Эквилибрист. Путь Силы

— Ты ведь не думаешь, что я позволю уйти? — в голосе барона насмешка.

Легкая рябь и передо мной стоит уже совсем другое существо. В тех трактатах, что подсунул мне Книжник это, кажется, называется «Боевая форма». Или истинная. Боевой облик Дайрена высок — метра два с половиной. Худое тело с выступающими ребрами покрыто чешуей. Темно-зеленой с серебряным отливом. Красиво. Четыре жутко худые руки с непропорционально большими четырехпалыми кистями. Когти впечатляют. Длинный хвост покрыт шипами. Чем-то весь облик напоминает ящерицу. Надбровные дуги, переходящие в два костяных гребня и глубоко посаженные черные горошины глаз только усиливают сходство. Энергетика твари выросла на порядок. Тут полумерами не обойдешься. Призываю силу и… Движения я не заметил, лишь смазанный силуэт. Реакция на опасность просто опоздала и пришла уже одновременно с болью. Правая рука не действовала. Броня на плече разворочена, кровь стремительно пропитывает рубашку. Не знаю, сломана ли кость. Похоже, да. Черт! С этим нужно… Левую руку постигает та же судьба. Спешно формирую блокиратор боли. Ящер скалится, стоя на том же самом месте.

— Пос-с-смотрим как ты будеш-шь сражаться без рук, — скалится морда. — Знаеш-шь, Сиашшиман был мне очень дорог. Мой талантливый мальчик…

Демон вдруг размазывается в пространстве, возникая почти вплотную, и удар бросает меня на колени. Про то, чтобы среагировать речи уже не идет. Удержание боли требует неимоверной концентрации сознания.

Стоять на коленях, абсолютно беспомощным и ожидать последнего удара, который снесет тебе голову — это унизительно и больно. Ты возомнил себя воином, мальчик? Самоуверенный глупец! Вот все на что ты способен.

Что делает этот нелюдь? Две руки сжимаются на горле, сминая стальную пластину брони, и вздергивают меня вверх. Еще одна вонзается слева под ребра. Сознание плывет от боли. Пелена уже не помогает. Демон еще что-то шипит, но сознание уже не воспринимает чужую речь. Глупо умирать вот так. Но на последний удар меня хватит. Мне не нужны руки, чтобы колдовать. Жаль, не получится дотянуться до сердца. На такое не хватит ни энергии, ни концентрации. Придется собрать все силы. Что ж, пару секунд перед смертью боль можно и потерпеть. Это не долго.

Вспышка пустоты вокруг тела и, падая, я слышу полный боли рев демона. Восхитительный звук! Удар о землю вышибает воздух из легких. Кажется, я ненадолго теряю сознание. Сквозь пелену боли вижу фигуру в балахоне, танцующую в паре шагов от моего лица, и заволакивающий все белый дым. Голоса сливаются в неразличимый гул, и разум опять уплывает в уютные объятия тьмы.

В себя прихожу на мягкой кровати. Сфокусировав зрение, вижу очень знакомый потолок. Оглядываюсь. Действительно — я в своей комнате в замке. Странно. Пытаюсь встать, но сил нет совершенно. Дремавшая на стуле служанка от моих движений просыпается, охает и убегает. Возвращается уже в сопровождении мэтра и фрайхера.

— О, наш герой наконец-то пришел в себя! И как самочувствие? — всегда серьезный барон буквально светится радостью.

— Лучше, чем ожидалось, — признаю я, — хотя и непонятно каким чудом я выжил.

— Это чудо стоило мне последней ячейки хидорэтиана, — ворчит Книжник.

— Да ладно Вам ворчать, мэтр! За такое не жалко! Удирающий Эрмонд с оторванными руками — я на смертном одре буду вспоминать эту сцену и улыбаться.

— Вы что, там были? — я удивлен. Последнее видение я счел, честно говоря, бредом.

— Мэтр, я не бросаю своих людей, — фрайхер вмиг становится серьезным, — даже если они, наплевав на советы, мчатся в ловушку, словно обезумевшие лоси.

Вмешаться в схватку мы не успели, но зато смогли Вас вытащить.

— Но… как?

— Как догнали, или как вытащили?

Киваю. И то и другое.

— Странно спрашивать такое у человека, способного двигаться сквозь сумрак, Вы не находите? — усмехнулся Хольц. Действительно, с чего я решил, что перемещение на пару шагов в бою — максимум его способностей? — А вот жизнью Вы обязаны исключительно мэтру Даугару.

— Вам повезло, — прошелестел бесстрастный голос из-под капюшона, — у Вас все-таки почти человеческая биохимия, что бы Герман ни думал по этому поводу. До замка Вы продержались на инъекциях и зельях, коллега, а тут уж пришлось задействовать наследство родины. Которое Вы, между прочим, угробили. Безвозвратно.

— Прошу прощения, — пытаюсь развести руками.

— Да ладно вам, мэтры! Не жалко! За такой подвиг Даркин, я готов прямо сейчас повысить Вам жалование до трех золотых.

— И отдать крайса, — тут же добавляю я.

— Зачем Вам крайс, мэтр? — удивление несколько наигранное, — Ладно, не буду Вас утомлять. Выздоравливайте и набирайтесь сил. Поговорим позже.

Убежал. Это он хочет моего крайса зажать что ли? Не отдам.

— Денек Вам действительно лучше еще полежать, коллега. И пару дней тренируйтесь вполсилы. На всякий случай, — Даугар тоже разворачивается к выходу.

— Мэтр, как там Ниа? — задаю мучающий меня вопрос.

— В порядке. Что с ней станет? — мэтр пожимает плечами и покидает комнату.

За день ко мне наведались все, кто только можно. Кроме дочери. Не то чтобы я подозревал мэтра во лжи, но внутри крепла тревога. Поймав в очередной раз забежавшую за чем-то Саманту задаю вопрос прямо.

— Прячется, — получаю столь же прямой ответ. Недоумение, видимо, написано у меня на лице, потому что Саманта с ехидной ухмылкой продолжает: — Мэтр, как Вы думаете, Ниа когда похитили? Правильно, когда она в очередной раз сбежала из замка. Так что малышка сейчас сидит в комнате, переживает за Ваше здоровье и боится показываться на глаза.

И правильно боится! Хотя, чего ее теперь наказывать-то. И так, наверное, страху натерпелась. Будем считать, что урок она усвоила.

На следующий день я уже чувствовал себя великолепно. Не знаю, что собой представляет (простите, представлял) этот хидорэтиан, но вещь знатная. Даже шрамов не осталось, а ведь руки мне почти оторвали! Да и внутри, наверное, было сплошное месиво.

Печень и сердце крайса пришлось отдать в фонд современной алхимии (в смысле Даугару, но для него не жалко), а вот шкуру и кости я захапал себе. Жаль, череп поврежден. Он красиво смотрелся бы над камином. Из уцелевшего клыка сделал висюльку для Ниакрис. Малявка три дня ходила выпендривалась, раздувшись от гордости. Потом товарищи не выдержали — разбили ей нос и отобрали амулет. Амулет мне, понятное дело, родители вернули. А я прочитал Ниа лекцию о том, что хвастаться не хорошо. Вряд ли подействовало, но я свой воспитательский долг выполнил.

Несколько дней фрайхер ходил сам не свой. Непонятное возбуждение и глубокая задумчивость сменялись по нескольку раз на дню. Наконец, собрав всю «интеллектуальную элиту», включая сотников и полусотников, Хольц разразился речью. Если выбросить оттуда все восхваления и пафосные рассуждения о том, что как сюзерен силен своими вассалами, так и величие господина отсветами ложится на его подданных, то общая мысль была простой. Фрайхер решил захапать соседнее баронство. Но просто прийти и добить искалеченного демона, мало. Этому богоугодному делу должен предшествовать изящный дипломатический танец на интересах практически всех вольных баронов. Иначе, после того, как мы добьем демона, остальные добьют нас. Чтобы предотвратить усиление Хольца.

Встречаться с демоном еще раз мне очень не хотелось, но в принципе барон прав. Обиду тот не забудет и отомстит при первой же возможности. И так как фрайхер официально считается моей «крышей», то его усиление выгодно мне же.

После окончания «военного совета» Саманта утащила меня в темный уголок.

— Увози отсюда Ниа. Немедленно, — горячо зашептала она. В голосе мне почудилась мольба.

— Саманта, ты чего? — такой горячности я от нее не ожидал.

— Увози! Ты что не понимаешь? Начинается война! Пусть тихая, но девочке здесь не место! Ты — сила Германа, а Ниа — твоя слабость. Ты понимаешь, что это значит?

— Тише. Все я понимаю. Но куда я ее увезу?

— Куда угодно, — получив мое согласие, Саманта успокоилась. Никогда бы не подумал, что она будет так переживать за Ниакрис. — Драка начнется не завтра, так что немного времени у нас есть. Будем думать.

Глава 12

Я думал. И не только о том, как спрятать Ниа. Беспомощность в битве с демоном мне очень не понравилась. Наплевав на запрет фрайхера, я начал ломиться в таинственный сумрак. Правда, тренироваться я предпочитал в лесу за пределами замка. Кое-что у меня даже получилось. Потом меня застукал фрай Хольц и, обматерив, взялся учить всерьез, поминутно ворча, что поколения предков переворачиваются в гробу. В общем-то, понятно с чего. Не знаю, почему фрайхер говорил, что каждый выглядит в сумраке в соответствии со своей сутью. Я выглядел как демон. Специально попросил барона скинуть мне «взгляд со стороны» и тихо охреневал. Ступни как у ящера — с пальцами и когтями. Причем, схема как у птицы — три пальца вперед и один противостоящий. И колени тоже выгнуты назад. Но при этом вполне нормальная мускулатура. Хвост. Не слишком длинный, но сильный и гибкий. Рук (или лап?) верхних конечностей, в общем, две. Пальцев пять, но с когтями. Черными. По внешней стороне предплечья и дальше за локтевой сустав — костяной клинок. Крыльев нет, но откуда-то из-под лопаток растут два, то ли щупальца, то ли еще чего. Тонкие, гибкие, покрыты мелкими чешуйками и оканчиваются гранеными костяными наростами в виде пики. Не знаю, как это устроено, но слушается великолепно и при этом может удлиняться со стандартных полутора до почти трех метров. Голова… похожа на человеческую. Пропорциями. Глаза великоваты, чуть вытянуты и имеют равномерно черный цвет. Вместо носа какой-то обтянутый кожей провал как у черепа. Кожа (шкура?) ороговела на щеках до состояния костяных пластин. Рот полон мелких треугольных зубов. И тоже черных. Лысый череп украшен двумя массивными рогами загнутыми книзу как у барана. И вся эта красота ростом чуть выше двух метров. Ужас!

Уж не знаю, откуда что взялось, но двигаться я могу вполне свободно даже несмотря на непривычное строение лап и наличие хвоста.

Мифический сумрак формой копировал рельеф реального мира, но при этом в нем совершенно отсутствовали краски. Все окружающее, включая небо, было серым и словно покрытым то ли пылью, то ли пеплом. Видимость не превышала пятисот метров, остальное тонуло в серой хмари.

Как объяснил барон, сумрак — это отражение реального мира. Поля Пепла, на которые мы попадаем — третий уровень. Наиболее устойчивый. Чем дольше предмет находится на одном месте, тем более реально он отображается на полях. Впрочем, даже стены столетних крепостей вполне проходимы насквозь. Хотя, некоторые из них защищены от таких хитрых ребят как мы. В замок самого барона, например, так просто не пройдешь.

Люди на Полях Пепла выглядят как прозрачные силуэты. И воздействовать на них отсюда никак нельзя. Правда, старые книги ордена говорят, что есть еще два промежуточных уровня. Человек, уходящий на первый уровень сумрака, выглядит для тех, кто остался в обычном слое реальности, как сквозь мутное затемненное стекло. Размазанная серая фигура. Движется вдвое быстрее, слабо реагирует на магию, но может нанести вполне реальную рану. На втором уровне человек становится чем-то вроде призрака — почти незаметен (еще и из-за скорости движения), но и физический вред нанести практически не может. Соответственно, воин «второго шага» выглядит для «шагнувшего один раз», как тот сам для обывателя. Ну а мы вполне можем достать с Полей «шагнувших дважды». Если найдем. Тот же Хольц «шагать» практически не умел. Он сразу прыгал на третий уровень и прилагал немалые усилия, чтобы «зависнуть» на первом или втором. Это еще и не всегда удавалось.

Сила «сумеречного стража», как называли себя некогда члены ордена, заключалась в скорости перехода и времени нахождения на Полях Пепла. Любое существо, попавшее в сумрак, теряет силу. Люди растворяются практически сразу. Демоны просто постепенно слабеют. Раненые демоны слабеют гораздо быстрее. Битва с демоном и заключается в том, чтобы вытащить его сюда, ранить, и не дать уйти обратно. Впрочем, чтобы уйти демону требуются силы, а они убывают. Легенды гласят, что раньше демоны приходили сюда умирать и пепел покрывающий землю это прах уходящих. Но это лирика. Истинных демонов в этом мире почти не осталось, лишь полукровки, да постепенно вырождающиеся потомки. Впрочем, как и стражи. Других подобных себе Герман не знал. Ходят слухи о «воинах тени», что служат дарсийским владыкам, но кто они такие — неизвестно. Демоны ушли и орден, по сути, умер.

Входить в сумрак я научился достаточно быстро. Теперь отрабатывал реакцию на чужую попытку сделать то же самое. Для находящегося на Полях время в реальном мире практически стоит, значит, нужно попасть туда одновременно с противником. И продержаться там дольше. Со скоростью входа все было в порядке, а вот со временем гораздо хуже. Нет, я не терял силы, подобно демону. Я начинал задыхаться. Секунд через тридцать активного боя или минуту спокойных действий в моих легких заканчивался воздух. И все. Оставалось только выпрыгивать обратно. Мой наставник только руками разводил.

Попытки освоить новую силу занимали много времени, но на них жизнь не заканчивалась. Большая часть захватнических планов барона была отложена на осень. Большой турнир, проводимый во время ежегодного праздника урожая в Аршане, должен был показать чего я стою. И не столько барону, сколько окружающим. И уже от того, что я окажусь за фигурой, зависело, как разыграть эту партию. Но я был не единственной фигурой на доске и интриги постепенно закручивались. И не все они ограничивались перепиской с кучей намеков, обещаний и завуалированных угроз.

Задание выглядело достаточно просто — перехватить некую карету на пути из Ферта в Лимер. Охрану перебить, а наследника домена Ферт аккуратненько, не вынимая из кареты доставить через территорию дружественного Реймена в Хольц. Кто же знал, что паренек в карете не усидит. Хорошо хоть узнали по описанию и не прибили вместе с остальными охранниками. Паренек оказался бойким. Подрезал пытающегося его связать Друла. Плохо подрезал. Боюсь, до замка боец не дотянет, даже с эликсиром, выданным каждому бойцу Книжником. У меня этих эликсиров на поясе шесть штук самых разных. Но почему-то нет банального снотворного. А мелкий гаденыш снова пытается сбежать. Уже четвертый раз за последние пару дней. И ведь тринадцать лет всего, а какой изобретательный. Я задолбался объяснять командиру отряда, что держать человека парализованным долго нельзя. Хотя я бы этому пареньку ноги переломал если бы не однозначный запрет барона.

Возле Лабиринта дружинники умудрились нарваться на драку. Причем я в этот момент как раз охранял пленника, и помочь не мог. Ну кем нужно быть, чтобы задирать пьяных охотников за сокровищами? Люди, которые по собственной воле лезут в подземные развалины, полные непонятных тварей безумны по определению. Будь умнее, отойди с дороги. Нет, куда там! В результате еще двое раненых и один труп. Я с этих людей тихо хренею.

И вот опять! Стоило отойти в кусты поссать, как эти большие дяди нашли себе развлечение. Лапают какую-то девчонку, перебрасывая ее друг другу и ржут как лошади, сыпля всякими пошлостями. Интересно, за пленником хоть кто-нибудь наблюдает?

На секунду перехожу на темное зрение и последний вопрос теряет значение. Кретины! Носорогом вламываюсь в толпу. Ударом в челюсть опрокидываю ближайшего. Пинок в живот отбрасывает второго. Посох сам прыгает в руку и еще двое катятся по земле. Надеюсь, выживут. В броне все-таки.

Застываю в низкой стойке. Воздух дрожит от концентрированной силы. Бойцы, подчиняясь жестам командира, пятятся назад. Связываться с внензапно обезумевшим магом никто не хочет. Вот и славненько. Распрямляюсь, отпуская призванную силу. Успокаиваюсь, возвращаю глазам нормальный цвет и только после этого оборачиваюсь.

— Вы в порядке, мэтресса? — уточняю я, помогая девушке подняться.

— Почти, — тепла в голосе ни на грамм. Но тут я ее понимаю.

— Я прошу прощения за действия этих людей, — аккуратно увлекаю девушку в сторону, разворачивая спиной к ошалевшим бойцам, — возможно, я могу компенсировать их грубость?

— Не обязательно.

Попробуем зайти с другой стороны.

— Мэтресса, среди бойцов есть тяжелораненые. Я понимаю, что просить о помощи после такого…не совсем уместно, но не могли бы вы…

— Я уже предложила свою помощь, — в голосе горький сарказм.

Нет, ну идиоты озабоченные! Зла не хватает.

— Жаль. Что ж, возьмите хотя бы в качестве извинений за причиненные неприятности, — высыпаю из кошелька половину монет, — я смотрю, вы изрядно поиздержались в дороге. И хоть символ лекаря на плащ нашейте, мистрисс. Во избежание подобных недоразумений.

От денег отказываться не стала, уже хорошо. Тяжело вздохнув, направляюсь обратно к лагерю. Солдаты, кажется, уже пришли в себя.

— Мэтр, мне кажется, вам следует объясниться, — Дерек, командир отряда, надвигается на меня весьма раздраженной горой.

— Обьясниться? — ярость снова вскипает внутри, срываюсь на крик, — Дерек, у нас трое раненых, которые, возможно, не доживут до завтра! Сами боги посылают вам целительницу. Сильную целительницу! И она даже предлагает вам помощь! Но куда там! Вам, блядь, интереснее позабавиться! Баба же! И теперь ты требуешь от меня объяснений?! Да я до сих пор не понимаю, почему она не размазала вас по поляне. Святая, наверное. И если эти трое сдохнут, винить можешь только себя!

— Если бы ты был нормальным магом…

— Да даже если бы я умел лечить! Ребята, вы отвергли помощь богов! Кто я такой, чтобы вмешиваться?

Всю оставшуюся дорогу молча дуемся друг на друга. Друл умирает к вечеру. Плохо умирает, тяжело. Когда переглядывания спутников надоели мне больше, чем агония умирающего, добиваю того одним коротким ударом. Все тут же дружно начинают меня ненавидеть, хотя сами только что не решались сделать то же самое. Или они получали удовольствие от этого представления? Тогда они еще большие выродки, чем я думал.

Особых последствий данное происшествие не имело. Разве что барон стал смотреть на меня несколько насторожено. Или виной тому случай с нищим? Так я в этом не виноват. Почти. А было все вот как:

То, что Ниа осталась цела после того похищения иначе как вмешательством богов не объяснишь. А за такое принято благодарить. Не помню, где я услышал мысль, что к Богу нужно обращаться только со словами благодарности, но принял всей душой. А сейчас благодарность меня просто переполняла. Но молиться христианскому богу в мире, где властвуют совсем другие силы, это как-то не вежливо. Я благодарил Кайтану, как покровительницу детей и семьи, покровительницу девушек Сильвану и даже Отца Справедливости. Благодарил горячо и искренне. И благодарность я готов был выразить не только на словах. Но от денег служительница Девы отказалась, сказав, что лучшей благодарностью богине станут добрые дела. Например, помощь нуждающимся. Зря она это сказала. Окрыленная любовью и благодарностью душа развернулась во всю ширь. Нищие у храма были счастливы, полагаю. И почему-то решили, что я буду делать так постоянно. А я, между прочим, нищих вообще терпеть не могу. И когда в следующее посещение города меня окружила грязная, вонючая толпа оборванцев, во мне начало расти раздражение. Но я сдержался и попытался пройти мимо. Куда там! Весь сброд потащился за мной. Что за наглость, право слово! Просишь милостыню, ну так сиди себе тихонечко и не отсвечивай. А голосить во все горло и хватать за одежду (чистую, между прочим, одежду, новую) грязными руками — это уже свинство и неуважение. Я бурлил внутри, но сдерживался. Я привык сдерживаться. Я уже Буддой скоро стану! Я не собирался никого убивать, просто, самый наглый из хватающих меня за ноги нищих случайно поймал мой взгляд. А я поймал его взгляд — наглый, требующий. И что-то выплеснулось из того бурлящего котла моей души, что скрывался за щитами воли. Чуть- чуть, капельку, но нищему хватило. Предсмертная агония была впечатляющей, хоть и слишком короткой на мой взгляд. Еще троих, видимо, краем зацепило. Не умерли, просто сошли с ума. Впрочем, как по мне, ума там и до этого не было. С тех пор по городу пошли слухи, что я убиваю взглядом. Да и черт с ними. Жить не мешают и ладно.

Зато мы придумали куда спрятать Ниакрис. Как оказалось, в этом мире существуют некие образовательные заведения для девушек. Слава Богу, в дворянской среде девушка знающая грамоту уже лет сто как перестала считаться забавным курьезом. Постепенно начали подтягиваться и наиболее богатые из горожан. В крестьянской среде по-прежнему все глухо. Там и среди мужчин писать-читать умеет хорошо если каждый двадцатый.

Понятное дело, что подобные пансионаты были делом редким, сугубо частным и очень недешевым. Но они были. Также нечто вроде школ или училищ было и при некоторых храмах, но готовили там, в основном, служительниц культа. Мода давать образование дочерям докатилась и до баронств, но местные пансионаты меня, по понятным причинам, не устраивали. Эранийские тоже. Увы, но времени покататься по Литии и Гальдору уже не оставалось. Правда, Тарина пообещала выяснить обстановку. Оказывается, в подобном заведении училась дочь одного из соседей-баронов.

Глава 13

— А Рей сказал, что его возьмут на Праздник Урожая в Аршан.

— И? — смотрю на дочь поверх книги, делая вид, что намеков не понимаю и вообще не вижу, насколько ей хочется туда отправиться. Такого поворота Ниа не ожидала. Давай, учись формулировать мысли.

— Я тоже хочу! — наконец выпалила она.

— «Я», «хочу»… — передразниваю ее, — А я не хочу! — и прячусь обратно за книгой, делая вид, что занят. Книга интересная, но дело не в этом. Мне действительно жутко не хочется тащить Ниакрис в Аршан. Лишать ребенка праздника — это свинство, тем более перед долгой разлукой, но… Именно на ежегодной сходке всех глав доменов с приближенными и должна завариться основная каша по захвату Дайрена. Где мне отводится немалая роль эдакого Большого Пугала. И одно дело, продемонстрировать, что у фрайхера Хольца есть страшный, жуткий черный маг, который рвет демонов голыми руками, а другое — продемонстрировать жуткого черного мага у которого есть маленькая, горячо любимая дочь. Умом-то я понимаю, что раз уж о дочери узнал фрайхер Дайрен, то сможет узнать кто угодно, да и спрячу я Ниакрис подальше сразу после праздника. Но зачем дразнить змей?

— Папочка, ну пожалуйста! — Детские руки обнимают меня сзади за шею, — Я буду вести себя хорошо-хорошо! Я больше никогда ничего не попрошу. Я ведь так долго тебя не увижу…

Вот интересно, так манипулировать мужчинами она у Саманты научилась или это врожденная способность любой девушки? Растет ребенок. Понятное дело, я согласился.

Сборы напоминали небольшой бедлам, но в итоге вся делегация покинула-таки замок. Три телеги со всяким добром — на мой взгляд, перебор, но барону виднее, чай, не первый раз едет. Кроме упомянутых телег карету, в которой разместились Саманта, Тарина и Ниа (фрайхер предпочел поехать верхом), сопровождало два десятка бойцов и человек пятнадцать прислуги, которая эти телеги и оккупировала. Я бы сейчас тоже с удовольствием повалялся на мешках со всякими тряпками, но Ужасный Черный Маг так вести себя не может. По определению. Вот и трясусь в седле, пугая окружающих своей мрачной физиономией. К вечеру мы достигли замка Реймен.

Жизнерадостный толстяк, встретивший нас на пороге, оказался самим бароном. Судя по всему, Ханс Реймен ценил радушие превыше этикета и официоза. Его дочь Милена, тут же начавшая радостно обниматься с Тариной, походила на отца не только фигурой, но и характером. Этакий жизнерадостный колобок не способный ни минуты постоять спокойно. И, кстати, маг воды в ранге Ученика. Жену барона я не запомнил даже по имени. Серая мышка, исчезнувшая сразу после официального приветствия. А вот следующего персонажа не заметить было невозможно. Седой великан, спокойный и невозмутимый как гора. Маг воздуха потрясающей силы. Одиннадцать лучей! Не каждый преподаватель Академии мог похвастаться подобной короной. Кстати, и колечко на пальце очень знакомое.

— Позвольте представить — мэтр Сангор по прозвищу Глаз Бури. — Реймен уже тут как тут.

Прячу силу как можно глубже и поднимаю щиты «Интегума».

— Весьма рад знакомству, — отвешиваю уважительный поклон, — мое имя Даркин Кат.

— Кат это титул силы? — уточнил мэтр. Вполне доброжелательно.

— Нет, титула силы у меня пока нет. Это родовое имя. — Опять же, с вежливым поклоном.

— О, значит вы будете участвовать в турнире! — подключается к разговору Милена, — мэтр тоже!

— Надеюсь, встретиться с уважаемым мэтром как можно позже. Лучше в финале.

— В финале? Ха, парень, самомнения тебе не занимать! — фрайхер жизнерадостно хлопает меня по спине. В последний момент успеваю сдержаться и не всадить в это толстое пузо клинок пустоты.

— Я слышал, мэтр победил дайренского демона, — голос мага тих и спокоен, — так что очень надеюсь, не встретиться с ним до финала.

— Это преувеличение, — я вежлив и скромен, — если бы не помощь фрайхера, я бы это даже ничьей не назвал.