Кровь королей

   - Иногда я думаю, что они п-просто подложили мою мать под отца, чтобы жить побогаче.

   - Но ведь у них и так был король! Чего еще им не хватало?

   - Все хотят большего, Дора. Да, при короле процветали все, пока не началась серая чума. Но в нашей деревне процветание превратилось в роскошь. Ее жители были богаты сверх меры, им сопутствовал успех в торговле, в любви - во всем. А я все чаще п-падал в обмороки.

   - Ясен, мне так жаль...

   - Когда мне было шестнадцать, в нашу деревню пришли равелиты, - не слушая ее, продолжал Ясен. - Меня спрятали в п-подвале. Шейра была с ними.

   - И они тебя нашли?

   - Я выломал дверь подвала и бросился к ним. Не помню, о чем я их просил. Кажется, я даже п-плакал. Меня увезли из деревни в ту же ночь.

   - Почему же тебя не забрали в обитель?

   - Я был нужен равелитам. Дети короля тянутся друг к другу, поэтому меня п-посылали искать твоих братьев и сестер. И я хорошо справлялся.

   Ясен помолчал.

   - Если бы я знал, что отправляю их на смерть...

   - Ясен, их убили люди регента! - прервала Дора. - Не ты!

   - Был бы Рез жив, если бы я не п-привез его в обитель?

   Дора поникла.

   - Не знаю, - сказала она. - Но ты хотел его защитить. И не твоя вина, что нам это не удалось.

   Они вышли на тропинку. Вокруг сгущались сумерки, но в зарослях ивняка блеснул огонек. Ясен жестом показал Доре, чтобы та опустилась на землю.

   - Там начинается дорога к замку регента, - полушепотом сказал он. - Сядем здесь, отдохнем, а потом двинемся дальше. Я хочу п-проверить охотничий домик.

   - Он не так далеко от дороги, да? Я когда-то рисовала на карте эти места...

   Взгляд Ясена потеплел.

   - Умница, - с чувством сказал он. - Как хорошо, что ты п-писала карты. Я бы заблудился.

   Дора неуверенно улыбнулась.

   - Одного я не могу понять, - проговорила она. - Почему ты владеешь своей кровью, если не носишь королевское имя? И почему церковь не возражала?

   - Равелитам многое п-позволено. Ведь они спасают мир.

   - А твое имя?

   - Мое имя... - Ясен вздохнул. - Мое имя дала мне мать. Я не выбирал его, а значит, моя кровь не уснула до конца. П-правда, королем мне не быть.

   - Почему?

   - Потому же, почему обычных детей не называют королевскими именами: они п-почти никогда не доживают до старости.

   Дора ахнула. Вторя ей, в зарослях жалобно запели цикады.

   - Мать назвала меня Ясеном, зная, что я умру молодым. Она не хотела рисковать: назвать меня королевским именем значило п-привлечь внимание церкви. Жить под фальшивым именем я не мог: моя кровь бы погасла, как твоя, а моим односельчанам нужна была кровь королей. Значит, такова была моя судьба.

   Ясен говорил очень спокойно, но у Доры мурашки побежали по коже.

   - Да что ж это такое! - в отчаянии сказала она. - Отца Савелия и Реза убили, Хрис и твоя жена в плену, а теперь еще и ты!

   - Ну же, не все так плохо, - Ясен улыбнулся. - Мир п-прекрасен, даже если ты живешь в нем тридцать лет, а не семьдесят. К тому же, кто знает? Возможно, я дотяну до старости.

   - Думаешь?

   - Шейра на это надеется. А я ей верю.

   Ясен встал. Хрустнули обломки веток. В сумерках лес казался серым, чужим, но Дора боялась куда меньше, чем вчера. Теперь она была не одна.

   - Я покажу дорогу, - решительно сказала она.

   - Ты п-помнишь, куда идти?

   Дора прикрыла глаза, не отвечая. Карта разворачивалась перед ней, словно она снова сидела в библиотеке. Огонек башни, полоса просеки, темная зелень соснового бора, квадрат охотничьего домика...

   - Вон туда. - Дора открыла глаза. - Он в той стороне.

   - Хочешь остаться здесь? - спросил Ясен.

   Дора посмотрела на него. Над ними в ветвях завывал ветер, и шелест травы в темноте был похож на чьи-то шаги.

   - Боюсь, здесь мне будет еще страшнее, - призналась она.

   - И мне спокойнее, если ты рядом, - кивнул Ясен. - Идем.

   Они двинулись вдоль дороги, не теряя огоньки из виду. Дора ступала за Ясеном след в след, и они двигались почти бесшумно. Лишь едва слышно шуршала трава.

   Когда густой подлесок остался позади, у Доры снова заурчало в животе. Ясен без слов передал ей кувшин с остатками молока. Девушка благодарно кивнула - и вздрогнула, коснувшись свежего шрама на его ладони.

   - Извини, - пробормотала она.

   - Не стоит бояться, - серьезно сказал Ясен. - Я умею лишь крохи того, что мог бы настоящий принц, п-поверь мне.

   - Я все еще не понимаю, как церковь тебя отпустила.

   - Я равелит, - просто ответил Ясен. - И п-поэтому не опасен.

   - Но твоя кровь...

   - Дело не только в крови. Когда-то мир разделился на три ветви: короли и их п-подданные, равелиты и церковь, эльфы и их потомки. По рождению я сын короля. Но каждый из нас может выбирать.

   - И я?

   - И ты. Равелиты принимают таких, как мы, еще со времен п-первой королевы. А браки с эльфами навсегда ставят нас вне трона. В Шейре, моей жене, течет эльфийская кровь: ее прадеды были из городских эльфов.

   - То есть ты...

   - Когда я стал равелитом, я п-перестал быть принцем.

   - Жаль, что я раньше этого не знала, - вздохнула Дора. - Может, и Рез бы остался жив. Хотя он никогда бы не выбрал церковь...

   Из-за пушистой сосновой кроны показалась луна. В лесу было тихо и просторно, как в опустевшем бальном зале. Под ногами пружинил мох. Дора скользила по сосновому бору вслед за темным силуэтом Ясена в полной тишине. Лишь изредка раздавался треск сучьев под ногами, да плескалось молоко в кувшине.

   Наконец стройные ряды сосен закончились: они вышли на поляну. Луна скрылась за облаком, но Дора успела оглядеть окрестности.

   Охотничьего домика нигде не было.

   - Где он? - прошептала она.

   - Может быть, дальше... - Ясен не договорил. - Не может быть!

   - Что такое?

   Ясен поддел ногой ветку. Нет, не ветку - головешку. Дора перевела взгляд на носки своих туфель - они были в золе. Перед ними лежало пепелище.

   Охотничий домик сгорел дотла. На поляне валялись почерневшие бревна вперемешку с обломками мебели, трепетала прижатая балкой к земле занавеска. Пожар закончился совсем недавно: обойдя развалины по кругу, Дора заметила тлеющие на концах бревен оранжевые искры. Скелет кирпичной печи могильным камнем белел в темноте, но лицо Ясена было бледнее.

   - Они п-погибли, - с трудом проговорил он. - Я опять не успел...

   Между соснами что-то мелькнуло. Дора схватила Ясена за руку:

   - Там!

   Ясен медленно повернулся и замер. Дора выдохнула.

   В отдалении между соснами темнел сарайчик. Ясен сжал руку Доры до боли: сквозь узкое окошко виднелись бледно-оранжевые отсветы. В домике горела свеча.

   - Они внутри? - шепотом спросила Дора.

   - Не знаю. Я пойду и п-проверю.

   - А я?

   - Оставайся здесь. И молись, чтобы нас не заметили.

   Ясен пригнулся, скользнул между соснами и растворился в ночи. Его фигура шевельнулась за кустами, и снова сделалось тихо.

   Текли минуты. Из-за сосен снова выплыла луна, освещая круг, в котором стояла Дора. Если бы сидящие в домике выглянули наружу, девушка была бы видна им как на ладони. Огонек в сарайчике манил, звал. На секунду девушке даже показалось, что оттуда слышатся голоса. Женские? Мужские? Что, если Хрис жив?

   Ясена все не было. Отбросив сомнения, Дора двинулась к сараю. И уже через несколько шагов услышала женский голос:

   - И вы ждете, что вам это сойдет с рук? Ну, ждите дальше.

   - Чего нам ждать? - искренне удивился обладатель второго голоса. - Это вы, убийцы и поджигатели, зверски вырезали бедных сироток. Мы тут ни при чем.

   - Ах, так это были мы? - подхватила женщина. - То-то я не заметила...

   - Внимательнее надо быть, - наставительно произнес мужчина. - А то и обитель сожгли, и лорда-регента нашего без охотничьего домика оставили. Вот и казнят вас, равелитов, без суда и без покаяния. И давно пора.

   - А вы, надо полагать, придете посмотреть?

   - Да я и на похороны приду! - хохотнул неизвестный весельчак. - Кто вас знает, может, вы и из могил выкапываетесь?

   - Мы, равелиты, способны и не на такое, - мрачно произнесла женщина. - Вы еще в этом убедитесь.

   Дора сделала еще шаг и уткнулась в спину Ясена. Тот обернулся, но не выглядел ни разгневанным, ни удивленным. Он всего лишь прижал палец к губам и повернулся к щели между досками.

   Дора заглянула в щель вслед за ним.

   Напротив них на полу сидела женщина. На загорелом лице, заляпанном грязью, блестели светлые глаза. Волосы, заплетенные в несколько косичек и подвязанные нитями, спускались к плечам, открывая кончик острого уха. Моргнув, Дора поняла, что ошиблась, и уши у женщины были обычными: она всего лишь носила на кончиках золотые треугольные серьги.

   - Шейра? - одними губами спросила Дора у Ясена.

   Тот кивнул. Женщина лениво повела головой в их сторону, и Дора чуть не отшатнулась: судя по лицу Шейры, та прекрасно ее видела. Слева от Шейры сидел мужчина: Дора видела лишь заляпанный грязью ботинок и пыльную штанину.

   У дальней стены лежала куча тряпья. Из нее торчала бледная худая рука, и Дора с дрожью узнала эти пальцы: на ее глазах они перебирали серебряный кубик, что лежал теперь у нее в кармане. Ткань над рукой еле заметно шевелилась, и девушка перевела дыхание: Хрис был жив, хотя за сутки, казалось, похудел вдвое.

   - За что вы эльфа-то так? - небрежно поинтересовалась Шейра.

   Ее охранник хмыкнул.

   - Думаешь, это мы?

   - А кто?

   - Да сам он, идиот. - Охранник сплюнул. - Жарких ягод нажрался, чуть всех не перерезал. Теперь в обмороке валяется.

   - Интересно они на эльфов действуют. - Шейра потянулась, выставляя напоказ стройные ноги. - Мне, помню, ягодки закружили голову совсем по-другому.

   В ее голосе прорезались низкие хриплые нотки.

   Охранник неуверенно засмеялся:

   - Соблазняешь?

   - А отчего нет? - Шейра повернулась к невидимому мужчине. - У нас вся ночь впереди. Когда еще твой напарничек вернется... а спать я все равно не хочу...

   Она выгнулась, устраиваясь поудобнее.