Кровь королей

   Дора покачала головой.

   - Там люди.

   - Забавно... - Юноша поправил прядь, спадающую на лоб. - Когда я сюда попал, ты уговаривала меня не сторониться людей, помнишь?

   Дора выпрямилась.

   - Я не сторонюсь. Но церковь учит нас бороться с искушением ежечасно, не выставляя это напоказ. Церковь не ошибается.

   - Конечно, куда ей, - хмыкнул юноша. - Она просто держит нас взаперти.

   - Рез!

   Юноша кивнул в сторону монастырских стен. За ними, куда хватало глаз, расстилалось поле. За облаком золотистой травы, ближе к опушке леса, двое мальчишек играли в мяч.

   - Деревенские, - бросил Рез. - И у обоих мокрые волосы. Они купались в море. Наш монастырь стоит на берегу, сестренка! Ты когда-нибудь касалась воды?

   - Только в купальнях. Ты же знаешь.

   - Вот-вот. - Рез скрестил руки на груди. - Я вижу море из окна, ты рисуешь его на картах, но мне никогда не пробежаться по берегу, а тебе не коснуться ладонью пены.

   Дора присела на перила рядом с братом.

   - Почему ты мне это говоришь? - спросила она. - Каждый день, каждую минуту... Рез, ты сам себя наказываешь!

   - Больше нет. - Рез покачал головой. - Мне это надоело, сестренка. Я бегу.

   - Ты...

   Дора бросила быстрый взгляд по сторонам. Кроме них, в галерее никого не было.

   - Ты с ума сошел?

   - Хороший вопрос. - Рез тряхнул головой. - Хочешь со мной?

   - Рез, тебя убьют!

   - Кто? Добрый и понимающий отец Савелий, который упорно зовет меня Диком, а тебя Дорой? Он даже не смеет называть нас по имени.

   - И ты знаешь, почему, - тихо сказала Дора.

   - Это мое имя! - В голосе юноши зазвучала сдержанная ярость. - Святые братья думают, что если дать нам другие имена, наша кровь выцветет, как чернила. Но кровь королей теряет силу лишь тогда, когда принц берет другое имя добровольно. Я не отказывался от имени никогда.

   - А я отказалась. - Дора посмотрела брату в глаза. - И не жалею.

   Рез мрачно улыбнулся.

   - Боишься наслать серую чуму?

   - Думаешь, там, - Дора кивнула за монастырские стены, - забыли про нас? Скольких детей Рилла растерзали просто за то, что они носили королевские имена? Нас здесь охраняют! Ты хочешь бежать? Тебя разорвут на части в первой же деревне!

   - Мы с матерью жили в лесу восемь лет, - коротко ответил Рез. - Если бы не добрые равелиты, меня не нашли бы до сих пор.

   Девушка на миг прикрыла ладонью глаза.

   - Так ты не откажешься?

   - От побега? - Рез в очередной раз откинул со лба темные волосы. - Ни за что!

   Дора глубоко вздохнула.

   - Хорошо. Как я могу помочь?

   - Ты дашь мне карту обители? - без обиняков спросил Рез. Дора прикусила губу.

   - Я встречаюсь с отцом Савелием через полчаса.

   - Тогда вечером.

   - Все карты пересчитаны. Если недосчитаются хоть одной...

   - Значит, нарисуй еще одну. Ночью. Для меня.

   - Ты понимаешь, что мы здесь ради нашего же блага? Если кто-нибудь из святых братьев узнает, что ты собрался бежать...

   Рез соскользнул с перил.

   - Я бегу завтра ночью, - сухо сказал он. - Хочешь выдать меня отцу Савелию - пожалуйста.

   Дора покачала головой.

   - Рез, это самоубийство. Что, если ты случайно разбудишь свою кровь и вызовешь чуму, как наш отец? Отдохни, подумай...

   Рез бросил взгляд через ее плечо. Дора обернулась. Вдалеке две крошечные фигурки гонялись друг за другом в бескрайнем поле, не замечая ничего вокруг.

   - Там жизнь, - сказал Рез. - Там свобода. Ты могла бы пойти со мной, если бы захотела.

   Дора сжала пальцы на перилах. В кисти хрустнуло.

   - Нет.

   - Ты поможешь мне с картой?

   - Я... решу вечером.

   - Тогда до вечера.

   Рез коротко кивнул, и, повернувшись, ушел.

   - До вечера, - эхом откликнулась Дора.

   Когда шаги юноши стихли, Дора спрыгнула на пол. В монастыре в этот час было сонно и тихо. За галереей шуршали листья лип, и гладкий камень холодил ноги. Мимо рощи в сторону монастыря проскакал одинокий всадник.

   Дора вздохнула, опираясь на перила. Она и правда хотела искупаться в море. И прогуляться по лесу, вдыхая сосну и мох. Побродить по скалам, побывать в столице. Разве Рез виноват, если он хочет того же?

   - Размышляешь?

   Дора обернулась. Отец Савелий стоял у перил, внимательно глядя на нее. Он почти не изменился за эти годы. Только волосы, прежде лишь наполовину седые, совсем побелели.

   - Вы рано, - выдавила Дора. - Я думала, мы встречаемся лишь через полчаса.

   - Обстоятельства изменились, - мягко сказал отец Савелий. - У меня плохие новости.

   - Что-то случилось?

   - Не здесь. Здесь и у стен есть уши. - Отец Савелий с иронией улыбнулся. - Думаю, ты в этом уже убедилась.

   Дора прикрыла ладонью рот. До нее начало доходить.

   - Вы слышали наш разговор?

   - Не весь. Но того, что я услышал, мне хватило.

   - И... и что будет с Резом?

   - Сначала мне нужно кое-что проверить. - Священник легко коснулся плеча девушки. - Идем.

   В библиотеке было пусто. Солнечные лучи пронизывали комнату, освещая забытую на подоконнике кружку. Пахло липовым чаем и медом.

   - Садись. - Отец Савелий указал девушке на табурет.

   Дора помедлила, но села. Отец Савелий встал напротив.

   - Что будет с Резом?

   - Если бы он просто собрался бежать... - Отец Савелий вздохнул. - Мы бы его пощадили. Но случилось нечто худшее, девочка. Твой брат овладел кровью королей.

   - Откуда вы знаете?

   Отец Савелий повернулся к окну.

   - В пещерах под приморскими скалами растут любопытные водоросли, - сказал он. - Во время отлива их собирают ныряльщики, а мы делаем из них особую настойку. С ее помощью можно найти следы крови на любой поверхности.

   - И?

   - Сегодня утром засохшую кровь нашли на этом столе.

   В руке отца Савелия появилась крошечная тряпица. На глазах у Доры на потертой столешнице возникла стилизованная буква "Р". Небрежный наклон вправо, росчерк-петля, переходящая в следующую букву... и еще одну. Три буквы составляли имя.

   В глазах у Доры потемнело.

   - Рез, - прошептала она.

   - Узнаешь почерк?

   - Да. Но это всего лишь буквы, написанные кровью. - Дора подняла голову. - Почему вы встревожились?

   - Вглядись. Линии стальные, прямые. Ни одного отпечатка пальца, ни малейшего следа кривизны, ни единого мазка кистью. Ты можешь сказать, как их рисовали?

   Дора сглотнула.

   - Я... не знаю.

   - А я знаю. Это кровь королей, девочка. Это магия фэйри. И знай ты об этом раньше и не скажи мне, сейчас тебе было бы очень плохо.

   Из окон по-прежнему лилось солнце. Имя Реза поблескивало в светлом круге, и Дора изо всех сил пожелала, чтобы этой надписи никогда здесь не было. Чтобы водоросли, из которых приготовили настойку, смыло в океан, а сама настойка потеряла силу вместе с кровью Реза - навсегда.

   Час назад она не знала, что ее брат собирается бежать. Две минуты назад она не догадывалась, что он обречен.

   - Что с ним будет? - в третий раз спросила она.

   Отец Савелий сделал несколько шагов по комнате.

   - Твой брат пустил каплю своей крови по столу, - жестким голосом сказал он. - А мог бы свернуть ее удавкой вокруг чужой шеи. Или перебить всех нас.

   - Рез бы никогда...

   - Неужели? - Шаги отца Савелия делались все быстрее. - Не заметь мы эту надпись, кто знает, чем это могло кончиться. Хорошо еще, ты ничего не знала.

   - Так вы меня проверяли? Знала я об этом или нет?

   - Боюсь, мной дело не ограничится. После экзекуции тебя допросят еще раз, но это потом. Сейчас нас ждут в главном зале.

   Дверь распахнулась, и на пороге библиотеки возникли двое плечистых мужчин. Дора замерла на месте.

   - Это простая предосторожность, - будничным тоном заметил отец Савелий. - Надеюсь, она окажется напрасной.

   До дверей они дошли молча. В дверях Дора обернулась. Тройное солнце по-прежнему светило сквозь высокие окна, но тень от письменного стола, едва заметная в полдень, теперь пересекала зал: близился вечер.

   - Следующего рассвета Рез не увидит, - сказала Дора. - Верно?

   Отец Савелий открыл было рот, но сверху донеслись удары колокола. Гулкие, неритмичные, они отдавались в ушах, и у Доры задрожали колени.

   - Началось, - пробормотал святой брат.

   - Идем, - резким тоном сказал отец Савелий, подхватывая Дору под локоть. - И моли отца-настоятеля, чтобы все закончилось быстро.

   По лестнице они спускались, не глядя друг на друга. Ступени шуршали под ногами, как пыльные свитки.