XX век авиации

Впрочем, такой ли неожиданной? Когда в 1908 году гениальный Герберт Уэллс опубликовал свой роман «Война в воздухе», его восприняли не более как очередной ужастик, хотя он задолго до Джулио Дуэ и Билли Митчелла показал, чего можно добиться воздушными налетами. Впрочем, точно так же отнеслись и к роману Уэллса «Освобожденный мир», в котором он описал ужасы атомной войны.

Во всяком случае, даже если кто-то и предвидел ужасы будущей войны, то защиту от них приходилось искать буквально на ощупь, потому что возможности современной авиации пока еще плохо представляли даже сами летчики. Первой подверглась испытанию ПВО Великобритании, о чем мы рассказали в главе, посвященной Битве за Англию. Формально англичане эту битву выиграли, хотя и с огромным трудом, а ведь все могло обойтись гораздо легче. Дело в том, что, совершив первый шаг по направлению к созданию единой системы ПВО, англичане на этом и остановились. Главе Истребительного Командования Даудингу удалось создать близкую к идеалу систему управления истребительными эскадрильями, используя при этом систему РЛС дальнего обнаружения. Однако главнокомандующий Королевских ВВС лорд Ньюэлл со своей задачей не справился. (Кстати, гораздо более известный маршал авиации Чарльз Портал возглавил Королевские ВВС только в октябре 1940 года, когда Битва за Англию уже кончилась.) Например, вполне естественным было бы объединить усилия зенитной артиллерии и истребительной авиации, недаром в Германии зенитные дивизии находились в подчинении командования Люфтваффе. В Англии же зенитчики объединялись в Зенитное Командование, находившееся в подчинении армии, и действовали совершенно самостоятельно, никакого взаимодействия с Королевскими ВВС не существовало в принципе. Англичанам помогло еще одно обстоятельство – отвратительная работа штабов Люфтваффе различных уровней. Операции немецкой авиации были подготовлены из рук вон плохо, причем во всех аспектах. Неправильный выбор целей, непоследовательность действий, частая смена приоритетов, ошибочная тактика действий – полный комплект. Благодаря этому английские истребители вышли победителями из первой фазы Битвы за Англию, впрочем, иначе быть и не могло. Система, пусть даже неполная и несовершенная, всегда лучше набора разрозненных элементов.

Однако совсем недаром английские историки очень не любят вспоминать так называемый «ночной блиц» – ночные бомбардировки английских городов, против которых ПВО страны оказалась так же беспомощна, как и в годы Первой Мировой. Первой, она же главная, причиной было отсутствие ночных истребителей. Попытки использовать отработанную систему наведения для руководства действиями «спитфайров» описаны в мемуарах английских летчиков – это был форменный балаган. Сразу стало ясно, что без бортового радара ночной истребитель просто не существует, но подходящего самолета для его установки не нашлось. Только отчаянием можно объяснить попытки переквалифицировать тихоходный и неуклюжий бомбардировщик «бленхейм» в истребитель, ведь радар Mk.IV был довольно громоздкой штукой и весил 270 кг.

После этого радары начали устанавливать на штурмовики «бофайтер», благо это тоже был крупный самолет. Но хотя английские летчики добились некоторых успехов, бодрое утверждение, что «бофайтеры» отучили немцев бомбить Англию по ночам, есть просто хвастовство. Кстати, косвенным подтверждением этого может служить то, что к весне 1941 года англичане имели всего лишь 6 эскадрилий ночных истребителей. Лишь весной 1942 года появился «москито» в варианте ночного истребителя, который был надежным средством борьбы с ночными налетами, но к этому времени немцам было уже не до налетов на Англию.

Сами же немцы с самого начала пошли иным путем. Поскольку авиация Люфтваффе на первом этапе войны была ориентирована исключительно на поддержку армии и ведение наступательных операций, защита Рейха была возложена на части зенитной артиллерии, которые, как мы уже говорили, были включены в состав Люфтваффе. Отчасти это было следствием неправильно воспринятого опыта Гражданской войны в Испании, где зенитки показали себя эффективным средством борьбы с низко летящими самолетами. Хотя возможность ночных налетов также рассматривалась на различных совещаниях, всерьез ее никто не воспринимал, тем более что первые налеты английских бомбардировщиков принесли настолько ничтожные результаты, что это лишь еще более укрепило чувство самоуспокоенности, тем более что истребительная авиация успешно отбивала дневные налеты. При этом никакой координации в этой системе не существовало в принципе, и это отсутствие связи между зенитными частями и Ягдваффе было самым существенным пороком немецкой ПВО в течение всей войны.

В конце сентября несколько эскадрилий дневных истребителей все-таки получили задачу защиты воздушного пространства Рейха, но пока это был чисто символический шаг. Лишь после того, как английские и советские самолеты совершили несколько налетов на Берлин, немцы задумались о создании ПВО. 27 сентября 1940 года (через год после начала войны!) Геринг приказывает командиру 1-го зенитного корпуса генерал-лейтенанту Вайзе сформировать III воздушный округ, который должен был защищать Берлин и Дрезден. Но при этом защиту Южной Германии возложили на 3-й Воздушный Флот, то есть и здесь координация была нарушена. При этом Геринг категорически отказался объединять истребительную авиацию в одну структуру, как это было у англичан.

Когда англичане так же вынужденно, как в свое время немцы, перешли к ночным налетам, это вызвало у командования Люфтваффе что-то вроде шока, хотя результаты бомбардировок по-прежнему оставались незначительными. Была спешно сформирована экспериментальная эскадрилья ночных истребителей, и хотя это были двухместные Ме-110, успеха они имели не больше, чем одноместные самолеты. Причина все та же – отсутствие радара.

Чтобы отразить новую угрозу, Вайзе поручает генералу Каммхуберу сформировать дивизию ночных истребителей. Интересная деталь – Каммхубер только что вернулся из французского плена, так как в качестве командира бомбардировочной эскадры KG 51 «Эдельвейс» участвовал в боевых вылетах, был сбит и попал в плен. Таким образом, мы видим, что создание немецкой системы ПВО началось с позиций, чуть ли не прямо противоположных английским, тем более что по инерции в нее включили зенитно-прожекторный полк. Сначала немцы пытались посылать истребители для атаки бомбардировщиков, освещенных прожекторами, развернув длинную линию прожекторных постов вдоль границы Германии. Но при этом немецкие истребители время от времени пытались перехватывать английские бомбардировщики над их собственными аэродромами, чтобы снизить активность вражеской авиации.

Но прожектора и звукоуловители, которыми пользовались немцы, были уже вчерашним днем ПВО, в борьбе против современных скоростных бомбардировщиков от них было мало пользы. Положение начало меняться в октябре 1940 года, когда на вооружение начали поступать радиолокаторы «Вюрцбург», хотя по сравнению с английскими РЛС они были довольно несовершенны. Каммхубер создал цепь зон ПВО, которая сначала прикрывала только Рур, но позднее протянулась от Дании на севере до Средней Франции, союзники назвали ее линией Каммхубера. Сами немцы это название никогда не употребляли. Параллельно линии прожекторов и РЛС «Фрейя» строились специальные аэродромы для ночных истребителей.

Однако союзники несколько поторопились, назвав эту систему линией, на самом деле это была именно цепь отдельных узлов ПВО, в каждом из которых стояли два «Вюрцбурга». Одна РЛС отслеживала передвижение бомбардировщика, другая – истребителя, и пилот получал команды с земли, при этом истребитель кружил в пределах своей зоны патрулирования. Радарам помогали прожекторные установки. Для отражения налетов одиночных бомбардировщиков такая система, кстати, получившая название « Himmelbett » – «кровать с балдахином», еще подходила, но впереди немцев ждали массированные налеты сотен бомбардировщиков. Истребители, как и у англичан, были сиюминутной переделкой из бомбардировщиков – к Ме-110, который уже решительно не годился для дневных операций, присоединились Do-217 и Ju-88, правда, немцы предпочитали давать своим самолетам мощное пушечное вооружение. На западной границе Германии временно установилось равновесие слабости: англичане проводили налеты силами 20–30 самолетов, немцы собрали около 150 ночных истребителей и, как могли, мешали этим налетам.

Британская разведка вскоре обнаружила линию Каммхубера, и Бомбардировочное Командование начало искать способы ее преодоления. Сначала англичане пытались обходить ее, на что немцы отвечали удлинением зоны ПВО. Затем была предпринята попытка одновременного прорыва мелкими группами, то есть англичане делали именно то, против чего строилась система «Хим-мельбетт». Наконец, весной 1942 года маршал Харрис перешел к тактике «потока», направляя бомбардировщики длинной непрерывной колонной через один из узлов ПВО. И вот здесь «Химмельбетт» просто захлебнулся, горстка истребителей по определению не могла остановить сотни бомбардировщиков. Но хотя эффективность линии Каммхубера падала, тем не менее сети РЛС и наблюдательных постов своего значения не потеряли. Более того, немцы развернули массовое строительство дополнительных РЛС, особенно вокруг больших городов и в долине Рура, где находились важнейшие промышленные предприятия.

Первый из знаменитых «рейдов 1000 бомбардировщиков» 30 мая 1942 года был направлен против Кельна, но уже 1 июня был совершен второй такой же налет. На этот раз к Эссену направились 956 самолетов, однако плотная облачность спасла город. Бомбардировщики отбомбились по другим целям. Затем последовали налеты силами 200–250 самолетов, с которыми «Химмельбетт» тоже не справлялся. На 25 июня был назначен новый рейд 1000 бомбардировщиков, цель – Бремен. Город был разрушен.

Казалось, это был крах созданной Каммхубером системы, и немцам оставалось только пожалеть о том, что они начали бомбить британские города. Ответа такой силы никто из высших руководителей Третьего рейха явно не предвидел. 3 июня Гитлер устроил страшный разнос начальнику штаба Люфтваффе Ешоннеку. Фюрер высмеял попытки Люфтваффе представить катастрофу как «оборонительную победу» и потребовал ответить террором на террор. Однако на это у немцев уже не оставалось сил, бомбардировочные эскадры Люфтваффе прочно завязли на Восточном фронте. Тем не менее эти операции все-таки было приказано считать «победными», в результате чего Каммхубер получил минимальные подкрепления.

А тут еще в 1942 году появился новый противник – американская авиация. Первые налеты «летающих крепостей» и «либерейторов» не принесли особого ущерба, так как проводились небольшими группами самолетов, поэтому немцы заранее прониклись презрением к американцам. И в очередной раз Люфтваффе крепко подвела разведка после грубейших ошибок в оценке военного потенциала СССР; точно такие же ошибки были допущены в оценке потенциала США. И все-таки, хотя в 1942 году в небе над Рейхом стало жарко, главные события воздушной войны на Западе разыгрались в 1943 году – первой половине 1944 года.

1943 год стал знаковым в плане борьбы немецкой ПВО со стратегическими бомбардировщиками союзников, но при этом результаты отдельных боев оказались настолько разнообразными и противоречивыми, что это мешает сделать однозначные заключения. Заметную роль играют и другие факторы, которые историки зачастую просто упускают из вида, несмотря на их первостепенную важность.

Например, огромное влияние на ход военных действий оказали довоенные доктрины вермахта и, как следствие, решения, принятые в 1940–1941 годах. Как мы помним, немцы правильно полагали, что никакой иной войны, кроме скоротечной, они вести не могут, однако из этого следовал странный вывод, что возможности превращения войны в затяжную просто не существует. Поэтому не следует удивляться, что в 1940 году было принято решение не увеличивать военное производство, а через год фюрер приказал прекратить разработку всех новых образцов военной техники, которые не будут поставлены на вооружение в ближайшие два года. Как следствие, производство самолетов в Германии практически не увеличивалось, с 8200 машин в 1939 году оно было доведено всего лишь до 11 400 машин в 1941 году. Лишь в 1942 году последовал скачок – 19 700 машин, потом еще один – 28 200 машин в 1943 году, и потом снова остановка – 29 800 машин в 1944 году. То есть немцы спохватились и начали принимать меры, лишь когда это было уже слишком поздно.

То же самое произошло и с системой ПВО. В 1942 году английские налеты можно было считать лишь досадной помехой, тем более что время от времени немецкие истребители ухитрялись, вопреки всему, одерживать победы, хотя в целом линия Каммхубера уже трещала на всем своем протяжении. Но какое это имело значение для Геринга на фоне блестящих достижений Шнауффера или князя Зайн-Виттгенштейна! В результате, когда в 1943 году эти налеты превратились в серьезную угрозу, немцы опять начали реагировать с большим опозданием, а ведь тоннаж бомб, сброшенных на немецкие города в этом году, увеличился в 4,5 раза! Соответственно, возросли и потери: если в 1942 году погибло всего 6800 человек (еще был возможен точный подсчет), то в 1943 году число погибших перевалило за 100 000.

15 апреля 1943 года произошло знаковое событие – над устьем Шельды 60 американских истребителей «тандерболт» столкнулись с 25 немецкими FW-190, и хотя потери сторон были невелики, для немцев прозвучал еще один тревожный звонок – истребители союзников начали летать над территорией оккупированной Европы. А уже 4 мая при налете «летающих крепостей» на Антверпен истребители сопровождали их на всем протяжении маршрута.

Дальше немцам предстояло еще несколько неприятных открытий. На больших высотах американские самолеты решительно превосходили немецкие по своим летным качествам, а сопровождение стратегических бомбардировщиков не требовало от них спускаться вниз. К тому же американцы практически сразу начали применять подвесные баки, что для Европы было совершенно нетипично. Практически все европейские истребители можно было назвать тактическими перехватчиками, действовать в глубине вражеской территории они не могли по определению. Сами немцы в 1940 году перешли к ночным налетам потому, что не могли обеспечить своим бомбардировщикам истребительное сопровождение. Еще более странным выглядит то, что англичане категорически отказывались от использования подвесных баков, тоже не думая о сопровождении своих бомбардировщиков.

Отношение европейских летчиков к такой диковине, как подвесной бак, лучше всего характеризует небольшая стычка между нашими знаменитыми асами Речкаловым и Покрышкиным, которые летали на «аэрокобрах». Во время боев за Крым Покрышкин, используя подвесные баки, перехватывал немецкие самолеты далеко над морем. Речкалов ему позавидовал и начал выпрашивать баки взаймы. На вопрос Покрышкина, а куда делись его собственные, Речкалов спокойно ответил, что выкинул их практически сразу, как только получил новый самолет. То есть, даже если такие баки имелись, летчики рассматривали их как неприятную обузу, поэтому немцы страшно удивились, встретив американские истребители там, где их не могло быть. Вдобавок немцы сориентировали свою ПВО на борьбу с ночными налетами – в феврале 1943 года оборону западных рубежей Рейха обеспечивали 145 дневных и 477 ночных истребителей, и им приходилось на ходу приспосабливаться к совершенно новым реалиям.

Но немцы этого не сумели и были вынуждены расплачиваться за ошибки высшего командования. В тот момент, когда требовалось резко увеличить производство истребителей, они по-прежнему строили в больших количествах ударные самолеты. Ухудшалась подготовка пилотов, Люфтваффе приняли лозунг генерала Ешоннека: «Сначала мы победим Россию, а потом займемся подготовкой!», в результате чего к марту 1943 года для ночных истребителей немцы имели экипажей вдвое меньше, чем самолетов. В общем, Рейх постепенно превращался в дом без крыши.

С дневными истребителями дело обстояло немногим лучше. Базирующаяся в Западной Европе JG 1 пока удерживала американскую 8-ю Воздушную Армию, но на пределе сил, чувствовалось, что, как только силы американцев возрастут еще больше, дневная ПВО тоже затрещит по швам. Интересно отметить, что у немцев снова возникло некое подобие деления истребителей на маневренные и скоростные. Первые должны были связывать боем истребители сопровождения, а вторые, на которых были установлены дополнительные контейнеры с пушками, предназначались для атак бомбардировщиков. То есть концепция единого истребителя снова уходила куда-то вдаль.

Реорганизация ночной ПВО сопровождалась появлением новой техники и тактики. Прежде всего начали поступать на вооружение новые модели радаров с большей дальностью действия – вместо «Вюрцбург-Гиган-та» появилась «Панорама», на самолетах стали устанавливать «Лихтенштейны». Но когда генерал Каммхубер подсчитал потребности своей «линии», которую следовало превратить в непроницаемую стену, то пришел в ужас. Оказалось, что вместо имеющихся 680 радаров нужны 2720, вместо 20 тысяч связистов требуются 80 тысяч. Недаром Каммхубер получил негласную кличку самого дорогого немецкого генерала. Все это Германия не могла обеспечить – ни промышленность, ни людские ресурсы не отвечали требованиям войны. А ведь помимо ПВО Рейха существовал еще и Восточный фронт, который поглощал технику и людей, словно бездонная пропасть.

Поэтому неудивительно, что Геринг заинтересовался другими методами действий ночных истребителей, не полагающимися на линию Каммхубера. 27 июня майор Херрман, бывший пилот бомбардировщика, представил рейхсмаршалу план, при котором истребители не предполагалось наводить по радио, причем в качестве ночных истребителей он предлагал использовать самые обычные дневные одномоторные машины. Это было очень соблазнительно, и генерал Галланд поддержал его, несмотря на недовольство Каммхубера. Поэтому те авторы, которые утверждают, что система «Вильде Зау» («Дикий кабан») хоть как-то была связана с линией Каммхубера, ошибаются.

Идея была очень простой. Прожектора не гоняются за отдельными самолетами, а освещают пространство и облака над собой. В качестве дополнительной меры Херрман предложил не использовать затемнение, так как над городами в ночное время возникал световой купол. Истребители, имеющие преимущество в высоте, будут находить вражеские бомбардировщики по теням на освещенных облаках либо прямо обнаруженных в лучах прожекторов. Дополнительно предлагалось использовать осветительные ракеты на парашютах. Пикантная деталь – так как пилоты дневных истребителей не были обучены слепым полетам, в кабины предполагалось посадить пилотов бомбардировщиков. Главным недостатком этой системы было то, что перехват происходил прямо над целью, а не на подходах к ней, что означало игру с огнем, вдобавок существовал риск, что собственные зенитки могут сбить истребитель, но с этим риском смирились заранее. В качестве дополнительной страховки зениткам запретили вести огонь выше определенной высоты. Первый опыт 3 июля при отражении английского налета на Кельн и Мюльхейм оказался удачным, хотя толком никто не мог сказать, сколько самолетов сбили истребители, а сколько – зенитки. Наибольший успех эта система принесла 23 августа при налете на Берлин, когда летчики под командованием самого Херрмана заявили об уничтожении 57 британских бомбардировщиков. Но при всей соблазнительности система «Вильде Зау» имела один принципиальный недостаток – она слишком зависела от видимости. Поэтому осенью, в период дождей и туманов, начинание как-то само собой заглохло.

В качестве альтернативы был предложен метод «Цаме Зау» («Домашний кабан»), его автором стал полковник фон Лоссберг. В основу его системы был положен отказ от старых представлений, что вражеские бомбардировщики будут атаковать широким фронтом. Он предложил отправлять в погоню за колонной бомбардировщиков самолеты Ju-88 или Не-219, имеющие большую продолжительность полета. Они могли бы атаковать противника как на подходе к цели, так и на отходе от нее. Система радиомаяков Y (Y-Verfahren) помогла бы «охотникам» внедриться в колонну и с помощью «Лихтенштейнов» начать отстрел добычи. Лоссберг оптимистически предположил, что каждый из истребителей сможет за ночь уничтожать до 5 вражеских бомбардировщиков, в результате чего 50 немецких самолетов собьют до 100 британских самолетов, после чего «Ланкастеры» в Англии очень быстро закончатся. Конечно, оставались всякие мелкие проблемы, вроде опознания свой-чужой, но 1 августа 1943 года Геринг приказал Каммхуберу испытать систему Лоссберга на практике. Практика имела место 27 августа при налете на Нюрнберг. Немцы уничтожили всего 33 самолета, что было слишком далеко от расчетов Лоссберга.

Но гладко было на бумаге… Немецкая промышленность оказалась не в состоянии удовлетворить запросы Люфтваффе на электронное оборудование. Фирма «Телефункен» даже в 1944 году так и не поставила необходимое количество ответчиков свой-чужой, в результате чего немецкие зенитки с одинаковой энергией обстреливали «юнкерсы» и «галифаксы». Необходимое количество комплектов системы Y тоже получить не удалось, но, несмотря на это, система «Цаме Зау» была введена в действие. Далее события понеслись с ускорением. Недостатки линии Каммхубера стали совершенно очевидны, она явно не могла задержать массированные налеты, что доказали англичане, проведя операцию «Гоморра» и уничтожив Гамбург. Странно было одно – почему Каммхубера сняли с поста командующего XII авиакорпусом только в сентябре, а с поста командующего ночными истребителями – лишь в ноябре.

Кроме того, немцы полностью проиграли англичанам войну умов в области радиоэлектроники. Сантиметровые радары, система «Виндоу», система наведения «Гобой», прицелы H2S, система обзора «Моника» – всему этому немцы ничего не смогли противопоставить. А тут еще появились системы подавления работы «Лихтенштейнов».

Вторым компонентом системы ПВО Германии были зенитные батареи. Когда в 1943 году к налетам подключились американские самолеты, количество зенитных батарей начало стремительно расти: в январе Люфтваффе имели 629 тяжелых батарей, в июне – 933, а в январе 1944 года – уже 1121. Причем здесь сразу хочется обратить внимание читателя на то, что на Западе были сосредоточены до 65 процентов зенитных батарей и 85 процентов прожекторных подразделений, что наглядно показывает, до какой степени немцы не уважали советскую авиацию. Кстати, мы уже говорили о нехватке личного состава, и на зенитной артиллерии Люфтваффе это сказалось уже в середине 1943 года, на территории Германии появились так называемые Flakhelfer – «помощники зенитчиков». Это были старшие школьники в возрасте 15–17 лет, которые по сигналу воздушной тревоги покидали классы и бежали на ближайшую батарею, чтобы стать к орудиям. Точно так же к обслуживанию зениток, прикрывавших промышленные предприятия, привлекались рабочие этих самых заводов, совмещая приятное (работу) с полезным (стрельбой по вражеским самолетам). Именно нехватка личного состава оказалась главным препятствием на пути дальнейшего развития зенитной артиллерии, командование Люфтваффе вдруг (а это всегда происходит вдруг) осознало, что к февралю 1944 года ему просто некем будет комплектовать новые батареи.

Также нужно упомянуть, что на действиях зенитной артиллерии в большей степени, чем на действиях истребителей, сказывалась работа «Виндоу» и других средств РЭБ. В частности, анализ результатов налета на Гамбург 25 июля привел к заключению, что только тяжелые зенитки израсходовали 50 ООО снарядов, чтобы сбить ровно 3 самолета.

Но главной помехой действиям зенитной артиллерии было, как ни странно, политическое руководство Германии. Хотя формально зенитные дивизии подчинялись Герингу, на самом деле их расставляли там и так, как этого требовали гауляйтеры земель. Они хотели показать населению, как эффективно его защищают от вражеских налетов, для чего батареи ставились чуть ли не на центральных площадях городов, а не там, где это требовалось. По этой же причине практически невозможным становилось перебазирование батарей при изменении военной обстановки. Наверное, те же самые соображения сделали Гитлера горячим сторонником зенитной артиллерии, хотя давно было известно, что «лучшая зенитка – это истребитель». Но все эти упреки справедливы лишь наполовину, если вспомнить вторую ипостась знаменитой немецкой 88-мм зенитки (самых разных ее моделей) как самого результативного противотанкового орудия Второй Мировой войны.

Необходимость бороться с высоко летящими самолетами естественным путем привела немцев к мысли о создании зенитных ракет. В 1942 году министерство авиации противилось этим начинаниям, но ряд фирм потихоньку вел разработку, и в 1943 году начались испытания «вассерфаля», «энциана», «рейнтохтера» и «шметтерлинга». Как всякое революционное оружие, они не блистали выдающимися характеристиками, например сверхзвуковым был только «Вассерфаль», но их применение могло серьезно осложнить жизнь союзникам. Правда, по расчетам ОКА, для надежного прикрытия территории Рейха требовалось развернуть более 2100 ракетных батарей в четырех линиях на пути бомбардировщиков союзников. Германской промышленности такое было уже не под силу.

В том же 1943 году родилась еще одна интересная новинка, получившая название «Schräge Musik». Немецкие ночные истребители несли неприятные потери от огня бортстрелков, и пилоты постепенно перешли к атакам с нижней полусферы. Они заходили под бомбардировщик и ставили истребитель буквально на попа, одновременно открывая огонь. Это было сложно, рискованно и ненадежно. В результате командир III./NJG 3 обер-лейтенант Рудольф Шенерт предложил оснастить ночной истребитель Do-17 вертикально установленными пушками, чтобы спокойно расстрелять бомбардировщик, проходя под ним. Выяснилось, что оптимальным будет угол наклона ствола пушек около 70 градусов. В мае 1943 года ставший уже гауптманом Шенерт сбил с их помощью над Берлином первый бомбардировщик.

С июня 1943 года началось производство так называемого стандартного комплекта R-22 для установки наклонного вооружения на самолеты Do-217J и Ju-88C-6 – это были две пушки MG-151/20. К началу 1944 года уже треть немецких ночных истребителей получила такие установки, причем постепенно немцы начали устанавливать уже 30-мм пушки МК-108. Для использования «Шраге музик» был специально модифицирован прицел Revi 16N. Интересно, что английские штабы долгое время отказывались верить в существование «Шраге музик», называя бредом сообщения о пушках, стреляющих вверх.

Однако эта система имела один существенный недостаток – сбитый бомбардировщик мог рухнуть прямо на истребитель. Особенно уязвим в этом плане был Не-219, имевший неважную маневренность. Именно 21 января 1944 года так погиб известный ас Манфред Мейрер, имевший 61 победу, – сбитый «Галифакс» упал на его Не-219.

Интересно, что на том же самом Европейском театре американцы применили свой вариант «Шраге музик». Ночной истребитель Р-61 «Блэк Уидоу» имел верхнюю турель с четырьмя тяжелыми пулеметами, поэтому ему не требовались никакие модернизации. Американцам удалось таким образом сбить несколько немецких самолетов, но серьезных успехов они не добились.

В общем, 1943 год характерен бурным развитием средств ПВО в Германии, но сама система ПВО, как это ни странно, еще только начинала создаваться. Помните, рассказывая о Битве за Англию, мы не раз подчеркивали, что англичане с самого начала создали единую систему управления всей истребительной авиацией и жестко привязали к ней систему РЛС? Правда, они не подключили туда же зенитную артиллерию, что, безусловно, повысило бы эффективность обороны, но оперативный маневр силами между истребительными группами, которые можно считать аналогом немецких воздушных флотов, эта структура позволяла. А в Германии до сих пор существовали лишь отдельные мелкие зоны ПВО, даже линия Каммхубера была лишь механической суммой отдельных узлов, а не единым целым. Только в августе 1943 года командование XII авиакорпуса родило документ:

«Так как вражеские бомбардировщики все глубже проникают на нашу территорию, а радиус действия наших собственных истребителей увеличился, становится необходимым рассматривать всю территорию Рейха и оккупированные районы как единую зону ПВО. Центральное командование становится возможным при использовании единой сети контроля. Всевозрастающие силы противника делают проблемы повышения эффективности нашей обороны главной заботой… Не имеет никакого значения для ПВО, если сбиты 80 самолетов из 500, а остальные в это время прорвались к цели и сбросили бомбы. Только эскадра, собранная воедино под управлением командира, способна уничтожить вражеское соединение полностью. И только полное уничтожение вражеского соединения способно сломить вражескую волю атаковать… Соединения вражеских бомбардировщиков, проникающие все глубже на территорию Рейха, делают совершенно необходимым массированное и централизованное использование истребителей».

Мы так подробно рассказываем об этом для того, чтобы стало понятней – путь к созданию единой системы ПВО был длинным и извилистым. Это мы привыкли к тому, что в Советском Союзе всю обозримую историю существовал такой вид вооруженных сил – Войска ПВО страны, и воспринимали это как должное. Немцам понадобились четыре года войны, чтобы дойти до этой простой мысли, а в СССР Управление ПВО было создано в апреле 1930 года, хотя пока оно еще находится в составе РККА. Обратите внимание на эту дату! В ноябре 1941 года части ПВО выводятся из подчинения округам и армиям и подчиняются собственному командующему, а в мае 1954 года ПВО получает статус вида вооруженных сил, что подчеркивает их особую значимость в системе обороны страны. Немцев даже рейды 1000 бомбардировщиков в этом не убедили. В общем, в Германии только 30 января создается Воздушный Флот «Рейх» с теми же самыми задачами, но часть истребительных корпусов так и остается разбросанной по различным воздушным флотам. Лишь теперь немцы начали связывать сеть РЛС со штабами истребительных дивизий, покончив с существованием трех отдельных сетей обнаружения и оповещения: истребительной, зенитной и воздушных округов (Luftgau). Но заметьте – не со штабом флота «Рейх», то есть полная централизация все равно не была создана.

Но вернемся к событиям 1943 года. Он оказался тяжелым для обоих противников, но если союзники могли восполнять свои потери, то немцам это не удавалось. К весне 1943 года Бомбардировочное Командование потеряло 872 самолета, но при этом его силы возросли на 20 процентов.

При этом союзники нанесли немцам несколько ощутимых ударов. Первым стал налет Королевских ВВС на дамбы Рура, но главные же события 1943 года произошли летом. Первым из них стал знаменитый налет на Гамбург и огненный шторм, погубивший более 40 000 человек. Причем немецкая ПВО в этом случае была нокаутирована технической новинкой под названием «Виндоу», простой, как все гениальное. Полоски алюминиевой фольги парализовали работу немецких радаров, и первый сокрушительный налет 25 июля обошелся англичанам всего лишь в 1,5 процента потерянных самолетов. Ничтожная цена за огромный промышленный и портовый город. Новый удар Королевские ВВС нанесли, разгромив ракетный центр Пенемюнде, и снова Люфтваффе не сумели остановить противника, хотя теперь англичане понесли более серьезные потери.

Американцы, которые проводили дневные налеты, совершенно спокойно воспринимали потери, которые для англичан были бы неприемлемы. В апреле при налете на Бремен они потеряли 13 процентов сил, в июне при атаке Бремена и Киля – 11 процентов. Не следует думать, что «летающие крепости» действовали совершенно без сопровождения. На пути через Северное море их прикрывали «спитфайры» Истребительного Командования, над прибрежными районами Европы – «тандер-болты», но дальше бомбардировщикам приходилось полагаться только на собственные пулеметы, и 17 августа это привело к катастрофе. 8-я Воздушная Армия попыталась нанести удар по Регенсбургу и Швейнфурту, где производилась почти половина всех немецких шарикоподшипников. В результате они потеряли за один день 60 бомбардировщиков сбитыми, что составляло 10 процентов общей численности армии. С другой стороны, и немцы потеряли 43 истребителя.

Не менее тяжелые испытания в том же августе выпали на долю 15-й Воздушной Армии, базирующейся в Италии, с той лишь разницей, что здесь действующими лицами были «либерейторы». Они попытались нанести удар по нефтяным промыслам в Плоешти, но при этом потеряли 23 процента вылетевших самолетов. Однако немцам пришлось хуже. Прежде всего выяснилось, что южные границы Германии практически не прикрыты, вторую линию Каммхубера создать было уже невозможно. Кроме того, для отражения дневных налетов американцев пришлось привлекать ночные истребители, что вело к потерям, которые были вполне сопоставимы с американскими, хотя, разумеется, Me-110 – это далеко не «летающая крепость». Скажем, в июле 1943 года на Западе немцы потеряли 335 истребителей, что составляло 18 процентов имевшихся сил.

Неудивительно, что мы много говорим о ночных истребителях и мало о зенитных орудиях. В 1943 году уровень развития радиолокации еще не позволял уверенно обстреливать самолеты в условиях плохой видимости. Зато днем дела обстояли совсем иначе. Например, 8 октября при налете на Бремен американская 8-я Воздушная Армия потеряла 30 бомбардировщиков сбитыми, а три четверти самолетов 1-й бомбардировочной дивизии получили те или иные повреждения от зенитного огня. Так что и зенитная артиллерия изрядно мешала союзникам, хотя ее успехи все-таки были не столь велики на фоне затраченных средств.

В 1943 году происходило постоянное наращивание сил истребительной авиации на Западе за счет частей, снимаемых с Восточного фронта. С 600 самолетов весной их количество к октябрю выросло до 1000 машин. При этом происходило совершенствование тактики и дневных истребителей, не одних только ночных. К сентябрю на вооружение был принят 210-мм НУРС WGR, который использовали двухмоторные истребители. Они давали залп с предельной дистанции по плотному строю американских бомбардировщиков, чтобы расколоть его, и временами такое удавалось. На истребителях Ме-109 и FW-190 начали устанавливать более мощное вооружение, и теперь летчики начали предпочитать более стремительные лобовые атаки, что позволяло им меньше времени находиться под огнем бортстрелков. Американцы были вынуждены реагировать, и появилась новая модель «летающей крепости» B-17G с резко увеличенным числом пулеметов, обстреливающих переднюю полусферу.

И все-таки за свои успехи в борьбе с «летающими крепостями» и «либерейторами» немцам приходилось платить заметно дороже, чем за уничтожение «ланкастеров» и «галифаксов». Близорукая политика британских маршалов авиации, остервенело цеплявшихся за оружие времен своей юности – пулемет винтовочного калибра, стоила жизни десяткам тысяч английских летчиков. Конечно, и 12,7-мм пулемет «Кольт» уступал авиапушкам, но 7,7-мм «Браунинг» был попросту бесполезен.

В общем, 1943 год завершился плохо для всех, но немцам все-таки было заметно хуже.

Однако в конце 1943 года маршал авиации Харрис затеял операцию, которая привела к крупной победе немецкой ПВО и поставила британское Бомбардировочное Командование на грань краха. И в этом случае, как во многих других, завершившихся катастрофами для англичан, во многом ему помог Черчилль. Самое же оскорбительное было то, что именно в это время американцы провели успешную операцию, направленную на ослабление немецкой авиации в Западной Европе, в порядке подготовки высадки в Нормандии.

В ноябре 1943 года Харрис решил начать серию налетов на Берлин, чтобы одним ударом завершить войну силами Бомбардировочного Командования. Он намеревался наконец реализовать доктрину Дуэ и сломить волю немцев к сопротивлению. Что именно подтолкнуло маршала к подобному заключению на пятом году войны, когда всем уже было ясно, что теории Дуэ не более чем досужая болтовня, непонятно, однако Харрис заявил: «Мы потеряем от 400 до 500 бомбардировщиков, зато Германия проиграет войну». Черчилль охотно поддержал эту затею, что совершенно неудивительно, его всю жизнь тянуло к дешевым авантюрам.

Первый налет состоялся 18 ноября 1943 года, и продлилась битва над Берлином до марта 1944-го. Сначала все шло почти благополучно, но англичане не поняли, что причиной этого была отвратительная погода, которая удержала на земле немецкие истребители, хотя при этом зенитки, сражавшиеся в одиночку, сумели уничтожить до 4 процентов бомбардировщиков, но не сумели остановить противника. Геббельс в своем дневнике писал: «Положение становилось все более тревожным по мере того, как загорался один завод за другим… Небо над Берлином кровавое, багрово-красное, но ужасающе прекрасное. Я едва держался на ногах, смотря на него».

Но потери англичан постепенно росли, и это было свидетельством улучшения немецкой ПВО – новые самолеты, новые радары, новая тактика. Именно в конце 1943 года немцы впервые проявили оперативность в «войне умов». Как только к ним в руки попал экземпляр «Моники», позволявшей британским бомбардировщикам следить за задней полусферой, немцы сразу создали «Фленсбург», выводивший истребитель прямо на работающую «Монику». В январе немцы перешли к рейдам истребителей в Северное море, чтобы перехватывать британские бомбардировщики там. С одной стороны, к январю 1944 года стало понятно, что англичане проигрывают битву за Берлин, хотя при этом и немецкие истребительные части несли серьезные потери. Эти потери могли бы стать еще больше, если бы англичане активнее использовали свои ночные истребители. Однако «москито» и «бофайтеры» если даже и появлялись в небе Германии, то действовали в отрыве от своих бомбардировщиков, предпочитая заниматься свободной охотой.

Однако Харрис упрямо отказывался признать свою неудачу и продолжал налеты. Всего Бомбардировочное Командование провело 16 атак и доказало, что система «Цаме Зау» пусть и не всегда, но временами может быть эффективной. Однако в марте англичане получили два сокрушительных удара, которые убедили даже Харриса. При налете 24 марта немцы сбили 73 бомбардировщика, или 9 процентов, а 30 марта англичан ждал разгром, после которого кресло под Харрисом закачалось. Мы говорим о злосчастном налете на Нюрнберг, в ходе которого были сбиты 108 бомбардировщиков, а всего за последнюю неделю марта Харрис потерял 190 самолетов! Во многом результаты этого побоища были предрешены стечением случайных факторов, например сильный ветер развалил компактную колонну, и бомбардировщики рассеялись на большом пространстве; немцы успели поднять в воздух 246 истребителей, которые сосредоточились над Y маяками на предполагаемом пути англичан, и этот путь был угадан совершенно правильно и т. д. Но от того, что обстоятельства были объективными, последствия легче не стали. Это была форменная катастрофа, а всего в ходе битвы над Берлином были уничтожены 1128 тяжелых бомбардировщиков, что в два с лишним раза превышало обещанные Харрисом пять сотен. В результате надломилась мораль не жителей Берлина, а экипажей Бомбардировочного Командования.

Наверное, именно такие случайные победы поддерживали боевой дух немецких солдат, но ни эти солдаты, ни их командиры не желали видеть, что время закономерных побед кончилось. Успех в битве над Нюрнбергом стал последним успехом немецкой ПВО, которая вскоре просто развалилась.

Впрочем, первые трещины появились еще раньше. Вы обратили внимание на расположение линии Каммхубера? Она проходила по границам Голландии, Бельгии и далее на юг, то есть вся прибрежная зона была не закрыта, в том числе и порты Северо-Западной Германии. Намеренно или случайно, но линия Каммхубера была создана вне радиуса действия британских истребителей, которые могли прикрывать бомбардировщики, занимающиеся уничтожением радаров и командных центров. Дальше – больше. Мы писали, что проводившиеся англичанами в 1941–1942 годах рейды на территорию оккупированной Франции не дали особых результатов. Это не совсем верно, немцы предпочли не ввязываться в бои с британскими истребителями и оттянули свои истребительные эскадры в глубь Франции, то есть вся прибрежная зона была отдана на откуп авиации союзников. А ведь они, кроме стратегической авиации, имели большое число средних бомбардировщиков, и вот «веллингтоны», «митчеллы» и «мэродеры» приступили к систематическому разрушению создававшегося немцами Атлантического вала. То же самое происходило и позднее. Немецкие истребители избегали действовать в тех районах, где «тандерболты» и «лайтнинги» сопровождали свои бомбардировщики, то есть на западе Германии. Более того, Люфтваффе старались сами истребительные эскадрильи базировать на территории Рейха, а не в передовых районах.

Однако командование союзников посчитало, что этого мало, и решило нанести несколько ударов непосредственно Ягдваффе, то есть сделать то, что немцы сами пытались во время Битвы за Англию. Были тщательно проанализированы результаты всех предыдущих операций, вывод сделали совершенно однозначный: бомбардировщикам требуется истребительное прикрытие на протяжении всего маршрута. И к этому моменту, словно по заказу, появляется волшебная палочка – истребитель Р-51 «Мустанг» с британским мотором «Мерлин». 354-я истребительная группа прибыла в Англию в октябре 1943 года, за ней последовали другие, а к весне эти «мустанги» стали самым важным истребителем союзников на Европейском театре.

К началу 1944 года американское командование запланировало несколько крупных налетов на немецкие авиазаводы. Идея была простой – немцы просто обязаны защищать их, иначе они проиграют войну в воздухе, не сделав ни единого выстрела. Однако немцы не нуждались в лишних приглашениях, после успешных боев осени 1943 года они, несмотря на потери, были готовы встретить любой удар. Но вот фактор «мустанга» командование Люфтваффе не учло.

Атаки начались 20 февраля – 1003 американских бомбардировщика в сопровождении 835 истребителей из состава 8-й и 15-й Воздушных Армий атаковали различные цели. Немцы встретили их, но, к своему ужасу, выяснили, что лучшее противобомбардировочное оружие – истребитель Ме-410 «Хорниссе» – становится легкой добычей американских истребителей. Американцы потеряли 21 бомбардировщик и 4 истребителя, тогда как немцы лишились 74 истребителей. Дальнейшие налеты проходили по такому же сценарию. Всего в ходе операции «Big Week» – «Большая неделя» американцы потеряли 247 тяжелых бомбардировщиков и 28 истребителей; считается, что немцы потеряли за это же время 355 истребителей. Впрочем, разные источники дают разные цифры. Ясно одно – союзники такие потери могли себе позволить, тем более что они явно меньше, чем ранее, а вот Ягдваффе оказались обескровлены.

В общем, к середине весны 1944 года на Западе сложилось довольно странное положение. Днем в небе господствовала авиация союзников, зато по ночам преимущество переходило к немцам. Но такая ситуация не могла сохраняться слишком долго, и действительно, вскоре стало ясно, что немецкая система ПВО рухнула, так как лишилась своей важнейшей составляющей – истребительной авиации.

Готовя высадку в Европе, союзники долго спорили, отдать приоритет ударам по системе коммуникаций или бомбежке заводов синтетического топлива. Новый командующий американской 8-й Воздушной Армией генерал Спаатс в конце концов заявил, что ему это решительно безразлично, лишь бы только Люфтваффе не уклонялись от боя. В результате было принято соломоново решение – бомбить все, но поочередно. И хотя железные дороги были брошены на произвол судьбы, немцам пришлось защищать нефтеперегонные заводы, что вело к новым потерям. При этом Спаатса совершенно не волновало, что потери 8-й Воздушной Армии временами доходили до чудовищной цифры – 400 бомбардировщиков в месяц, немецкие силы таяли гораздо быстрее. Поэтому, когда 4 июня союзники высадились в Нормандии, Люфтваффе никак не смогли помешать этому.

В середине мая 1944 года прошло совещание с участием Геринга и Галланда, на котором было открыто признано, что Ягдваффе стоят на пороге гибели и ничего не могут противопоставить союзникам. Галланд предложил немедленно забрать из штабов всех летчиков-истребителей и направить их в эскадрильи, перевести пилотов с ночных истребителей на дневные, забрать с Восточного фронта две истребительные группы, перевести всех пилотов штурмовиков, имеющих более 5 побед, в ПВО Рейха. Но даже эти отчаянные меры были бесполезны. Под давлением превосходящих сил союзников Люфтваффе на Западе просто развалились. А вскоре рухнула и вторая составляющая системы ПВО – наземная. В конце августа союзники освободили практически всю территорию Франции, и южный фланг линии Каммхубера исчез, ее центральная часть оказалась прямо на линии фронта и потеряла всякую практическую ценность. Система ПВО Рейха перестала существовать.

Нет, разумеется, Люфтваффе продолжали сражаться, они даже добивались каких-то мелких локальных успехов, но как реальная боевая сила больше не существовали, и провал операции «Боденплатте» это хорошо показал. Поэтому описывать дальнейшие события в рамках рассматриваемой темы «Авиация против ПВО» просто не имеет смысла, можно рассказывать о подвигах отдельных асов, отслеживать боевой путь каких-то эскадр и групп, но это уже совсем другая история.

Рассказывая о немецкой системе ПВО, мы просто не можем не упомянуть об одной весьма экстравагантной новинке, придуманной «сумрачным немецким гением», так называемых « Flakturm » – зенитных башнях. Главная идея архитектора Винкеля была проста и безумна – строить бомбоубежища не под землей, а на ней! Первым начал работу Винкель, который предложил конструкцию бомбоубежища, напоминающего термитник – вытянутый конус с толстыми бетонными стенами. Бомба даже при прямом попадании должна была скользить по стене и безвредно взрываться рядом с бомбоубежищем. Но после налетов Королевских ВВС на Берлин в октябре 1940 года Гитлер приказал подчиненным придумать что-нибудь этакое, и Альберт Шпеер приказ выполнил.

Не будем спорить, немецкие архитекторы подготовили вполне разумный проект, который полностью отвечал требованиям 1940 года. Но ведь развитие вооружений не стоит на месте! Башня типа G представляла собой массивный семиэтажный куб, хотя высота ее соответствовала примерно двенадцатиэтажному дому, ведь толщина межэтажных перекрытий достигала 2 метров, а крыши – 2,5 метра. В нем могли укрыться до 10 ООО человек! По углам квадрата были установлены спаренные тяжелые зенитки, окруженные мелкокалиберными автоматами для защиты от атак штурмовиков. Башни могли выпускать до 8000 снарядов в минуту по всему горизонту, а досягаемость по высоте составляла 14 км. Такое сооружение могло выдержать прямое попадание бомбы весом до тонны.

В Берлине были сооружены три такие башни, и внутри треугольника оказалась центральная часть города. Летчики союзников весьма неохотно пролетали над этими монстрами. Аналогичные сооружения строились и в других городах. Казалось бы, все обстояло отлично, и зенитные башни доказали свою ценность. Кстати, во время штурма Берлина Красной Армией именно башня «Цоо» капитулировала последней. Ее гарнизон отбил все штурмы, а стены выдержали обстрел 203-мм гаубиц, хотя совсем не проектировались для этого. Между прочим, в ней укрылись 30 ООО берлинцев, хотя и на это башня не была рассчитана.

Однако на самом деле башни выстояли просто потому, что союзники ими не занимались. Если бы те же Королевские ВВС поставили себе задачу, они уничтожили бы любую из башен. Прежде всего следует напомнить, что Бомбардировочное Командование было мировым лидером по использованию тяжелых бомб. Если авиация других стран, как правило, ограничивалась бомбами весом до тонны, то у англичан AN-M56 весом 4000 фн, или 1800 кг, входила в стандартный боекомплект четырехмоторных бомбардировщиков. А ведь потом появились такие чудовища, как «толлбой» (12 000 фн, или 5400 кг) и «град слэм» (22 000 фн, или 10 тонн), специально предназначенные для уничтожения сильно защищенных целей. Во всяком случае, они без труда пробивали пятиметровые бетонные перекрытия убежищ для подводных лодок во французских портах. Страшно даже представить, что могло произойти, попади тот же «толлбой» в переполненную людьми зенитную башню.

Мощное вооружение тоже не могло служить надежной защитой. Это по сухопутным меркам сосредоточение 70–80 зенитных орудий на пятачке выглядело убедительно. Но на море авиация расправлялась с линкорами, которые несли до 150 стволов зенитной артиллерии всех калибров, причем сначала истребители с помощью ракет и пушек уничтожали зенитки, а потом в дело вступали торпедоносцы. То есть подавить ПВО башни было вполне возможно, хотя не стоит утверждать, что это получилось бы легко.

Словом, немцы построили нечто грандиозное, надежное и бесполезное. Использовать потраченные силы и время можно было лучше.

После окончания Второй Мировой войны в течение долгого времени, почти 25 лет, системы ПВО и авиация не пересекались между собой. Я не хочу сказать, что за эту четверть века не случилось ни одного вооруженного конфликта, нет, все было – и конфликты, и крупномасштабные войны. Но каждый раз летчики с организованной ПВО не встречались. Например, все арабо-израильские войны начинались удручающе однообразно: внезапный удар израильской авиации уничтожал на аэродромах всю арабскую авиацию, после чего израильские ВВС безнаказанно хозяйничали в воздухе. А, как мы уже выяснили, полноценная система ПВО не может опираться на одни только наземные средства, которые не обладают достаточной мобильностью. Только при поддержке истребительной авиации ПВО может стать по-настоящему надежной.

В годы Корейской войны эта схватка не состоялась по другой причине – в условиях мобильной войны организовать ПВО какого-то района крайне сложно. Да, если сказать честно, Северной Корее и защищать-то особо было нечего, что учел и противник. Стратегических бомбардировок территории КНДР американская авиация не вела, занимаясь исключительно поддержкой войск на фронте. Имели место попытки перерезать коммуникации, но и они предпринимались силами фронтовой авиации. Спорадические налеты мелких групп В-29 не имели серьезного значения. Да, велась ожесточенная борьба за господство в воздухе между реактивными истребителями нового поколения – МиГ-15 и F-86 «Сейбр», но и она имела какой-то странный, я бы сказал, академический характер. Сложно сказать, что еще могли сделать американцы вдобавок к тому, что уже делали, захвати они полное господство в воздухе. То же самое можно сказать и о советских истребительных дивизиях. Прикрыть линию фронта на 53-й параллели с баз в Китае они не могли, а советская бомбардировочная авиация в этой войне не участвовала. Поэтому, даже если бы они разгромили американцев наголову где-то вблизи реки Ялу, это ничего бы не дало. Я подозреваю, что для советского командования это была великолепная возможность проверить в бою новую технику, отработать тактические приемы и подготовить пилотов, но не более того.

Все изменилось с появлением управляемых зенитных ракет, и здесь наглядным уроком новой войны и новых возможностей ПВО стали попытки американцев бомбить Ханой в декабре 1972 года (операция «Лайнбейкер II») и воздушные бои над Суэцким каналом в октябре 1973 года, во время войны Йом-Киппур.

Самое интересное, что американцы, усердно готовясь использовать управляемые ракеты, во-первых, сильно их переоценили, а во-вторых, оказались совершенно не готовы к тому, что ракеты будут применены против них. Ведь первые модели F-4 «Фантома» даже не имели пушечного вооружения и несли только ракеты «Спарроу» и «Сайдуинтер». Уже в ходе войны американцам пришлось спешно переделывать свой основной истребитель, устанавливая на нем знаменитый «Вулкан».

В отношении же зенитных ракет американцы проявили поразительную беспечность, не учитывая их в принципе, хотя уже имели два печальных примера уничтожения «неуязвимых» стратегических разведчиков U-2 – под Свердловском и над Кубой. Правда, если говорить честно, оба этих случая не столь прозрачны, как принято считать. Например, никто не задается вопросом: а почему Пауэрса сбили только под Свердловском, а не на границе? Один из вариантов ответа таков: его U-2 аккуратно следовал между куполами перекрытия дивизионов, что делает честь американской разведке, выявившей места дислокации пусковых установок. А под Свердловском Пауэрс натолкнулся на дивизион, вставший на боевое дежурство всего неделю назад, о чем американцы пока еще не знали. Но это всего лишь «рассуждения на тему».

Не менее интересной может быть история уничтожения второго U-2. Я лично разговаривал с человеком, который служил в этом дивизионе. Он утверждает, что на Кубе чуть было не случилась история Матиаса Руста. Американец летит, а наше высокое командование рожает: стрелять или не стрелять. Так и не родило! Пуск был произведен по инициативе командира дивизиона, которому после этого приказали писать объяснительную. Дескать, пуск произошел самопроизвольно в результате короткого замыкания. Лишь когда из Москвы прилетел большой генерал с коробкой орденов, все командиры дружно завопили: «Я первый приказал!» Однако ни малейших гарантий достоверности услышанного я дать не могу.

Однако во всех этих случаях, как и при применении зенитных ракет по U-2 над Китаем в 1962 году, обстрелу подвергались малоскоростные и неманевренные безоружные самолеты, правда, летевшие на очень большой высоте. В целом условия боевой стрельбы мало отличались от полигонных, а потому американцы сильно сомневались в реальной боевой ценности С-75.

Нам нет нужды подробно описывать всю историю воздушной войны во Вьетнаме, достаточно ограничиться наиболее показательными периодами: операция «Роллинг тандер» в 1965–1968 годах и операция «Лайнбейкер II» – декабрь 1972 года, то есть периодами наиболее интенсивных бомбардировок Северного Вьетнама. Но рассказать даже об этом периоде крайне сложно, потому что достоверные сведения о действиях «вьетнамских» сил ПВО, а точнее, советских специалистов, отсутствуют, а те, что имеются, больше всего напоминают пропагандистские агитки.

Американцы начали бомбежки Северного Вьетнама в августе 1964 года, сразу после Тонкинского инцидента, но в первое время они велись достаточно вяло. Кстати, уже во время первого налета были сбиты 2 самолета из 80. Однако в марте 1965 года началась операция «Роллинг тандер» – массированные налеты на территорию Северного Вьетнама. Американцы намеревались использовать авиацию как инструмент политического давления, однако на проведение операции наложили такое количество ограничений, что она сразу потеряла всякий смысл.

К тому же выяснилось, что США просто не готовы к ведению «обычной» воздушной войны, в результате чего сложилось странное положение. Стратегические бомбардировщики В-52 бомбили тактические цели на юге, а тактические истребители F-105 наносили удары по стратегическим целям на севере.

Вдобавок командование американской армии сильно недооценило возможности ПВО Северного Вьетнама и, похоже, вообще не предусмотрело вмешательства СССР в этот конфликт. К началу 1965 года вьетнамцы имели около 1200 зенитных орудий и с помощью советских поставок стремительно наращивали их число. К 1967 году, по оценкам американской разведки, их количество достигло 9000 единиц, хотя, как говорится, у страха глаза велики.

Однако уже в конце апреля 1965 года ситуация резко изменилась – во Вьетнам прибыла группа солдат и офицеров Бакинского округа ПВО, после чего должны были начаться поставки зенитно-ракетных комплексов С-75 «Двина». Перед нашими советниками была поставлена задача как можно быстрее подготовить два зенитно-ракетных полка – 236-й и 238-й. Вот в этот момент и начинаются сказки дедушки Главпура. Нам вещают о форсированной подготовке, о работе по принципу «делай как я», хотя на самом деле все обстояло гораздо проще. На боевое дежурство заступили советские специалисты, и 24 июля недалеко от Ханоя были сбиты первые 3 «фантома», хотя американцы признают потерю всего лишь одного самолета. За первый месяц боевого применения С-75, по советским оценкам, было сбито 14 американских самолетов, при этом было израсходовано всего 18 ЗУР; американцы же утверждают, что потеряли от огня ЗРК всего лишь 3 самолета. Подобные расхождения совершенно типичны для описания любой войны, и точную цифру американских потерь установить не удается, скорее всего, это очередное преувеличение, как было со «сверхкрепостями» в Корее. Однако фактом остается то, что американцы получили чувствительный удар, заставивший их пересматривать стратегию и тактику действий, а это значит, что звание Героя Советского Союза подполковник Ильиных получил вполне заслуженно.

Американцы оказались в исключительно сложном положении. Еще раньше они были вынуждены отказаться от полетов на малой высоте – после того, как количество зенитных орудий в Северном Вьетнаме начало возрастать. Сначала 57-мм автоматы советского производства отбили у них охоту летать на бреющем, а появившиеся тяжелые зенитки загнали американскую авиацию на большую высоту. Возникшие из ниоткуда ЗРК закрыли для американских самолетов и большие высоты.

Знаете, все течет, но ничего не меняется, и наши пропагандисты с упоением рассказывают, как американские пилоты начали бунтовать, требуя удвоения платы за боевые вылеты. Впрочем, это еще не самое веселое. Один из наших советников вспоминает совершенно анекдотический случай, имевший место на одном из обсуждений итогов первых боев. Заместитель Генштаба сделал потрясающее заявление:

«Ракетчики повоевали неплохо, сбив двадцатью ракетами два американских самолета».

Эти слова вызвали недоумение на лицах советских специалистов – ведь, по их расчетам, было сбито 12 самолетов, но доклад продолжается:

«Но поистине выдающихся успехов добились отряды самообороны девушек, которые, переняв боевой опыт отрядов самообороны стариков, сбили из карабинов 10 американских самолетов, затратив на них всего лишь двадцать патронов…»

Недоумение сменяется изумлением. Кто-то из советников не выдержал:

«Зачем же мы тогда посылаем вам эшелоны ракет? Давайте пригоним вагон патронов – его на всю американскую авиацию хватит!»

Вьетнамец сделал вид, что не понял реплики, а после совещания подошел к группе советников и попытался оправдать свои слова:

«Вы не понимаете, ведь у нас идет народная война. И мы должны подобными примерами поднимать энтузиазм народа. Таковы тонкости нашей политики».

Впрочем, иногда применялись такие «системы ПВО», которые раньше не могли присниться даже в кошмарном сне. Как известно, F-105 «Тандерчиф» имел бортовую систему слежения за рельефом местности, чем американцы пользовались для полетов на сверхмалых высотах. Вьетнамцы, подметив это, начали копать рвы на излюбленных маршрутах американских пилотов, наполняя их взрывчаткой с обрезками арматуры. При подлете самолета эта «адская смесь» подрывалась, и пролетавший через неожиданно вздымавшуюся из земли стену из огня и железных осколков самолет получал значительные повреждения. В таких случаях летчик часто даже не успевал катапультироваться.

В результате американцы были вынуждены сменить приоритеты и с бомбежки стратегических объектов (или что они там понимали под этим названием) переключились на борьбу с системой ПВО. Кстати, Вьетнамцы или наши специалисты, предвидя это, развернули масштабное строительство ложных позиций, прикрывая их зенитными батареями, что сказалось практически немедленно. Американцы попытались уничтожить пусковые установки, сбившие первый самолет, и бросили на них 48 F-105, что кончилось для них совсем печально – ЗРК там не оказалось, а зенитной артиллерией было уничтожено 6 F-105.

Но каждое действие встречает противодействие, и американцы начали искать средства борьбы с ЗРК, противостояние ПВО и самолета вступило в новую фазу. В 1960-х годах постановка пассивных помех, подобных английской системе «Уиндоу», уже не могла считаться эффективной, поэтому летом 1966 года американцы начали использовать самолеты РЭБ EF-105F «Уайлд Уизл» – постановщики активных помех. Однако это не мешало им на всякий случай оснащать ударные самолеты системами пассивных помех, приемниками радиолокационного излучения. Война в воздухе принимала все более научный, технологический характер.

Для уничтожения радиолокаторов ЗРК американцы в марте 1966 года начали применять ракеты «Шрайк». Тоже интересная деталь, важности которой в то время могли и не оценить. Началась борьба не столько с самим оружием, сколько с системами управления этим оружием. Много лет спустя это привело к возникновению ядерных зарядов, сориентированных на создание ЭМИ, парализующего электронные средства связи и управления.

Параллельно началась отработка систем противоракетного маневра, когда пилот старался максимально резко менять высоту и направление, что заставляло ракету проскочить мимо. Известны даже случаи, когда ракета, не выдержав больших перегрузок при резком повороте, просто ломалась пополам.

Также американцы резко интенсифицировали разведывательную деятельность, стремясь отслеживать все перемещения ЗРК. Курсы самолетов на операцию прокладывались с учетом зон поражения, как это в свое время сделал Пауэрс.

Пожалуй, воздушная война во Вьетнаме стала первой войной нового поколения, когда боевые действия шли параллельно на фронте и в научных лабораториях. Но не следует думать, что монополия на научные исследования осталась за американцами. Министерством обороны СССР совместно с промышленностью были срочно сформированы и направлены во Вьетнам специальные группы, состоящие из военных и гражданских специалистов НИИ и КБ оборонных предприятий: в октябре 1965 года – комплексная военно-научная группа по отбору и изучению трофейной американской военной техники и боеприпасов, в августе 1967 года – научно-техническая группа специалистов – разработчиков СНР, возглавляемая заместителем Главного конструктора системы С-75 А.М. Елисеевым, и группа специалистов оборонной промышленности.

Гражданские специалисты, работая вместе с военными, анализировали результаты стрельб, причины промахов, оперативно решали сложнейшие задачи по повышению помехоустойчивости и эффективности применения ЗРК, разрабатывали и внедряли технические средства противодействия противнику. Были разработаны методы увода ракеты «Шрайк» от РЛС, расширены границы зоны поражения, внедрена схема «Ложный пуск ракеты», разработаны устройства оптического визирования цели. Перечислять все направления работ нет нужды, но даже упомянутое показывает, насколько изменился характер войны. Накопленный опыт использовался для модернизации комплекса С-75.

Американцам, похоже, было мало проблем с противником, они начали создавать их сами себе. Традиционно перегрызлись ВВС и флот, каждый рвался вести свою собственную войну, не координируя действия с конкурентом. Выяснилась еще любопытная вещь – американские пилоты оказались не подготовлены к обычной войне. Они готовились к стратегическим операциям с использованием ядерного оружия и плохо знали, как следует бомбить нефтехранилища и сортировочные станции.

Совершенно неожиданным открытием стали различия в количестве сбитых самолетов по советским и вьетнамским данным. Причины оказались довольно простыми, хотя имели объективный характер – разница в нормативных документах. Для советского расчета ЗРК доказательством уничтожения самолета считался факт подрыва боевой части ракеты в районе цели, вьетнамцы же оценивали результат по обломкам на земле, к которым, ссылаясь на требования безопасности, советских специалистов подпускали крайне редко и неохотно. Проведенный анализ расхождений показал, что после того, как американские самолеты начали использовать для преодоления вьетнамской ПВО полеты на малых высотах, точность их сопровождения радиолокаторами С-75 на фоне рельефа значительно снизилась. В результате в несколько раз увеличились и ошибки сопровождения. А при высоте полета цели ниже 500 метров дистанционные радиовзрыватели ракет зачастую срабатывали от местных предметов.

В феврале 1966 года американцы сделали перерыв в налетах на Северный Вьетнам, чтобы оснастить свои самолеты средствами РЭБ и освоить новую тактику, но помогло это слабо – потери 1966 года вдвое превысили потери 1965-го.

С 1966 года американцы начинают активную борьбу с зенитными комплексами, используя ракеты «Шрайк» и бомбы. Эти налеты давали определенный результат, однако нейтрализовать систему ПВО не могли, так как каждый дивизион выводился из строя примерно раз в год, что было приемлемо.

Особенно результативным стал для американцев налет на Ханой, осуществленный 15 декабря 1967 года, когда в результате эффективного использования помех было «нейтрализовано» около 90 зенитных ракет. Ни одного самолета во время этого налета сбито не было. Нужно было принимать ответные меры, и в мае 1968 года с целью нанесения карты радиолокационного поля и создания ложных целей для маскировки и защиты радиоотражающих и радиоизлучающих объектов во Вьетнам была направлена группа военных специалистов по радиопротиводействию и радиоэлектронной борьбе (РЭБ), возглавляемая подполковником B.C. Киселевым.

Еще одним неприятным сюрпризом стала колоссальная уязвимость вертолетов, их уничтожали тысячами. Это было предсказуемо, но американцев цифры потерь ужасали. Например, в 1971 году, во время вторжения в Лаос (казалось бы, безопасная операция), было потеряно около 110 вертолетов, а еще 600 получили различные повреждения. При этом суммарные потери вертолетного парка остаются до сих пор не проясненными. Однако только армия якобы за годы войны потеряла 2166 вертолетов в бою и еще 2075 по иным причинам. Интересное соотношение, не так ли?

Промежуточный же итог боевых действий на 25 июля 1968 года выглядел так: общие потери самолетов и вертолетов составляли 5656, из них над ДРВ было сбито 920 самолетов и 10 вертолетов, остальные были сбиты над Южным Вьетнамом или потеряны в результате летных происшествий и на аэродромах. Столь большие потери в значительной мере предопределили предвыборное решение президента Джонсона о прекращении налетов американской авиации на Северный Вьетнам с осени 1968 года.

Наша официальная история приписывает только и только американцам эскалацию войны во Вьетнаме, хотя на самом деле в этом повинны обе стороны, причем

Северный Вьетнам в гораздо большей степени. В 1972 году регулярная армия ДРВ вторглась на территорию Южного Вьетнама. Кто-то назвал бы это агрессией, а кто-то «борьбой за свержение прогнившего антинародного режима». На вооружении северовьетнамцев появились новые советские портативные ракетные комплексы «Стрела», после чего использование вертолетов и поршневых самолетов стало делом не просто опасным, а смертельно опасным. Кстати, именно эта ракета поставила крест на боевой карьере заслуженного ветерана штурмовика А-1 «Скайрейдер».

В ответ президент Никсон приказал возобновить налеты на Северный Вьетнам, позднее это было названо операцией «Лайнбейкер I». ПВО Северного Вьетнама в массовом порядке применяла усовершенствованные ракеты, но и американцы начали использовать управляемые бомбы, а также новые средства РЭБ, в частности систему ловушек ALE-38, новый вариант системы «Уайлд Уизл». Незаметно для самих себя они резко изменили соотношение ударных самолетов и самолетов обеспечения. Теперь на один вылет бомбардировщика приходилось 3,5 вылета самолетов обеспечения. Но, несмотря на все меры, американцы продолжали нести потери, пусть терпимые, но болезненные. Однако бомбардировки оказали свое действие, и противники продолжили в Париже переговоры о мире.

Однако переговоры шли тяжело, и президент Никсон решил подтолкнуть вьетнамцев, предъявив им ультиматум. Когда угрозы не сработали, снова заговорили пушки, ну, точнее, самолеты. История операции «Лайнбейкер II» в советской историографии также переврана от начала и до конца. Утверждается, будто в декабре 1972 года американцы предприняли последнюю попытку сломить систему ПВО Северного Вьетнама и добиться перелома в ходе войны. На самом деле причина была совершенно иной. В декабре вьетнамская делегация покинула мирные переговоры, которые велись в Париже, и американцы решили таким способом вернуть их. Главными объектами бомбардировок были намечены столица ДРВ Ханой, порт Хайфон и дороги, ведущие на Юг, так называемая «тропа Хо Ши Мина». При этом после долгих колебаний и сомнений американцы решили использовать стратегические бомбардировщики В-52 «Статофортресс».

К этому времени Ханой прикрывало до 24 зенитных дивизионов, размещенных на трех рубежах вокруг города. На больших дальностях – до 100 км – от столицы организовывались засады на ожидаемых путях подлета американцев.

В первую ночь операции в налете участвовали 129 бомбардировщиков, американцам удалось решить сложную задачу объединения в одну группу самолетов, вылетевших с острова Гуам и из Таиланда, хотя эти базы разделяли несколько тысяч километров. И в первую же ночь С-75 сумели записать на свой счет 3 бомбардировщика – американцев не спасла изощренная электроника, которой были нафаршированы эти летающие гиганты.

Вероятно, забыв уроки операции «Роллинг тандер», американцы действовали по шаблону, не меняя маршруты следования бомбардировщиков, за что и поплатились 20 декабря, когда были сбиты сразу 7 В-52, еще один самолет получил такие тяжелые повреждения, что разбился при посадке. После этого удара засомневалось даже командование американских ВВС, но политическое руководство страны в лице президента Никсона и госсекретаря Киссинджера потребовало продолжить налеты и усилить их, но при этом они категорически требовали избегать ударов по жилым кварталам и бомбить только военные объекты, железные дороги и склады. Теперь во время вылетов В-52 получили сопровождение самолетов тактической авиации, которые взяли на себя борьбу с ЗРК, что, впрочем, не спасло от новых потерь.

Кстати, при планировании налетов американцы совершили грубейшую и глупейшую ошибку, совершенно для них нехарактерную, но эта ошибка во многом облегчила действия ПВО. Бомбардировщикам было предписано над Ханоем разворачиваться на запад и уходить кратчайшим курсом к границе с Лаосом. Но американские штабисты не учли западное сильнейшее воздушное течение в этом районе, встречаясь с которым самолеты резко теряли скорость. В результате вместо того, чтобы как можно быстрее улететь, В-52 словно зависали на месте.

26 декабря был совершен самый крупный налет, в нем участвовали 120 бомбардировщиков, к которым присоединились 113 истребителей, штурмовиков, самолетов РЭБ. И на этот раз произошло то же самое, что мы видели на линии Каммхубера 20 лет назад, – оборона была просто раздавлена числом нападающих.

Две недели боев завершились 30 декабря 1972 года. Наши историки с гордостью сообщают, что американцы понесли тяжелые потери и вернулись за стол переговоров. Американские историки утверждают, что вьетнамцы понесли тяжелые потери и вернулись за стол переговоров.

Всего в ходе операции «Лайнбейкер II» бомбардировщики В-52 совершили 741 вылет, сбросив 13 620 тонн бомб, еще 1274 вылета совершили самолеты обеспечения и поддержки. Каковы были результаты? Советские и вьетнамские историки заявляют об уничтожении более 80 самолетов, в том числе 34 В-52. Американцы признают потерю только 15 В-52, что мне кажется более достоверным, потому что это уж слишком большой самолет, чтобы его прятать. Кроме стратегических бомбардировщиков, погибли еще 12 различных самолетов. Интересно, что 3 «стратофортресса» были сбиты истребителями МиГ-21, остальные – зенитными ракетами. Американцы утверждают, что сбили 8 вьетнамских истребителей, но вот эту цифру в данный момент проверить уже совершенно невозможно.

Кстати, косвенным доказательством того, что хотя бы в этот период американцы старались воевать «по правилам», служит то, что при налетах погибло чуть более 1600 человек, что в пересчете на вес сброшенных бомб не слишком много.

В целом же результаты операции «Лайнбейкер II» и всей воздушной войны во Вьетнаме оценить крайне сложно. Дело даже не в предельно различных цифрах потерь, которые указывают разные источники. Самое смешное, что серьезные расхождения существуют даже между советскими и вьетнамскими данными. Даже наши собственные историки оказываются не в состоянии договориться между собой. Называя цифру 4118 уничтоженных американских самолетов, в том числе 54 В-52, одни пишут, что эти самолеты были уничтожены над Вьетнамом, зато другие утверждают, что только над Северным Вьетнамом, что, как понимаете, совсем иное дело. При этом якобы 1293 самолета были сбиты советскими ракетами. Сами американцы признают в качестве боевых потерь 1737 самолетов. При этом самым страшным врагом по-прежнему являлось зенитное орудие, на счет зениток американцы относят 1443 уничтоженных самолета и только 110 приписывают действиям ЗРК. Вот здесь можно усомниться. Если действия С-75 были так неэффективны, в 13 раз менее эффективны, чем зениток, почему же американцы придавали столь серьезное значение именно борьбе с ракетами?

Они охотно признают, что в это время во Вьетнаме им пришлось столкнуться с самой эффективной в истории системой ПВО – результаты действия ЗРК на завершающем этапе войны противоборствующие стороны оценили также по-разному. По данным наших специалистов, в течение 1972 года в результате 1155 боевых стрельб пуском 2059 ЗУР был сбит 421 американский самолет. В свою очередь, янки каким-то образом зафиксировали 4224 пуска ракет, но признали гибель только 49 своих самолетов. Всего же с апреля 1965 года по декабрь 1974 года Советский Союз поставил во Вьетнам 95 зенитно-ракетных комплексов СА-75М, 7658 ракет к ним, свыше 500 самолетов, 120 вертолетов, около 7000 зенитных орудий и 2000 танков. Вполне достаточно для вооружения приличной армии.

Но сейчас посмотрим на эти цифры с другой стороны, приняв как данность 4118 самолетов, сбитых именно над Северным Вьетнамом. Известно, что самолеты ВВС, флота, корпуса морской пехоты и стратегической авиации за этот период совершили в общей сложности 351 949 вылетов, то есть потери составляют 1,17 процента, что гораздо меньше потерь 8-й Воздушной Армии при налетах на Германию. Если поверить в американскую цифру 1737 самолетов, то потери становятся вообще ничтожными – 0,5 процента!

Такие небольшие потери следует объяснить целым рядом факторов. Прежде всего система ПВО Северного Вьетнама не была полноценной по причине малочисленности истребителей. Сами американцы признают, что вели воздушные бои, как правило, имея шестикратное превосходство. Но даже в этом случае только F-4 «Фантом» был способен эффективно бороться с МиГ-21, тогда как остальные самолеты становились добычей вьетнамских истребителей. Потери от действий зенитно-ракетных комплексов не столь велики, как хотелось бы, но эти потери повлекли за собой кардинальное изменение тактики действий авиации. В ходе боев не использовались новейшие, более эффективные системы советского вооружения.

В общем, можно сказать, что воздушная война над Северным Вьетнамом закончилась неудовлетворительно для обеих сторон. Американцы произвели колоссальное количество вылетов, сбросили больше бомб, чем во Второй Мировой войне, но своих целей не добились, при этом вьетнамская (читай – советская) ПВО нанесла им потери, однако слишком маленькие, чтобы заставить США прекратить налеты. В то же время было доказано, что советские истребители, и особенно ракеты, способны сбивать любой самолет американского производства, из чего можно сделать вывод: при наличии плотной, сбалансированной ПВО подобные налеты были бы, вне всякого сомнения, отбиты.

А вскоре эффективность советских ракетных комплексов была доказана событиями в другой горячей точке планеты – на Синайском полуострове. До сих пор арабо-израильские войны велись довольно однообразно, начинаясь внезапным ударом израильской авиации, которая жгла арабские самолеты прямо на земле. В последующих боях арабы кое-как отбивались, но при этом несли большие потери. Например, в Шестидневной войне арабские страны потеряли около 450 самолетов (из них более 300 на земле), тогда как Израиль – около 50 машин. Однако наиболее неприятным событием той войны стал захват израильтянами на Синайском полуострове некоторых компонентов С-75, в том числе и ракет. Позднее ситуация резко изменилась. Советский Союз начал массовые поставки ракетных комплексов, но в ходе вялотекущих военных действий с 1967 по 1973 год их результативность была не слишком велика, так как израильтяне не проявляли особой активности в воздухе. Хотя при этом 17 сентября 1971 года был установлен рекорд дальности действия комплекса С-75, когда израильский самолет радиоразведки был сбит с расстояния около 30 км.

Взрыв прогремел 6 октября 1973 года, когда началась война Йом-Киппур. К этому моменту Сирия располагала примерно 47 зенитными батареями, в основном «Куб», но имелись также С-75; египтяне имели около 150 батарей. На поле боя появились также самоходные установки ЭСУ-23-4 и комплексы «Стрела». Короче, арабы сделали все возможное, чтобы нивелировать качественное превосходство израильской авиации, и им это удалось. При этом их ПВО приобрела новое качество, которого была лишена вьетнамская, – она стала мобильной. Это произошло благодаря появлению самоходных установок «Куб», ЗСУ и «Стрелы».

Израильтяне были застигнуты врасплох во всех смыслах. Сначала египетская армия форсировала Суэцкий канал, она без особых проблем закрепилась на его восточном берегу. А когда израильтяне попытались контратаковать, они столкнулись с массой неприятных неожиданностей в виде советского ракетного оружия. Противотанковые ракеты исправно жгли израильские танки, а ЗУРы столь же исправно спускали на землю израильские самолеты. Причем снова, как и во Вьетнаме, сработала связка – зенитное орудие плюс ракета. Ракеты вынуждали самолеты действовать на небольшой высоте, где они попадали под огонь зениток. А ЭСУ-23-4 с ее колоссальной скорострельностью и РЛС управления огнем не составляло особого труда уничтожить любой самолет. Наверное, это был второй и последний раз, когда Советский Союз ликвидировал превосходство авиации НАТО и создал возможность успешной войны с этим блоком при условии отказа от ядерного оружия. Мобильная и надежная ПВО – это было новое слово в военном искусстве.

Количество самолетов, уничтоженных ракетным оружием, точно установить не удается. Но ряд источников указывает, что в первые три дня боев над Суэцким каналом было сбито до 50 израильских самолетов, то есть столько же, сколько за всю войну 1967 года. Напуганные израильтяне даже не рисковали приближаться к каналу больше чем на 20 км, и лишь отчаянное положение армии, которая стояла на грани катастрофы, вынудило израильскую авиацию снова вступить в бой. Результат не замедлил сказаться, потери в первую неделю достигли 100 самолетов, что составляло около 20 процентов общей численности израильских ВВС.

В своих потерях израильтяне могут обвинять лишь самих себя. Они совершенно не учли плачевный опыт американцев во время операции «Лайнбейкер». Более того, чтобы увеличить бомбовую нагрузку самолетов, израильские пилоты снимали со своих машин средства РЭБ, вроде постановщиков помех, плюс сказалось и то, что американцы не слишком охотно продавали последние разработки даже своим лучшим союзникам. Как мрачно замечают израильские историки: «Израильские ВВС могли летать где угодно, кроме мест, где они требовались больше всего. Появившиеся три года назад советские ракеты изменили характер современной войны».

Попытки израильтян бороться с арабскими ЗУР особого успеха им не принесли. В ход пошло все: резкое маневрирование, ИК приманки, дипольные отражатели. Израильтяне даже пытались просто бомбить позиции зенитных батарей, но все это приводило лишь к новым потерям. Вынужденно отказавшись от попыток вести воздушную войну, израильтяне обратились к танковой войне. 16 октября израильская армия форсировала Суэцкий канал, и танки приступили к систематическому уничтожению зенитных батарей. Египтяне ничего не могли им противопоставить, так как их основные силы находились на восточном берегу канала, и неожиданное нападение могли отражать лишь тыловые части. Результат тоже оказался предсказуемым, к 22 октября, когда было подписано соглашение о прекращении огня, было уничтожено 40 батарей из примерно 60, развернутых в зоне канала.

К сожалению для арабов, сказалась недостаточная квалификация личного состава, и, по разным подсчетам, арабы уничтожили от 45 до 60 собственных самолетов, так как палили по всему, что только появлялось в воздухе.

Снова подтвердилась исключительная уязвимость вертолетов для современных средств ПВО, особенно эффективным средством борьбы оказался носимый комплекс «Стрела».

В общем, Израиль снова сумел выиграть войну в воздухе, хотя теперь соотношение потерь было более благоприятным для арабов. Если раньше они теряли 10 самолетов на один израильский, то теперь всего лишь 3. Как это следует расценивать – решайте сами. Но западные военные сделали совершенно правильный вывод: если советская танковая армия будет оснащена мобильными средствами ПВО в такой же степени, она превратится в нечто страшное. Последующие столкновения на Ближнем Востоке показали, что советские конструкторы учли опыт применения разнообразных средств противодействия ЗУР, в результате чего американцы понесли новые потери, когда пытались «наказать» Сирию за обстрелы разведывательных самолетов.

Индо-пакистанские войны не дали никакого опыта использования систем ПВО, поэтому следующее испытание происходило в 1982 году, во время Фолклендской войны. В бою были опробованы как старые ракеты («Си Дарт», «Си Кэт»), так и совершенно новые, вроде «Рапиры» и «Блоупайпаские», летчики и зенитчики были подготовлены гораздо лучше, а вооружение – гораздо более современным. В результате войну в воздухе Аргентина проиграла в одни ворота. Если вычесть вертолеты, погибшие на борту потопленных британских кораблей, то соотношение потерь будет тем же, что у Израиля и арабских государств в первых конфликтах, то есть десять к одному. Считается, что ракетами были сбиты 45 аргентинских самолетов плюс еще несколько артиллерией, аргентинскими ракетами было уничтожено всего 5 британских самолетов. Самым эффективным средством ПВО оказался комплекс «Рапира». Но в то же время мы можем смело утверждать, что британская ПВО оказалась недостаточно плотной, англичанам просто не хватило сил, особенно для защиты своих кораблей.

Настоящей дуэлью авиации против системы ПВО стала война в Персидском заливе в 1990 году. До сих пор, как вы могли обратить внимание, речь шла о борьбе самолетов с наземными средствами, не объединенными в единую систему, как это было в Англии или Германии в годы Второй Мировой войны. И вот во время операции «Буря в пустыне» ВВС союзной коалиции сражались именно против единой государственной системы ПВО Ирака. После агрессии в Кувейте Ирак оказался перед лицом коалиции союзных держав, в которую вошли ведущие военные державы мира во главе с Соединенными Штатами. Но Саддам Хусейн имел некоторые основания рассчитывать на успех, так как его вооруженные силы только что выдержали затяжную и тяжелую войну с Ираном и показали себя вполне достойно. Тем более что авиация Ирака насчитывала 915 самолетов и была шестой по численности в мире. Правда, лишь 180 самолетов могли считаться современными («миражи», МиГ-25, МиГ-29 и Су-24), остальные имели ограниченную боевую ценность. Но зато наземные средства ПВО Ирака представляли внушительную силу – от 500 до 600 пусковых установок ракетных систем различных образцов – С-74, «Куб», «Оса», даже французские «Роланды». Их дополняло большое число зенитных орудий – 650 самоходных установок и около 6000 буксируемых орудий различных калибров. Наиболее мощную защиту имела столица страны Багдад, ее прикрывали 58 ПУ ЗУР и до 1300 орудий, что было больше, чем вокруг любой из столиц Восточной Европы в разгар «холодной войны». При этом управление авиацией и наземными силами ПВО было централизовано, ключевым элементом системы управления была компьютерная система KARI, разработанная французами. Она могла вести одновременно большое количество целей, а система РЛС захватывала не только всю территорию Ирака, но также и Кувейт. Особое беспокойство союзников вызывали низкочастотные РЛС китайского производства, работу которых трудно было забить и которые теоретически могли обнаруживать даже самолеты стэлс.

Однако союзники имели превосходство в количестве и качестве авиации (они имели более 2400 самолетов) и вооружения. Эта война стала боевым дебютом высокоточного оружия, сконструированного по принципу «один выстрел – одно попадание». Еще одним большим преимуществом союзников стало использование систем спутниковой разведки.

Атаки начались 15 января 1991 года ударом по РЛС раннего обнаружения, в котором были задействованы самолеты стэлс и крылатые ракеты. Иракская ПВО была застигнута врасплох и парализована. Это был удар, от которого она не оправилась до самого окончания военных действий. Здесь союзникам повезло, они ожидали больших потерь. Генерал Норман Шварцкопф предполагал, что в первом налете будет уничтожено до 75 самолетов. Как писали позднее: «Это была война, которую нельзя проиграть, единственным вопросом оставалась цена победы». Штаб союзных войск опасался, что только в ходе воздушного наступления будет потеряно до 150 самолетов.

На самом деле все обошлось гораздо более благополучно, потому что иракские солдаты не выказали ни особого умения, ни упорства, и кампания оказалась довольно скоротечной. Однако приведенные оценки и меры, которые приняли союзники для нейтрализации иракской ПВО, показывают, что отнеслись они к этой угрозе более чем серьезно. Например, американский флот использовал большое количество беспилотных аппаратов TALD (изготовленных по израильской лицензии), оснащенных набором излучателей, так что эти беспилотники на экранах радаров выглядели как самолеты. Американские ВВС для этой же цели использовали летающие мишени BQM-74, но, кроме того, было задействовано около 100 самолетов РЭБ и 60 самолетов F-4G «Уайлд Уизл», аппаратура которых позволяла обнаруживать и опознавать РЛС, чтобы потом уничтожать их. То есть радиоэлектронная война приняла невиданный ранее размах, но на этот раз ее вела только одна сторона. В этом и заключалась принципиальная разница между войной во Вьетнаме и данной операцией, хотя то же самое, хотя и не столь отчетливо, проявилось во время Фолклендской войны. Страны второго и третьего миров, какое бы сверхсовременное оружие они ни закупали, никогда не смогут полностью реализовать его потенциал, советский расчет батареи «Кубов» всегда будет впятеро лучше арабского. И, самое главное, современная техника ценна не только и даже не столько сама по себе, она дает возможность сделать еще один шаг вперед, от хорошего к лучшему, что и было продемонстрировано во Вьетнаме. Только ни Вьетнам, ни Аргентина, ни Ирак этот шаг сделать не сумеют никогда. Помните фразу из анекдота: «И поливайте следующие пятьсот лет…»? Вот разве что лет через пятьсот, а до тех пор они останутся пешками на шахматной доске, а игроками – все тот же самый десяток великих держав.

В общем, меры противодействия союзников сказались достаточно быстро, и уже через неделю после начала военных действий активность иракских РЛС сократилась в 10 раз, теперь уже почти все иракские ракеты запускались на глазок, без помощи систем наведения. Соответственно, их эффективность заметно упала.

Но дела союзников тоже обстояли не совсем радужно. Их пилоты действовали согласно боевым наставлениям, требовавшим проводить атаки с малой высоты, соответственно летчиков и готовили. Но в первые три дня военных действий некоторое количество самолетов было сбито или повреждено зенитной артиллерией или носимыми ЗУР, в результате летчикам пришлось самостоятельно переходить на действия со средних высот, порядка 4 км. В результате резко упала точность бомбометания обычными бомбами, использованию управляемых бомб начали мешать погодные условия, а 30-мм пушки штурмовиков А-10 стали практически бесполезны. Совершенно неожиданно для себя союзники обнаружили, что вся система боевой подготовки авиации НАТО принципиально порочна и нужно спешно искать что-то новое.

Однако сила солому ломит, и иракская ПВО в конце концов была подавлена, после чего авиация коалиции смогла совершенно спокойно громить иракские сухопутные силы. Потери авиации оказались заметно меньше, чем в предыдущих конфликтах, на этот раз авиация взяла верх над ПВО.

Последующие сражения были уже не столь показательны просто потому, что силы противников различались чересчур сильно. Например, воздушное патрулирование над Ираком под предлогом защиты курдских сепаратистов не было связано решительно ни с каким риском для американских самолетов. Немногим отличались и операции в небе Югославии в 1990-х годах. Формально сербы обладали большим количеством средств ПВО – около 250 ЗУР различных систем и 400 ЗСУ, но братушки, которые уже принесли России массу различных бед и неприятностей, предпочли этим оружием не пользоваться и, как всегда, спрятались за чужую спину. Говорить о сбитых на протяжении года британском «харриере» и американском F-16 как-то неприлично. Единственной неожиданностью стала гибель самолета стэлс F-117, который по непонятным причинам американцы считали неуязвимым. Российская пресса по этому поводу заходилась истерическим восторгом, но гибель одного самолета на 10 ООО вылетов может свидетельствовать о чем угодно, только не об эффективности средств ПВО. Американская агрессия в Ираке в 2003 году уже не могла рассматриваться как серьезное противостояние авиации и ПВО, так как иракская армия понесла серьезные потери и отнюдь не горела желанием сражаться. То, что были сбиты 8 самолетов и 6 вертолетов так называемой коалиции, можно скорее отнести к досадным недоразумениям, чем к свидетельствам серьезной борьбы. В то же самое время собственные зенитные комплексы «Пэтриот» вполне успешно уничтожили британский «Торнадо» и американский «Хорнет», разом увеличив потери «коалиции» на 25 процентов. К добру ли, к худу ли, но после боев 1973 года над Суэцким каналом больше ни одной серьезной проверки современные средства ПВО не проходили. Поэтому окончательное решение вопроса, что же все-таки сильнее – меч или щит, оказалось отложено на неопределенное время.

Кто в замке (в смысле – в небе) король

Вероятно, вы удивитесь, что рассказ о летчиках-истребителях отнесен в самый конец книги. Как же это, короли воздуха, любимцы восторженных девочек, герои газетных полос, с головы до ног увешанные всяческими крестами, звездами и лентами. Увы, в каждой войне гордые истребители выполняют второстепенные задачи, занимаясь либо обеспечением действий своих бомбардировщиков, либо стараясь помешать бомбардировщикам вражеским. Да, истребитель является основным средством борьбы за господство в воздухе, но само по себе это господство мало чего стоит, если его невозможно использовать. Самым наглядным примером является положение на западе Франции летом 1942 года. Королевские ВВС после серии налетов в рамках операции «Цирк» сумели оттеснить истребительные эскадры Люфтваффе от побережья, точнее, немцы сами их оттянули, чтобы избежать ненужных боев и бесполезных потерь, но слабость Бомбардировочного Командования не позволила англичанам использовать полученное преимущество. Например, они совершенно не сумели помешать немцам строить Атлантический вал, который потом пришлось специально уничтожать.

По этой самой причине мы просто не будем рассматривать действия истребительной авиации в годы Первой Мировой войны. Пусть данная тема интересует фанатов Рихтгофена, Бёльке, Гинемера, Фонка и других асов. Их мужеством можно только восхищаться: чтобы летать на хрупких этажерках, требуется незаурядная смелость, а чтобы еще и воевать на них – так здесь нужно мужество в квадрате. Особенно если учесть, что сбитый летчик был практически обречен, ведь парашюты появились далеко не сразу, да и особой надежностью они тогда не отличались. Поэтому мы и писали в первой главе – самолеты в то время были, много самолетов, а вот авиация пока еще не появилась. Разумеется, Бертран дю Геклен или Завиша Чарный – славные рыцари, но ведь их подвиги к истории войны не имеют решительно никакого отношения.

Использование авиации в колониальных войнах также останется за кадром. Самое милое дело – на каком-нибудь «Кодроне» разгонять толпу бедуинов на верблюдах. Но, опять же, при чем здесь воздушная война?

Борьба за господство в воздухе началась с первых дней Второй Мировой войны, потому что такое господство позволяло авиации свободно наносить удары по войскам противника и уничтожать важные стратегические объекты. Поэтому нельзя вычленять такую борьбу из общего контекста военных действий и войны в воздухе, но иногда получается, что подобные вещи происходят сами по себе. Например, первый этап Битвы за Англию был именно попыткой немцев захватить господство в воздухе над юго-восточными районами страны, после чего он плавно перешел в стадию псевдостра-тегических бомбардировок, сменившихся террористическими налетами. Точно такой же борьбой за господство в воздухе стали бои на Кубани весной 1943 года, хотя именно в результате отсутствия стадии использования владения небом они превратились в обычные бои на истощение, напоминающие воздушные схватки Первой Мировой.

Точно такими же бессмысленными по результатам (для стран «Оси») оказались затяжные и жестокие воздушные бои над Мальтой, о которых мы сейчас расскажем.

Когда 11 июня 1940 года Италия объявила войну Англии и Франции, выяснилось, что Мальта торчит как кость в горле прямо на итальянских коммуникациях, ведущих в Африку. Положение Мальты, находящейся совсем рядом с итальянскими базами, было крайне опасно, и в какой-то момент англичане чуть было не приняли решение оставить остров. Однако потом было принято решение подождать и посмотреть, что получится, потому что терять такую удобную базу флота и авиации не хотелось.

В результате начались воздушные бои над островом, так как сначала итальянцы, а потом и помогавшие им немцы старались «нейтрализовать» Мальту. Атаки итальянской авиации англичане отбивали, хотя и не без труда, но в январе 1941 года на Средиземном море появились Люфтваффе, и ситуация изменилась в корне. При попытке провести на Мальту очередной конвой самолеты немецкого X авиакорпуса тяжело повредили авианосец «Илластриес», потопили несколько других кораблей. Английский флот был изгнан с Мальты, но на этом, как ни странно, немцы успокоились и занялись другими делами. До января 1942 года бои над Мальтой вели только итальянцы, не добившиеся никакого результата.

Постепенно британские самолеты с Мальты начали наносить слишком большие потери конвоям «Оси», идущим в Северную Африку, и с островом решили покончить. С середины января 1942 года за это взялся II авиакорпус. Налеты продолжались до апреля, и это было самое продолжительное воздушное наступление Люфтваффе за всю войну, когда удары наносились по одной цели. Немецкие бомбардировщики совершали до трех вылетов в день, поддерживая постоянное давление. Теперь можно было приступать ко второй части плана – захвату острова с помощью воздушного десанта, и генерал Штудент начал готовить своих парашютистов. Однако совершенно неожиданно вмешался Роммель, войска которого вели успешное наступление в Северной Африке. Он заявил, что Мальта и так потеряет свое значение, поскольку он займет Каир и Александрию, но для этого ему нужны самолеты, которые заняты бомбежками острова. В результате в мае 1942 года налеты почти прекратились, и Мальта сумела вздохнуть свободно. Люфтваффе проиграли еще одну битву за господство в воздухе.

Главная причина лежала на поверхности. Англичане имели господство на море и не прекращали подвоз подкреплений и снабжения на остров, хотя их флот и нес при этом потери. Всего за период 1940–1942 годов английские авианосцы совершили 25 походов из Гибралтара, немного южнее Сардинии они поднимали в воздух истребители, которые летели на Мальту. Всего таким образом были доставлены 718 истребителей. Перемолоть этот постоянный поток новых подкреплений немцы не сумели.

Одним из основных методов достижения господства в воздухе является удар по аэродромам с целью уничтожения вражеской авиации на земле. Но не все согласны с таким подходом, например известный историк М. Солонин. Он в пух и прах громит тактику Люфтваффе в первые дни операции «Барбаросса». Хотя в качестве более наглядного примера ошибочности бомбардировки аэродромов как метода достижения господства в воздухе он мог бы выбрать операцию «Боденплатте», ведь в ней немцев постигла совершенно пиррова победа, гораздо более катастрофическая, чем в первые дни операции «Барбаросса». Это была последняя надежда Гитлера как-то нейтрализовать превосходство союзников в воздухе. Что по этому поводу думали люфтгенералы, разрабатывавшие план операции, нам не известно.

В конце 1944 года генерал Галланд выдвинул план удара по американской 8-й Воздушной Армии силами около 2500 истребителей. Это была форменная утопия, так как для операции «Grosse Schlag» – «Большой удар» пришлось бы собрать буквально все истребители, которыми на тот момент располагали Люфтваффе. Хотя план какое-то время даже обсуждался в штабах, разумеется, его не приняли.

Вместо этого был выдвинут гораздо более скромный план – попытаться ослабить тактическую авиацию союзников, причем увязать это с намечавшимся наступлением в Арденнах. Но, чтобы добиться этого, требовалось завершить подготовку к 1 декабря, однако Ягдваффе к этой дате не успели. Однако танкисты смотрели на вещи более реально и предпочли начать наступление в условиях нелетной погоды, которая мешала действиям Люфтваффе, но главное – мешала авиации союзников. В результате все обернулось очень плохо для немцев. Попытки прикрыть танки привели к потере за 10 дней наступления 644 истребителей, причем более половины из них погибли за три дня – с 23 по 25 декабря. Плану операции «Боденплатте» был нанесен сильнейший удар, однако отказаться от нее немцы так и не сумели.

Поэтому 14 декабря 1944 года генерал-лейтенант Дитрих Пельц предложил свой вариант удара по авиации союзников в Северо-Западной Европе, и к разработке плана были подключены все командиры истребительных эскадр. Суть плана заключалась в том, чтобы привлечь максимально возможные силы, а чтобы хоть как-то уравнять шансы, приходилось использовать буквально все, что только имелось в распоряжении ОКЛ, хотя радикальное предложение Галланда, разумеется, рассматривать не стали. Поэтому в итоге авиационный удар был перенесен на 1 января 1945 года и должен был совпасть по времени со второй фазой наступления – операцией «Нордвинд».

Согласно плану «Боденплатте» Люфтваффе должны были внезапно атаковать 17 авиабаз союзников в Бельгии, Голландии и Франции. Немцы намеревались задействовать 10 истребительных эскадр, на цель их должны были выводить Ju-88 и Ju-188. Как мы видим, британская система самолетов-целеуказателей прочно прижилась в Люфтваффе. Удар наносили истребители Me-109 и FW-190, что создавало определенные проблемы. Немцам так и не удалось создать истребитель-бомбардиров-щик, сравнимый по своим характеристикам с американскими «хеллкэтом» или «корсаром», которые легко могли нести до тонны бомб. Увы, немецкие самолеты могли нести заметно меньшую бомбовую нагрузку, что сильно снижало шансы на пристойный результат. Говорить об успехе здесь не приходится с самого начала, потому что слишком велико было неравенство сил.

Немцы буквально все поставили на внезапность атаки. Для этого после сбора ударных групп они должны были следовать на малой высоте, чтобы избежать обнаружения радарами союзников. К 1945 году Ягдваффе комплектовались слишком неопытными пилотами, на которых нельзя было положиться в столь трудном деле, как навигация в столь сложных условиях. Например, немцы были вынуждены привлечь к операции даже учебную JG 104. Именно это стало причиной включения в каждую группу пары двухмоторных самолетов, оснащенных радиоаппаратурой, позволяющей использовать радиомаяки системы ПВО. Правда, задачу немцев облегчало то, что союзная авиация базировалась на аэродромах, которые еще совсем недавно принадлежали Люфтваффе, и немцы знали о них практически все.

Однако уже на стадии планирования немцы совершили несколько грубых ошибок. Некоторые ударные группы должны были пролететь над пусковыми установками ракет V-2 возле Гааги, которые охранялись множеством зенитных батарей. Разумеется, по причине секретности никто даже не собирался предупреждать зенитчиков, которые с удовольствием обстреляли все, что увидели. В результате ударные группы потеряли часть самолетов еще до начала атаки.

Всего в операции «Боденплатте» были задействованы 1035 самолетов из состава истребительных, бомбардировочных и штурмовых эскадр, из них примерно 900 были истребителями и истребителями-бомбардировщи-ками. Немцам противостояли части американских 8-й и 9-й Воздушных Армий, а также 2-й Тактической Воздушной Армии, основу которой составляли английские подразделения.

Всего немецкие самолеты атаковали 17 различных аэродромов союзников, но столкнулись с неожиданно сильным сопротивлением, хотя в большинстве случаев и добились тактической внезапности. В результате часть аэродромов вышла из строя на срок до двух недель.

Каковы же были результаты операции? Как ни странно, на этот вопрос даже сегодня не существует точного ответа, причем потому, что отсутствуют нужные документы союзников. Немецкие потери задокументированы гораздо точнее.

Итак, по заявлениям немецких пилотов, просуммированным в докладе штаба Люфтваффе, на атакованных аэродромах были уничтожены 414 самолетов, и еще 65 самолетов были сбиты в воздушных боях. Повреждения получили еще 114 самолетов союзников, а штаб II истребительного корпуса сообщил об уничтожении некоторого количества боевой техники. То есть на первый взгляд операция завершилась довольно успешно. Но когда начинается анализ документов трех воздушных армий союзников, оказывается, что эти потери гораздо ниже. Больше всего осложняет дело, что нет точных данных по 8-й Воздушной Армии, но если просуммировать имеющиеся цифры и на всякий случай увеличить их на 15 процентов, то выйдет, что немцам удалось уничтожить чуть более 300 самолетов и 190 повредить. Особенно завышенными – в три раза – оказались данные по воздушным боям.

Как мы говорили, потери немцев известны точно: они составили 280 сбитых самолетов и 69 поврежденных. То есть в отношении погибших самолетов разница оказалась такой незначительной, что операцию вообще не стоило затевать. Гораздо более страшными для немцев оказались потери в летчиках – 143 пилота погибли, а еще 70 попали в плен. В их число вошли 3 командира эскадр, 5 командиров групп, 14 командиров эскадрилий и примерно 45 опытных пилотов. Остальных командованию Люфтваффе не было жалко – эти 140 летчиков имели на своем счету по 5—10 боевых вылетов. То есть вывод М. Солонина на первый взгляд подтверждается, но мы еще вернемся к этому вопросу.

Более детальный анализ потерь открывает нам любопытную картину. 47 процентов немецких самолетов были уничтожены зенитками, и только 23 процента – истребителями союзников! Самым неожиданным оказалось то, что всего лишь 5 процентов были сбиты немецкими зенитками, то есть, хотя потери и были, они далеко не так велики, как принято изображать в популярных изданиях.

И какие же причины привели к провалу операции «Боденплатте»? Они прекрасно известны и предельно конкретны, но не имеют совершенно никакого отношения к рассуждениям Солонина об ошибочности бомбежки аэродромов.

Первая. По каким-то неизвестным причинам было выбрано слишком позднее время атаки – 09.20 даже в зимнее время непозволительно поздно, тем более что аэродромы не нужно было искать. В результате союзники успели подготовиться к обычным дневным полетам, и хотя сам удар был внезапным, отреагировали они очень быстро.

Вторая. Некоторые маршруты были проложены над участками фронта, где шли ожесточенные бои. Поэтому там было сосредоточено большое количество зенитных орудий союзников, что опять-таки привело к неприятным последствиям еще до начала самой атаки.

Третья. Часть ударных групп опоздала из-за неверного расчета маршрутов. Случай, ранее просто неслыханный для немецких штабов, славящихся своей аккуратностью. В результате JG 1 и JG 26 влетели в настоящее осиное гнездо.

Четвертая. Большинство немецких пилотов к этому времени были необученными новичками, они просто не умели обстреливать цели с бреющего полета. Ставший свидетелем такой атаки лучший английский ас Джонни Джонсон назвал огонь немцев беспорядочным и неприцельным.

Пятая. Грубейшей ошибкой плана следует считать приказ совершить несколько заходов для обстрела аэродромов. Если первый заход чаще всего оказывался внезапным, то во время последующих немцев встречал плотный огонь. Похоже, в штабе Люфтваффе плохо представляли степень насыщенности войск союзников зенитными орудиями и ориентировались на свои собственные показатели. Но если самая многочисленная немецкая ЗСУ Sd.Kfz. 10/4 была изготовлена в количестве всего лишь 610 штук, то у американцев одних только М16 MGMC – счетверенный тяжелый пулемет – на базе БТР насчитывалось около 3000 штук.

Но главным было то, что, даже если бы немцам и удалось уничтожить до 700 самолетов союзников, это решительно ничего не изменило бы в общей ситуации на Западном фронте, так как подобные потери были бы восполнены самое большее в течение месяца.

А дальше мы несколько нарушим хронологический ход повествования, потому что события арабо-израильских войн 1956 и 1967 годов очень сильно напоминают операцию «Боденплатте», хотя результат был совершенно иным. Поэтому для наглядности войну в Корее мы рассмотрим несколько позднее, тем более что кое-какие особенности этой войны делают ее нетипичной.

Итак, совершенно эталонным примером борьбы за господство в воздухе являются две войны на Ближнем Востоке – Суэцкий кризис 1956 года и Шестидневная война 1967 года. Причем в обоих случаях противники арабских стран добивались своих целей с помощью ударов по аэродромам, и оба раза египетские ВВС ничего не могли им противопоставить. Во время войны Йом-Киппур картина резко изменилась, но не потому, что египтяне вдруг начали воевать гораздо лучше, положение изменили советские зенитные ракеты, к борьбе с которыми в начале 1970-х годов Запад оказался совершенно не готов.

Предыстория Суэцкого кризиса 1956 года настолько сложна и запутанна, что разобраться в ней вряд ли будет возможно даже при наличии всех документов, а все документы для открытого изучения не появятся никогда. Внешне схема выглядит очень простой – англофранцузские империалисты, разозленные потерей контроля над Суэцким каналом, вторглись в Египет при поддержке своей марионетки Израиля, но под давлением всего прогрессивного человечества с позором убрались оттуда.

На самом деле конфликт интересов был гораздо сложнее. Лучший друг Советского Союза убежденный фашист Гамаль Абдель Насер показал себя вдобавок истинным коммунистом, когда под лозунгом «Грабь награбленное!» национализировал в свою личную пользу Суэцкий канал, принадлежавший английским компаниям. Это тот самый эпизод, документы по которому, похоже, никогда не будут открыты. Я ни секунды не верю, что Насер позволил себе такую выходку, не получив одобрения Москвы. Пойти на прямой конфликт с крупнейшими военными державами, способными раздавить египетскую армию за считаные часы (так оно и произошло позднее), можно, только заручившись поддержкой еще более сильной державы. Но какие цели преследовал в этом случае Хрущев – не очень понятно.

Израиль, предвидя вмешательство европейских держав, под шумок решил в очередной раз поквитаться с арабскими соседями, не ставя при этом, однако, серьезных задач. Просто вялотекущая непрерывная арабо-израильская война в какой-то момент превратилась в краткосрочную горячую. Зато совершенно неожиданную активность проявили французы, которые потеряли все права на канал еще полвека назад. Вообще поведение Франции после Второй Мировой войны вполне можно назвать непрерывной военной истерикой. Похоже, французы не забыли позорной капитуляции летом 1940 года, пусть даже ее и называют деликатно перемирием, и изо всех сил старались стереть из памяти этот эпизод, ввязываясь буквально во все военные стычки и авантюры, происходившие по всему земному шару.

Вообще военный конфликт 1956 года во многом оказался нетипичным. Все началось в ночь на 28 октября 1956 года, когда израильский истребитель перехватил над Средиземным морем египетский пассажирский самолет Ил-14. По предположениям израильтян, на нем должны были лететь министр обороны Египта маршал Амер и несколько других высокопоставленных офицеров, но на борту находились только невинные журналисты. Военные действия Израиль открыл утром 29 октября вторжением своих войск на Синайский полуостров под предлогом борьбы с федаинами – тогдашний эквивалент «Хезболлах». Как ни странно, авиация Израиля и в первые дни конфликта, и в последующем вела себя более чем пассивно. Не активничали и египетские летчики. Как смешной анекдот можно упомянуть попытку израильтян нарушить линии проводной связи с помощью крюков, подвешенных на тросах к старым истребителям «мустанг».

Израиль мог попытаться действовать более активно, так как помимо собственной авиации располагал двумя эскадрильями французских самолетов, прилетевших буквально накануне начала военных действий, – F-84 «Тандерстрик» американского производства и «Мистэр IVA», которые пилотировали французские летчики. Египтяне имели МиГ-17 и МиГ-17 советского производства, в стране находились советские и чешские военные советники. Однако в результате все свелось к случайным стычкам отдельных самолетов, причем потери обеих сторон можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Темп событий заметно ускорился 30 октября, когда Англия и Франция предъявили ультиматум обеим сторонам, требуя отвести свои войска от Суэцкого канала. Израиль охотно согласился, Египет охотно отказался. После этого 31 октября английские реактивные бомбардировщики с Мальты и Кипра совершили ночной налет на египетские аэродромы. Есть предположение, что англичане всерьез опасались атаки истребителей, в кабинах которых будут сидеть советские инструкторы. Более того, можно найти источники, которые утверждают, будто такие случаи действительно имели место, но это представляется очень маловероятным. В Корее советские летчики воевали, почти наверняка (но только почти!) они воевали во Вьетнаме. Кстати, а кто помнит, что в 1949-м советские летчики бомбили Тайвань, сидя в кабинах якобы китайских самолетов?

Опасения англичан оказались напрасными, и на следующий день они перешли к полномасштабным воздушным налетам, в которых участвовали самолеты с Кипра, но главную роль сыграла авианосная авиация. Если бы египтяне сохранили хоть каплю желания сражаться, англичане могли дорого заплатить за это, потому что «Си Веном» и «Си Хок» по своим летным характеристикам заметно уступали МиГ-15, не говоря уже о МиГ-17, но арабы предпочитали сидеть в укрытиях, дожидаясь, пока придет «большой русский брат». В результате 31 октября было уничтожено около 100 египетских самолетов, после чего авиация коалиции получила полную свободу действий. В обстрелах берега и штурмовках принимали участие даже ископаемые поршневые самолеты. Кстати, совершенно хрестоматийный пример – авиация противника уничтожена прямо на аэродромах.

Кстати, англо-французская операция «Мушкетер», кроме всего прочего, является хорошим примером того, как придурковатые, но жадные политиканы губят десятки и сотни солдат. Разумеется, в этом случае гибнут чужие сыновья, вы можете назвать мне сыночка хоть одного российского пудельтата, который служил в армии и уж тем более побывал, скажем, в Чечне?! Про «погиб» я и не говорю, у наших, депутатских, особенная гордость, имеющая точную оценку в долларовом эквиваленте. Но мы отвлеклись, дело в том, что какого-то придурка в британском парламенте осенила гениальная идея: а может, получится договориться с Насером? В результате военным приказали не использовать бомбы весом более 250 фн, а морякам запретили стрелять из орудий среднего калибра, про тяжелый мы и не вспоминаем. В 1938 году именно такие «государственные мужи» пытались договориться с «достопочтенным мистером Гитлером», чем это кончилось, мы все прекрасно помним. Слава богу, французы, впавшие в очередной припадок воинственности, подобным кретинизмом не страдали. Их самолеты сбрасывали те бомбы, которые требовала военная ситуация, а линкор «Жан Бар» вел огонь по берегу снарядами весом почти 900 кг, которые гораздо лучше прочищают мозги моджахедам, чем слюнявые «декларации о намерениях» и денежные подачки «на восстановление хозяйства».

Собственно, после этого война в воздухе и закончилась. Англичане и французы не потеряли ни одного самолета в воздушных боях, израильтяне потеряли 2 или 3. Самое смешное, что и потери египтян в воздушных боях ограничились 3 или 4 самолетами, все остальные погибли на земле. В свое время летописец Рашид ад-Дин Хамадани про каких-то противников Чингисхана написал: «У них не хватило мужества ни для боя, ни даже для бегства». Исключительно точное замечание.

Гораздо более поучительна Шестидневная война, не сомневаюсь, что действия израильской авиации в этом конфликте изучают буквально во всех военно-воздушных академиях, включая российскую.

Причины этой войны тоже сокрыты во мраке, точно ясно одно – в данном случае Израиль вовсе не был злобным агрессором, он отреагировал на выдвижение египетских войск на Синай, сделанное в начале мая в нарушение всех предыдущих дипломатических договоренностей, в обход резолюций и миротворцев ООН, и очередное закрытие Тиранского пролива. Да, реакция была неоправданно жесткой, как в предыдущем случае Израиль охотно ухватился за повод, данный ему Египтом. Но не надо было давать этот повод. Кстати, за двое суток до указанных событий спикер национального собрания Египта Анвар Садат вернулся из Москвы. Случайное совпадение?

Боевые действия начались 5 июня в 07.10, когда 16 израильских учебных самолетов «фуга» поднялись с аэродрома Хацор. Они сделали все, чтобы только арабы заметили их и приняли за эскадрилью «миражей», поднятую для обычного патрулирования. А вот через две минуты с того же аэродрома взлетели настоящие боевые самолеты – истребители-бомбардировщики «Ураган», вслед за ними взлетели истребители «мираж» и штурмовики «вотур». Обратите внимание, что в первых войнах Израиль пользовался в основном самолетами французского производства. К 07.30 практически все боевые самолеты Израиля – около 200 машин – находились в воздухе. Их сопровождало пышное напутствие командующего ВВС генерала Хода: «Дух героев Израиля будет сопровождать вас в битве… У Ешуа Бин-Нуна, царя Давида, Маккавеев, бойцов 1948 и 1956 годов мы возьмем силу и отвагу, чтобы атаковать египтян, которые угрожают нашей безопасности, нашей независимости и нашему будущему. Летите, атакуйте врага, уничтожьте его и рассейте по пустыне».

Самолеты летели на малой высоте, всего лишь около 15 м, чтобы избежать обнаружения египетскими РЛС. Советский Союз поставил режиму Насера 82 установки, однако египтяне не сумели ими воспользоваться. Большинство самолетов взяли курс на запад, прямо в Средиземное море, и лишь потом повернули в направлении египетского берега. Другие самолеты полетели на юг, чтобы, повернув на запад, выйти к целям на юге Египта. Летчики имели приказ соблюдать строжайшее радиомолчание, а в случае необходимости объясняться жестами. Странно читать такое в эпоху сверхзвуковой авиации, но что было, то было. Если самолет терпел аварию, пилот не имел права вызывать помощь. Но израильтяне не боялись этого, так как их пилоты получили великолепную подготовку.

Советская пропаганда сразу после этих событий запустила тухлую утку, будто в кабинах сидели американцы, англичане и даже шведы. Непонятно только, когда они успели переучиться на французскую технику со своих «фантомов», «лайтнингов» и «дракенов».

Израильтяне располагали почти исчерпывающей информацией о дислокации египетских ВВС, полученной с помощью электронной разведки и, как ни странно, обычных шпионов, внедренных в самые высокие слои египетского военного и политического руководства. Поэтому они прекрасно знали, где и что следует бомбить.

Интересно, что за пару дней до начала военных действий командующий египетской авиацией генерал Сидки Махмуд, видя угрожающее развитие событий, предложил президенту Насеру самому нанести упреждающий удар. Насер отказался. Тогда Махмуд предложил другое – отвести силы ВВС на юг к суданской границе, чтобы израильтяне не могли их достать. Этого разрешения он тоже не получил. Когда Насер спросил его, какие потери можно ожидать в случае внезапного удара Израиля, Махмуд ответил, что около 30 процентов. Он оказался слишком большим оптимистом.

В результате, когда израильские самолеты оказались над египетскими аэродромами, они увидели выстроенные как по линейке «миги», «ту», «илы». Знакомые названия и знакомая картина, не правда ли? В свое время египтяне обсуждали предложение построить бетонные капониры для авиации, однако против этого выступило командование ВВС, поэтому самолеты стояли совершенно открыто. Генерал Ход заметил: «Реактивный истребитель – это смертоносное оружие в небе, но на земле он совершенно беспомощен». При этом ни одна из 100 египетских зенитных батарей и 27 установок ЗУРС не выстрелила, так как маршал Амер запретил это, опасаясь, что собьют его собственный самолет.

Дело в том, что в момент атаки почти вся египетская авиация находилась на земле. Да, египтяне учитывали возможность внезапной утренней атаки и на рассвете поднимали дежурные звенья, однако египетское время на час опережает израильское, и к 08.15 все самолеты вернулись на базы. По какой-то злой иронии судьбы в воздухе находились 2 транспортных Ил-14. На одном из них на авиабазу Бир аль-Тамада летели главнокомандующий маршал Амер и генерал Махмуд, на другом в Абу Сувейр направлялись начальник контрразведки аль-Шафи, премьер-министр Ирака и старший советский военный советник. Вот почему маршал боялся за свою шкуру! Майор Ахмад Раби, командир одной из батарей, вспоминал: «Мы находились в полной готовности, имели массу боеприпасов, но не получили приказа стрелять. Наконец я сам приказал открыть огонь, полагая, что потом меня отдадут под трибунал. Но вместо этого я получил медаль за отвагу». Впрочем, израильские пилоты имели совершенно иные приказы, а потому не обратили на старенькие транспортники никакого внимания, хотя перед прошлой войной специально охотились за Амером.

Однако нельзя сказать, что арабы не получили никаких предупреждений. Построенная англичанами в Иордании РЛС Аджлун в 08.15 засекла израильские самолеты, и штаб иорданских ВВС в Аммане получил предупреждение. Оттуда в Каир была спешно послана радиограмма, которую египтяне не приняли. Буквально вчера они изменили частоты связи и не предупредили об этом иорданцев. Вот от каких мелких случайностей иногда зависит судьба больших операций!

Операция «Фокус» началась. Ее тщательно готовили целых 5 лет, и сейчас наступил момент истины. Сумеют ли израильские ВВС реализовать задумки штаба? Во многом «Фокус» напоминал «Боденплатте», и немцам в свое время такая операция не слишком удалась. Предполагалось, что десятки самолетов, взлетевших с различных баз, в четко установленное время атакуют 11 различных аэродромов, время подлета к которым заметно различалось. Впрочем, израильский план гораздо больше напоминал «Большой удар» Галланда, ведь для защиты собственно Израиля оставалось всего 12 самолетов.

Израильские военные и политики с напряжением ждали, чем же кончится атака. В 07.30 самолеты оказались над первыми авиабазами Фаид и Кибрит, которые египтяне по неизвестным причинам полагали находящимися на безопасном удалении от Израиля. Израильтяне же вдобавок подошли к ним с неожиданного направления – с запада. Небо было совершенно безоблачным, погода исключительно тихой. На самом подходе к аэродромам израильские самолеты резко набрали высоту около 2,5 км и появились на экранах египетских радаров. На земле началась паника.

Пилоты ударных групп получили приказ атаковать цели в следующей последовательности: взлетные полосы, дальние бомбардировщики и лишь в последнюю очередь истребители. РЛС, ангары и склады предполагалось бомбить только после уничтожения основных целей. После сброса бомб пилоты должны были совершить несколько заходов, обстреливая цели, что было страшным риском. Но либо израильтяне не знали о печальных результатах подобных действий во время «Боденплатте», либо откровенно презирали противника.

Во время этой атаки было использовано новое оружие – поставленные все теми же французами бетонобойные бомбы «Дюрандаль». Они создавались для уничтожения подземных хранилищ горючего, созданных Советской Армией на территории ГДР, которые располагались глубоко под землей. Бомба сбрасывалась с высоты 50—500 м. Ее полет тормозился двумя парашютами, раскрывающимися автоматически. На заданной высоте включался ракетный ускоритель, в результате этого бомба приобретала скорость 200 м/с. «Дюрандаль» мог пробить бетонированную взлетно-посадочную полосу толщиной до 0,7 м и взорваться на глубине до 2 м, а после взрыва оставалась воронка диаметром около 5 метров и глубиной 1,5 м. На некоторые бомбы ставили взрыватели с часовым механизмом, поэтому взрывы продолжались даже после того, как атакующие улетели. На одну лишь базу Абу-Сувейр израильтяне сбросили более 100 таких бомб. Один из пилотов вспоминал: «Мы уничтожили 16 из 40 «мигов», стоящих на летном поле, а по пути назад уничтожили батарею ЗУРС. Мы видели, как пылают остальные египетские аэродромы».

Израильтяне могли чувствовать удовлетворение, так как на аэродромах Бени-Сувейф и Луксор были уничтожены бомбардировщики Ту-16, которые они считали главной угрозой своей безопасности. Заходы совершались на такой малой высоте, что один из «мистеров» был разнесен на куски взрывом бомбардировщика. На Синайском полуострове «миражи» и «мистеры» разбомбили четыре передовые авиабазы, расстреляли десятки припаркованных «мигов» и сбили несколько отчаянных пилотов, все-таки пытавшихся взлететь. При этом взлетная полоса аэродрома Аль-Ариш была оставлена нетронутой, так как ее предполагалось использовать для посадки собственных транспортных самолетов.

Последние самолеты первой волны примерно в 08.00 атаковали аэродромы Каир-Вест, Фаид, Абу-Сувейр. Четыре аэродрома на Синае и два в Египте были полностью уничтожены, вдобавок израильтянам удалось нарушить линию связи между египетскими позициями на Синае и штабом Главного командования. Но больше всего пострадали египетские ВВС, менее чем за час были уничтожены 204 самолета, причем только 9 из них успели взлететь.

Однако израильтяне не собирались останавливаться на достигнутом, пилоты действовали по жесткому графику. На атаку отводилось не более 10 минут, потом самолет разворачивался и летел назад – еще 25 минут. После посадки механики и оружейники заправляли самолет и перевооружали его, пилоту давалось еще 10 минут для отдыха – и новый вылет. На всякий случай каждый пилот должен был оставить треть боекомплекта и топливо на 5 минут воздушного боя, но ни одного боя не было. Наверное, если бы генерал Ход предвидел, каким успешным окажется первый удар, он не стал бы так издеваться над людьми. В некоторых местах израильтян встретил разрозненный, хаотический зенитный огонь, и они потеряли 8 самолетов. Один поврежденный самолет, который не посмел нарушить радиомолчание, был сбит израильским ЗУР «Хок».

Тем временем на цели вышла вторая волна самолетов, которая атаковала 14 авиабаз, в основном к западу от Нила, и египетские РЛС. Как обычно бывает в таких случаях, элемент внезапности уже отсутствовал, необходимость соблюдать радиомолчание отпала, но сопротивление египтян оказалось очень слабым. Кое-какие зенитные батареи пытались отстреливаться, но больше ни один самолет в воздух не поднялся. В составе второй волны вылетели 164 самолета, которые уничтожили еще 107 египетских машин, потеряв 9 своих. Всего к полудню 5 июня египтяне потеряли 286 самолетов из 420 имевшихся накануне: 30 Ту-16, 27 Ил-28, 12 Су-7, 90 МиГ-21, 20 МиГ-19, 75 МиГ-17 и 32 других машины. 13 авиабаз были разгромлены, уничтожены 23 РЛС. В 10.35 генерал Ход торжественно доложил министру обороны: «Египетских ВВС больше не существует».

Как обычно бывает в таких случаях, разгромленные наголову египтяне торжественно объявили о своей победе. Количество сбитых израильских самолетов увеличивалось в геометрической прогрессии. Маршал Амер позвонил в столицу Иордании генералу Риаду и сообщил, что сбито 75 процентов израильских самолетов и египтяне переходят в контрнаступление на Синае. Это мы тоже проходили, не правда ли?

Но если вы считаете, что на этом воздушные операции 5 июня завершились, вы сильно ошибаетесь. Израильтяне действовали последовательно, методично и жестоко. Арабские союзники попытались было помочь Египту, иорданские самолеты даже нанесли удар по ближайшему израильскому аэродрому, но нашли там единственный транспортный самолет, который был уничтожен.

Израильские ВВС действовали гораздо эффективнее. После полудня истребители и штурмовики были снова подготовлены к вылету, но теперь они отправились на восток. Их целью были иорданские и сирийские аэродромы. Хотя военные действия шли с самого утра, почему-то израильтяне снова добились внезапности. В 12.45 они разгромили иорданские авиабазы, уничтожив 18 истребителей «хантер» английского производства, которые составляли основу ВВС страны. По ходу дела была выведена из строя РЛС в Аджлуне, что тоже оказало влияние на ход военных действий. На обратном пути пара штурмовиков «ураган» залетела в запретную зону над ядерным реактором в Димоне и была сбита ракетами «Хок». Кстати, мало кто знает, но много позднее над тем же самым местом израильтяне без всяких колебаний (если будешь колебаться, вражеский самолет успеет проскочить всю территорию государства Израиль) сбили американский пассажирский лайнер и дали этому единственное объяснение: «Он залетел в запретную зону». Ничего похожего на случаи с корейским лайнером или Матиасом Рустом.

Одновременно с Иорданией подверглась воздушному удару и Сирия. В очередной раз только 10 из 61 самолета были уничтожены в воздухе, остальные бесславно сгорели на земле, хотя аэродром Т-4 был атакован только через два часа после начала военных действий против Сирии.

В 14.00 иракские самолеты атаковали объекты на территории Израиля, поэтому генерал Ход нанес ответный удар. Штурмовики «вотур» беспрепятственно пересекли территорию Иордании (ведь РЛС уже не работала!) и беспрепятственно вышли к авиабазе Н-3.

Всего в первый день войны Израиль потерял 19 самолетов, потери арабских стран были просто чудовищными. Всего за шесть дней войны арабские страны потеряли 469 самолетов, в том числе 391 на земле. Потери израильтян составили 46 самолетов. Львиную долю воздушных побед одержали истребители «мираж».

А в самом конце войны израильские ВВС втравили свою страну в крайне неприятную историю, все детали которой также до сих пор неизвестны. Дело в том, что 8 июня недалеко от побережья Израиля был замечен неизвестный корабль. Еще накануне войны министерство обороны Израиля официально известило американского военно-морского атташе, что будет топить любое неопознанное судно, которое зайдет в запретную зону. Поэтому для атаки неизвестного корабля были высланы 2 истребителя «мираж» и 2 штурмовика «мажистер». Атака была успешной, и одна бомба попала в корабль. Командир авиагруппы утверждал, что принял корабль за советский эсминец!

После этого к месту событий прибыли 3 израильских торпедных катера, которые были встречены пулеметным огнем. Катера ответили из пушек и выпустили 5 торпед, из которых одна попала в неизвестный корабль. Лишь после этого корабль поднял американский флаг. Оказалось, что израильтяне атаковали корабль радио-разведки «Либерти», причем 34 моряка погибли, а еще 168 были ранены. Интересно, что за этот бой командир «Либерти» капитан 1 ранга МакГонагл был награжден Медалью почета конгресса, высшей американской наградой. За что?

Существует ничем не подтвержденная версия, которая, однако, не противоречит имеющимся фактам, что израильтяне совершенно намеренно атаковали «Либерти», прекрасно зная, с кем имеют дело. Просто, по неподтвержденным данным, израильтяне вклинились в арабские сети связи и отдавали фальшивые приказы от имени арабских генералов. Не желая раскрывать подробности сверхсекретной операции даже своим союзникам, которые в 1967 году пока еще не были слишком близкими союзниками, израильтяне силой орудия отогнали назойливого соглядатая.

Этот конфликт представляет особый интерес по многим причинам. Прежде всего в ходе этой войны широко использовались реактивные самолеты, причем обеими сторонами. Также необходимо отметить, что именно в Корее в последний раз развернулась ожесточенная борьба за господство в воздухе. Как ни парадоксально, но в ходе арабо-израильских войн такая борьба отсутствовала, потому что каждый раз неизменно Израилю удавался воздушный блиц, приводивший к быстрому уничтожению авиации арабов, и далее шла борьба между израильской авиацией и силами ПВО. Но об этом мы уже говорили, а в Корее же велись крупномасштабные и жестокие воздушные сражения, по размаху и напряженности не уступавшие боям Второй Мировой войны. Это были и классические бои истребителей, но иногда случались и схватки с тяжелыми бомбардировщиками, которые, однако, по некоторым причинам нельзя назвать полноценными. Если же присмотреться повнимательней, то более пристальному взгляду откроется картина поистине удивительная.

Как известно, генералы всегда готовятся к прошедшей войне, в крайнем случае к давно прошедшей. Война в воздухе, которая шла над Корейским полуостровом в 1950-х годах, отвечает этому определению на все 100 процентов. С одной стороны, это была первая война, в которой массово использовались реактивные самолеты. Но сразу внесем уточнение: реактивные истребители, с реактивными бомбардировщиками дело обстояло гораздо хуже, а точнее – вообще никак. Они отсутствовали в Корее как таковые.

Здесь нам придется сказать несколько слов о развитии американской авиации. Если истребительная авиация США сразу после окончания Второй Мировой войны начала переходить на реактивные самолеты, последовательно совершенствуя их, то бомбардировочная оказалась далеко позади нее. «Пантеры», «кугуары», «тандерстрики», «тандерджеты», наконец, «сейбры» – это ведь все истребители. Даже из этого неполного перечня видно, насколько интенсивно развивалась реактивная истребительная авиация США. И в то же самое время работы над реактивным бомбардировщиком В-47 шли, как говорится, ни шатко ни валко. Построив два прототипа в 1947 году, американцы провозились с приемом самолета на вооружение аж до 1953 года, и, похоже, не случись Корейской войны, могли провозиться еще дольше. Недаром ведь первыми на вооружение реактивные бомбардировщики приняли англичане, но, между прочим, в Корее «канберра» так и не появилась. А пока что злобный агрессор продолжал летать на устаревших с любой точки зрения В-29 и чуть более новых, но тоже не представляющих особой боевой ценности В-36, но последние в Корее не появились ни одного раза. Тактическая бомбардировочная авиация со своими В-25 и В-26 вообще сошла на нет. А ведь аксиомой является то, что истребитель – оружие оборонительное, и только бомбардировщик – наступательное. И как-то незаметно выясняется, что наступать американцам особо было нечем. Стратегической бомбардировочной авиации, вокруг которой они строили свои ВВС в годы Второй Мировой войны, больше не существовало. Кстати, В-29 к этому времени был переведен в разряд средних бомбардировщиков.

Нет, разумеется, штаб американских ВВС готовил планы войны против СССР, ведь это является его прямой обязанностью, но вот то, что бродит по страницам нашей печати, больше всего похоже на страшные сказки для маленьких. Напомним, что очень долго наши историки радостно кричали, будто план «Барбаросса» попал на стол Сталина еще до того, как его подписал Гитлер. Однако, когда была опубликована жутко секретная карта, стало видно, что это либо откровенная деза, либо форменная чушь. Главные немецкие группировки показаны не там, направление главного удара – Киев, а не Минск – Москва, как на самом деле. Примерно так же выглядит история с планом «Дропшот» и всеми другими аналогичными планами. Чтобы не распинаться слишком долго, предложу вам небольшую арифметическую задачу: как, имея 12 атомных бомб, сбросить их на 300 городов СССР? Для справки: то, что впаривает H.H. Яковлев в книге «ЦРУ против СССР», дескать, к концу 1945 года у США имелись 196 атомных бомб, есть заведомая и наглейшая ложь. Полную бредовость измышлений этого «историка» доказывает одна из причин, по которой США якобы отказались от якобы плана якобы войны: правительство США боялось коммунистической партизанской войны на собственной территории??!! В такое может поверить разве что инструктор отдела пропаганды ЦК КПСС, и никто больше. Так что подавляющее большинство всех подобных планов ядерной войны против СССР тоже было либо дезинформацией, которую ЦРУ скормило легковерной советской разведке, либо, что более вероятно, инструментом психологической войны и давления. Ну какие эмоции может вызвать предположение, будто американцы собирались лететь с аэродромов Западной Германии аж до самой Москвы с атомными бомбами на борту В-29, а других бомбардировщиков в то время у них просто не было? Только веселый смех, и ничего больше. Мы уже не говорим о том, что «300 советских городов» в радиус действия американской авиации 1945 года, да и 1955 года ну никак не попадали. Безусловно, планы ведения войны против СССР Пентагон разрабатывал и имел, только обнародованная макулатура с ними никаким боком не соприкасается.

Но вернемся к делам авиационным. Я предлагаю посмотреть непредвзято на американский истребитель F-86 «Сейбр», рассматривать подобным образом его противника МиГ-15 я не собираюсь, потому что это кончится уголовным делом и сроком за «фальсификацию истории в ущерб интересам России». «Сейбр» был реактивным истребителем с околозвуковой скоростью и стреловидным крылом. А что еще его отличало от добрых старых истребителей Второй Мировой? Решительно ничего! Все то же самое вооружение из 6 тяжелых пулеметов, стандартный комплект радиоаппаратуры и больше ничего. Самый заурядный ночной истребитель десятилетней давности имел на порядок более совершенную электронику. Ни генералы, ни конструкторы пока еще не осознали, что даже дневному истребителю требуется РЛС и совершенные прицельные устройства. Это не могло не сказаться в будущих сражениях.

Впрочем, о советских истребителях пару слов сказать все-таки придется. Как известно, они летали на английских реактивных двигателях «Дервент» и «Нин», закупленных в Великобритании в 1947 году. Вот это уже не загадка, а самая настоящая жуткая тайна! В разгар «холодной войны» англичане продают своему злейшему врагу авиационные двигатели, которые этот самый враг сконструировать не в состоянии. И это не успех советской разведки, нет, английские лейбористы совершенно добровольно совершили этот самоубийственный поступок. Почему? Зачем? Те объяснения, которые даются в отечественной литературе, звучат как бред сумасшедшего; английские историки, которых я спрашивал об этом, выражались очень красочно и совершенно непечатно. Однако по существу дела и они не сказали ни одного слова, так что оставим будущим историкам сию проблему. Мы ведь не будем верить рассказу о том, как Сталин обратился к Уинстону Черчиллю и тот приказал за сумасшедшие деньги продать два двигателя. Ведь продали две модели, а не два движка. Вдобавок в 1947 году, когда совершалась эта сделка, Черчилль в Англии был никем, так как консервативная партия еще в 1945 году проиграла выборы, он даже был вынужден покинуть Потсдамскую конференцию, так как перестал быть премьер-министром. Но современных историков это не интересует, «Черчилль продал».

Со стратегией и тактикой дела обстояли ничуть не лучше, они тоже барахтались в болоте десятилетней давности, и об этом мы еще поговорим. Еще одной специфической особенностью воздушной войны в Корее было полное отсутствие бомбардировочной авиации у одного из противников, что делало войну довольно своеобразной. Обе стороны наслаждались полной неуязвимостью своих авиабаз. Американцы базировались в Японии и на Окинаве, куда советские самолеты долететь не могли, а самолеты 64-го истребительного авиакорпуса базировались в Китае, куда американцам было запрещено залетать. Правда, иногда они залетали сгоряча, но утверждениям советских историков о том, что это происходило регулярно, особо доверять не следует. Кроме всего прочего, приказы командования сильно ограничивали зону действия советских истребителей, которым было запрещено действовать над морем, над вражеской территорией и т. д. Ну а приказ летчикам застрелиться при опасности попасть в плен мы комментировать не станем.

А началось все довольно неожиданно. Судя по всему, это была схватка двух корейских режимов, про которые можно смело сказать: оба хуже, и Ли Сын Ман, и Ким Ир Сен друг друга стоили. К войне готовились они оба, но, похоже, первыми напали все-таки северокорейцы, и, что самое смешное при этом, врасплох были застигнуты в равной степени покровители обоих режимов, как СССР, так и США. То есть утверждения, будто война стала «попыткой американского империализма уничтожить социалистический режим на севере Корейского полуострова» или что это была «попытка Сталина развязать Третью Мировую войну», в равной степени ошибочны. Имела место мелкая локальная разборка двух банановых диктаторов, которые не строили столь далеко идущих планов.

Можно по-разному смотреть на Сталина и его генералов, но если уж они брались за какое-то дело, они делали его всерьез. В своей книге «XX век танков» я уже писал, что если бы СССР передал Северной Корее еще пару сотен танков, то ее армия получила бы вполне реальные шансы раздавить Пусанский плацдарм. Вряд ли это изменило бы общий результат войны, имея подавляющее господство на море, Объединенные Нации наверняка высадили бы крупный десант в том же Инчхоне, и все вернулось бы на круги своя, однако при этом их задача была бы на порядок более сложной. Ну, или почему ВВС Северной Кореи не имели ни одного реактивного самолета? Мы не говорим про МиГ-15 или Ил-28, но ведь Москва вполне могла подбросить что-нибудь вроде Як-15, так нет, не передали ни одного даже такого устаревшего самолета.

То же самое можно сказать и про американцев. Ведь в момент начала войны в Южной Корее не было ни американских войск, ни американской авиации. Мы уже не говорим о том, что «развязавшие войну» американцы лихорадочно перебросили в Корею из Японии пехотный батальон неполного состава с вполне предсказуемым результатом, после чего им пришлось спешно наращивать свои силы на Дальнем Востоке. Имела место самая серьезная неготовность на высоком стратегическом уровне, так как Соединенные Штаты были вынуждены наращивать и армию, и авиацию, и флот.

Рассказывая непосредственно о воздушной войне в Корее, можно принять хронологию, предложенную, скажем, книгой «Красные дьяволы в небе Кореи», она не лучше и не хуже любой другой.

Первый период длится с 25 июня по 1 ноября 1950 года, в это время слабая и малочисленная авиация КНДР сражается против 5-й Тактической Воздушной Армии США, которая вдобавок постоянно наращивает свои силы. Второй этап начинается 1 ноября 1950 года, когда в бой вступает 151-я гвардейская истребительная авиадивизия генерала И. Белова, на вооружении которой состоят сверхсовременные истребители МиГ-15. В конце 1950 года формируется 64-й истребительный авиакорпус. В июне 1950 года начинается третий этап, так как 64-й иак полностью меняет свой состав, в Корею прибывают элитные 303-я и 324-я иад. Четвертый период начинается в январе 1952 года, когда 64-й иак снова меняет свой состав – старые дивизии убывают на родину, в Корее появляются 97-я и 190-я иад. С июля 1952 года по август 1953 года тянется пятый и последний период воздушной войны в Корее, которую ведет очередной состав 64-го иак – 133-я и 216-я иад.

Ну что ж, мы постараемся следовать предложенной схеме, но для начала внесем некоторую ясность в один мутный вопрос: какие именно советские авиачасти воевали в Корее? Почему-то на него наши историки предпочитают не отвечать даже сегодня, хотя вроде это ничем никому не грозит. Мы предлагаем свой вариант этого списка. 28-я иад (11.50–02.51), 50-я иад (12.50–02.51), 151-я гиад (11.50–03.51), 324-я иад (04.51–02.52), 303-я иад (08.51–12.51), 32-я иад (09.52–07.53), 97-я иад (01.51–08.52), 133-я иад (07.52–08.53), 190-я иад (01.52–08.52), 216-я иад (07.52–08.53), 282-я иад (03.52–07.53), 37-я иад (07.53–12.54), 100-я иад (07.53–12.54). Ну, что, кто-нибудь ранее встречал упоминания о 13 истребительных дивизиях, воевавших в Корее? Кроме них, в состав 64-го иак входили отдельные авиаполки: 351-й (03.51–01.53) и 298-й (01.53–01.54). Но и это еще не все. 64-му иак были подчинены 87-я и 92-я зенитные дивизии. Как видите, получается заметно больше, чем упоминается в официальных историях. Максимальная численность советских войск в Корее с лета 1952 года достигла 26 000 солдат.

Но помимо советских дивизий в Корейской войне участвовали еще и китайские авиационные соединения, то есть к перечисленным выше следует добавить еще 10 истребительных и 2 бомбардировочные авиадивизии. Исходя из этого, вы можете сами прикинуть соотношение сил.

Однако даже эти данные нельзя назвать окончательными по двум причинам. Прежде всего они не опираются на архивные данные, впрочем, что нарыли в архивах другие авторы, вы видели. Вторая причина – мощнейшая советская авиационная группировка в Китае, ведь вполне можно предположить ротацию подразделений и отдельных летчиков в случае возникновения каких-то чрезвычайных ситуаций. Например, многие ли знают, что в 1949 году, в самом конце Гражданской войны в Китае, когда авиация КНР бомбила Тайвань, за штурвалами бомбардировщиков сидели советские пилоты?

Когда началась война в Корее, в какой-то момент Мао Цзэдун всерьез испугался, что КНР тоже попадет под раздачу, и спешно запросил помощи и защиты у Сталина, явно не доверяя собственным ВВС. В результате в ноябре – декабре 1950 года в Китай прибыли 12 отдельных истребительных авиадивизий, 2 истребительных корпуса (еще 4 авиадивизии), а в систему ПВО Ляодунского полуострова входили еще 2 истребительных авиакорпуса (3 авиадивизии). То есть в Китае находились в общей сложности 19 истребительных авиадивизий советских ВВС.

Сразу хочу сказать, что эти данные взяты отнюдь не из книг буржуазных фальсификаторов. Господи, до чего приятно вспомнить эти вроде бы уже позабытые слова! И как актуально они звучат сегодня… Все возвращается на круги своя.

Говорить о воздушной войне в Корее имеет смысл с того момента, когда там появилась советская авиация, ранее это была не война, а сплошное избиение младенцев. Однако попытка свести воедино советские и американские описания наталкивается на неразрешимые противоречия. Еще больше запутывают дело не менее неразрешимые противоречия между союзниками в социалистическом лагере – китайские описания не совпадают с советскими, а корейские противоречат им обоим. Точно такой же хаос царит и в архивных данных.

Практически все источники сходятся на том, что в первый период войны дивизии 64-го иак с большим трудом сдерживали противника, хотя имели на вооружении МиГ-15, которые явно превосходили по своим характеристикам F-80 «Шутинг Стар» и F-84 «Тандерджет» американских ВВС. В районе реки Ялу имели место несколько отдельных стычек, которые не принесли серьезного успеха ни одному из противников. Высказывание, будто советские летчики на МиГ-15 с трудом сражались с ископаемыми «мустангами», мы должны квалифицировать как дурную шутку.

31 декабря 1950 года китайские добровольцы (почему-то этот странный термин прижился в литературе всерьез, и даже сегодня его никто не ставит под сомнение) и остатки армии КНДР перешли в наступление. Армия ООН стремительно покатилась на юг, и в результате авиачастям пришлось на всякий случай убираться из Кореи. 2 января 4-е истребительное крыло («Сейбр») покинуло авиабазы Кимпо и улетело в Японию, 4 января за ним последовало 51-е крыло («Шутинг Стар»). Советские и китайские самолеты ничуть им не мешали, что изрядно удивило американцев. Кстати, китайцы прямо обвиняли Москву в том, что она подставила их, пообещав поддержку авиации во время наступления, но ограничилась защитой китайской территории и полосы, прилегающей к реке Ялу. Так это или иначе, но 17 января 1951 года 64-й иак получает приказ вести «активную защиту от вражеской авиации на земле и в воздухе, а также прикрывать важные стратегические объекты, железные дороги, шоссе и войсковые соединения в тыловых районах». С этого момента начинается активное вмешательство советской авиации в Корейскую войну.

После относительно спокойного посленовогоднего периода 19 января американская авиация резко усиливает свою активность, приступая к бомбежкам железнодорожных мостов и вокзалов в «аллее «мигов». Для летчиков обоих противников начинаются горячие деньки. 21 января советские истребители залетают гораздо дальше на юг, чем раньше, и атакуют американские самолеты над Анджу и Сунчоном – важными железнодорожными станциями на севере Кореи. Судя по всему, эта неожиданная агрессивность застигла американцев врасплох, потому что пилоты 50-й иад заявили об уничтожении 8 F-84. Долг платежом красен, и 23 января американские самолеты обстреляли аэродром в Андуне. 29-й гиап успел поднять 14 «мигов», взлететь сумели еще 8 китайских истребителей. Когда бои закончились, обе стороны объявили о победе. Согласовать претензии на уничтоженные самолеты не удается в принципе, можно лишь предположить, что потери были примерно равны. Однако американские историки скрепя сердце признают, что превосходство в воздухе они потеряли, а пилоты «шутинг старов» и «тандерджетов» начали избегать столкновений с «мигами».

Однако в этих боях постепенно начали проявляться некоторые технические недостатки «мигов», которые в принципе невозможно выявить во время испытаний, – они вскрывались только в экстремальных условиях боя. Аварии привели к гибели двоих пилотов, но помощь заводских специалистов помогла исправить неполадки в системе управления. В феврале 1951 года 50-я иад отправилась домой, имея официальный счет 60 американских самолетов против 8 своих.

Вошедшие совсем недавно в научный оборот источники позволяют сделать предположение, что американцы, сами того не зная, избавили себя от очень больших неприятностей. Дело в том, что с начала войны они подвергали ожесточенным бомбардировкам аэродромы Северной Кореи, хотя никакой военной необходимости в этом не было. Авиация КНДР была давно уничтожена, и бомбардировки носили скорее теоретический характер. Однако именно они поколебали решимость советского командования, когда рассматривался вопрос о передислокации авиации в район Пхеньяна, чтобы завязать борьбу за господство в воздухе над всем Корейским полуостровом, а не только в районах, прилегающих к реке Ялу.

Впрочем, действия американцев также вызывают определенные сомнения. Насколько обоснованными были попытки бомбить все и вся в «аллее «мигов» и на севере Кореи? Ведь это вело к постоянным боям с советскими истребителями и ощутимым потерям. Не лучше ли было точно так же ограничиться действиями южнее 40-й параллели?

Положение изменилось, в бой вступили элитные 324-я и 303-я иад. Они были укомплектованы опытными пилотами, имевшими опыт действий в годы Второй Мировой войны и одними из первых освоившими МиГ-15, так что самолет был отлично знаком летчикам. Именно они окончательно поставили крест на использовании старых поршневых бомбардировщиков в современных войнах и доказали, что В-29, даже с ядерными бомбами, не представляет решительно никакой угрозы безопасности Советского Союза.

Первое доказательство этой теоремы состоялось 12 апреля 1951 года. Американцы собирались в очередной раз бомбить мосты через реку Ялу, но с этим налетом у них не заладилось с самого начала. 9 из 48 бомбардировщиков были вынуждены вернуться из-за различных поломок. Из-за плохой координации действий бомбардировщики следовали двумя группами. На подходах к цели первую атаковали 36 МиГ-15, которые прорвали охранение и сразу сбили 1 В-29, повредив еще 6. Налет был сорван, и американские самолеты повернули назад, но тут появилась вторая группа В-29. Теперь «миги» взялись за нее. Когда дым рассеялся, начались подсчеты. Наши летчики утверждали, что сбили 10 «сверхкрепостей», не потеряв ни одного самолета. Интересно, что официальная история ВВС США подтверждает общую цифру, хотя дает такое распределение: 3 сбитых и 7 поврежденных. Американцы претендовали на уничтожение 3 «мигов», еще 16 (!) вроде бы были повреждены, хотя сами же американские историки называют эти цифры абсурдными.

Хотя, с другой стороны, наши источники упрямо отрицают существование такой категории, как «поврежденный самолет». Да, американцы совершили грубую и совершенно необъяснимую ошибку, сохранив в качестве вооружения своих самолетов 12,7-мм пулеметы. Что было хорошо для уничтожения самолетов 10 лет назад, то совершенно не годилось сегодня. И дело даже не в том, что резко возрос вес самолетов, современные машины рассчитывались по совершенно иным критериям прочности, использовались совершенно иные материалы. Это все равно что стрелять из того же пулемета по листу кровельного железа или по листу хромоникелевой брони. Вес один, толщина одна, а вот результат будет абсолютно иным. Поэтому повреждения советских истребителей часто были не столь значительны, но ведь все равно какой-то процент самолетов приходилось списывать, а не ремонтировать.

Впрочем, вооружение «мигов» тоже вызывает определенные сомнения. Так ли уж была нужна 37-мм пушка, которая, никто не собирается спорить, идеально подходила для уничтожения тяжелых бомбардировщиков, но в маневренном бою истребителей лучше смотрелась бы добавочная пара 23-мм пушек. Конечно, самонадеянно со стороны дилетанта давать военным советы, но не лучше ли было строить два варианта самолета с разным вооружением: истребитель ПВО с тяжелой пушкой и фронтовой перехватчик с легкими, которых, при необходимости, тоже хватило бы для уничтожения В-29. Но от двухкалиберного вооружения отказались только на последних моделях МиГ -17.

Сначала американцы приостановили полеты В-29 на север, чтобы отработать методы надежного прикрытия их истребителями, а когда решили, что такие методы найдены, результатом стала «черная неделя бомбардировочного командования» в октябре 1951 года.

Но до того, в августе 1951 года, началась операция «Стрэнгл» – «Удавка». Американское командование, пользуясь относительной безопасностью действий в средней части полуострова, решило отрезать вражеский фронт от тыла. Поперек полуострова, по линейке севернее Пхеньяна, была прочерчена полоса определенной ширины, внутри которой истребители-бомбардировщики должны были уничтожать все, что движется, полностью перекрыв движение автомобильного и железнодорожного транспорта. Идея операции и даже названия были заимствованы из Второй Мировой войны, когда в 1944 году в Италии американцы пытались сделать то же самое. Попытки советской авиации полного успеха не имели, хотя она начала использовать второй аэродром – в Манпхо. Но это была та же самая река Ялу, хотя и противоположный берег. Но, как и в Италии, эта операция полного успеха не дала, хотя заметно осложнила действия тыловых частей китайских войск, сражавшихся в Корее. Самым простым средством оказался переход к ночному движению, так как пока еще авиация не обладала полноценными электронными средствами, позволяющими действовать по малоразмерным целям при любых условиях. Автомобиль все-таки заметно меньше заводского цеха.

Тем временем американцы рискнули повторить вылазку В-29 в «аллею «мигов», и результатом стал «черный вторник 23 октября 1951 года. Советская история живописует, как над Намси были перехвачены 21 В-29 в сопровождении более чем 200 истребителей. В результате боя были сбиты 12 бомбардировщиков и 4 F-84, не имея потерь. На самом же деле цифры оказались совершенно иными. Следующая цитата является полной ахинеей:

«В период 8:10—8:30 (9:10—9:30) нашими РТС на высотах 6500–8000 м на рубеже Кайсю – Кинсен – Исен – Потоку было обнаружено 8 групп самолетов противника, в составе от 8 до 32 самолетов в группе, в общем количестве до 200 истребителей типа Ф-86, Ф-84, Ф-80 и Глостер «Метеор-4» и две группы бомбардировщиков по 10–12 Б-29, которые в период 8:35—9:04 (9:35–10:04) нанесли сосредоточенный бомбо-штурмовой удар в районах: штурмовики – Анею, Хакусен, Тэйсю с высот от 4000 м до бреющего полета, и бомбардировщики – по аэродрому Нанси с высоты 7000 м».

Начнем с того, что в операции участвовали всего лишь 9 В-29 в сопровождении 55 F-84 и 34 F-86. «Метеоры», полагаю, просто приснились нашим летчикам. Бомбардировщики должны были послужить приманкой, чтобы заманить «миги» на юг и подставить под удар истребителей. Но американцы легкомысленно отнеслись к оценке сил противника, так как на перехват были подняты 84 МиГ-15. Если учесть, что на равных с «мигами» могли сражаться только «сейбры», становится понятно, что американцы вели бой в крайне невыгодных условиях. Часть наших истребителей связала боем «сейбры», а остальные занялись отстрелом «сверхкрепостей», хотя не слишком преуспели в этом. По ситуации из вылета не должен был вернуться ни один американский бомбардировщик. На самом же деле были сбиты всего лишь 3 В-29, хотя все остальные получили повреждения, а их экипажи понесли большие потери. Кстати, двойное завышение числа бомбардировщиков вполне объяснимо: в бою участвовали две группы советских истребителей, и каждая сосчитала, причем достаточно точно, число В-29. А вот штаб, вместо того чтобы разбираться, просто просуммировал донесения. Если помните, нечто подобное имело место во время боев на Халхин-Голе. «Тандерджет» был сбит только один, и потребовалось 50 лет, чтобы мы признали гибель одного МиГ-15 в этом бою. Так или иначе, но после боя 23 октября дневные вылеты В-29 окончательно прекратились, изменился сам ход воздушной войны.

Тем временем в Корее появилась новая, более совершенная модель «Сейбра» F-84E, а 64-й иак в очередной раз поменял состав. Летчики 97-й 190-й иад не обладали таким опытом, поэтому соотношение побед и потерь заметно изменилось. В порядке борьбы с фальсификациями советским историкам пришлось писать работы под заголовками типа «Миф о разгроме 97-й иад». Дошло до того, что американцы начали думать, будто Советский Союз полностью убрал своих летчиков из Кореи и они сражаются с китайцами.

Тем временем необходимость заставила советских летчиков осваивать ночные полеты, и хотя полностью остановить американских бомбардировщиков не удалось, кое-какие потери они понесли.

Итак, постараемся подвести некоторые итоги воздушной войны в Корее, которая была, по сути, борьбой за господство в воздухе. Оба противника в ней одержали убедительную победу. Всего советские, китайские и корейские летчики и зенитчики уничтожили 2814 самолетов противника, потеряв при этом 334 «мига». Американцы врут, что потеряли всего 1466 самолетов, при этом из них всего лишь 147 в воздушных боях. По советским данным, на каждый потерянный «миг» приходилось 10 сбитых «сейбров», по американским – совсем наоборот. Найти истину в этом хаосе, как мы уже говорили, невозможно, и практически все историки бросили этим заниматься, ограничиваясь рассказами о победах своей страны.

Советская авиация в Корее действовала очень пассивно, ограничиваясь только обороной, что отрицательнее всего влияет на моральный дух летчиков. Может быть, следовало совершить несколько рейдов к линии фронта? Советское политическое руководство играло в детские жмурки, закрыв глаза ладонями, оно кричало: «Найди меня!» Дескать, нет советских летчиков в Корее – и все тут! Непонятно, что могло измениться от открытого признания факта участия в Корейском конфликте, или Сталин боялся, что СССР исключат из ООН, как это произошло во время Советско-финской войны с Лигой Наций?

Ход войны заставил советское командование пересмотреть организацию истребительных частей, численность пилотов в истребительном полку была увеличена вдвое. Но вот другую ошибку советское командование так и не исправило до самого окончания военных действий. Американцы практиковали ротацию личного состава внутри соединения, а СССР – ротацию соединений. Поэтому на фронте появлялись зеленые летчики, и никто не мог поделиться опытом, подсказать и научить – опыт приходилось оплачивать кровью.

Командование 64-го иак было связано по рукам и ногам, получая приказы непосредственно из Москвы. В апреле 1951 года Китай и КНДР объединили свои ВВС и пригласили Советский Союз присоединиться к этой структуре, но Сталин отказался. 64-й иак вел свою персональную Корейскую войну, что тоже не лучшим образом сказывалось на результатах.

В общем, можно сказать, что и в воздухе Корейская война закончилась вничью. Советские ВВС господствовали над северной частью Кореи, американские – на юге. И все-таки было бы интересно посмотреть, что могло произойти, если бы Сталин разрешил перебазирование 64-го иак хотя бы в район Пхеньяна.

Авиация против флота – борьба на ковре и под ковром

С давних времен как-то само собой повелось, что любой потенант имеет две руки – армию и флот. Взаимоотношения между ними всегда оставались довольно прохладными, потому что каждый стремился перетянуть финансовое одеяло на себя, и в разных государствах эта борьба завершалась по-разному. В Великобритании схватку за явным преимуществом выиграл флот, и армия считалась не более чем снарядом, который он выпускает, а вот в Германии армия всегда стояла на голову выше флота, несмотря на старания Вильгельма II привить сознанию немцев зачатки навализма. Однако впоследствии выяснилось, что ведущие потенанты обзавелись третьей рукой – военно-воздушными силами. Причем эта третья рука сразу заявила о своих претензиях на первенство. Возглавил эту борьбу американец Билли Митчелл.

В годы Первой Мировой войны он был командующим американской авиацией в Европе и в сентябре 1918 года руководил действиями сводной воздушной армии из 1500 самолетов союзников во время битвы за Сен-Миельский выступ.

Кстати, существует в американских вооруженных силах очень странная традиция – присваивать временное звание, соответствующее занимаемой должности. Поэтому во время боев во Франции 14 ноября 1918 года подполковник Митчелл получает временное звание бригадного генерала. После окончания военных действий он опять становится подполковником. 1 июля 1920 года ему присваивают звание полковника, и практически сразу после этого, 16 июля, он снова становится временным бригадным генералом. Но в 1925 году, после ухода с должности заместителя начальника воздушной службы США, он во второй раз теряет генеральскую звездочку.

Итак, после подписания перемирия Митчелл возвращается в Соединенные Штаты и начинает официальную борьбу за создание авиации, не зависящей ни от военного министерства, ни от армии. При этом первый удар он получил уже в начале 1919 года, когда командующим американской воздушной службой назначили не его, а бывшего пехотинца генерал-майора Менохера. Может, именно это объясняет нервозное поведение Митчелла в дальнейшем.

Митчелл вошел в конфликт и с командованием флота, когда в начале 1920 года заявил, что воздушные атаки и атаки подводных лодок, которые прикончат любой поврежденный корабль, «отныне делают невозможными такие свободные действия надводных кораблей, как это было ранее. Они вообще способны загнать корабли с поверхности под воду». Через несколько дней на заседании конгресса Митчелл потребовал от флота проверить на практике его утверждения. Судя по всему, его очень беспокоили огромные деньги, уплывающие из военного бюджета на строительство бронированных монстров. А ведь после окончания войны этот бюджет подвергся радикальным сокращениям.

Однако запальчивые высказывания Митчелла привели к столь же резким ответам моряков, и вскоре разгорелись настоящие бои между теми, кто утверждал, что корабль совершенно беззащитен против воздушных атак, и теми, кто говорил, что корабли совершенно неуязвимы для самолетов. В этой перепалке совершенно пропали голоса умеренных, которые призывали найти разумный компромисс.

В распоряжении противников авиации имелся очень наглядный пример. В самом конце Первой Мировой войны с немецким линейным крейсером «Гебен», который был как бы продан Турции и как бы именовался «Явуз», произошел неприятный инцидент. Во время вылазки из Дарданелл корабль подорвался на нескольких минах, получил серьезные повреждения и был вынужден поспешно вернуться. Но спешка привела к тому, что в проливе «Гебен» сел на мель. У англичан появилась возможность уничтожить корабль, который принес им массу неприятностей, но добраться до него могла лишь авиация. Ситуация, о которой летчики могли только мечтать! Неподвижная мишень стоит как на блюдечке и может отстреливаться лишь из пары зенитных орудий, которые пока еще могли только пугать, но не сбивать.

Не откладывая дела в долгий ящик, англичане начали интенсивные бомбардировки «Гебена», налеты проводились и днем, и ночью. Особенно неблагоприятны для немцев были утренние часы. Мачты линейного крейсера торчали над пеленой тумана, ползущего над водой, но артиллеристы не видели ничего, команде оставалось лишь напряженно вслушиваться в жужжание моторов и ждать разрыва бомбы. Хотя англичане сбросили огромное количество бомб (немцы насчитали 180 штук), в целом операция закончилась провалом. В «Гебен» попали только 2 бомбы. 22 января, в 11.48, одна бомба попала в заднюю трубу и сделала в ней пробоину диаметром 3 метра. 23 января вторая бомба попала в ящик противоминных сетей левого борта. Согласно сообщению газеты «Таймс» от 30 марта 1918 года, англичане провели 276 налетов и сбросили 15,4 тонны бомб. Особенно сильные налеты имели место 23 января. Боевой дневник «Гебена» говорит:

«С 10.00 до 10.18 – воздушная тревога, 6 самолетов сбрасывают бомбы. С 10.20 до 10.30 – 2 самолета сбрасывают бомбы. С 11.00 до 11.11 – 4 самолета сбрасывают бомбы. С 11.45 до 12.00 – 8 самолетов сбрасывают бомбы. С 14.40 до 15.05 – 8 неприятельских самолетов сбрасывают бомбы. В 14.45 неприятельский самолет сбит германским истребителем. С 17.07 до 17.21 – 4 самолета сбрасывают бомбы. С 20.08 до 20.43 – 3 самолета сбрасывают бомбы. С 21.00 до 22.02 – 1 самолет сбрасывает бомбы».

Но все эти атаки были напрасными. Кстати, почему-то никто так и не задумался: а могли ли они быть успешными? Сбрасывались бомбы весом около 50 кг, что соответствует 150-мм снаряду. Моряки бы просто высмеяли идею потопить современный линейный крейсер огнем средней артиллерии, но летчики почему-то решили попытаться. Впрочем, особого выбора у них не было. Главный враг линкора, торпедоносец, в те времена летал настолько скверно, что до «Гебена» ему было не добраться, а вдобавок торпеда против корабля, крепко стоящего на мели, совершенно бесполезна. Да к тому же сами летчики считали торпедоносец «неправильным» самолетом. Так или иначе, но все налеты завершились ничем, и линкорные адмиралы получили в свои руки козырного туза для борьбы с нахальными авиаторами. Впрочем, как показало время, туз оказался крапленым.

Билли Митчелл сумел вырвать у флота согласие на проведение экспериментов по бомбардировке кораблей с воздуха, причем главную роль он отводил своим любимым тяжелым бомбардировщикам. Флот решил опередить темпераментного летчика и 1 ноября провел показательную атаку старого броненосца «Индиана» своими собственными самолетами. По результатам опыта был написан отчет, в котором говорилось: «В результате экспериментов установлено, что современный линкор невозможно потопить или полностью вывести из строя авиационными бомбами».

Однако пронырливые репортеры тут же выяснили, что адмиралы смошенничали. На «Индиану» сбрасывали учебные бомбы, начиненные песком! Просто в его жизненно важных местах были размещены бомбы весом до 600 фунтов, которые тут же подорвали. В результате разгорелся скандал, в который вмешался конгресс и потребовал от флота настоящих экспериментов. Прижатые к стене адмиралы согласились.

Для проведения экспериментов в мае 1921 года была создана временная авиабригада из 125 самолетов, командование которой вручили Митчеллу. Но выяснилось, что в то время армейская авиация была совершенно не готова к подобным испытаниям. От флота потребовали обеспечить самолеты радиооборудованием, компасами и даже бомбовыми прицелами. Кроме того, понадобились самолеты, дирижабли и корабли ВМФ, которые должны были вывести армейских пилотов на цели, находящиеся в 60 милях от берега, ведь армейские летчики еще ни разу не отваживались залетать так далеко. Адмиралов вынудили собственными руками пилить сук, на котором они сидели.

Опыты начались в июне 1921 года, причем моряки и летчики смотрели на одни и те же эксперименты с прямо противоположных точек зрения. Флот заставили провести эти эксперименты, хотя адмиралы и сами хотели проверить воздействие авиабомб на корабли, чтобы выяснить пути улучшения их конструкции. А вот Митчелл смотрел на эти испытания как на способ получить доказательства того, что самолет способен потопить любой корабль. Он также стремился навербовать новых сторонников в свой лагерь, даже если это будет в ущерб интересам флота. Испытания начались 21 июня, когда 3 летающие лодки ВМФ атаковали трофейную немецкую субмарину U-117. Каждый самолет сбросил по 3 бомбы весом 180 фунтов. Подводная лодка затонула через 12 минут после первого попадания. Затем самолеты флота сбросили учебные бомбы-болванки на маневрирующий броненосец «Айова». Этот устаревший корабль управлялся по радио. Митчелл запретил своим самолетам принимать участие в этой фазе экспериментов. Моряки немедленно съязвили, что Митчелл боится, что его самолеты не сумеют обнаружить цель и добиться попадания в маневрирующий корабль.

13 июля новые армейские бомбардировщики МВ-2 сбросили на трофейный немецкий эсминец G-102 44 бомбы весом 300 фунтов и потопили его за 19 минут. При этом перед атакой бомбардировщиков истребители SE-5 сбросили 25-фн бомбы, имитируя подавление ПВО корабля. Через 5 дней самолеты армии и флота провели успешную атаку немецкого легкого крейсера «Франкфурт». Вес сбрасываемых бомб постоянно рос – 250, 300, 520 фунтов. Наконец, были сброшены 14 бомб весом 600 фунтов. Одна из них, упав у самого борта крейсера, взорвалась под водой подобно мине. Подводная часть корабля была разрушена, и он медленно затонул. Митчелл наблюдал за этими налетами с борта персонального самолета DH-4, кружившего неподалеку.

Основные испытания были проведены 20–21 июля, когда бомбардировке подвергся немецкий линкор «Остфрисланд». Хотя «Остфрисланд» не был новым кораблем, считалось, что его защитные качества не хуже, чем у существующих линкоров. Самолеты флота и морской пехоты сбросили 34 мелкие бомбы, 6 из которых попали в корабль. Прежде чем назначенная для этого комиссия смогла обследовать повреждения, прилетели армейские самолеты и сбросили серию 600-фн бомб, 2 из которых попали в линкор. После этого комиссия осмотрела «Остфрисланд» и выяснила, что серьезных повреждений он не получил.

Утром 21 июля «Остфрисланд» был атакован 8 армейскими бомбардировщиками МВ-2. Каждый из самолетов нес по 2 бомбы весом 1000 фн. Это было самое мощное оружие, которым на тот день располагала авиация. Первая же бомба попала прямо в цель, затем были сброшены еще 5 бомб, из которых 3 попали в линкор. После этого атака была прекращена, и на корабль отправилась комиссия для осмотра повреждений. Она обнаружила, что линкор сохранил мореходность и мог выдержать новые удары, хотя его осадка увеличилась более чем на полметра.

Днем армейские самолеты вернулись, теперь каждый нес бомбу в 2000 фунтов. Этот снаряд был создан 4 месяца назад по специальному заказу генерала Митчелла. С 12.18 до 12.31 были сброшены 6 бомб, причем прицел брался в воду рядом с бортом, 3 бомбы там и взорвались. «Остфрисланд» начал быстро погружаться ив 12.40 затонул.

Эти эксперименты не доказали абсолютно ничего. Да, корабли различных размеров – от подводной лодки до линкора – были потоплены самолетами. Но уже давно было известно, что большое количество взрывчатки может уничтожить любой корабль, вне зависимости от того, каким образом ее доставят к цели – снарядом, торпедой, миной или авиабомбой. Местонахождение кораблей, которые использовались в качестве мишеней, было заранее известно летчикам. Бомбардировщики МВ-2 с бомбовой нагрузкой имели дальность полета всего 400 миль и не могли одновременно проводить поиск цели и атаку. Корабли стояли неподвижно, а их орудия молчали, команда не исправляла повреждения. Командование флота заявило, что результат будет совершенно иным, если изменить эти условия.

Однако генерала Митчелла переполняла гордость. Он потопил линкор атакой с воздуха. Когда «Остфрисланд» скрылся под водой, Митчелл заявил: «Так завершились первые в мире большие испытания линкора и самолета. Они показали способность самолета уничтожить любой корабль любого класса. Они же показали, что самым эффективным средством уничтожения является бомба». Вот здесь Митчелл явно хватанул через край.

Эксперименты продолжались, и в сентябре 1921 года броненосец «Алабама» был потоплен армейскими бомбардировщиками, которые сбрасывали 1000-фн и 2000-фн бомбы. В сентябре 1923 года флот предоставил генералу Митчеллу для экспериментов броненосцы «Нью-Джерси» и «Вирджиния». На них сбрасывали специально созданные подрывные заряды весом 4300 фн. Интересно отметить, что в промежутке между этими двумя экспериментами Митчелл встретился с другим апологетом авиации – Джулио Дуэ и тут же организовал издание в США его книги «Воздушная мощь».

В ноябре 1924 года флот провел серию экспериментов на новейшем линкоре «Вашингтон». Этот недостроенный корабль все равно был обречен на уничтожение параграфами Вашингтонского договора. Корабль подвергся обстрелу торпедами, на него сбрасывали бронебойные бомбы, но Митчелл в этих экспериментах не участвовал. Начальство, устав от войны с беспокойным генералом, отправило его во временную ссылку на Гавайи. Но Митчелл не успокоился и там, написав отчет, в котором предсказал не только войну с Японией, но и налет на Перл-Харбор, который в то время был небольшой заправочной станцией флота.

А «Вашингтон» в конце концов был потоплен артиллерийским огнем. Когда были опубликованы результаты экспериментов, представители флота заявили, что линкор типа «Вашингтон», маневрирующий в открытом море, защищенный зенитными орудиями, имеющий опытную обученную команду, может отразить атаку большого числа современных самолетов и выдержать до 8 попаданий, если только они не придутся в одно место. Моряки бодро заявили: «Линкор сегодня уже не является неуязвимым для воздушных атак, хотя, как показали опыты с «Вашингтоном», все еще обладает достаточно эффективной защитой. Линкор будущего можно спроектировать, так распределив броню по палубам и бортам, что атаки с воздуха не нанесут ему смертельных повреждений, особенно при улучшении подразделения корпуса на отсеки. Поэтому нельзя сказать, что появление авиации сделало линкор устаревшим».

Главный парадокс деятельности Митчелла заключался в том, что он собственными руками вырастил врага, который окончательно похоронил его теории, причем сам генерал так и не понял, что он натворил. Дело в том, что, пока он боролся за создание независимых ВВС, появились намеки, будто адмиралам и другим морским офицерам запрещено высказывать свои истинные взгляды. Тогда контр-адмирал Уильям Симс, президент военно-морского колледжа, решил рассмотреть вопрос о боевых возможностях морской авиации и провел несколько военных игр в стенах своего колледжа. После нескольких «боев» авианосных соединений против флота, не имеющего авианосцев, Симс превратился в ярого сторонника авианосной авиации.

Он сумел привлечь на свою сторону контр-адмирала Брэдли Фиска, виднейшего исследователя американского флота. Фиск согласился, что самолеты способны уничтожать корабли. Выступая в поддержку строительства авианосцев, Симс заявил: «Я совершенно убежден, что будущее неизбежно докажет: флот, имеющий 20 авианосцев вместо 16 линкоров и 4 авианосцев, уничтожит флот противника». Его поддерживал адмирал Фиск: «Если бы в море произошел бой между авианосцем и 2 линкорами и мне пришлось бы выбирать, на какой стороне выступить, я предпочел бы находиться на авианосце, а не на линкорах». При этом Симс и Фиск выступали против предложения Митчелла создать независимые ВВС, в которые будет сведена вообще вся военная авиация. Адмиралы были убеждены, что морская авиация должна входить в состав ВМФ.

Морские летчики, спекулируя на угрозах Митчелла создать независимые ВВС, убедили адмиралов сформировать собственные воздушные силы внутри ВМФ. Флот запросил у конгресса разрешение на создание военно-воздушного отдела в рамках министерства флота, который будет заниматься авиацией флота и морской пехоты. Разрешение было дано, и в августе 1921 года было создано «Бюро аэронавтики». Его руководителем был назначен контр-адмирал Уильям Э. Моффет. Этот пост он занимал до самой своей гибели в апреле 1932 года, когда он разбился на дирижабле «Акрон». Адмирал Моффет быстро доказал, что не уступает генералу Митчеллу как организатор и публицист. Вот так Митчелл, еще не добившись вожделенной цели – создания независимых ВВС, дал мощный толчок развитию морской авиации.

Выходки Митчелла терпели довольно долго, но в конце концов его эскапады встали поперек горла и своим, и чужим. В марте 1925 года его отправляют служить на авиабазу Сан-Антонио в Техасе, и, соответственно, он теряет звание бригадного генерала, хотя напомним: это не являлось разжалованием.

Когда во время шторма в сентябре 1925 года разбился дирижабль ВМФ «Шенандоа», Митчелл заявил: «Этот несчастный случай есть прямой результат некомпетентности, преступной небрежности и почти предательского руководства национальной обороной нашими военным и военно-морским департаментами». За свою критику Митчелл был предан суду военного трибунала и признан виновным. Он был лишен звания и должности и 1 февраля 1926 года указом президента Кулиджа уволен в отставку без всяких выплат и льгот.

Генералу Митчеллу не удалась его попытка создать независимые ВВС, однако его теория об уничтожении военных кораблей горизонтальными бомбардировщиками господствовала еще много лет. Ее несостоятельность была доказана в ходе Второй Мировой войны как в Атлантике, так и на Тихом океане. Совершенно неправильным был взгляд Митчелла на авианосцы. Он заявлял: «Авианесущие корабли бесполезны для действий против вражеских воздушных сил, имеющих базы на берегу. Их можно использовать только против вражеских кораблей и флотов. Но если эти флоты будут иметь много подводных лодок, сохранение авианосцев в генеральном плане развития морских вооружений принесет мало пользы».

Концепция Митчелла основывалась на предположении о высокой точности горизонтального бомбометания. Но эффективность этого метода атаки была пересмотрена спустя 30 лет, когда начальник штаба американского ВМФ адмирал Флетчер заявил: «Ни один корабль, маневрирующий в открытом море, не был потоплен горизонтальным бомбардировщиком».

Борьба Митчелла с флотом стала первым раундом подковерной драки, который летчикам удалось выиграть. Но история этим не закончилась.

Началась Вторая Мировая война, и, вооруженные самым передовым в мире учением Билли Митчелла, летчики бросились уничтожать флоты противника. Перечислять все стычки и бои нет смысла, потому что их многие сотни, поэтому мы остановимся только на знаковых событиях, которые в той или иной мере повлияли на дальнейший ход военных действий. Первыми за дело принялись англичане, но, как мы уже видели, ничего хорошего у них не получилось, хотя немецкие корабли в Кильской бухте немногим отличались от неподвижных мишеней, с которыми так успешно разделывались летчики Митчелла. Однако этот натурный эксперимент нельзя было считать показательным, так как в нем было задействовано слишком мало кораблей и самолетов. Ждать более серьезной проверки пришлось недолго. В июне 1940 года в войну вступила Италия, и боевые действия развернулись на Средиземном море. Здесь сама география решила за летчиков самую сложную проблему – обнаружение противника, ведь укрыться на узкой полоске воды, которую самолеты пересекали за пару часов, было невозможно. И действительно, вскоре состоялось несколько боев, в которых самое деятельное участие приняла итальянская авиация.

В начале июля 1940 года англичане решили провести два конвоя на Мальту и для их прикрытия выделили практически все имевшиеся на Средиземном море корабли. 8 июля из Александрии вышел Средиземноморский флот адмирала Каннингхэма, а из Гибралтара – Соединение Н адмирала Сомервилла.

И уже 8 июля корабли Каннингхэма оказались в пределах досягаемости итальянских самолетов с Додеканезских островов, чем итальянцы поспешили воспользоваться. Первая атака была проведена в 09.51, и за ней последовали еще 12 атак. Всего в налетах участвовал 61 бомбардировщик, было сброшено множество бомб, но итальянцы добились всего одного попадания – в мостик крейсера «Глостер». Крейсер получил некоторые повреждения, но ни о какой угрозе кораблю говорить не приходилось.

На следующий день флот Каннингхэма подвергся еще более свирепым атакам. В них участвовали 126 самолетов, которые сбросили 514 бомб! И ни одного попадания… Это было просто ужасно, более наглядное опровержение теории Митчелла было сложно придумать. Итальянцы действовали строго по его предписаниям: заходили на цель на большой высоте и старались накрыть корабли бомбовым ковром, рассчитывая на то, что англичане просто не сумеют увернуться. Как это выглядело, можно легко представить по описаниям очевидцев:

«В период с 16.40 до 19.25 наш флот подвергся серии мощных воздушных атак. Вражеские самолеты действовали с соседних авиабаз. «Уорспайт» бомбили в 16.41, 17.15, 17.35, 18.23 и 19.11. «Игл» бомбили в 17.43, 18.09, 18.26, 18.42 и 19.00. Эти два корабля пользовались особым вниманием противника, но не меньше атак обрушилось на 7-ю эскадру крейсеров, множество бомб упало рядом с эсминцами. В некоторых случаях атаки выполнялись со значительной высоты. Прямых попаданий не было, и флот не получил повреждений, но близких разрывов было много, и осколки причинили некоторый вред. «Малайя» заявила, что повредила 2 вражеских самолета зенитным огнем, однако ни одна вражеская машина не разбилась у нас на глазах».

В этот же день, 9 июля, под удар попало и Соединение Н. Его командир адмирал Сомервилл решил отвлечь внимание итальянцев на себя и провести воздушный налет на Кальяри, и в полдень 9 июля его соединение находилось в 50 милях южнее Минорки, где и попало под первую атаку итальянских самолетов.

Атака оказалась совершенно внезапной, хотя авианосец «Арк Ройял» имел радар. Бомбардировщики были замечены за несколько секунд до падения бомб. Английские зенитки открыли огонь, когда самолеты уже поворачивали назад, поэтому бомбардиры смогли прицелиться совершенно спокойно. Бомбы легли довольно точно, и корабли получили осколочные пробоины, но прямых попаданий не было. Тем не менее это было неприятное напоминание об уязвимости кораблей.

В 17.50 началась вторая атака, в которой участвовало гораздо больше самолетов. Это были 18 бомбардировщиков SM-79. На этот раз самолеты были обнаружены своевременно, и англичане открыли огонь с дальней дистанции. Увы, ни один из самолетов не был сбит, но огневая завеса выполнила свою задачу, заставив итальянцев поспешно сбросить бомбы, даже не думая о прицеливании. Самый ближний взрыв прогремел в 5 милях от кораблей.

В 18.36 итальянцы провели третий и самый мощный налет. Со стороны солнца атаковали 22 бомбардировщика под командованием бригадного генерала авиации Стефано Канья. Итальянцы вышли на цель, не обращая внимания на зенитки, и сбросили бомбы довольно точно: несколько штук разорвались рядом с линкором «Худ» и авианосцем «Арк Ройял», однако прямых попаданий снова не было. После этого адмирал Сомервилл решил, что больше не может рисковать ценными кораблями ради проведения отвлекающего налета, и приказал поворачивать назад.

Если Сомервилл больше с противником не сталкивался, то Каннингхэма ждали новые испытания. 11 июля итальянцы провели 12 атак и сбросили 120 бомб. 12 июля английские линкоры подверглись 17 атакам, в ходе которых были сброшены еще 300 бомб – и снова ни одного попадания, только осколочные пробоины от близких разрывов.

Фактически эти налеты стали смертным приговором теории Митчелла, хотя в тот момент ни один из противников этого не осознал, и какое-то время летчики многих воюющих стран продолжали цепляться за прежние догмы.

Однако тут на поле боя появился совершенно новый фактор, о котором британские адмиралы, олицетворявшие собой само понятие «морская мощь», не имели представления. Да, во время предыдущих операций у берегов Норвегии и Дюнкерка самолеты Люфтваффе причинили определенные неприятности британскому флоту, но именно так и расценивали англичане исход этих боев – неприятности, не более того. Неудачи собственной авиации еще больше утверждали адмиралов в мысли, что самолет никак не может угрожать крупным кораблям, разве что эсминцам и сторожевикам. События мая 1941 года заставили их коренным образом изменить свою точку зрения.

Честолюбие Германа Геринга подтолкнуло его провести одну из самых эффектных и самых спорных операций Второй Мировой – высадку воздушного десанта на остров Крит, операцию «Меркурий». Кстати, именно эта операция, при всей ее успешности, может служить несомненным доказательством несостоятельности плана «Морской лев». Но к этому вопросу мы еще вернемся.

Этот остров имел очень важное стратегическое значение для контроля над Восточным Средиземноморьем, кроме того, он мог служить промежуточной базой для воздушного моста в Киренаику. И вот Геринг решил захватить его силами одних только парашютистов Люфтваффе, так и артиллерию предполагалось доставить – в очень ограниченных количествах – морем и несколько позднее. Поддерживать высадку должен был VIII авиакорпус – 716 самолетов всех типов и часть самолетов X авиакорпуса. Высаживать десант планировалось силами XI авиакорпуса – 520 транспортных самолетов и 72 планера.

14 мая начались воздушные налеты на аэродромы Крита и места расположения британских войск. Жалкие остатки английской авиации были быстро уничтожены, а оставшиеся 7 истребителей 19 мая были отправлены в Египет, то есть остров остался совершенно без авиационного прикрытия. Поэтому, когда 20 мая начались бомбардировки аэродромов Малеме, Кании, Ираклионе, где предполагалась высадка парашютистов, она проходила без всяких помех. И все-таки выброшенные парашютисты столкнулись с ожесточенным сопротивлением англичан и в первые сутки не сумели захватить аэродромы. Все висело на волоске, и немцы, пойдя на страшный риск, начали сажать на аэродроме Малеме планеры и транспортные самолеты с солдатами 5-й горно-егерской дивизии прямо под огнем англичан.

Всего в ходе операции немцы доставили по воздуху более 23 000 солдат, из которых 10 000 прыгали с парашютами. По воздуху были доставлены даже 350 легких орудий. Это вам не маневры Киевского округа…

Итак, немцы рискнули и выиграли, англичане рискнули и проиграли. Дело в том, что 20 мая севернее Крита патрулировали две эскадры крейсеров, которые должны были не допустить высадки морских десантов. Весь день они подвергались атакам самолетов «Оси» и потеряли один эсминец. Но свою задачу британский флот выполнил: два конвоя с войсками и техникой были разгромлены и повернули назад. За это пришлось заплатить, несколько крейсеров получили попадания, а когда утром 22 мая они встретились с главными силами Средиземноморского флота, то получил бомбу линкор «Уор-спайт». Вообще этот день стал черным для британского флота. Атаки немецких пикировщиков следовали одна за другой, и зенитный боезапас на кораблях таял с угрожающей скоростью. Тут же, получив несколько попаданий, тонет эсминец «Грейхаунд», а следом за ним – легкий крейсер «Глостер». Отбив 20 воздушных атак за 4 часа, уже в сумерках получает попадание и тонет легкий крейсер «Фиджи». На следующий день возле южного побережья острова немцы топят еще 2 эсминца. Правда, немцы слишком оптимистично оценивали свои достижения, они были уверены, что потопили 6 крейсеров и 3 эсминца.

В отчаянной попытке хоть как-то ослабить давление на защитников острова и свои корабли адмирал Каннингхэм приказывает авианосцу «Формидебл» 26 мая нанести удар по аэродрому на острове Скарпанто. Увы, авиагруппа «Формидебла» слишком слаба, чтобы нанести ощутимый урон противнику, хотя несколько самолетов она все-таки сумела повредить. Зато ответный удар пикировщиков Ju-87 оказался гораздо более серьезным. Авианосец получил 2 бомбы и вышел надолго из строя, был тяжело поврежден эсминец. На этом испытания англичан не закончились. На следующий день был поврежден линкор «Барэм».

Однако к этому времени битва за остров была окончательно проиграна, и британскому флоту оставалось сделать лишь одно – попытаться эвакуировать войска. Моряки сделали все возможное и невозможное, но вывезти весь гарнизон острова не сумели, при этом флот понес новые потери. На борту крейсера «Орион» произошла ужасная трагедия, когда 2 бомбы разорвались в забитых солдатами кубриках. В считаные секунды погибли 260 человек, а еще 280 были ранены. Эвакуацию пришлось прекратить 1 июня, кстати, в этот день флот потерял очередной корабль – крейсер «Калькутта».

Чем же завершилась эта любопытная «воздушноморская» битва? Даже если нарочно постараться, не удалось бы поставить более чистый эксперимент для проверки теоремы имени Митчелла. С одной стороны, только самолеты, с другой – только корабли. Англичане были вынуждены признать, что захват немцами Крита явился важной вехой в истории военного искусства. Никогда еще территория, доступная только с моря, не захватывалась ударом с воздуха. Англичане потеряли потопленными 3 крейсера и 6 эсминцев; 2 линкора, 1 авианосец, 5 крейсеров, 7 эсминцев. Были эвакуированы 17 ООО человек, но 12 ООО попали в плен, если не считать 3500 погибших. Однако и немцы потеряли очень много. Официально объявленные потери составили 4000 убитых, но, скорее всего, они были выше. Особенно чувствительными были эти потери потому, что погибли отборные, прекрасно подготовленные солдаты, и это не считая 300 самолетов. После этой операции немцы не высадили ни одного крупного воздушного десанта, а VIII авиакорпусу пришлось долго приводить себя в порядок. А теперь представьте, что произошло бы, имей англичане на острове несколько истребительных эскадрилий и хотя бы танковый батальон. А в Великобритании они имелись, поэтому перспективы «Морского льва» выглядят совершенно незавидными.

Авиация взяла верх над флотом, однако нам придется напомнить, что успех Люфтваффе принесла не стратегическая авиация, на которую молился Митчелл, а пикирующие бомбардировщики, которых он в упор не видел. При этом ни один линкор по-прежнему так и не был потоплен.

Но ждать этого пришлось совсем недолго. 10 декабря 1941 года произошел бой в Сиамском заливе. В первый раз базовая авиация сумела уничтожить два линейных корабля, причем это произошло в открытом море, линкоры были полностью подготовлены к бою, а их команды уже имели некоторый боевой опыт. Жертвами японских бомбардировщиков и торпедоносцев стали британские линкоры «Принс оф Уэлс» и «Рипалс».

К столь плачевному исходу англичан привело сочетание целого ряда неблагоприятных факторов и, что еще хуже, грубых ошибок командования на всех уровнях. И хотя эти ошибки были очевидными, эффект оказался потрясающим. Мне хочется высказать парадоксальную мысль: англичане еще должны радоваться тому, что их линкоры стали жертвой авиации, ведь адмирал Филипс повел эскадру из 2 линкоров и 4 эсминцев навстречу нескольким японским отрядам, которые имели в общей сложности 2 линкора, 10 крейсеров и около 20 эсминцев. Да, каждый из японских линкоров был слабее английских, но как Филипс намеревался отражать массированную торпедную атаку – неизвестно. Проиграть морское сражение для линкоров Владычицы Морей было бы просто постыдно, а так можно ссылаться на то, что «не предвидели» и «недооценили».

Хотя тогда, в декабре 1941 года, такие аргументы были бы сочтены отговоркой, ведь оба корабля имели очень солидное по тем временам зенитное вооружение. Как любопытный казус упомянем армейский 40-мм «бофорс», установленный на корме «Принс оф Уэлса». И все-таки японцы не испытали серьезных проблем. Дело в том, что японцы применили не то оружие, которого ожидали англичане. Как только японская подводная лодка обнаружила английские корабли, с аэродромов возле Сайгона начали взлетать самолеты. Они должны было атаковать и повредить британские корабли до того, как их обнаружит японская эскадра. Всего в воздух были поднято около 30 горизонтальных бомбардировщиков и 50 торпедоносцев.

Как ни странно, японцы не сумели найти английскую эскадру и уже повернули обратно в Сайгон, как им крупно повезло. Примерно в 11.00 радар «Рипалса» обнаружил японский самолет-разведчик, а в 11.13 появились первые самолеты 22-й воздушной флотилии. Это были 9 двухмоторных горизонтальных бомбардировщиков, летящих строем фронта.

Разницу между подготовкой итальянских и японских летчиков англичане почувствовали сразу: уже в первой атаке одна бомба попала в «Рипалс» и нанесла ему некоторые повреждения. Начался пожар в районе катапульты, но его быстро потушили. Начало было впечатляющим. Бомбы были сброшены с высоты 10 000 футов, и «Рипалс» шел со скоростью почти 30 узлов, однако это его не спасло. Хотя полученное попадание ничуть не угрожало кораблю, оно стало зловещим предзнаменованием.

Наступила недолгая передышка, но через 20 минут появилась еще одна группа самолетов. Их быстро опознали как торпедоносцы. Это стало еще более неприятной неожиданностью – с подобными атаками в европейских водах британским кораблям практически не приходилось сталкиваться. Снова загремели орудия, и вдоль серых бортов обоих линкоров замелькали вспышки выстрелов. Небо усеяли черные клубки разрывов. Пара двухмоторных самолетов получила попадания, они вспыхнули и, волоча за собой хвосты дыма, рухнули в море.

На этот раз были атакованы оба корабля, и тут англичане снова испытали шок. Японские торпедоносцы сбрасывали свои смертоносные снаряды с высоты от 300 до 400 футов, вместо того чтобы снижаться к самым гребням волн, как это делали сами англичане и итальянцы. Таким образом они уходили от смертоносного шквала огня легких зениток. Никто не ожидал подобного, и вскоре стало заметно, что необычная тактика ничуть не повлияла на меткость пилотов. Стаи торпед устремились прямо на отчаянно маневрирующие гигантские корабли.

Англичане не привыкли к подобным атакам и не имели представления, как их следует отбивать, хотя одно обстоятельство им помогло. Вода в Южно-Китайском море совершенно прозрачная, и следы торпед были четко видны с мостика. Умелое маневрирование помогло «Рипалсу» уклониться от всех нацеленных на него торпед. Флагманскому линкору повезло меньше. Он начал поворачивать влево, чтобы пройти между следами торпед, но сделал это слишком поздно. Одна из торпед попала в левый борт «Принс оф Уэлса».

Судя по всему, адмирал Филипс окончательно растерялся, потому что спустя 45 минут после начала атаки с флагманского линкора так и не была отправлена радиограмма с просьбой о помощи. Адмирал даже не догадался сообщить, что эскадра атакована японскими самолетами. Командир «Рипалса» предположил, что этому помешала какая-то неисправность на борту «Принс оф

Уэлса», и в 11.50 сам отправил радиограмму, которая была получена в Сингапуре 10 минут спустя. Королевские ВВС немедленно подняли в воздух эскадрилью истребителей, которая полетела к Куантану. Однако было уже слишком поздно.

Появилась новая группа горизонтальных бомбардировщиков, хотя они воспринимались как досадная помеха. Несколько бомб разорвались у борта «Рипалса», однако повреждений не причинили. Однако флагман оказался в крайне тяжелом состоянии, и на мачте «Принс оф Уэлса» взвился сигнал: «Не могу управляться».

Почти немедленно началась новая атака торпедоносцев. Самолеты разделились на две группы и решительно бросились на оба линкора. Одна группа сделала вид, что атакует «Принс оф Уэлс», тогда как вторая зашла на «Рипалс» слева с носа. В это время оба корабля оказались почти рядом, что облегчило задачу японских летчиков. Как только «Рипалс» начал поворачивать вправо, чтобы уклониться от торпед, другие самолеты повернули на него и сбросили торпеду слева по борту. Оказавшись между молотом и наковальней, «Рипалс» ничего не мог сделать. Но все ограничилось попаданием единственной торпеды, которая угодила в левый борт под задней трубой. Взрыв сильно встряхнул старый линейный крейсер, однако он довольно быстро оправился. Повреждения довольно быстро были локализованы, и корабль снова дал 25 узлов. Все орудия продолжали вести огонь.

Однако «Принс оф Уэлс» был совершенно беспомощным. Он потерял авиацию, почти вся зенитная артиллерия вышла из строя, и корабль мог только стоять и ждать смертельного удара. Кстати, японские пилоты почему-то добились всего 3 попаданий в столь легкую мишень. «Рипалс» к этому времени уже уклонился от 19 торпед, но везение и искусство капитана оказались беспомощны перед количеством. Прибыла новая волна бомбардировщиков, и на сей раз его просто задавили числом.

Его атаковали одновременно слишком много самолетов, и уклониться от всех торпед было физически невозможно. Они шли сразу со всех румбов, и не было никакой надежды увернуться от них. Одна торпеда попала в самую корму за артиллерийскими погребами. Очевидно, она заклинила рули, потому что корабль потерял управление, потом попали еще 3 торпеды. Вскоре «Рипалс» перевернулся и затонул, вместе с ним погибли 427 офицеров и матросов из 1309 человек экипажа.

С воздуха в тот момент, когда затонул «Рипалс», флагманский корабль все еще казался целым, поэтому именно он стал мишенью новой атаки очередной эскадрильи горизонтальных бомбардировщиков. Хотя линкор был почти неподвижен, в него попала только одна бомба из 14. При этом она не сумела пробить броневую палубу. До самого последнего момента горизонтальные бомбардировщики решительно ничего не могли сделать с линкором. Разительным контрастом на фоне их беспомощности выглядят действия отлично подготовленных торпедоносцев.

Все попытки команды спасти «Принс оф Уэлс» оказались бесполезны, ив 13.20 он тоже затонул. Из 1612 человек экипажа 3 эсминца сумели спасти 1285, однако ни командира линкора, ни адмирала Филипса среди спасенных не оказалось.

«Эти время и дата, 10 декабря 1941 года, 13.20, станут знаменательными в истории английского народа, да, пожалуй, и всего мира. За всю войну я не получал такого нокаутирующего удара», – записал позднее Уинстон Черчилль.

А дальше начинается самое интересное. Японские пилоты утверждали, что в «Рипалс» попали 13 из 35 сброшенных торпед. Английские рапорты подтверждают только 5 попаданий. Водолазная экспедиция, обследовавшая корабль в 1974 году, обнаружила только две пробоины. Правда, водолазы осторожно замечают, что корабль лежит на левом борту и две пробоины могут оказаться скрыты илом. Та же самая история повторилась при обследовании корпуса «Принс оф Уэлса». Японцы претендовали на 7 попаданий, англичане подтвердили 6, водолазы обнаружили только 4. Но это так, мимоходом. Самое любопытное заключается в том, что и этот эпизод, формально подтвердив справедливость предположений Митчелла, тут же их опровергает. Да, самолеты оказались сильнее линкоров, но только не те самолеты, о которых говорил Митчелл.

Далее события покатились по накатанной колее. Длительная борьба за остров Гуадалканал завершилась в пользу американцев лишь потому, что они вовремя захватили аэродром Гендерсон, расположенный на острове, после чего потопленные и поврежденные японские крейсера начали считать десятками. Сторонники Митчелла могли бы торжествовать, если бы не одно маленькое «но», которое опять повесило большой и тяжелый знак вопроса над вроде бы доказанной теоремой. В очередной раз свою эффективность доказали не те самолеты. И здесь главными действующими лицами оказались торпедоносцы и пикировщики.

Правда, 28 августа 1942 года наконец состоялось историческое событие – стратегические бомбардировщики В-17 сумели потопить японский эсминец «Муцуки»! Он снимал людей с поврежденного транспорта, но при появлении американских самолетов капитан даже не обратил на них внимания, памятуя о множестве безуспешных атак, проведенных В-17. Бомбардировщики высыпали на него весь свой груз, а когда дым рассеялся, эсминца на поверхности уже не было. Впрочем, и здесь доказательство теоремы было неполным, был потоплен неподвижный корабль, примерно так, как это делал Митчелл во время своих опытов. Однако вряд ли это могло утешить командира «Муцуки». Когда его, вымокшего и расстроенного, вытащили из воды, он изрек историческую фразу: «Оказывается, и В-17 однажды могут попасть».

Однако исподволь американцы подготовили тяжелейший удар по теории Митчелла. Помните фразу: «Авианесущие корабли бесполезны для действий против вражеских воздушных сил, имеющих базы на берегу»? Осенью 1943 года было доказано прямо противоположное. 5 ноября самолеты американского оперативного соединения 38 нанесли удар по главной базе японского флота на Соломоновых островах – Рабаулу. Что гораздо важнее для нас, Рабаул одновременно являлся и главной авиабазой японцев в этом районе. Несколько японских кораблей были повреждены в гавани, а ответный налет японской авиации был отбит с большими потерями.

Аппетит приходит во время еды, и поэтому неделю спустя американский флот нанес новый удар по Рабаулу, теперь силами оперативной группы 50.3. Еще несколько японских эсминцев и крейсеров получили повреждения, а один эсминец был потоплен. Взбешенные японцы отправили в атаку все оставшиеся в Рабауле самолеты, но ничего не добились, кроме новых потерь. Всего за две недели боев американские авианосцы перемололи 50 процентов истребителей, 85 процентов пикирующих бомбардировщиков и 90 процентов торпедоносцев, базировавшихся в Рабауле. После этого над заявлением Митчелла можно было только посмеяться. Но самые убедительные доказательства были еще впереди.

В октябре 1944 года американцы начали подготовку к высадке на Филиппинах, для чего им требовалось нейтрализовать японскую авиацию, базирующуюся на этом архипелаге и на Формозе. Задача была возложена на быстроходные авианосцы, которые справились с ней блестяще. Авианосная авиация доказала свое полное и безоговорочное превосходство над базовой, и рассуждения Митчелла после этого уже не стоили бумаги, на которой были написаны. В ходе боев 10–16 октября 1944 года японцы потеряли почти 600 самолетов, в то время как американцы – только 76. Все потери американского флота ограничились повреждением 2 крейсеров. Впрочем, не будем слишком строги к неудачливому теоретику. Авианосцы 1920 и 1944 годов представляли собой качественно разные величины.

Однако история никогда не развивается прямолинейно, она предпочитает причудливые зигзаги и петли. И в тот момент, когда все вроде бы прояснилось, произошло событие, снова вернувшее нас к исходной точке спора. В сентябре 1943 года на Средиземном море произошел бой, значимость которого долгое время оставалась недооцененной. Совсем не заметить его было невозможно, и выводы из него сделали правильные, но почему-то очень ограниченные. Мы говорим, разумеется, о потоплении итальянского линкора «Рома».

9 сентября 1943 года после капитуляции Италии согласно требованиям союзников итальянский флот покинул свои порты и направился на Мальту для сдачи англичанам. Главные силы флота в составе 3 линкоров, 6 крейсеров и 8 эсминцев вышли из Специи, однако им предстоял довольно долгий путь. И вот в 15.33 у берегов Сардинии эскадра была атакована 11 немецкими бомбардировщиками Do-217 из состава III./KG 100, которые несли совершенно новое оружие – управляемые бомбы FX-1400, они же SD-1400.

Дело в том, что до сих пор авиация страдала от нехватки оружия, способного быстро и качественно потопить крупный современный корабль. Ни фугасные, ни бронебойные бомбы весом до 1000 кг, которые несли бомбардировщики того времени, с этим справиться не могли. Да, корабли топили, но только если в атаке участвовали десятки самолетов, которые сбрасывали сотни бомб. Торпеды, как мы видели, были более эффективны, однако и они не давали желаемого результата, к тому же торпедоносцы были гораздо более уязвимы и для зениток, и для истребителей. И вот немецкие конструкторы создали бомбу, которая с легкостью могла пронизать толстые броневые палубы и, взорвавшись глубоко внутри корпуса корабля, наносила ему смертельные повреждения. При этом сам самолет держался на высоте 5–6 км и оставался практически неуязвим для зенитной артиллерии. Обычно бомбометание с такой высоты имело нулевую эффективность, но эти бомбы были управляемыми, в чем и заключалась их принципиальная новизна.

Итальянцы, видя, что самолеты летят на большой высоте, ничуть не встревожились и не приняли особых мер предосторожности, за что и были наказаны. В 15.41 бомба, сброшенная лейтенантом Генрихом Шметцем, попала в палубу флагманского линкора «Рома». Она пробила насквозь корпус корабля и взорвалась в воде под машинными отделениями. В результате затоплений корабль снизил скорость и получил небольшой крен. Однако тут же линкор получил второй удар, который оказался для него роковым. В 15.51 новая бомба попала в носовую часть линкора между башнями главного калибра и взорвалась в машинном отделении. Но что самое страшное – вспыхнул пожар в артиллерийском погребе, где находились снаряды для 152-мм орудий. Погреб взорвался, вызвав детонацию погребов главного калибра, где находилось около 700 тонн боезапаса. Сильнейший взрыв переломил корпус линкора, и уже в 16.18 «Рома» затонул, унеся с собой почти всю команду – более 1250 человек – и адмирала Бергамини. Линкор «Литторио» получил одно попадание и именно поэтому сумел уцелеть, хотя и был тяжело поврежден. Если ранее еще можно было спорить относительно того, выживет линкор, находясь в зоне действия базовой авиации, или нет, то теперь этот вопрос был разрешен совершенно однозначно. Правда, Билли Митчелл об этом уже не узнал.

Хотя если быть скрупулезно точными, то впервые немцы применили управляемое оружие чуть-чуть раньше. Просто столь внушительное событие, как потопление линкора, оставило за кадром столь незначащее событие, как потопление шлюпа «Эгрет» с помощью планирующей бомбы Hs-293. Перечислять остальные корабли, потопленные и поврежденные немцами с помощью управляемых бомб, здесь не имеет смысла, укажем лишь, что этот список в итоге оказался довольно значительным.

Следующая цель оказалась тоже достаточно очевидной – мосты. Таким образом немцы пытались остановить наступление Красной Армии, и хотя KG 200 сумела добиться нескольких попаданий в мосты через Одер, серьезного значения это не имело.

Самое интересное, что американцы пошли тем же самым путем, вот только результаты у них оказались не столь эффектными, может, потому, что их снаряды весили поменьше. Бомбы «Азон» и «Разон» весили, соответственно 450 и 900 кг, то есть заметно уступали немецкому FX-1400, хотя управлялись точно так же. Мало того, начав эти работы раньше немцев, американцы так их затянули, что начали применение на год позднее и сразу против наземных объектов. Причем если немцы использовали свои управляемые бомбы сотнями, то американцы – не более чем десятками. Малая мощность бомб вынудила американцев пойти на необычный эксперимент – скрестить 10-тонный английский «Тол-лбой» с «Разоном», получив бомбу МХ-674 «Тарзон», которую они потом применили в Корее. Кстати, как англичанам пришлось переделывать «ланкастеры» под сверх-тяжелые бомбы, так и американцы переделали 3 бомбардировщика В-29 под «тарзоны». Впрочем, количество сброшенных бомб и их достижения были невелики.

Hs-293 был обычной фугасной бомбой SC-500 с приделанным реактивным двигателем. Точно так же и американцы, приделав к своей 1000-фн бомбе реактивный двигатель, получили планирующую бомбу «Бэт». Правда, они пошли дальше немцев, создав активную систему самонаведения, после чего с гордостью заявили, что первый самонаводящийся реактивный снаряд был применен ими 23 апреля 1945 года. Некоторые американские авторы идут дальше, утверждая, что бомбой SWOD-9 «Bat» был потоплен японский эсминец. Правда, японцы об этом до сих пор не подозревают.

Так вот, почему мы говорили о выводах правильных, но ограниченных? Да потому, что это было первое поколение «умных бомб», столь распространенных сегодня, но сориентированы они были в подавляющем большинстве на морские цели, что, согласитесь, не является главной задачей ВВС. И развитие этих бомб в послевоенный период шло довольно вяло, что, скорее всего, объясняется этой подсознательной ориентацией на море. Советский флот в то время был не столь грозной силой, чтобы заниматься им всерьез. Потребовалось достаточно много времени, чтобы летчики наконец-то осознали все возможности управляемого реактивного оружия.

В общем, итоги борьбы авиации с флотом в годы Второй Мировой войны можно просуммировать так. Самолеты оказались смертельным врагом для артиллерийских кораблей, хотя это были не горизонтальные бомбардировщики, а торпедоносцы и пикировщики, то есть Митчелл оказался одновременно и прав, и неправ. Лишь появление качественно нового оружия, о котором Митчелл не мог и мечтать, позволило горизонтальным бомбардировщикам успешно бороться с крупными кораблями. В то же время авианосные соединения доказали свое полное и безусловное превосходство над любыми видами базовой авиации. Установилось некое зыбкое равновесие, которое летчики тут же попытались нарушить. Дело в том, что появился качественно новый фактор – атомная бомба. Но поскольку война уже закончилась, вспыхнул новый раунд подковерной драки, ничуть не менее упорной, чем в 1920-х годах. После этого летчики сразу отшвырнули в сторону всякие глупые мысли о развитии и совершенствовании управляемого оружия. Действительно, зачем тратить силы и подвергать риску пилотов, если можно с высоты 10 000 метров сбросить боеголовку, которая уничтожит все вокруг в радиусе 10 миль?! Летчики верили во всесокрушающую мощь нового оружия, адмиралы не верили, поэтому об испытаниях атомного оружия на атолле Бикини, который позднее приобретет мрачную известность, договорились удивительно быстро. Операция получила символическое название – «Crossroad», то есть «Перекресток». Она должна была определить, куда именно пойдет флот в атомную эпоху. К участию в ядерных испытаниях привлекли 242 судна, 156 самолетов, 25 000 постов дозиметрического контроля. В испытательную программу было вовлечено более 42 000 американских военнослужащих и гражданских специалистов. На Бикини также доставили подопытных животных – 5400 крыс, коз и свиней.

В лагуне целая эскадра – 71 корабль, от линкоров и большого авианосца до мелких десантных барж. Первый взрыв «Эйбл» мощностью 23 килотонны был произведен 1 июля 1946 года в воздухе над эскадрой. Но ветер отнес сброшенную на парашюте бомбу на 600 м левее, и поэтому только шесть кораблей затонуло. Точкой прицеливания был трофейный японский линкор «Нагато», но по упомянутой причине он оказался на расстоянии около 1000 м от эпицентра и получил лишь умеренные повреждения. Кстати, на этих испытаниях присутствовал приглашенный в качестве наблюдателя советский физик-ядерщик М. Мещеряков (три года спустя это ему позвонил Л. Берия перед докладом Сталину о первом советском взрыве – все ли вышло так, как у американцев на Бикини?).

25 июля был произведен второй взрыв «Бейкер» – точно такой же бомбы Mk-ЗА, которая была сброшена на Нагасаки. Она была подвешена на глубине 27 м под килем пехотно-десантного судна, которое в результате взрыва просто испарилось. На сей раз погибло больше кораблей, в том числе пара старых линкоров, но моряки выдвинули те же самые возражения, что и после опытов Митчелла: корабли стояли без хода, команды на них не было, борьба за живучесть не велась, да и вообще спасать их никто не собирался. Так что операция «Перекресток» никому ничего не доказала, каждый остался при своем мнении. Однако у летчиков имелся в запасе один серьезный аргумент в борьбе против флота – пока еще ни один из корабельных бомбардировщиков не мог нести атомные бомбы, тяжелые и неуклюжие. Эксперименты с двухмоторными бомбардировщиками «нептун», которые кранами ставили на палубы авианосцев, вызывали веселый смех у генералов авиации, и очень скоро этот смех отлился флоту горькими слезами. В подковерной борьбе летчики взяли верх, несмотря на так называемый «бунт адмиралов».

Причина бунта была самой что ни на есть банальной – дележка очередного военного бюджета. Дело в том, что, готовясь к войне за мировое господство, военное министерство Соединенных Штатов никак не могло решить: чем же именно вести эту борьбу? Строить гигантские авианосцы типа «Юнайтед Стейтс», как того требовал флот, или гигантские бомбардировщики В-36, как того требовали ВВС. В Советском Союзе, понятное дело, во имя борьбы за наш мир во всем мире построили бы то и другое. Побольше. Побольше авианосцев и побольше бомбардировщиков. А вот агрессивные американцы были вынуждены втискиваться в жесткие рамки бюджета. Перепалки пошли на повышенных тонах, начали появляться даже анонимки, но в конечном итоге верх взяло авиационное лобби. Адмиралы пригрозили было отставкой, но ее приняли. Полетели со своих постов начальник штаба ВМФ адмирал Денфелд, несколько других адмиралов, гражданские чиновники министерства обороны, которые их поддерживали, и программа строительства бомбардировщиков В-26 была расширена, а деньги, выделенные на строительство «Юнайтед Стейтс», конгресс рекомендовал направить на модернизацию существующих авианосцев. Американский флот был разгромлен наголову, но, как выяснилось очень быстро, для Соединенных Штатов это была пиррова победа. Впереди была Корейская война.