Сказочки про ёжиков

— В общем, хотим — пилим, хотим — нет. Сейчас — хотим.

— Но зачем? — изумился Лесник.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

— Политика, — шепнул ошашлелому Леснику Тридцать второй справа.

В этот момент дерево рухнуло. Аплодисменты переросли в овации. Лесник стоял на одной ноге. Он явственно ощущал себя кретином.

Ёжики, неслышным зеленым потоком, несли дерево по лесу. Где и зачем они взяли столько зеленой краски, оставалось загадкой. Дерево мерно покачивалось на их иголках. Иногда, на едва заметных ухабах, оно подпрыгивало. И в этот момент ёжики радостно говорили «Ух!!!» Дерево они носили именно ради этого ощущения.

Где-то в ночи тихо выл на Луну Лесник. Просто так.

Страусы

Однажды ёжики захотели стать страусами. Для конспирации, наверное. Ёжики — коварные животные, и имеют свои, подлые цели.

В клинике ветеринарной косметологии с самого утра было неспокойно. Что-то витало в воздухе. Помимо мух. Что-то тревожное. Как «Икарус». Но поменьше. Звери и птицы, предчувствуя беду, старательно выли на нарисованную на потолке Луну. Что сильно нервировало Неспокойного Ветеринара. Внезапно вой стих, и по полу застучало множество маленьких лапок. Ветеринар был догадлив, и поэтому, на всякий случай, раскрыл зонтик. В маскировочных целях.

— Здравствуйте, — уверено произнес чей-то голос.

— А я с зонтиком! — храбро прошептал Ветеринар.

— А у нас иголки, — проинформировали снизу. — Сделайте из нас страусов.

— Из кого? — изумился Ветеринар и перегнулся через стойку. На него сурово смотрел Главный Ёжик.

— Из нас, — скромно шаркнул ножкой Ёж.

— А зачем? — ещё больше удивился Ветеринар.

— НАДА! — уклончиво и хором ответили ёжики.

— А у меня все ещё зонтик… — попытался защититься Ветеринар, понимая, что проигрывает.

— Из меня, не страуса, из меня — пингвина! — гордо выступил вперед Тридцать второй еж справа.

Главный ёжик только вздохнул.

Стая страусов и один пингвин стояли и смотрели на песок пустыни. Все они чего-то ждали. Затем налетел ветер.

«ШУРХ», — шепнула им пустыня. «ШУРХ», — шепнули ей в ответ сто тысяч миллионов страусиных ёжиков, вонзивших головы в песок. И лишь пингвин стоял и не шевелился. Он был не такой, как все, я тщательно это демонстрировал.

Ёжики и шкаф

Однажды ёжики смастерили шкаф. Шкаф простой, деревянный, со старыми ржавыми петлями. «Зачем?» — спросите вы. Вот и я не знаю, зачем. Но однозначно — недоброе затеяли. Потому как шкаф и ежи — понятия малосовместимые. Ну скажите, зачем зверю шкаф? Одежды у него нет, только иголки да злой кусачий нрав. А в шкафах, как известно очень удобно скелеты держать. Отсюда встаёт вопрос главный — а чей скелет они в этот шкаф запихнут? Может быть ваш! Или мой…Так что если увидите шкаф в лесу — бегите от него подальше, ни к чему хорошему он не приведёт. Как и ёжики, которые однажды…

Ёжики смастерили шкаф. Простой шкаф, деревянный, со старыми скрипучими петлями. Были в нём две дверцы, восемь полок и отделение для верхней одежды, маленькая приступка для обуви и паук с паутиной. Шкаф стоял посреди поляны и вызывал чувство лёгкого дисбаланса с окружающей средой. Не вписывался он в неё.

Лесник Иван Фёдорович Крузенштерн, полный тёзка человека и парохода, шёл по лесу широким, вольным шагом деревенского жителя, привыкшего к просторам матушки-природы и отсутствию рукотворных преград. Дорогая кубинская сигара, присланная коменданте Фиделем Русом Кастро, президентом Свободной Кубы, в качестве знака внимания за плодотворную деятельность Крузенштерна по регуляции численности мексиканского тушкана в плантациях сахарного тростника, дымилась в зубах Иван Фёдоровича символом независимости и уверенности в завтрашнем дне. Двуствольное охотничье тульское ружьё его, с вертикальным расположением стволов, марки МЦ106-20, радостно сверкало на солнце. Жизнь была прекрасна и безмятежна. До шкафа.

Иван Фёдорович почесал в затылке и тихонечко выругался. Обошёл шкаф кругом, осторожно ткнул в него пальцем. Шкаф стоял. За лесником внимательно наблюдали ёжики.

— Это что? — Иван Фёдорович Крузенштерн сурово посмотрел на Главного Ёжика.

— Шкаф, — неожиданно смутился тот.

— Какой такой шкаф? — Иван Фёдорович сел на пенёк и широко расставив ноги, упёр руки в колени.

— Хороший! — радостно крикнул маленький ёжик, но, моментально схлопотав от матери подзатыльник, смолк.

Над поляной повисла напряжённая тишина. Где-то в дали разнёсся дробный стук дятла. Ветер зашумел листвой.

— Хороший, — осторожно нарушил молчание Главный Ёжик.

— У вас одежды нет! Зачем вам шкаф? — сердито запыхтел сигарой лесник.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

Раздались бурные аплодисменты.

— ТИХО! — рыкнул Крузенштерн и овации моментально стихли. Почти. Иван Фёдорович прислушался — кто-то тихонько хлопал.

— А тебя команда что, не касается? — зло прищурился он на растрепанного ёжика в красной бандане.

— Я не ему, я вам аплодирую, — хлопая глазами жарко прошептал Тридцать Второй справа. — Долой тиранов! Да здравствует революция! Patria o muerte!

Лесник смутился и бросил на Главного Ёжика недоумённый взгляд. Тот страдальчески посмотрел на восторженного Тридцать Второго справа и тоскливо вздохнул. Иван Фёдорович Крузенштерн встал.

— Отойдём? — негромко сказал он Главному Ёжику и медленно пошёл в сторону леса. Главный засеменил с ним рядом.

— Ты понимаешь, — нахмурился лесник, — что этому шкафу тут не место?

— Понимаю, — печально пропыхтел Главный Ёжик.

— Ты понимаешь, что он нарушает вселенскую гармонию?

— Угу, — Главный пнул лапкой грибок и тот улетел куда-то в сторону.

— Ты понимаешь, — Иван Фёдорович Крузенштерн наклонился к ёжику, оглянулся, и шёпотом произнёс, — что это ВОЙНА?

— Понимаю, — еле слышно выдохнул Главный.

Они немного постояли. Солнце уже садилось, задевая своим краем верхушки деревьев.

— Не уберёшь? — обречённо спросил лесник.

— Не уберу, — так же обречённо ответил ёжик.

— Красиво, — кивнул Иван Фёдорович Крузенштерн на закат.

— Красиво, — кивнул ему в ответ Ёжик.

И они разошлись. Каждый в свою сторону.

Вечером ёжики строили укрепления. Тихо, почти не слышно. Из тьмы, словно по волшебству, возникали крепости, брустверы, фортификации… Ёжики работали. Но иногда, словно по команде, они поворачивались к шкафу и восхищённо вздыхали. В этот момент, под порывами ветра, шкаф безбожно скрипел ржавыми петлями. И старательно нарушал мировую гармонию.

Мечта

Однажды ёжики захотели Мечту. Взяли — и захотели. А если ёж чего-то (или кого-то) хочет, то он этого обязательно добьется. Любыми методами. И если видите, что ёжик чего-то хочет — прячьтесь. Потому как опасное это дело — на его дороге стоять. Особенно, если он не один, а стаей. И за Мечтой.

Склад был старый, пыльный и сильно погрызенный крысами. Стены его — вперемешку доски-бетон-алюминий — давно требовали покраски, а предметы, скопившиеся на полках, поражали воображение своим многообразием и бессмысленностью.

Смотритель склада скучал. Он скучал так уже лет тысячу, а может, и целых две. На носу у него сидели потрескавшиеся очки и мохнатый паук в колпаке с бубенчиками, на пальцах фальшиво сияли тусклые золотые кольца, а холодные голубые глаза внимательно смотрели на мир, фиксируя любые происходящие в нём изменения. Вон полетела муха, вот лучик света проник сквозь прохудившуюся крышу, кто-то к стойке протопал… К стойке…Протопал…

— Не отдавайте им! — тихо прошептал голос снизу.

— Не понял… — ошеломлённо произнёс Смотритель.

— Ни за что не отдавайте! — жаркий шёпот стал громче — внизу явно встали на цыпочки в надежде быть услышанными.

— Так не отдавать-то что?! — Смотритель попытался разглядеть посетителя, однако стойка была широкая, а тянутся было лень.

— Ничего не отдавайте, — прошептали из-под стойки.

— Кому не отдавать-то?! — Смотритель начинал терять терпение, а паук на его носу нервно вязал флаг кубинской революции.

— Им, — голос внизу был почти неслышен.

— КОМУ ИМ?!!! — не выдержал Смотритель и резко перегнулся через стойку. Паук зазвенел бубенчиками. Внизу скромно, на цыпочках, стоял ёжик.

— Ты кто? — удивился Смотритель.

— Моё имя и порядковый номер вам ничего не скажут, — хлюпнул носом Тридцать второй справа. — Я спасаю вас от ужаснейшего кошмара.

— Это ещё от какого? — удивился Смотритель.

— Вот он придёт — сами узнаете, — уклончиво ответил ёжик.

— Кто придёт? — брови Смотрителя стремительно карабкались всё выше и выше — он уже ничего не понимал.

— Узнает, — Тридцать второй справа нервно оглянулся, затем поманил лапкой Смотрителя. Тот нагнулся ещё ниже. — Только смотрите, я вам ничего не говорил.

— Они придут, и будут просить чего-то. Я думаю, что Мечту, — быстро-быстро затараторил ёжик на ухо смотрителю. — А вы её не давайте!

— Да я и не дам, — хмыкнул смотритель. — Если у них документа нету.

— У них «Нада!» есть, — печально пробормотал Тридцать второй. — Оно сильнее документа.

— Нет ничего сильнее документа! — жестко поставил точку Смотритель. — Нет документа — нет и мечты.

— Ну смотрите, как знаете. Я вас предупреждал. Вы им только Мечту не отдавайте… — и Тридцать второй справа выскользнул за дверь.

Через пять минут в дверь постучали. Тараном. На пороге стоял Главный Ёжик.

— Здравствуйте, я за Мечтой, — скромно шаркнул он ножкой.

— А у вас документ есть? — коварно поинтересовался Смотритель. — И вообще, зачем она вам?

— Нада! — уклончиво ответил Главный Ёж.

Глаза Смотрителя остекленели, и он отправился искать на полках Мечту. История повторялась. Паук тихо вязал шарфик.

Пыльная, потёртая Мечта стояла на пеньке. В ней не было ничего особенного, она была самая обыкновенная. Но ёжикам было всё равно. Мечта была белая, пушистая, и, что самое главное ЕЖИНАЯ.

Всё будет хорошо

Однажды ёжики решили, что всё будет хорошо. Как эта мысль прокралась в их коварные, усеянные колючками головы — я не знаю. Но к добру это не приведёт, я вам говорю, как главный ёжиковед мира. Страшным это закончится. Ибо ёж — существо хитрое, злобное и безжалостное. А то, что оно добрым притворяется — так это что бы всех обмануть. Потому вы как хотите, а я лучше спрячусь. Под стол. Ибо если ёжи решили, что всё будет хорошо, то…

Дверь вышибли тараном. Обломки её, задумчиво повисев в воздухе 2 и 76 сотых секунды, плюхнулись на пол и затаились.