Помоги проекту - поделись книгой:
Михаил Николаев
Последний шанс
Книга 2. Реализация замысла
Si vis pacem, para bellum![1]
Первая глава. Ближняя ретроспектива
Пролетели 6 месяцев, половина от срока искусственной, организованной свыше изоляции Союза Российских Губерний от агрессивных поползновений окружающего, враждебного к нему мира.
В Москве напоследок резвились «Наши», на Филиппинах — Ваши. Первым никто особенно не мешал. Движение выдыхалось без поддержки государственного ресурса, и вскоре должно было рассосаться самостоятельно. С тайфуном обстояло иначе. Ему помешать, напротив, очень хотели, но были пока не способны.
Страна менялась на глазах. Первым и наиболее сильно бросающимся в глаза изменением, стала автодорожная сеть. Преобразования коснулись не только скоростных автобанов, тоннелями пронзавших горы и пролетавших по вантовым мостам над могучими реками. Даже в глубинке, там, где раньше, в распутицу, можно было проехать только на тракторе, расползлась паутина бетонок, покрытых тонким слоем такого привычного, но, почему-то, не идущего колеями асфальта.
С городами было сложнее. Даже после того, как транзитные грузовые перевозки ушли за периметр, а внутренние были, в основном, передвинуты на ночное время, кардинальных улучшений не произошло. Улицы изначально не были рассчитаны на такое количество машин и пробки, хотя и существенно уменьшившиеся, все равно тут и там возникали. Даже героические усилия автоинспекции, которая теперь занималась организацией, а не парализацией движения на дорогах, пропадали втуне.
Дело в том, что десятки миллионов людей, заработавшие за летне-осенний сезон очень немаленькие деньги, получили возможность приобрести достаточно приличные машины и, большинство из них этой возможностью безотлагательно воспользовались. Если в небольших городах еще можно было использовать резервы подземных и надземных уровней, то мегаполисы требовалось разукрупнять однозначно.
Вдоль приподнятых над окружающей местностью автомагистралей, широкие обочины которых полого спускались к упрятанным в бетонные ограждения дренажным траншеям и были отсечены от остальной территории трехметровым шумозащитным забором, протянулись, уходя высоко в небо, бетонные мачты высоковольтных линий электропередач. Вблизи населенных пунктов от магистральных линий ответвлялись, проходя через понижающие трансформаторы, ЛЭП на более привычных глазу металлических опорах, выглядящие крохотными по сравнению с бетонными гигантами. Приближаясь к городской черте, тоководы ныряли под землю и дальше уже протягивались по подземным коллекторам в кабельном варианте. Потери электроэнергии при этом были несколько выше, но в условиях ее избытка, безопасность, все-таки, взяла верх над экономическими соображениями.
Избыток электроэнергии в стране появился только в ноябре, когда были пущены в эксплуатацию первые термоядерные электростанции с десяти гигаваттными энергоблоками. В настоящее время, не смотря на снег, уже выпавший на большей части территории страны, вовсю шел монтаж нескольких десятков аналогичных электростанций в приграничных районах. Электроэнергия, которую должны были вскоре начать производить эти станции, предназначалась на экспорт, в качестве замещения большей части перекачиваемой по трубопроводам нефти. Поставки газа первое время решили не снижать — во всем нужна постепенность, а запасов газа на арктическом шельфе должно было хватить еще надолго.
Учитывая, что в текущем году в стране образовался избыток не только электроэнергии, но и сельскохозяйственной продукции, а также тот факт, что закупочные цены на нее выросли, а розничные, благодаря отсутствию перекупщиков, наоборот, упали, жизненный уровень большей части населения стремительно пошел вверх.
Не всем это пришлось по нраву. Значительная часть офисного планктона неожиданно обнаружила, что даже простой работяга, может, не особенно напрягаясь, заработать больше, чем эти хомячки получали в конвертах от своих работодателей. При этом на пенсионном счете у него циферки почему-то увеличивались значительно быстрее. Тем более что и сами работодатели, вдруг, ни с того ни с сего, перестали закрывать глаза на зависание своих подчиненных в социальных сетях и, вы только подумайте, заставляли всерьез отрабатывать свою зарплату.
Некоторые попробовали уволиться и, а почему бы и нет, пойти в армию. Говорят мол, что после нее сразу берут на госслужбу, да и дедовшины там уже нет. Уволиться у всех получилось подозрительно легко, даже отрабатывать две недели почти ни у кого не потребовали, а вот с попаданием в армию у большинства возникли сложности. Половину срезали на медкомиссии, а из оставшихся только отдельные представители, которые и раньше были со спортом на ты, смогли выполнить нормативы по физподготовке. Где это видано, что конкурс в армию больше чем в МГИМО? Ажиотажа добавило еще и то, что из отслуживших год, осенью уволились на гражданку только те, кого командование признало бесперспективными. Почти все остальные добровольно вызвались служить еще год, а те, что на флоте — два. Утверждают, что им понравилось.
Еще буквально полгода назад политологи, социологи и другие «знатоки» человеческих душ и общественно-политических тенденций с пеной у рта доказывали, что мотивация определяет цели и стиль поведения и там, где аристократ думает о чести, простолюдин думает о корысти и солдаты не будут служить за спасибо. Они вещали о том, что срочная служба в армии это разновидность натурального налога на поддержание оборонительных функций государства. «Знатоки», которые сами никогда не служили в армии, приводили тысячи аргументов в пользу того, что стране нужна маленькая профессиональная армия или, наоборот, большая, но с малыми сроками службы. Реалисты пытались до них достучаться, объясняя, что стране нужна призывная армия, имеющая надежный профессиональный костяк из специалистов и профессиональных военных, но их никто не слушал.
Восемнадцатилетние мальчишки не заморачиваются подобными благоглупостями, им нет дела до таких сложных определений. У них, на самом деле, очень простые мотивации: я так хочу, это круто, Сашке понравилось, он зовет присоединяться, Пашку взяли, а я что хуже, мне тоже не слабо.
Потом наступает отрезвление — это тяжело, все мышцы ноют и болят, хочется спать, нет девчонок, алкоголя, психомузыки. Но, с другой стороны, компания подобралась хорошая, жратва — от пуза, побегать и пострелять можно до одурения, а, сколько нового и интересного уже сподобился узнать!
Спустя некоторое время мышцы по вечерам уже не болят, а только приятно ноют, ты втянулся и уже получаешь удовольствие от того, что раньше казалось тяжелым и непонятным. Чистка и смазка оружия уже не тяготит — ведь это твое собственное оружие и ты заботишься о нем уже совсем не по тому, что от тебя это требуют, а потому, что оно ТВОЕ. Ты уже начинаешь выбирать институт, в который поступишь после армии, и ты знаешь, что поступишь! А сколько настоящих друзей у тебя уже появилось!
Таким образом, сложности у военкоматов остались, но они стали совсем другими: желающих служить в армии полно, а вот пригодных для этой службы — наоборот, очень мало. Малограмотность, недостаток веса, иногда переходящий в дистрофию — это все устранимо и лечится, а вот что прикажете делать с задержками в умственном развитии, наследуемыми генетическими отклонениями, туберкулезом, который, оказывается, уже встречается чаще, чем в дореволюционной России и гепатитом, победно шествовавшим по стране в последние годы? Как быть с чудовищными отравлениями юных организмов наркотиками, пищевыми добавками и генно-модифицированными продуктами, которые к нам свозили как на помойку?
Приходилось отказывать очень многим, предлагая некоторым альтернативную службу, а других прямо с медкомиссии отправляя в лечебные учреждения. Назначение Семена Леонидовича Рашель министром Здравоохранения оказалось не просто удачным, а даже очень верным и своевременным решением. Этот человек знал изнутри все болевые точки системы и обладал не только выдающимися морально-этическими качествами, но и бесценным опытом. Первым делом он разогнал почти всех чиновников от медицины, причем те представители известного клана, высасывающего отрасль в течение многих лет, которые не сели в тюрьму, ушли с «волчьими билетами», прямо запрещающими им любую деятельность в области медицины и фармацевтики. Все медицинские учреждения, которые были приватизированы по хитрым схемам, были в кратчайшие сроки реприватизированы и вновь стали государственными.
При этом ведущие именные медицинские центры, работающие на поистине высоком и результативном уровне, этот процесс коснулся совсем другой стороной. Их руководству были предложены безвозмездные кредиты для расширения, обусловленные единственным ограничением: после реализации кредитов не менее двух третей от всех клиентов должно поступать по направлениям поликлиник и обслуживаться бесплатно, но в тех же условиях, что и платные больные. Финансирование затрат на лечение этих больных целиком брало на себя государство.
В поликлиниках, которые находились в безопасных зданиях, имеющих достаточные для их функционирования размеры, были проведены косметические ремонты уровня «евро», а также заменено современным все медицинское оборудование. Те же, которые ютились в тесных и утлых помещениях, переехали в современные здания, изначально оборудованные в соответствии с новыми стандартами. Врачи, переходя на достойные оклады, подписывали обязательства свято и добросовестно соблюдать клятву Гиппократа и лечить, а не оказывать услуги медицинского характера.
В бригады скорой помощи теперь, кроме врача, фельдшера и водителя, входили и два дюжих санитара, способные оперативно, бережно и аккуратно доставить больного из квартиры в машину, оборудованную по последнему слову медицинской техники.
В Петрозаводске вступил в строй мощный комбинат, производящий шунгизитовый гравий и песок из шунгитовых сланцев Мягозерского и Нигозерского месторождений[2]. Его эксклюзивная продукция, не имеющая аналогов ни в одной стране мира, морем транспортировалась к устьям Сибирских рек, а по железным дорогам распределялась в Европейской части страны. В районах вечной мерзлоты этот долговечный конструкционно-теплоизоляционный материал шел на дорожные насыпи, а сотни бетонных заводов, расположенных вблизи крупных городов, выпускали на его основе готовые смеси для монолитного домостроения.
Государство всерьез и надолго впряглось в решение жилищных проблем своего населения. Каждой молодой семье, обзаведшейся ребенком, незамедлительно и абсолютно бесплатно выделялась в собственность комфортабельная двухкомнатная квартира, которая после рождения второго, оперативно заменялась на трехкомнатную. Разумеется, это было не простым и чудовищно затратным решением, но другого способа быстро вылезти из демографической пропасти не существовало. Для остального населения, нуждающегося в улучшении жилищных условий, была установлена очередь, которая двигалась неожиданно быстрыми темпами. Одних новостроек для этого, разумеется, было недостаточно, и на первом этапе проблема решалась, в основном, за счет освобождения неправедно и преступно нажитой жилплощади выведенных на чистую воду и осужденных с конфискацией воров, казнокрадов и мздоимцев.
Либеральная оппозиция и десятки «общественных» международных организаций сравнивали эти быстропротекающие судебные процессы с 37-м годом и, в чем-то, они были правы. Тогда, в основном, власть разбиралась с аналогичным контингентом, но методы, в данном случае, были несравненно гуманнее. Во-первых, отсутствие смертных приговоров и значительно более широкое варьирование сроков заключения, достаточно часто ограничивающихся принудительными работами. Во-вторых, одновременно и параллельно из тюрем и мест предварительного заключения освобождались сотни тысяч неправедно, преступно и безосновательно заключенных под стражу людей, многие из которых, вообще, были ни в чем не виноваты, либо абсолютно не представляли угрозы для общества.
Для исключения любой возможности проявления административного ресурса, выборы, решено было проводить снизу вверх. Сначала в многоквартирных домах с небольшим количеством квартир из наиболее активных жильцов выбирались один — два представителя, а в домах с сотнями квартир — домовые комитеты, представители которых решали все текущие вопросы с домоуправлениями. На основании их мнений формировались списки кандидатов в руководители небольших муниципальных образований. По каждой из предложенных кандидатур собиралась объективная информация, всесторонне ее характеризующая. Только после этого проводились выборы. «Варяги» не приветствовались. Бабу-ягу следовало выращивать в своем коллективе. На следующем этапе выбирались руководители администрации районов и небольших городов. Выбирали только руководителей. Подчиненных, эти руководители подбирали себе уже самостоятельно, но, в дальнейшем, несли за их действия персональную ответственность. Предельное количество чиновников муниципальных образований было жестко лимитировано.
Выборы мэров крупных городов и губернаторов проводились через смс голосование после теледебатов на местном телевидении и транслируемых им встреч с представителями партий, общественных организаций и предприятий. Для устранения лоббирования чьих-либо интересов и давления на кандидатов на каждую встречу допускалось не более двух представителей от одной организации или партии. Действующий мэр или губернатор допускался к выборам на общих основаниях. Любые формы воздействия на избирателей путем использования своего служебного положения, сознательно осуществленные им, либо его окружением, приводили к автоматическому выбыванию его из списка кандидатов.
В Ленинграде на последнем этапе выборов осталось только два кандидата: Светлана Митриева, которая один раз уже боролась за этот пост, и Михаил Пиотровский, уже много лет являющийся бессменным директором Эрмитажа. Кандидаты были абсолютно разные, но многие телезрители дебатов, проходящих на местном телевидении, остались разочарованы. Слишком уж близкими неожиданно оказались позиции соперников. Митриева большее внимание уделяла социальной политике, а Пиотровский — возвращению Ленинграду титула культурной столицы. Во всем остальном, наблюдалось редкостное единодушие. В результате Митриева победила с минимальным перевесом, и первым ее решением было назначение Пиотровского вице-губернатором. После этих выборов город, которому от предыдущих правителей досталось больше, чем от фашистских захватчиков, 900 дней державших его в блокаде, наконец, вздохнул спокойно.
К концу ноября выборы губернаторов всех губерний были закончены, и можно было переходить к избранию Председателя СРГ.
Георгий внял предостережению Гептарха и резко уменьшил интенсивность своего воздействия на мир, который уже начал свое движение по новому пути, но мог в любой момент вспыхнуть в уничтожающем цивилизацию пожаре глобальной ядерной войны в результате какого-либо скоропалительного и недостаточно продуманного действия.
Теперь он приезжал в Москву не чаще одного раза в неделю и задерживался там не более чем на двое суток. Обычно он ездил на «Сапсане»[3], преодолевающем расстояние от Ленинграда до Москвы за несколько часов, но один раз решил съездить на своей машине, чтобы на собственном опыте оценить качество новой автомагистрали. Трассу он преодолел за 5 часов, в которые вошла остановка на одной из заправочных станций, где он заодно и перекусил и, в целом, остался очень довольным качеством строительства и эксплуатационными характеристиками дорожного покрытия. Еще два часа занял проезд по Москве до Кремля. Движение в Москве теперь было организованно намного лучше, да и сановники с мигалками его больше непрестанно не стопорили, просто на улицах было слишком много машин.
Вернувшись назад через сутки, он принял решение поменять машину. Верный Хендай-Акцент, который последние три с половиной года служил ему верой и правдой, такой автомагистрали уже не соответствовал. Нет, при желании или необходимости его вполне можно было разогнать по ней даже до 200 километров в час, которые теперь были официально разрешены на этой и других, подобных ей автомагистралях, но при скорости более 160 километров в час сопротивление воздуха ощущалось достаточно сильно, и езда из удовольствия превращалась в работу.
Финансов на это у него теперь вполне хватало, не смотря на то, что в своем институте он с осени работал только на полставки, так как раз в два месяца он вынимал из своего почтового ящика каким-то таинственным образом появляющуюся там пачку пятитысячных купюр. Возможности позволяли купить даже мерседес представительского класса, являвшийся когда-то пределом его мечтаний, но, после долгих размышлений и сравнения различных вариантов Георгий решил поддержать отечественного производителя и приобрести, нет, не желтую Калину, на это его альтруизма явно не хватало, а Хендай-Сонату последней модификации, недавно освоенную Таганрогским автозаводом.
Подъехав в Элан-Моторс, где им была ранее приобретена и с тех пор регулярно обслуживалась предыдущая машина, он быстро договорился о приобретении новой, не смотря на то, что запрошенная им комплектация и доводка (тянувшая более чем на половину базовой стоимости), оказалась, мягко говоря, не типичной. Нет, с желанием клиента форсировать двигатель, усилить подвеску, обеспечить аппарат бронированным корпусом и пуленепробиваемыми стеклами менеджеры сталкивались и раньше. Для СРГ такие запросы как раз относились к категории привычных и давно отработанных. А вот требование об экранировании всех электрических сетей от внешних электромагнитных воздействий, поначалу вызвало целую кучу вопросов, но принято без нареканий. Желание клиента — закон, особенно если его финансирование производится за счет клиента. Договорились, что через месяц Георгий, после контрольного звонка, подтверждающего доставку заказа, приедет за своей новой машиной, оставив старую для реализации.
Самый короткий в году день быстро подошел к концу. Было пасмурно. Из темных, нависших над самыми крышами туч, накрапывал мелкий дождь. Первый снег, выпавший на радость ленинградцам пару дней назад, растаял еще вчера.
— Как бы не пришлось встречать Новый Год без снега, — подумал Георгий, вылезая из теплого и такого уютного салона машины под холодный, заунывно моросящий дождь. — Тем более что такие прецеденты уже были. Что климат меняется это понятно, а вот что нас ждет — потепление, как об этом кричат экологи, или, все-таки малый ледниковый период, как утверждают их оппоненты.
Георгий больше верил экологам. Таяние Антарктиды и Гренландских льдов, являлось зарегистрированными фактами и наблюдалось уже не первое десятилетие. С другой стороны, европейцы не с бухты-барахты с распростертыми объятиями встречали строительство новых трубопроводов и наращивание поставок голубого топлива.
— Надо будет провентилировать этот вопрос наверху, — усмехнулся он про себя. Георгий даже не подозревал в этот момент, что его следующая встреча с Гептархом состоится уже через несколько часов и он, осознав и прочувствовав спинным мозгом новую информацию, даже не подумает интересоваться прогнозом погоды.
Вторая глава. Внешняя и внутренняя политика
Проснувшись, Георгий мгновенно понял, что он уже не дома, в своей кровати, а на очередной, третьей по счету встрече с Гептархом.
— Уже начинаю привыкать, — отметил он про себя, — как бы подобные визиты не стали систематическими.
— Не ожидал? — осведомился Гептарх, усмехаясь в бороду, — или было предчувствие?
— Предчувствия как такового не было, — подумав, ответил Георгий, — но мысли о встрече, действительно, вечером были.
— То есть, подсознательно ты уже все чувствуешь, а сознание подключать — пока не умеешь, — сделал вывод Гептарх. — Надо тебе поработать над своими возможностями. Пробовал осуществлять какие-либо экстрасенсорные действия?
— А кто не пробовал? — вопросом на вопрос ответил Георгий, — только результат — нулевой. Разве что, интуиция неплохая, да приемы некоторые психологические иногда практикую.
— А что за приемы? — заинтересовался Гептарх.
— Например, зеркало. Если от собеседника идет жесткий поток негатива — представляешь, что между вами находится зеркало с односторонней прозрачностью. Ты его видишь, а он тебя — нет. В результате, он получает весь свой негатив обратно, а у тебя повышается и настроение, и уверенность в своих силах.
— А ты само зеркало видишь? — уточнил Гептарх.
— Нет, к сожалению, только чувствую.
— Этого мало, — начал объяснять Гептарх, — вначале попробуй увидеть, это не так уж сложно. Потом, мысленно, начинай изгибать, превращая в параболоид. Воздействие при этом будет усиливаться. Но не переусердствуй. А то твоего собеседника Кондратий хватит. Потренируйся, а потом, по аналогии, переходи ко всему остальному. Блокировок у тебя в мозгу нет, я проверял. Учитель тебе нужен толковый. У вас в Москве есть хороший психиатр, специализирующийся на экстрасенсорике Виктор Михайлович Виноградский. Нет, ты не так понял, он их не лечит, а наоборот, помогает им использовать экстрасенсорные способности для реальных дел. Сейчас он возглавляет Центр правовой и психологической помощи. Помоги ему превратить этот Центр в Институт, а он поможет тебе с учителями. Ты сейчас пытаешься обезопасить свое транспортное средство, а надо, в первую очередь, научится защищать от внешних воздействий психику. Слабое место человека — голова, а не то, о чем думают некоторые шутники.
— Обязательно займусь в ближайшее время, но Вы ведь позвали меня не за этим?
— Разумеется. Появилась новая опасность, дело, не терпящее отлагательства. В ближайшие дни Израиль, подзуживаемый американцами, собирается отбомбиться по атомной электростанции и хранилищам наработанного плутония в Ираке. Они не принимают во внимание, что Персы являются очень древней нацией, не менее древней, чем вы, и их ответ на превращение большей части своей территории в аналог Чернобыльской зоны будет настолько страшен, что спровоцирует третью мировую войну и ваш мир перестанет существовать еще накануне 2012 года. С Аятолой мой коллега уже переговорил, он в курсе ситуации и сделает все, что сможет. Но одному ему не справиться. Скооперируйтесь с ним и действуйте согласовано.
— Договорились. С утра приступлю. Новый год я собираюсь встречать дома, в кругу семьи, а не в окопах. Так что не волнуйтесь, справимся.
Утром Георгий созвонился с Цыгу и Колдуновым и договорился с ними об экстренной встрече в Кремле. Колдунова он попросил взять с собой Ванникова и Шкиперца, а Цыгу — министра иностранных дел и его главного консультанта по ближнему Востоку — Примаковского. После этого он быстро позавтракал и направился на вокзал. Через 5 часов он уже был в Кремле.
Когда все собрались, Георгий рассказал о вводной, полученной от Гептарха и предложил высказываться.
— Мы сейчас граничим с Ираном только по Каспию, — начал разговор Шкиперец, а серьезных военно-морских сил у нас там нет. Но в Индийском океане сейчас находится наш тяжелый авианесущий крейсер Кузнецов, сопровождаемый двумя новейшими многофункциональными фрегатами, танкером и большим противолодочным кораблем Адмирал Чабаненко. Мы их выгнали на зиму в экваториальные воды немножко погреться. Зимой, находясь в высоких широтах, Кузнецов промораживается напрочь. Если будет политическая договоренность с Ираном, «адмиральская» эскадра может хоть завтра войти с дружественным визитом в Персидский залив и уже послезавтра бросит якоря на Бушерском рейде. Думаю, что даже одно это, заставит 20 раз задуматься, прежде чем атаковать с воздуха Бушерскую АЭС.
— Задумка хорошая, — согласился Георгий, — приглашение я через полчаса организую, но это временная мера. Эскадра не будет стоять там постоянно.
— Мы в состоянии в течение месяца, максимум двух обеспечить Иран современными средствами ПВО, — внес свое предложение Колдунов.
— Хорошее предложение, — согласился Георгий. — Заодно и в бюджет 2012 года положим немаленькую копеечку. Но это полумера.
— А что если подписать с Ираном военно-экономический договор, — подал голос Примаковский. — И мы, и они сейчас находимся в роли изгоев, против которых кто ни попадя, вводит санкции. Самое время объединиться. Мы их небо прикроем на раз, а они помогут нам материально. Мы им смонтируем пару термоядерных электростанций, а они в ответ, кинут через Каспий нефтепровод. Расчеты — взаимозачетами, по бартеру. Заодно наши доморощенные воинственные мусульмане хвосты подожмут. Аятола — очень серьезный авторитет в мусульманском мире. Вот только согласится ли он на такое предложение?
— Согласится, — заверил Георгий, — ему ночь было откровение. Сподобился. Андрей Кожутович, как вам такой расклад?
— Поддерживаю целиком и полностью. Для нас тут сплошные плюсы. А что скажет Генштаб?
— Генштаб поддерживает, — усмехнулся Ванников. — Военный союз с Ираном — это очень серьезная заявка, которая сломает нашим противникам целый ряд домашних заготовок и заставит полностью пересматривать свои стратегические инициативы.
— Таким образом, принимаем все три предложения, — подвел итог Георгий. — Будем звонить товарищу Хомякову, — пошутил он, снимая телефонную трубку.
Аятола, по-видимому, уже озаботился предупредить всех, кого следовало, и соединили их быстро. Разговор проходил на фарси. После цветастых взаимных восточных приветствий и заверений Георгий перешел к делу и подробно изложил суть предложений, которые были к этому времени оговорены. Аятола выслушал их, одобрил и выдвинул пару своих предложений. Георгий попросил его пару минут подождать и кратко озвучил их присутствующим. Поскольку возражений не последовало, он вернулся к разговору с Аятолой, проинформировал его о том, что предложения восприняты благосклонно и полностью устраивают. После этого последовала многословная и не менее цветистая, чем начало разговора церемония прощания. Когда она завершилась, Георгий передал трубку министру Иностранных Дел и тот обговорил со своим коллегой, к которому на той стороне перекочевала вторая трубка, протокольную часть официальной встречи между ними в Тегеране, которая должна была ими назначена на утро следующего дня.
Закончив разговор, министр попрощался с присутствующими и отбыл в министерство для подготовки своего визита в Иран. Примаковского, который собирался последовать за своим патроном, Георгий попросил немного задержаться, так как им предстояло обсудить еще один вопрос.
Он не стал интриговать присутствующих и сразу перешел к делу.
— Уважаемые, — обратился он к собеседникам, — не кажется ли вам, что пора определяться с выборами легитимной власти. Прошло уже полгода, ситуация в стране стабилизируется и, наверное, уже пора от чрезвычайных мероприятий переходить к плановой работе. Но восстанавливать старую, набившую оскомину систему врядли целесообразно. Каким бы правильным и достойным ни был наш будущий руководитель и насколько широким кругозором он не обладал бы, быстро разобраться во всем ему будет просто нереально. Либо он начнет принимать решения, не обладая достаточной компетенцией, либо эти решения начнут принимать за него другие, никем не уполномоченные, и не несущие за них почти никакой ответственности. Я долго над этим думал, перебирал возможные кандидатуры, и пришел к выводу, что эта задача при заданных граничных условиях решения не имеет. Надо выбирать не одного человека, а сбалансированную команду. Команду единомышленников, абсолютно разных по отдельности, но способных не просто действовать коллегиально, а и лично отвечать за совместно принятые решения. Это невероятно сложно, но, подозреваю, что в нашей ситуации это единственный механизм, который действительно будет работать как швейцарские часы.
Георгий сделал паузу и отпил воды из стоящего перед ним стакана. Переведя дух, он продолжил.
— История знала тандемы и триумвираты, их в данном случае явно недостаточно. В Советском Союзе было политбюро — это слишком много, такому количеству людей будет просто не договориться достаточно быстро, либо один из них начнет подавлять других. Я предлагаю остановиться на совете из пяти соправителей, один из которых будет номинально, повторяю, только номинально, представлять эту команду. Выбирать их будет народ прямым голосованием, но нам сейчас надо вчерне накидать предварительный список, который в дальнейшем станет основой для списка предлагаемых кандидатур. Это должны быть люди, которые достаточно известны своими действиями и поступками, но не опорочили себя, остались рукопожатными и большая часть избирателей их поддержит. Из присутствующих тут я мог бы назвать несколько человек, но почти все они уже находятся на своем месте и занимаются своим делом. Исключением являетесь Вы Максим Евгеньевич, — обратился Георгий к Примаковскому, — Вы, своими действиями, среди которых были и Поступки (именно так, с заглавной буквы) уже не раз доказали, что Вам доверять можно, а сейчас Вы задействованы не в полную силу. В качестве второй кандидатуры я предлагаю Юрия Сергеевича Очиева, который также в представлениях не нуждается. А теперь прошу вас всех высказываться по существу вопроса.
— Мне нравится это предложение, — вступил в разговор Ванников, — и оно кажется мне разумным. Времена Царей, Императоров и Президентов уже прошли и больше не вернутся. Сейчас другие времена и слишком много постоянно изменяющейся информации, которую просто нереально удержать в одной голове. Я сам долго размышлял над чем-то подобным, и внутренне, мне эта идея близка. Пять человек это, пожалуй, оптимальное количество. Меньше — мало, а больше — недостаточно оперативно. С предложенными кандидатурами согласен полностью, а сам хотел бы предложить женщину — Светлану Митриеву. Мужской коллектив необходимо разбавить. Единственное, что меня немного смущает это то, что она и сейчас находится на таком месте, где ее будет сложно заменить.
— Спасибо за поддержку Григорий Леонидович, — поклонился Георгий Ванникову, — мне приятно, что наши мнения совпадают. В другой ситуации я предложил бы и Вас, но сейчас Вы находитесь явно на своем месте, где можете принести значительно большую пользу. А по поводу Митриевой не волнуйтесь, у нее в Ленинграде есть вполне достойный вице-губернатор, который вполне сможет заменить ее в случае избрания.
— Спасибо вам конечно за доверие, — покряхтывая и придерживаясь за стол, приподнялся со своего места Примаковский, но стар я уже для таких дел — здоровье не позволит. А идею поддерживаю, правильная она и своевременная.
— Какие Ваши годы Максим Евгеньевич, — возразил Георгий. — Не скромничайте. Один раз страну из глубокой задницы вытащили и ушли оплеванный. Не нужны стали. А сейчас нужны. Да и доверяем Вам не только мы с Григорием Леонидовичем, а и большая часть населения. Ну, а здоровье — вопрос решаемый. Есть у меня проверенная в деле бабулька. Вон Олферов с Леоновым постарше Вас будут, а посмотрите на них — можно им сейчас дать их годы? Завтра и поезжайте, адрес я дам. Это совсем недалеко, в ближнем Подмосковье.
Потом высказались Цыгу, Колдунов и Шкиперец. Предложение они поддержали и несколько кандидатур озвучили. Цыгу, успевший за полгода совместной работы неплохо узнать Георгия и потому не рассчитывающий на положительный ответ, все-таки из вежливости поинтересовался — не видит ли тот себя в составе нового коллегиального органа.
— Разумеется, нет, — твердо ответил Георгий. — Мне этого года хватит за глаза и за уши. У меня тоже есть свое место, на котором я могу приносить максимальную пользу. А власть — это не мое. Никогда к ней не стремился и в дальнейшем не собираюсь менять свои приоритеты. Сейчас я занимаюсь всем этим по необходимости, выбор осуществлялся без моего участия. Как только год закончится, сразу вернусь к своим непосредственным обязанностям, которые сейчас выполняю только частично. Хотя, если иногда будете привлекать в качестве внештатного консультанта, то отказываться не буду. Но только неофициально и не за деньги. Сейчас, когда перекосы с заработной платой устранены, я в состоянии достойно зарабатывать и по основному месту работы.
Посовещавшись и вспомнив еще несколько достойных фамилий, они решили озвучить формируемый список, который вырос уже до 12 человек, на расширенном заседании Кабинета министров, дополнить его предложенными там кандидатурами и, предварительно переговорив со всеми потенциальными кандидатами, опубликовать еще до Нового года вместе с предложениями по механизму голосования. После этого следовало в январе провести референдум об изменениях в конституции и, в случае его положительного исхода, уже в феврале организовать голосование.
Георгий предложил, в данном конкретном случае, голосовать не за одну кандидатуру, а сразу за 5. Это позволит людям не делать сложный выбор между всеми достойными кандидатами, а выбрать из них такую пятерку, которая, по их мнению, будет максимально эффективной. Тогда, с очень высокой степенью вероятности почти каждый сможет убедиться, что из тех за кого голосовал он лично, один, а может и сразу двое, оказались в числе избранных. Это автоматически, резко снизит количество недовольных результатами выборов и повысит кредит доверия избранного руководства страны. Те пятеро, которые наберут максимальное число голосов и должны войти в избираемый таким образом коллегиальный орган исполнительной власти и сами выберут из своего числа номинального руководителя. В гипотетическом случае, когда один из пяти не сможет органично взаимодействовать с остальными четырьмя, или наоборот, они не смогут на него положится, можно будет произвести его практически эквивалентную замену на следующего по числу набранных голосов.
Следующим, на повестке дня стоял вопрос о законодательной власти. Избирать новую Думу ни у кого из присутствующих желания не возникло. Всем крепко запомнились спортсмены и народные артисты, послушно и добросовестно нажимающие на кнопки при голосовании по вопросам, в которых они абсолютно не разбирались. Сапоги, все-таки должен тачать сапожник. И, соответственно, орган, который будет заниматься изменением законов, должен состоять из людей, которые как минимум имеют очное высшее юридическое образование, а в идеале, хороший практический опыт работника прокуратуры, адвоката или юрисконсульта. Таким образом, практически не сговариваясь, решили, что теперь избирать не Думу, а законодательное собрание, обладающее более узкими полномочиями.
К выборам этих людей, большинство из которых были абсолютно неизвестны подавляющей части населения, решили привлекать не всех избирателей, а исключительно тех, кто их знал и лично участвовал в выдвижении, либо мог квалифицированно оценить профессиональный уровень и нравственные (морально-этические) качества избираемых.
Данный вопрос, решено было доработать и выносить на референдум сразу после выборов исполнительной власти. Грузить людей одновременно двумя, абсолютно разными вопросами было принято нецелесообразным. Тем более что некоторые из задач, которые раньше годами муссировались в Думе, теперь взяла на себя исполнительная власть. В конце концов, сколько денег нужно выделить на социальные нужды, а, сколько на вооружения, решать должны не случайные люди, а те, кто хорошо представляет себе и текущую ситуацию и перспективы ее дальнейшего развития.
Когда импровизированное совещание закончилось, и министры стали прощаться, Шкиперец задержался, сказав Георгию, что у него имеется одно интересное предложение. Заинтригованный Георгий кивком предложил ему располагаться в кресле у маленького столика и попросил секретаря организовать кофе. Когда секретарь, поставил на столик две чашечки, которые источали упоительный аромат настоящей Арабики, и плотно закрыл за собой дверь, Георгий отхлебнул дымящийся напиток и приготовился слушать.
Адмирал флота сразу перешел к делу. — Сегодня я буду плотно занят организацией визита нашей эскадры в Персидский залив, а завтра с утра планирую вылететь на север. Полковник Хозяинов, узнав о том, что я собираюсь присутствовать на вскрытии перемычек Карьера, рекомендовал проинформировать об этом Вас.
— С удовольствием составлю Вам компанию. Молодец Володя, не забыл. У нас многие хотели бы это увидеть. Я ведь последний раз был на этом Карьере почти 20 лет назад.
— А я на нем не был уже 25 лет, и даже не задумывался тогда, что следующий визит будет спустя четверть века. Мы с Вами не пересекались на Севере?
— В живую это было только один раз. Вы тогда докладывали Горшкову у меня на РТ-1. В память врезалось здорово. Слишком уж большая у Вас с ним разница в росте. Очень сильный был контраст[4].
— Да, вот тогда у нас был серьезный флот. Если бы не дурацкий во всех отношения договор, подписанный Горби, не порезали бы половину Тайфунов[5] на металлолом.
— Как их тогда боялись американцы! Одна лодка была в состоянии помножить на ноль всю Америку. Вот и сработали руками Горбачева. Готовность береговой инфраструктуры достигала почти 90 процентов, и все остановили недоделав. Столько финансовых средств и человеческих сил было затрачено впустую. Ничего, сейчас все завершим. Хоть три оставшиеся лодки отремонтируем и модернизируем. Пусть мы и не собираемся пускать их в дело, это будет чертовски серьезный сдерживающий аргумент. Пусть попробуют отыскать их подо льдами Северного Ледовитого океана после модернизации. Ну, а если какая американская или английская дуреха сослепу и наткнется на свою беду, тут ей и приснится знаменитая пушная зверюшка.
— Ну, раз вопрос решен, я откланяюсь. К восьми утра будьте готовы, я заеду за Вами по дороге в аэропорт.
Поделиться книгой: