теряя из виду как армия революции конечную цель, заключавшуюся в том, чтобы установить свою диктатуру, воспользовавшись драмой, которую переживала Франция. Они все время стремились сохранить за собой свободу действий. Но вместе с тем, пользуясь настроениями борцов Сопротивления — в том числе и в своих собственных рядах, которые хотели только воевать, — они упорно стремились объединить все Сопротивление, чтобы превратить его, если окажется возможным, в орудие своих честолюбивых устремлений… Что касается меня, то я хотел только, чтобы они приносили пользу…»
Разумеется, советская историография и функционеры ФКП в своих бесчисленных мемуарах утверждают прямо противоположное.
«В тяжелых условиях подполья коммунисты развернули борьбу против оккупантов и Виши, — сообщает своим читателям советский учебник для студентов исторических специальностей. — Они распространяли нелегальную печать, устраивали забастовки и демонстрации. Только в течение 1940 года коммунисты распространили около 14 млн экземпляров подпольной «Юманите», издали 990 тыс. листовок и 140 тыс. брошюр. В конце 1940 года компартия создала специальную военную организацию, которая осуществляла акты саботажа и покушения на оккупантов. Позднее на ее основе созданы руководимые коммунистами вооруженные отряды франтиреров и партизан»
Лидер коммунистов товарищ Торез сообщал после войны своим читателям:
«Мы первыми начали на национальной почве борьбу за независимость и возрождение Франции, в то время как все другие партии гибли в позоре и смятении».
Морису Торезу вторил Шарль Тийон:
«…Как же смешны и нелепы все еще распространяемые утверждения, будто коммунисты примкнули к Сопротивлению только после нападения Гитлера на СССР!»
В доказательство он приводит сообщения французских газет того времени, выходящих на территориях, оккупированных гитлеровцами:
Поделиться книгой: