Владимир Путин: третьего срока не будет?

Служба ФСБ сообщила о гибели десяти сотрудников «Альфы» и «Вымпела». Это были самые большие потери за всю историю российских спецподразделений. О числе погибших и раненых ополченцев нигде почему-то не сообщалось.

Сообщения о составе банды террористов также менялись несколько раз. Были сообщения и о двадцати, и о пятидесяти бандитах. По данным МВД, ФСБ и Генеральной прокуратуры, опубликованным только 10 сентября, в банде, захватившей школу, было 32 человека, включая двух женщин-шахидок. Один бандит убит утром 1 сентября в столкновении с постовыми милиционерами, еще один или два бандита расстреляны главарем банды 2 сентября – за неподчинение. Остальные убиты 3 сентября в разное время и в разных местах школы или вокруг нее. Несколько бандитов пытались скрыться, наспех сбрив бороды и натянув на себя одежды заложников. Они схвачены и убиты ополченцами и толпой на улице. Один из террористов долго стрелял в толпу, скрываясь за трубами на крыше. Он убит выстрелом из танкового орудия.

Только один из террористов, двадцатичетырехлетний Нурпаши Кулиев, захвачен живым и сразу же начал давать показания. Согласно экспертизе и следствию, в банде было пятнадцать чеченцев, девять ингушей, трое арабов, двое осетин и трое лиц славянской внешности. Сходные данные приводились и в более позднем заявлении Шамиля Басаева, переданном через интернет. Главарем террористов, по данным следствия, был чеченский полевой командир Руслан Хучбаров по кличке «Полковник». Он находился в розыске еще с 1998 года. Установлены имена только половины террористов. Выяснилось, что банда пришла в Беслан из временного лагеря в Ингушетии.

Позднее в одном из лесных массивов в этой республике было найдено точное место лагеря, остатки костров, колышки для палаток и другие следы.

4 сентября 2004 года. Обращение Владимира Путина к стране

Еще 3 сентября и утром 4 сентября некоторые из наиболее тенденциозных и ангажированных российских журналистов начали упрекать Путина за то, что он якобы молчит. «Президент Путин, – писал Александр Рыклин, – так и не счел для себя необходимым выступить перед своим народом с каким-либо заявлением. Несколько слов „по поводу Беслана“, растиражированные центральными телеканалами, не в счет. Они были сказаны не нам с вами, а королю Иордании. Владимир Путин, правда, прервал свой отпуск, но так и не понятно зачем? Что он там делал в Кремле в эти два дня? Что делали кавказские президенты Дзасохов и Зязиков. Они не пошли к бандитам по их требованию. А вот бывший глава Ингушетии Руслан Аушев приехал и договорился об освобождении нескольких десятков заложников. Нас убивают, и это закономерный итог политики Владимира Путина по отношению к Чечне. Пусть каждый честно спросит сам себя, а зачем нужна вообще мне эта власть?» [32]

Нет смысла комментировать эти развязные разглагольствования, которые повторялись во многих газетах и журналах, решивших использовать новую трагедию для новой массированной атаки на власть и лично на Путина.

Владимир Путин, конечно, не бездействовал и не молчал, и страна это видела на всех телеэкранах. В ночь на 4 сентября он прилетел в Беслан, провел здесь совещание со всеми руководителями и силовиками Осетии и Южного округа. Потом он посетил местную больницу.

Во второй половине дня 4 сентября Владимир Путин выступил по телевидению с обращением к стране. Это было эмоциональное, но внятное и четкое заявление. После слов сочувствия и сопереживания, обращенных к людям, потерявшим своих детей, родных и близких, Путин сказал: «В истории России было немало трагических страниц и тяжелых испытаний. Сегодня мы живем в условиях, сложившихся после распада огромного, великого государства. Государства, которое оказалось, к сожалению, нежизнеспособным в условиях быстро меняющегося мира.

Но несмотря на все трудности нам удалось сохранить ядро этого гиганта – Советского Союза. И мы назвали новую страну Российской Федерацией.

Мы все ожидали перемен. Перемен к лучшему. Но ко многому, что изменилось в нашей жизни, оказались абсолютно не подготовленными. Почему?

Мы живем в условиях переходной экономики и не соответствующей состоянию и уровню развития общества политической системы. Мы живем в условиях обострившихся внутренних конфликтов и межэтнических противоречий, которые раньше жестко подавлялись господствующей идеологией.

Мы перестали уделять должное внимание вопросам обороны и безопасности, позволили коррупции поразить судебную и правоохранительную сферы.

Кроме того, наша страна – с некогда самой мощной системой защиты своих внешних рубежей – в одночасье оказалась не защищенной ни с Запада, ни с Востока. На создание новых, современных и реально защищенных границ уйдут многие годы и потребуются миллиарды рублей. Но и здесь мы могли бы быть более эффективными, если бы действовали своевременно и профессионально.

В общем, нужно признать, что мы не проявили понимания сложности и опасности процессов, происходящих в своей собственной стране и в мире в целом. Во всяком случае, не смогли на них адекватно среагировать. Проявили слабость. А слабых – бьют. Одни хотят оторвать от нас кусок пожирнее, другие им помогают. Помогают, полагая, что Россия – как одна из крупнейших ядерных держав мира – еще представляет для кого-то угрозу. Поэтому эту угрозу надо устранить.

И терроризм – это, конечно, только инструмент для достижения этих целей.

Мы, как я уже многократно говорил, не раз сталкивались с кризисами, мятежами и террористическими актами. Но то, что произошло сейчас, – бесчеловечное, беспрецедентное по своей жестокости преступление террористов. Это не вызов президенту, парламенту или правительству. Это вызов всей России. Всему нашему народу.

Это нападение на нашу страну.

Террористы считают, что они сильнее нас. Что они смогут запугать нас своей жестокостью, смогут парализовать нашу волю и разложить наше общество. И, казалось бы, у нас есть выбор – дать им отпор или согласиться с их притязаниями. Сдаться, позволить разрушить и растащить Россию в надежде на то, что они в конце концов оставят нас в покое.

Как Президент, глава Российского государства, как человек, который дал клятву защищать страну, ее территориальную целостность, и просто как гражданин России я убежден, что в действительности никакого выбора у нас просто нет. Потому что стоит нам позволить себя шантажировать и поддаться панике, как мы погрузим миллионы людей в нескончаемую череду кровавых конфликтов – по примеру Карабаха, Приднестровья и других хорошо известных нам трагедий. Нельзя не видеть очевидного. Мы имеем дело не просто с отдельными акциями устрашения, не с обособленными вылазками террористов. Мы имеем дело с прямой интервенцией международного террора против России. С тотальной, жестокой и полномасштабной войной, которая вновь и вновь уносит жизни наших соотечественников. Весь мировой опыт показывает, что такие войны, к сожалению, быстро не заканчиваются. В этих условиях мы просто не можем, не должны жить так беспечно, как раньше.

Мы обязаны создать гораздо более эффективную систему безопасности, потребовать от наших правоохранительных органов действий, которые были бы адекватны уровню и размаху появившихся новых угроз.

Но самое главное – это мобилизация нации перед общей опасностью. События в других странах показывают: наиболее эффективный отпор террористы получают именно там, где сталкиваются не только с мощью государства, но и с организованным, сплоченным гражданским обществом».

Далее Владимир Путин сказал, что в ближайшее время и в полном соответствии с Конституцией России будет подготовлен комплекс мер, направленных на укрепление единства страны, на более эффективное руководство и контроль за ситуацией на Северном Кавказе и на новые подходы к деятельности правоохранительных органов. «Сегодня мы должны быть вместе. Только так мы победим врага». Этими словами Президент закончил свое обращение. Большая часть этого обращения, как мы узнали позже, составлена лично Владимиром Путиным.

Большая часть граждан с вниманием слушала, а на следующий день и смогла прочесть обращение Президента. Его слова встретили понимание и поддержку большинства граждан России. Но само выступление было поддержкой для многих из нас, оглушенных трагедией в Беслане. Впрочем, у некоторых политиков и журналистов выступление Путина вызвало не только возражения, но и состояние, близкое к истерике.

«Путин встал перед серьезнейшим кризисом, и ему просто не на кого опереться, – заявила Ирина Хакамада. – Четыре года люди в силовых структурах подбиралась по принципу лояльности и принадлежности к "своим". Это породило чудовищную коррумпированность, плоды которой мы видим в Беслане. С каждым терактом, который демонстрирует полную беспомощность власти, надежда тает» [33] .

Это были огульные и несправедливые упреки. Можно подумать, что до прихода Путина к власти коррумпированность в силовых структурах была ниже. Она начала снижаться как раз в последние четыре года. Действия силовых структур в эти годы гораздо более эффективны, чем во время первой чеченской войны. Достаточно вспомнить Буденновск и Кизляр. Но и противник стал сильнее и изощреннее. Это война, которая в некоторых направлениях идет по пути эскалации.

Особенно вздорные и крикливые отклики были в газете «Московский комсомолец». «Произошло событие гораздо более редкое, чем теракт. Президент обратился к народу. Он сделал это впервые, а значит, это очень важно. Сразу скажем, мы услышали не экспромт. Это обдуманная, коллективно выработанная и написанная речь. Значит, это речь не личности, а Власти. По смыслу – это явка с повинной или прошение об отставке. Это признание полного банкротства силовых ведомств, на которые делалась ставка в последние годы при решении всех проблем. Признав банкротство, Власть провозглашает: создадим! подготовим! потребуем! А раньше-то? С какой стати люди, провалившие все и вся, справятся с ситуацией, которая стала хуже, чем когда они пришли к власти. Что сделала эта команда за пять лет с 1999 года? Хаос и пустота. Президент должен был выйти к народу не с жалкими словами, а с головой Басаева в руках. А за ним должны были стоять силовики с головами других убийц с узнаваемыми лицами» [34] .

Эта демагогия, перемешанная с прямой ложью, принадлежала Александру Минкину, журналисту, который давно уже сделал своим главным делом предельно развязную и глупую критику президента России. Конечно же, Путин обращался к народу не в первый раз, и он говорил в данном случае не только и не столько от имени власти. Употребляя слово «мы», он имел в виду все общество, включая и прессу, а также всех тех, кто претендовал и продолжает претендовать на влияние в обществе.

Я не хочу даже цитировать те грубые и оскорбительные слова, которые Минкин сказал здесь же о самой Чечне, о чеченцах и об их новом президенте. Газета лишь раздувала вражду, помогая тем самым закулисным организаторам террора.

В откликах на события в Беслане было много обвинений в адрес президентов Осетии и Ингушетии Александра Дзасохова и Мурата Зязикова. Были требования об их немедленной отставке. В Осетии под этими лозунгами прошли небольшие, но очень воинственные манифестации. «Что они сделали вообще, эти президенты Зязиков, Алханов, Дзасохов, Кокоев и другие? Ведь на них лежит вся полнота ответственности за теракты на их территориях. Они трусы, они прячутся во время народных трагедий. Каждая эпоха имеет свои родимые пятна. Эпоха Брежнева – это циничный маразм. Эпоха Ельцина – кидай дальше, бери больше. Эпоха Путина – это эпоха трусости. Вы только посмотрите, кто при нем». Так писала в «Новой газете» известная своей размашистой демагогией и ложью Анна Политковская [35] .

Александра Дзасохова мы видели каждый день на экранах наших телевизоров. Все дни трагедии он был рядом со школой, фактически возглавляя оперативный штаб. Он поддерживал связь и с Москвой, и с соседними регионами, с неофициальными лидерами возникшего стихийно народного ополчения и с другими родственниками заложников. Он был против штурма и против силового решения, но он не мог контролировать всю ситуацию. От него требовались огромные усилия, чтобы удержать осетин от необдуманных действий и мести. Да, он не явился «по вызову» террористов к школе. Не было никаких условий и никаких гарантий. И что бы могло случиться, если к огромному списку заложников прибавились еще и имена Дзасохова и Зязикова? Решать проблемы было бы много труднее.

Это была бы капитуляция, на которую Дзасохов пойти не мог и не имел права. Он нес ответственность за сотни тысяч жителей своей республики. Мурату Зязикову в чем-то было еще труднее. Он просто не знал, что ему делать. В составе банды, как об этом говорили или предполагали многие, было немало ингушей, да и вся банда пришла в Беслан из Ингушетии. Но события развертывались на территории Северной Осетии, где хозяином был А. Дзасохов, и где появление М. Зязикова могло оказаться неуместным. Да и что Зязиков мог здесь сказать? Руслан Аушев мог идти в школу к террористам, и они его готовы были принять. Но Зязиков этого сделать не мог; за ним самим давно уже шла охота. И М. Зязикову, и только что избранному в Чечне на пост президента А. Алханову надо было в первую очередь обеспечивать порядок и спокойствие в своих республиках.

Работа российских спецслужб под огнем критики

Почти никто не критиковал действия спецподразделений «Альфа» и «Вымпел», которые сделали в сложившейся ситуации все что могли и понесли большие потери. Но в целом на российские специальные службы обрушилась волна критики. Как смогли более тридцати вооруженных с ног до головы боевиков приехать в Беслан и захватить школу? Почему их никто не задержал, даже не заметил? Почему никто не смог предсказать или предотвратить столь чудовищный террористический акт? Что делали в Беслане Рашид Нургалиев и Николай Патрушев? Почему в течение двух дней страна не знала даже приблизительного числа захваченных бандитами заложников? Почему в России уже с весны 2004 года террористы начали действовать с легкостью, которая граничит с издевательством? Почему до сих пор не пойман или не убит Шамиль Басаев? В чем причина бессилия российских спецслужб?

«Трагедия в североосетинском Беслане, – писал публицист Владимир Рудаков, – это не только чудовищное преступление. Это еще и катастрофический провал спецслужб Российской Федерации – гордости и надежды отечественной властной элиты» [36] .

Директор общественного института военного и политического анализа Александр Шаравин пошел в своей критике и требованиях еще дальше. «На своих местах никого из руководителей силовых структур после такого позора оставлять невозможно, – заявил этот "аналитик". – Но это не самое главное. Все убедились, что система безопасности, доставшаяся нам в наследство от СССР, не работает. От президента Путина требуется политическая воля признать, что прежний путь ведет в тупик, и немедленно приступить к формированию силовых структур нового демократического государства. Дело не в финансах или вооружении, а в неприспособленности системы. То, что руководители МВД и ФСБ все еще занимают свои посты, говорит лишь об одном: сегодняшняя формация силовиков просто не представляет себе, что такое личная ответственность и офицерская честь. Два силовика просто не понимают, при чем тут они, и просто не верят, что их могут уволить» [37] .

Несомненно, что в критике спецслужб, которая звучала со всех сторон после Беслана, было много справедливого. Вопиющая халатность была проявлена милицией Беслана и всей Северной Осетии. На всем Северном Кавказе все еще продолжал действовать 1 сентября 2004 года усиленный режим службы, введенный здесь в связи с выборами президента Чечни. Но на дорогах, ведущих в Осетию, самовольно убрали все патрули и наряды. После Беслана из правоохранительных органов Северной Осетии и Ингушетии уволены более сорока сотрудников, в том числе и старших офицеров. Но проводить столь же массовые увольнения в руководстве всех российских спецслужб не было никаких оснований. Значительная часть критики в их адрес была огульной, и она в ряде случаев сознательно направлялась не на совершенствование, а на разрушение работы российских спецслужб.

Ни для кого не секрет, что после распада СССР и краха КПСС система советских спецслужб была сознательно и планомерно ослаблена и частично разрушена. На эти спецслужбы смотрели, и не без оснований, как на силовую составляющую всевластия КПСС. Советский Союз был идеологическим государством, и это, естественно, отражалось на структуре и содержании работы специальных служб. Однако при разрушении СССР были существенно ослаблены и многие важные государственные организации общего назначения, включая и эффективную пограничную службу. Утрачена большая агентурная сеть, работавшая на иной идеологической основе. После августа 1991 года и после октября 1993 года существенно ослаблены и все антитеррористические структуры, включали группы «Альфа» и «Вымпел».

Работа по восстановлению и развитию специальных служб началась только с осени 1999 года и продолжалась в последующие годы. Нет никаких сомнений, что и Владимир Путин, выходец из разведки, немало содействовал в последние пять лет развитию и укреплению специальных служб. Сделано, как мы могли убедиться, еще далеко не все, чтобы Россия могла эффективно противостоять новым угрозам. Но может ли укрепить спецслужбы расправа с нынешними руководителями силовых ведомств, к которой так яростно призывали многие из оппонентов В. Путина?

В октябре 2002 года во время захвата заложников в Театральном центре на Дубровке спецподразделения ФСБ, а также вся система спецслужб и МВД действовали очень эффективно. Впервые в истории подобных операций использован усыпляющий газ. Уничтожены все террористы, которые принимали участие в захвате заложников. Но не были ликвидированы ни центры международного терроризма, ни такие лидеры, как Шамиль Басаев.

Террористические организации также строятся и работают как особые или специальные службы. Они тщательно изучают и свои собственные успехи и неудачи, и возможности спецслужб России и других стран мира. Это война, и по большей части тайная война.

Российским спецслужбам до сих пор было неизвестно расположение штаба Басаева, а также штаба Аслана Масхадова. Только после событий в Беслане российские власти назначили вознаграждение в 300 миллионов рублей за точное указание места, где скрываются Масхадов или Басаев. Американские спецслужбы применяют такого рода методы давно, им удалось за немалую плату поймать некоторых ближайших сподвижников Усамы бен Ладена, а также многих иракских генералов, даже самого Саддама Хусейна.

На Кавказе существует общая система руководства боевиками, и она строится по национальному и региональному принципу. Есть общее руководство. Военными делами и организацией террористических акций здесь руководит Басаев, а представительские функции осуществлял до своей гибели Масхадов. Контроль за финансовыми поступлениями из-за границы находился в руках Хаттаба, после его гибели – в руках некоего Абу аль Валида, а после уничтожения и этого арабского представителя здесь должен был появиться какой-то новый комиссар.

Ниже находится командование отдельных зон – «джамаа-тов». Есть несколько джамаатов в самой Чечне, есть «ингушский джамаат», есть «дагестанский джамаат», «карачаево-черкесский джамаат», «кабардино-балкарский джамаат» и т. д., – всех этих структур мы, вероятно, не знаем. Почти несомненно, что очень важные структуры этой системы базируются в Панкисском ущелье в Грузии. Есть подпольные группы в Баку, в Белоруссии, в самой России, в том числе в Москве и Московской области. Это могут быть и очень небольшие группы.

У штаба Басаева есть, конечно же, свои агенты во всех чеченских службах, а возможно, и в других структурах на Кавказе. Под тайным контролем боевиков находятся и некоторые поселения в горной части Чечни, особенно в Веденском, Шалинском и Ша-тойском районах. Это работа для России на многие годы. Где-то собирается время от времени и «шура», т. е. правительство подпольной Ичкерии. Считается, что в нем работают не менее десяти человек по разным направлениям: информация, пропаганда, снабжение, лечение. На зимние месяцы вся эта система сжимается, летом расширяется.

С финансированием дело обстоит, как можно судить, достаточно хорошо. По данным российских спецслужб, большая часть денег на нужды Басаева и Масхадова идет от спонсоров из арабского мира. И опытные боевики, и новобранцы, а также помощники, пособники и агенты должны получать деньги, и это главным образом доллары наличными. Только часть лидеров имеет счета в каких-то европейских, американских или азиатских банках. Поэтому в горные районы Чечни, Ингушетии и Грузии идут курьеры с 50–250 тысячами долларов. Их тропы пролегают из Турции через Закавказье, но они могут идти окружными путями – через Казахстан или Ставрополье, через ту же Осетию.

В этих потоках немалая часть денег – это доходы от наркоторговли, сюда идут и фальшивые деньги. Спецслужбы считают, что чеченское подполье в России связано и с другими преступными кланами, боевикам нужны не только деньги, но и оружие, боеприпасы и снаряжение. Даже подросткам за установку фугаса кто-то платил 300 долларов. Но откуда берутся все эти фугасы? Многие из них покупаются с российских же складов и в воинских частях. Все это предмет для тщательного расследования.

Все, кто следил за событиями в Беслане, обратили внимание на очень хорошее вооружение и тщательность подготовки боевиков.

Только часть террористов вошла в группу в самые последние дни, и они играли роль рядовых бойцов, не зная общего замысла. Остальные подготовлены более основательно. Террористы принесли с собой восемь камер наружного наблюдения и установили их на всех направлениях возможной атаки спецподразделений. Изображение с камер транслировалось на телеэкран в учительской, которая стала штабом для террористов. В учительской было расположено и устройство, с помощью которого можно было взорвать основные заряды, размещенные в спортивном зале и в других местах.

Террористам не только хорошо платят за их «работу». Все они проходят и тщательную подготовку. Их учат формам и методам минирования, стрельбе из всех видов оружия, ведению нелегальной работы и разведки, то есть всему тому, чему учат и бойцов российских спецподразделений. Смертников и смертниц также учат по специальной методике, сюда входит и религиозно-психологическая подготовка. Все эти методики разрабатывались и продолжают совершенствоваться в каких-то центрах международного терроризма.

Во время первой чеченской войны в 1994–1996 годах о террористах-смертниках, о шахидах и шахидках мы не слышали. Теперь это одно из наиболее жестоких, но и наиболее эффективных средств террора. Это также лишнее доказательство того, что боевики Басаева и Масхадова стали частью общих структур международного терроризма с радикальным исламским оттенком – у террористов из баскских или корсиканских радикальных групп другие методы. В террористических акциях на территории России стал доминировать почерк «Аль-Каиды».

Критикуя спецслужбы, и по большей части вполне обоснованно, граждане любой страны обращают мало внимания на число предотвращенных терактов, а их было немало в России. В Израиле число предотвращенных терактов намного превышает число совершенных, но граждане страны хотят, чтобы все террористы были обезврежены заранее. Пока идет тайная война, сделать это почти невозможно.

К сожалению, у террористов есть и некоторые преимущества по сравнению со спецслужбами. Террористы являются нападающей стороной, они выбирают место и время удара, которые спецслужбам, как правило, неизвестны. Далеко не все учения по отработке методов борьбы с террористами выигрывает спецназ, и профессионалы это хорошо знают. Еще в начале 80-х годов в СССР проводились большие учения. Хорошо подготовленная диверсионно-разведывательная группа из десяти человек получила задание – найти и уничтожить атомный научный центр, известный под условным названием «Арзамас-16». И хотя этот центр имел сложную и многочисленную систему охраны, он был «условно» выведен из строя. По итогам этих учений вся система охраны атомных центров была изменена. Но многое ли можно изменить в охране десятков тысяч школ по всей России?

Еще после нападения на Ингушетию в июне 2004 года Владимир Путин принял решение о создании – на первом этапе во всех регионах Южного округа – хорошо подготовленных, мобильных и автономных антитеррористических групп. Во главе каждой группы стоит полковник спецназа, который в первые же минуты критической ситуации может задействовать отряд в семьдесят человек. Этот полковник является формально одним из первых заместителей главы региона, но после начала операции он не подчиняется никому и может отдавать приказы всем вооруженным группам, расположенным в регионе. Не надо будет ждать, пока из Москвы прилетят «Альфа» или «Вымпел».

Все тринадцать полковников спецназа для Южного округа представлены Владимиру Путину и назначены им на свои должности. В Дагестане одна из таких групп уже провела во второй половине сентября боевую операцию, уничтожив отряд террористов из четырех человек. Этой группой оперативного управления (ГОУ) командовал полковник Валерий Ленинский. Ему был подчинен и помогал министр внутренних дел Дагестана Адильгирей Магомедтагиров. Один из уроков Беслана состоит в том, что надо действовать против террористов очень быстро и наделять реального командира, который находится близко к возникшему очагу опасности, самыми большими полномочиями.

Война в Чечне или война против России

Выступая 4 сентября с обращением к стране, Владимир Путин не сказал ни слова о Чечне или о чеченских террористах. Напротив, все, кто выступал в сентябре против В. Путина или против российских спецслужб, упорно и намеренно связывали не только террористический акт в Беслане, но и все террористические акции в России в 2004 году с войной в Чечне или даже с войной России и Путина «против Чечни», которая жаждет независимости и готова идти ради этой независимости на крайние меры.

Правительству и Президенту России надо только остановить войну в Чечне, вывести оттуда войска, предоставить народу Чечни независимость, и террор против России сразу же прекратится. «Чтобы остановить теракты, необходимо отказаться от силовых методов решения чеченской проблемы. Силовики во власти защищают только власть. МИР НУЖЕН ХИЖИНАМ, А ВОЙНА – ДВОРЦАМ». Эти слова «Новая газета» вынесла крупными буквами на первую страницу своего специального выпуска [38] . С такими же точно тезисами выступали, комментируя драму в Беслане, и все ведущие газеты и журналы западных стран. «Путин наказан за свою неуступчивость в Чечне». Такой заголовок британская газета «Файненшл таймс» дала первой большой статье о захвате террористами школы в Беслане [39] . Обвинение было адресовано в первую очередь не бандитам, а президенту России.

Но подобного рода толкование событий в Беслане неправомерно, и оно противоречит основным фактам и урокам последних десяти лет. Война против чеченского сепаратизма и «за восстановление конституционного порядка на территории Чечни», которую с другой стороны можно было бы назвать и войной за независимость Ичкерии, закончилась в конце августа 1996 года, и она закончилась поражением России и победой чеченских сепаратистов.

Акт о капитуляции, который только формально имел вид соглашения о перемирии, подписан в дагестанском Хасавюрте полномочным представителем президента России генералом Александром Лебедем, а также бывшим полковником советских вооруженных сил Асланом Масхадовым, который в 1994–1996 годах командовал вооруженными силами самопровозглашенной республики Ичкерии.

На коротких переговорах по этому поводу и главных процедурах, связанных с ними, присутствовали почти все полевые командиры, включая и Шамиля Басаева. Через несколько месяцев фактический мирный договор между республикой Ичкерия и Россией подписали в Кремле президент России Борис Ельцин и исполняющий обязанности президента Ичкерии Зелимхан Яндарбиев. Еще через несколько месяцев в Чечне провели выборы нового президента, и эти выборы выиграл Масхадов.

Из Чечни были выведены все российские войска – до последнего солдата, и Чечня могла жить в течение трех лет так, как хотели этого ее лидеры. Именно в эти три года там возобладал радикальный вахаббизм. Именно тогда в Чечне стали создавать свои филиалы главные центры международного терроризма, в том числе и «Аль-Каида». Образовался союз радикального сепаратизма, международного терроризма и вахаббизма, который создавал все большую и большую угрозу для России. Россия, однако, терпела, и это терпение кончилось только тогда, когда крупные отряды Басаева и Хаттаба напали на Дагестан, развязав вторую чеченскую войну – на этот раз не за независимость Ичкерии, а за господство вахаббитов на всей территории мусульманского Северного Кавказа.

Вторая чеченская война также уже закончилась, и на этот раз победой России над агентурой международного терроризма. Нынешняя Чечня и ее народ не выступают за независимость от России. Среди населения этой республики нет и 5% граждан, которые готовы поддержать сегодня лозунги об отделении от России. Да, в Чечне еще сохраняется трудное экономическое положение, но более 300 тысяч чеченских граждан получают хотя бы пособие по безработице. Еще около 300 тысяч чеченцев получают пенсии по старости и пособия по инвалидности. Чеченские дети учатся в школах, молодежь может учиться в вузах и училищах. В Чечне есть электричество, газ, тепло, водопровод, все виды связи. Здесь работает транспорт, железные дороги, воздушное сообщение. Восстанавливаются жилые дома, предприятия, нефтяные промыслы, торговля, все виды услуг.

Есть перспективы и надежды, которых чеченский народ не хочет лишиться. В Чечне создана система власти, в органах которой работают сами чеченцы – от управления районом до управления всей республикой. О каком отделении от России в этих условиях может идти речь? Военные подразделения Российской армии в Чечне есть, и они здесь останутся на постоянной основе. Они охраняют здесь не только общероссийские интересы, но и интересы самого чеченского народа, которые все еще надо защищать от нескольких тысяч бандитов, которые скрываются в глубоком подполье, в труднодоступных горных пещерах и за границей. Но это уже не война с Чечней. Это война с международным терроризмом или война международного терроризма против России.

Что означает в такой реальной ситуации совет оппонентов В. Путина в России и на Западе начать переговоры с «умеренной частью» чеченского Сопротивления и заменить силовое воздействие политическим урегулированием? Еще осенью 1999 года премьер Владимир Путин начал проводить интенсивные переговоры с умеренными кругами чеченского общества и с теми религиозными деятелями этой республики, которые были недовольны насаждением в ней радикального вахаббизма. Речь шла не только о переговорах с муфтием Чечни Ахматом Кадыровым, но и о переговорах с другими влиятельными тейпами и кланами, включая, например, братьев Ямадаевых, вооруженные отряды которых контролировали Гудермес, второй по величие город Чечни. Переговоры шли и с другими деятелями и группами, включая видных представителей чеченской диаспоры в Москве. Это и было политическое урегулирование, которое сочеталось, конечно же, и с силовым давлением.

Успех пришел не сразу, но он сегодня очевиден. В Чечне сформировалось дееспособное руководство республикой, которое не было поколеблено и после убийства самого А. Кадырова.

Кого в нынешней Чечне представлял до своей гибели Аслан Масхадов, которого оппоненты Владимира Путина старались навязать ему в качестве партнера для новых переговоров? Масхадов был влиятельным лидером боевиков в 1994–1996 годах не только благодаря военному опыту, но и потому, что он был тогда более умеренным. Он не был фанатиком, и не участвовал ни в похищениях людей, ни в захватах заложников, ни в террористических акциях тех лет. В 1997 году он избран президентом Чечни. Граждане Чечни отдали ему больше голосов, чем другим кандидатам, включая и Зелимхана Яндарбиева, именно потому, что Масхадов считался более умеренным лидером, и многим жителям Чечни казалось, что он будет ладить с Россией.

Но Масхадов не смог получить реальную власть в республике, он не смог взять под свой контроль главные отряды боевиков в Чечне, включая в первую очередь отряды Басаева и Хаттаба. События 1999 года происходили в Чечне и в Дагестане без участия, а нередко даже без ведома Масхадова. Реальная оппозиция вахаббитам и радикалам оказалась на стороне А. Кадырова или среди его союзников, а самая радикальная часть бывших полевых командиров и боевиков первой чеченской войны пошла за Басаевым.

Хаттаб вел за собой арабских наемников. Масхадов оказался слабой фигурой, не имеющей ни денег, ни влияния, но он был удобен как декоративная фигура и как прикрытие для экстремистов. В октябре и ноябре 1999 года он еще сидел в своем президентском кабинете в Грозном, но в полном одиночестве. Еще до окружения Грозного, при первых сильных бомбардировках столицы Чечни, из города началась стихийная эвакуация женщин, пожилых людей и детей – главным образом в Ингушетию.

Один из корреспондентов принадлежавшей Борису Березовскому газеты «Коммерсантъ» сумел в конца октября проникнуть в Грозный и даже встретиться с Масхадовым. Через несколько лет он вспоминал: «Жить дальше в Грозном никто не собирался – в Ингушетию двигался нескончаемый поток грузовиков и легковушек, забитых домашним скарбом. Но было одно место в Грозном, где еще собирались люди. Это всем известная еще с прошлой войны площадь Минутка. Там находился единственный переговорный пункт со спутниковой связью, и оставшиеся в городе пытались узнать о судьбе тех, кто уехал. На рынках Грозного ни продавцов, ни покупателей. Лишь изредка кто-то предлагал товары первой необходимости. Пропали даже попрошайки с улиц. Зато появились мародеры. Безлюдным был и президентский дворец, еще две недели назад бурливший как муравейник. Я миновал пустую будку постового, беспрепятственно вошел внутрь здания. На третьем этаже в приемной президента сидел один вооруженный чеченец. – Ты для чего пришел? – спросил он, лениво подняв на меня взгляд. Я к президенту. Хочу интервью взять. – Иди. – Он один? – Один, совсем один. – Масхадов сидел за столом в глубине огромного пустого кабинета. Он встал мне навстречу, ответил на приветствие и усталым голосом произнес: "Спрашивай". – "Вы будете воевать с Россией?" – "А у меня есть другой вариант?" – Мы говорили с президентом два часа. За это время на его столе ни разу не зазвонил телефон, никто не постучался в дверь кабинета» [40] .

Через интернет Масхадов иногда выступал с осуждением Басаева и некоторых других радикальных боевиков. Он пытался отмежеваться и от нападения террористов на Театральный центр в Москве в 2002 году, и от нападения на школу в Беслане в 2004 году. Он неоднократно осуждал как действия Басаева, так и политику Москвы в Чечне, которая проводит якобы «геноцид чеченского народа». Но все это говорилось для слушателей на Западе, так как ни в Чечне, ни в России, ни в стане террористов Басаева все эти заявления Масхадова уже давно никто не принимал всерьез. Известно, что как 1, так и 2 сентября не только Александр Дзасохов, но и Руслан Аушев пытались связаться с Масхадовым, используя все известные им каналы связи.

Им удалось поговорить только с представителями Масхадова в Баку и в Лондоне. Но из всего этого ничего не вышло, так как Масхадов от разговора с Дзасоховым или Аушевым уклонился. Лишь через несколько дней после трагической развязки Масхадов заявил, что он отдаст Ш. Басаева под суд за нарушение мусульманских законов – но только «после окончания войны». Масхадов и Басаев не были противниками. Они были союзниками, а по большому счету и соучастниками.

Для рядовых боевиков и для большинства полевых командиров в Чечне и в других джамаатах главным мотивом их действий являются не национальные или религиозные мотивы, а деньги. Для них, как и для профессиональных киллеров, это работа, за которую хорошо платят. Этот же мотив является главным и для наемников из арабских и из некоторых других стран. Для шахидов и шахидок-смертников движущей силой является месть или религиозный фанатизм. Общий бюджет террористической войны против России составляет, по подсчетам экспертов из спецслужб, до 100 миллионов долларов в год, из которых больше половины направляют сюда как «Аль-Каида», так и другие экстремистские и террористические организации – главным образом из арабского мира.

Эти группы думают не о чеченском народе и не об Аллахе, а о контроле за Северокавказским и Кавказским регионами и о каспийской нефти. Известно, что генерал Джохар Дудаев, стоявший во главе Чечни в начале 90-х годов, не был религиозным человеком. Он не только противился распространению вахаббизма в Чечне, но и готовил закон о запрещении этого радикального движения в исламе. Однако Ш. Басаев и его окружение приняли вахаббизм и его планы. В этих планах – обращение в вахаббизм всего населения Чечни, Ингушетии и Дагестана – республик, где мусульманское население составляет большинство. К этому ядру предполагалось присоединить относительно небольшие республики: Кабардино-Балкарию, Карачаево-Черкесию и Адыгею.

Более отдаленные планы, составляемые где-то далеко от Чечни, предусматривали распространение вахаббизма на Башкирию и Татарию. С другой стороны – из Афганистана планировалось прорваться сначала в Узбекистан, а затем подчинить всю Среднюю Азию и Казахстан. Вместе с Нижним Поволжьем и даже Челябинской и Оренбургской областями вся эта огромная территория должна была бы составить некий вахаббитский халифат.

Конечно, всякий разумный человек может оценить подобные планы как авантюризм. Однако мы хорошо знаем, и не только по опыту XX века, что любая радикальная идеология крайне авантюристична и агрессивна. Подобная болезнь агрессии была присуща и христианской церкви в Западной Европе в средние века. Но «мусульманство переживает сегодня свое средневековье, и мне это нравится», – сказал мне один бывший народный депутат СССР, принявший мусульманство и переехавший в Сараево.

Какие цели ставит перед собой «Аль-Каида», филиалом которой стали боевики Басаева на Северном Кавказе? Ради чего они используют столь жестокие методы борьбы? Усама бен-Ладен не раз заявлял, что он ведет борьбу за свержение режима шейхов в Саудовской Аравии, за изгнание из региона Ближнего и Среднего Востока Соединенных Штатов и за уничтожение Израиля, который строит свое государство на арабской земле. Создается впечатление, что и здесь речь идет о создании какого-то нового арабского халифата, который будет контролировать богатства этого огромного региона. Этим планам арабских экстремистов и вахаббитов противостоят не только Израиль и США, но и Иран, Турция, Египет, Сирия, а в недавнем прошлом и Ирак Саддама Хусейна. Этот сложнейший узел развязать очень трудно, но и разрубать его так, как попытались сделать в Ираке американцы, также почти невозможно.

Конечно, ни Соединенные Штаты, ни страны Западной Европы не хотели бы создания на российском Северном Кавказе и на постсоветском пространстве какого-то вахаббитского халифата. Западу здесь не нужны ни Басаев, ни Усама бен Ладен. Но они хотели бы усилить здесь свой контроль, и это видно по действиям Запада в Грузии и по тому давлению, которое оказывалось и еще продолжает оказываться на Азербайджан.

Совсем не случайно в западной печати в сентябре 2004 года громко звучали заявления о том, что Россия оказалась не в состоянии защитить своих граждан. Обвиняя российские спецслужбы в их «полной неспособности», некоторые из западных обозревателей предлагали нам сценарий по образцу косовского протектората. «Чечня является насущной международной проблемой, требующей согласованной, коллективной, ненасильственной международной акции. Так ли абсурдно предложение развернуть миротворческие войска ЕС или даже силы НАТО под эгидой ООН». Так писала, комментируя гибель детей в Беслане, британская газета «Гардиан» [41] . Это любопытный поворот мысли. Сначала западная печать отвергала тезис о том, что Россия ведет на Северном Кавказе войну с международным терроризмом, заявляя о «домашнем характере» террористических актов в России. Но потом появляется предложение о введении на российский Северный Кавказ войск НАТО. Но кому эти войска могли бы здесь помочь?

Международный терроризм усилил свои атаки на Россию, и в том числе на Чеченскую республику, которая входят в состав Российской Федерации. Россия в состоянии справиться с этой угрозой, хотя это требует от российского государства немалых усилий. Наша страна не просит помощи у стран Запада. Но она вправе рассчитывать на лучшее понимание своих действий.

Общественное мнение в России и трагедия в Беслане

Российские политики всех направлений осудили захват и убийство заложников в Беслане. Но выводы из этой страшной трагедии делались разные. Коммунистическая печать не только соглашалась с тезисом о том, что Басаев и Масхадов – это эмиссары международного терроризма и что их целью является ослабление российского влияния на Кавказе и общая дестабилизация российского государства, но и преувеличивала масштабы деятельности и возможности этих террористов. По мнению эксперта КПРФ генерал-полковника в отставке Леонида Ивашова, Шамиль Басаев играет в армии боевиков роль верховного главнокомандующего, а Масхадов – роль политкомиссара. У каждого из них есть штаб в десять-двадцать боевиков. По территориям работают боевые ядра в составе пятьдесят-шестьдесят боевиков. В этих структурах существуют учебные центры, в которых боевиков учат всем боевым искусствам и подвергают вахаббитской обработке. Здесь есть центры информации и пропаганды, а также отделы материального обеспечения. Передовой командный пункт российского терроризма расположен в Москве, а тыловой командный пункт – в Грузии в Панкисси. Террористы, по мнению Ивашова, опираются на сотни тысяч обездоленных молодых людей на всем Северном Кавказе, «которые каждодневно сталкиваются с жестокой социальной, несправедливостью, лицемерием и равнодушием власти, моральным равнодушием общества» [42] .

На самом деле реальные масштабы и численность террористических центров на Северном Кавказе и влияние их вождей на общество в Чечне и в других республиках юга России не столь велики. Это был блеф вахаббитской пропаганды. Уничтожение Масхадова весной 2005 года показало, что никаких крупных структур вокруг него не существовало. Крайне преувеличивал Ивашов и влияние штабов Басаева и Масхадова на структуры российской власти как в Чечне, так и за ее пределами. По утверждению Ивашова, штабы и спецслужбы террористов имеют широкую агентурную сеть во всех ветвях российской власти – от ее высших органов до районных отделений милиции и сельских административных округов. Это позволяет им не только знать все планы власти, но и разворовывать и использовать в своих целях все те средства, которые Минфин России выделяет на восстановление Чечни.

Крайне неправдоподобно рисовал Ивашов и структуру международного терроризма. По его утверждению, это мощная мировая подпольная структура, мозговой и интеллектуальный центр которой располагается в Лондоне. Этот мировой центр тесно сотрудничает со спецслужбами как западных, так и исламских государств, он подчиняет себе широкую сеть радикальных организаций по всему миру, он подчиняет себе не только мировую наркомафию, но и Парламентскую ассамблею Совета Европы (ПАСЕ).

Отсюда главный вывод: «Террористическая сеть на территории России является составной частью международного терроризма со строгим подчинением глобальным структурам транснационального характера в лице центров управления мировыми процессами, в роли которых выступают мировая финансовая олигархия, Бильдербергский клуб, администрация США и центры международного сионизма» [43] . Это навязчивая идея многих лидеров КПРФ, включая и Геннадия Зюганова, – все беды в нашем мире проистекают от деятельности «мировой закулисы», которой руководят сионисты. Бороться с этим тайным мировым правительством может только Россия, и то лишь в том случае, если во главе нашей страны будут стоять настоящие коммунисты.

Пропаганда российских либерал-демократов шла в прямо противоположном направлении. По их утверждению, в разгуле экстремизма и терроризма в России, включая и трагедию в Беслане, виновата политика самого Путина. Корни и причины всех террористических актов в России надо искать только в Чечне. Надо найти приемлемое соглашение с «умеренной частью» чеченского сопротивления, и все проблемы террора в России будут решены.

Второго сентября, когда судьба заложников еще не завершилась страшной трагедией, с громким заявлением о политике властей выступила Ирина Хакамада. «С теми, кто захватил школу, – рекомендовала Хакамада, – надо вести переговоры, и вести их так, как будто вы ведете переговоры с представителями политических группировок, демонстрируя абсолютное уважение. Если, конечно, мы хотим, чтобы не было дальнейших жертв, а дети получили хотя бы воду. Но президент молчит, и я не знаю, почему он молчит». Что касается общей политики по отношению к российским террористам, то надо провидеть два метода. Таких главарей, как Басаев, надо уничтожить физически. Остальных сепаратистов «надо открыто и публично втащить в политические споры, в политический истэблишмент, раздав им депутатские кресла и приучая их не мстить и убивать, а начинать политический диалог. Все должны понять, что это конфликт внутренний, российский, связанный с Чечней» [44] .

Со сходным заявлением выступил Владимир Рыжков – независимый депутат Думы. «Терроризм в России кончится только тогда, когда Владимир Путин пойдет на фундаментальный пересмотр своей политики в Чечне. Но пойдет ли на это президент?» [45]

«Основная цель террористов, – заявил Алексей Малашенко из Московского центра Карнеги, – даже не независимость Чечни. Их основная цель – наказать Путина» [46] .

Сразу же после захвата школы в Беслане группа российских правозащитников выступила с громким заявлением, в котором, в частности, говорилось: «Единственный выход для власти и для российского народа – вести переговоры с террористами на принципиальных условиях. Террористы должны освободить детей и сдаться под международные гарантии (возможно, Совета Безопасности ООН) справедливого суда над ними. Президент России под гарантии Совета Безопасности ООН должен объявить об изменении своей политики в Чечне. Начало этому процессу может быть положено срочным обращением власти к Аслану Масхадову с предложением принять участие в освобождении заложников» [47] .

К чисто российским корням и проблемам сводил террористические акты 2004 года и такой политолог, как Александр Ципко. Но он винил в этом всплеске террора не Путина, а его противников из либерального лагеря. «Гибель и муки невинных детей в Беслане, – заявлял Ципко, – вызваны прежде всего борьбой за власть в России, это теперь уже очевидно. Рейд на Беслан совершался прежде всего для дискредитации Путина и его команды, для обеспечения политического реванша «западников», либералов, которых он все эти годы отодвигал от власти. Теракт, совершенный в Беслане, принадлежит исламскому арабскому миру только по форме и по технологии. По содержанию и по своим политическим целям теракт в Беслане является всецело российским явлением. Он был организован и совершался прежде всего гражданами России, и он был на руку политическим силам, которые хотят возвращения тех высот власти, которыми они обладали при Ельцине, и прежде всего в СМИ, на телевидении, для захвата силовых структур, где сидят люди Путина, для кардинальной смены курса Путина на восстановление суверенитета и державности России» [48] .

Кажется, не было ни одной нелепости, которой не высказали в сентябре 2004 года те или иные российские политики. «Во всем этом есть Божий промысел, – заявлял депутат Государственной Думы Сергей Абельцев, – и Путин должен обратиться за помощью к Богу. Я хочу провести параллель с октябрем 1941 года, когда немцы могли захватить Москву. Сталин совершил тогда облет города на самолете с иконой Божией Матери, и только Божьим промыслом гитлеровцы были остановлены. Других сил уже не оставалось» [49] .

Нет, заявлял бывший помощник и советник Бориса Ельцина и президент Фонда ИНДЕМ Георгий Сатаров, – Путин должен порвать с бюрократией и силовиками, которые рано или поздно его уберут, и обратиться к возникающему в России гражданскому обществу. «Гражданское общество – вот та соломинка, за которую может ухватиться Путин. Он должен обратиться к народу со следующими словами: "Соотечественники! Я заблуждался и ошибался. Вот реальная угроза. Мы были не готовы к ней, в том числе и по моей вине. Я принял решение кардинально сменить команду, а вместе с ней и политику. Я виноват, но я считаю своим долгом перед избравшими меня людьми своими руками исправить свои ошибки"» [50] .

Публицист М. Леонтьев призывал, напротив, не к усилению гражданского общества, а к усилению авторитарной власти в России. «Всякое наведение порядка в стране, – заявлял М. Леонтьев, – связано с усилением именно авторитарной, силовой составляющей. Единственная возможность быстро установить порядок, а когда идет речь о войне, это надо делать быстро – это, безусловно, усиление авторитарной составляющей. Никаких других средств нет. И это возможно и необходимо сделать быстро» [51] .

Опровергать большую часть приведенных выше высказываний нет необходимости. К сожалению, публикация этих по большей части нелепых и вздорных предложений и версий, а также явно сознательных фальсификаций была продолжена зимой и весной 2005 года в публикациях журналов «Профиль» и «Свободная мысль», а также газет «Московские новости» и «Новая газета».

Западная печать о трагедии в Беслане

Цепь террористических актов, начавшаяся с убийства президента Чечни Ахмата Кадырова, вызвала очень незначительные отклики в западной печати. Гораздо большее внимание западной общественности вызывали террористические акты и захваты заложников в Ираке. Не очень много писали на Западе и об одновременном взрыве двух самолетов в небе над Россией в ночь на 25 августа 2004 года. Небольшая статья об этом в известием американском журнале «Тайм» была озаглавлена «Месть черных вдов». Читатели журнала могли подумать, что вся эта акция была задумана и организована вдовами погибших чеченцев, а отнюдь не какими-то террористическими организациями. Крупные британские газеты и журналы поместили на этот счет лишь небольшие заметки.

Захват школы в Беслане вызвал гораздо более сильный отклик и множество комментариев в западной печати, но еще 2 сентября почти все крупные западные газеты совершенно отчетливо оценивали это событие как страшную драму чисто российского происхождения с российско-чеченскими, но не международными корнями и причинами. Ничего не говорилось даже о противоречиях и конфликтах между Ингушетией и Северной Осетией, обострение которых было несомненной целью террористов в Беслане. Все дело сводилось лишь к русско-чеченским отношениям и даже более узко – к слишком жесткой якобы политике Владимира Путина в Чечне.

Редакционная статья большой британской газеты «Файнешнл таймс» имела заголовок «Путин наказан чеченским террором за свою неуступчивость». Подзаголовок гласил: «Российский президент должен прибегать не только к силе, но и к диалогу». Эта статья начиналась словами: «Российский президент Владимир Путин несет серьезную ответственность за то, что он загнал чеченцев в такой угол, из которого они могут выйти только с помощью террора». Главные обвинения за страшный террористический акт в Беслане возлагались, таким образом, не на террористов, а на российского президента.

В Англии редакционные статьи главных газет вызывают обычно множество откликов, и наиболее характерные из этих откликов публикуются на следующий день в тех же газетах в разделе «Письма читателей». По электронной почте и по факсам десятки, а может быть, и сотни писем приходят в эти газеты во время волнующих публику событий.