Помоги проекту - поделись книгой:
Всем русским была понятна только традиционная, православная христианская этика и мораль народного земледельческого общества, как этика и мораль общечеловеческая, мессианская, и лишь она могла их объединять, удерживать от хаоса и распада всех общественных, социальных производственных связей. Однако в условиях городских свобод религиозное сознание неуклонно расшатывалось рационализмом и рациональным критицизмом. Для спасения страны от краха государственных отношений надо было превратить распадающееся религиозное сознание в дееспособное политическое сознание, религиозное мировоззрение в политическое мировоззрение, на основе которого выстраивать учреждения политического управления, заменяющие учреждения дворянского феодально-бюрократического управления. То есть,
В России начала ХХ века доверие к церкви, как сословной организации, которая на исходе средних веков создала земледельческие феодальные народные отношения и стремилась их сохранить, неуклонно падало, особенно в среде городского пролетариата и городской интеллигенции, пополняемой, в том числе, и за счёт дворянства. Большое значение имело то, что в особых условиях развития России после Преобразований Петра Великого русское дворянство постепенно создало мощную атеистическую культуру феодально-управленческого рационализма, которая оказывала господствующее влияние на зарождение городской русской культуры как таковой. Именно в среде русского дворянства вызрело скептическое отношение к русской православной церкви, которое распространялось на городских разночинцев и пролетариат. Поэтому реформацию православного мировоззрения, приспособления христианской этики и морали для реформирования русских народных отношений в обстоятельствах индустриализации осуществил выходец из дворянской среды В. Ленин, который преобразовал православное вероучение в реформационное коммунистическое вероучение. Он использовал марксистское рациональное учение о научном социализме и построении мирового коммунистического общежития для обоснования неизбежности построения на земле коммунистической государственной властью идеального христианского рая, в котором каждый человек будет отдавать всем по желанию, а получать по потребностям.
Коммунистический режим был по реформаторской сути тоталитарным режимом, какими в своё время были все протестантские режимы на европейском Западе. Этот режим осуществил постепенную подготовку, как собственно русской буржуазной революции, которая началась в 1989 году, так и условий для переломного исторического перехода русского государствообразующего этноса от народно-патриотического общества к национальному политическому обществу с демократическим самоуправлением.
2
Сейчас ход событий в исламском мире напоминает то, что происходило с русскими в России в начале ХХ века. Исламский фундаментализм выступает реформаторским вероучением в условиях распада феодальных отношений и феодальной государственной власти и отсутствия устойчивой имущественной и классовой дифференциации интересов у перебирающихся в города недавних общинных земледельцев и кочевников. Никакая национальная классовая демократия в ближайшие три-четыре поколения в исламском мире невозможна. А народно-представительные собрания в некоторых исламских государствах, которые на Западе называют демократическим парламентом, являются лишь прикрытием настоящей сущности режимов, неизбежно тоталитарных.
Военные способы навязывания демократии в Афганистане, затем в Иране вдохновлялись в США их опытом, приобретённым после Второй мировой войны в Центральной Европе и на Дальнем Востоке. Тогда поражение Японии и Германии, других стран со схожими фашистскими националистическими режимами, оккупация этих стран войсками США способствовали ускорению становления в них национальных классовых демократий и быстрому их капиталистическому развитию. Но американцы так и не поняли, что данные страны уже пережили национальные революции, то есть революции завершения формационных эпох, переходных от феодально-бюрократической централизации к национальной классовой демократии. И вообще-то говоря, роль американцев в этом «установлении демократии» была не существенной, становление демократии в указанных странах произошло бы и без них.
В исламском мире положение дел совершенно иное. Борьба с исламским фундаментализмом с позиции навязывания «демократии» обречена на поражение. Точно так же, как бессмысленной и заведомо проигрышной была борьба Запада с русским советским коммунизмом, пока он не решил задачи раскрестьянивания русской деревни и зарождения политической классовой дифференциации русских горожан. США в своей борьбе с исламским фундаментализмом вскоре надорвутся экономически и морально, как в 20-30-е годы ХХ века в борьбе с русским коммунизмом надорвалась Великобритания. Чем больше они будут расширять, ужесточать военные мероприятия, тем радикальнее окажется ответная реакция исламского мира. Им предстоит бороться с драконом, у которого вместо одной отрубленной головы появляются сотни новых. Именно Ирак, по всей видимости, станет для США страной, в которой обозначится экономический и моральный надрыв американской Сверхдержавы, а с нею и всего отравленного либерализмом Запада. В Ираке большинство населения шииты, а как раз шииты переживают самую радикальную реформацию исламского мировоззрения и имеют свой сильный военный и финансовый центр в лице Ирана, который способен снабжать их оружием, обеспечивать финансовой и организационной поддержкой. К тому же Ирак, в отличие от Афганистана, арабская страна. Война в Ираке подтолкнёт суннитских радикалов в других арабских странах к новой волне антиамериканских настроений, и такие настроения выльются в партизанскую, террористическую войну, опыт которой уже приобретён арабами в Афганистане и в Чечне.
Такое развитие событий очень важно для русского политического национализма.
Экономический и моральный надрыв Великобритании в борьбе с Советской Россией привёл к тому, что нацисты в Германии не только пришли к власти, но и получили возможность проводить ту внешнюю политику, которую они считали необходимой. Поскольку Великобритания сама по себе оказалась не способной вести тотальную войну с Советской Россией, она сделала всё, чтобы подтолкнуть к такой войне нацистскую Германию, идя для этого на множество внешнеполитических уступок, отдавая Гитлеру целые страны в Центральной Европе. В наше время уже надрыв США позволит русскому политическому национализму прийти к власти и проводить внешнюю политику, которая будет необходима для выстраивания русского национального государства. Сейчас только русская городская молодёжь, которая только что пережила кровавое десятилетие буржуазной революции и войн за захват и передел собственности, будет морально способна вести тотальную войну с исламским миром. Но только при двух условиях. Во-первых. Если её объединит, организует и вдохновит мессианское политическое мировоззрение русского национал-демократизма. Во-вторых. Если Запад согласится с возвращением всех русских земель бывшего СССР в лоно единого русского национального государства, с созданием этого государства в геополитически необходимых для тотальной войны с исламским фундаментализмом границах и с проведением националистическим режимом соответствующей внутренней и внешней политики.
Так что проявим терпение, будем ждать развития событий, ход которых в общих чертах предопределён.
ВЫБОР: ФОРМАЛЬНЫЙ ПРЕЗИДЕНТ ИЛИ ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИДЕАЛ
Путин не уйдёт из власти, как об этом говорит он сам, даже если высокие цены на углеводороды и обусловливаемая ими обстановка в стране позволят ему удержаться в должности президента до 2008 года. Россия сейчас это не США, не Франция, не Германия, не какая-нибудь иная демократически развитая западноевропейская страна. В нынешней России господствуют не политические силы, а олигархические «семейные ватаги», которые захватили и посредством акционирования присвоили бывшую советскую государственную собственность для наращивания её коммерческой паразитической эксплуатации. И всевозможные пустоголовые ворожеи от политики и средств массового оболванивания зря просчитывают кандидатов в Президенты в 2008 году. Даже если сам Путин и должен будет по тем или иным причинам оставить президентское кресло, ему не позволит уйти из руководства властью семейная ватага, так называемых, «питерских» и весь господствующий класс чиновников и крупных коммерческих спекулянтов, который сложился после буржуазной революции 1989 года.
Существо нынешнего режима действующей власти определяют имущественные и административные силы, которые сосредоточены в Москве и состоят, главным образом, из тех, кто обслуживал задачи управления советской империей. Это люди советского имперского умозрения, но без коммунистического идеализма. В новых обстоятельствах у них нет ни нацеленных в будущее идей, ни политических способов правления страной, и всё управление они выстраивают на основе представлений о первостепенной значимости денег и чиновно-полицейского насилия, оправдываемого и отчасти смягчаемого формальным юридическим правом. (Не случайно, у нас к высшей власти массово поднимаются не политические вожди и вожаки, а всевозможные юристы.)
Их положение господства удерживается только непрерывным ужесточением чиновно-полицейского администрирования, то есть такого управления, которое по своей сути работает лишь при сосредоточении рычагов власти в руках авторитарного администратора и лично преданных ему людей. Поэтому к ключевому положению во власти поднимается самый толковый, самый способный администратор, который для осуществления функций власти создаёт свою асоциальную и вне социальную семейственную ватагу. И уже через свою ватагу он насильно налаживает посредническую эксплуатацию остального населения и имеющихся ресурсов страны. Действует он так же, как преступные асоциальные личности создают мафиозные семьи для посреднической эксплуатации людей на местном уровне. Как и для мафиозных семей, для членов семейственной ватаги подлинным авторитетом остаётся единственно личность, которая её создала, объединила, привела к власти. И ватага в состоянии удерживать власть лишь до тех пор, пока её объединяет такая личность.
В России одну ватажную семью у высших рычагов власти создал в 90-е годы президент Ельцин. Она открыто и нагло захватывала, присваивала бывшую советскую государственную собственность, западные кредиты, занималась только спекуляцией разворовываемой собственностью и бюджетным ростовщичеством. Ельцинская ватага являлась откровенно преступной, космополитической и паразитической, и остаётся таковой и по сей день. Другую ватагу создаёт действующий президент Путин, хочет он того или нет, осознаёт это или нет. Его ватага наращивает собственность, капиталы и властное влияние через чиновно-полицейское налаживание коммерческой эксплуатации России, создание наилучших условий для роста крупного коммерческого капитала, для наращивания коммерческих сделок и всеохватного коммерческого обращения товаров и финансов. Иных способов удерживать власть в нынешней России не существует. А поскольку ресурсы для создания в руководстве страны третьей семейственной ватаги отсутствуют, ибо советская государственная собственность в основном уже поделена, а вскоре будут полностью исчерпаны возможности наращивания её спекулятивно-посреднической эксплуатации. Постольку следующим президентом станет лишь представитель одной из двух сложившихся ватажных семей.
Можно не сомневаться, что при нынешних очень высоких ценах на нефть и газ Путин успеет укрепить свою ватажную семью во власти настолько, что в случае, если удастся удержать устойчивость режима, именно её представитель будет выдвигаться в следующие президенты. Неважно, сам ли Путин или лично преданный ему член «питерских». В случае же смерти Ельцина, ельцинскую, откровенно воровскую и паразитическую ватажную семью ожидает резкое ослабление и распад, и положение ватаги Путина и самого Путина резко укрепится, усилится. Тогда власть окажется полностью зависимой от ватаги «питерских» и её создателя и бесспорного главы Путина, а господство чиновно-полицейских учреждений, обслуживающих крупный коммерческий капитал станет абсолютным, бесспорным. В таком случае для России имя следующего президента не будет иметь никакого существенного значения, ничего не изменит. Ибо развернётся не борьба политических, общественных, социальных идей о том, как же стране жить дальше, а исключительно чиновно-полицейская имитация политической борьбы ради удержания конкретной семейной ватагой «питерских» главных рычагов исполнительной власти, ради посреднического распределения только данной ватагой основных спекулятивно-коммерческих финансовых потоков России.
Любая ватажно-семейная олигархическая власть, в том числе и нынешняя власть в России, выстраивает административное управление из столицы, как из
Однако новые поколения русских горожан чужды идее империи. Поэтому всё административное чиновно-полицейское управление в нынешней России держится исключительно на старых кадрах, которые прошли школу советской подготовки управленцев, но вследствие крушения коммунистического режима превратились в эгоистичных циников. В таких обстоятельствах в стране вызревают политические противоречия, прямо обусловленные отсутствием ясных и новых представлений об обществе и социальной справедливости. Они не позволяют надеяться успеть заменить одного «раскрученного» лидера власти новым без риска вызвать распад административного ватажного управления. Данная проблема усугубляется и будет усугубляться с каждым годом.
Господствующий имущественный и чиновничий класс понимает, не может не понимать, что распад «семейного» административного управления будет для него катастрофой. Ибо данный класс лишится всего: и привилегий, и собственности, и, более чем вероятно, «элитного» будущего для себя и своих отпрысков. Такое положение вещей делает сохранение влияния Путина на власть режима определяющим для противостояния тенденциям безыдейного разложения исполнительной власти циничным эгоизмом чиновничества. Поскольку действительный уход Путина из власти стал бы
Однако остановить ход исторического времени нельзя. Срок, отпущенный историей для существования традиции Российской империи и для олицетворяемого Ельциным и Путиным режима диктатуры коммерческих интересов, режима ватажной семейственности, заканчивается. Сейчас уже можно и надо ставить вопрос о выборе дальнейшего
ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ
Предпринимались ли шаги по созданию серьёзной политической организации националистов?
Да. Я веду борьбу за создание такой организации с мая 1993 года. Именно тогда я познакомился с руководителем национально-республиканской партии Н.Лысенко и профессором П.Хомяковым и стал объяснять им, что в России происходит буржуазная революция, у которой своя собственная логика развития, и надо создавать политическую силу для защиты интересов промышленного капитализма. В то время националистами объявляли себя многие, все, кто находился под влиянием немецкого национал-социализма, увиденного ими через призму коммунистического патриотизма. Но никто не мог вразумительно объяснить, что такое национализм, чем он, к примеру, отличается от народного патриотизма, и все шарахались от моих объяснений, что национализм может быть только в качестве мелкобуржуазного национализма, что это особое видение этнических общественных отношений буржуазным сознанием. Путаница во взглядах таких «националистов» свидетельствовала о том, что в России националистами называли себя народники ¾ либо патриоты, либо национал-патриоты.
Весной 1994 года я заинтересовал этими взглядами редактора журнала "Атака" С.Жарикова, который взялся издать мою книгу "Историческое предназначение русского национализма". В сентябре 1994 года я познакомился с математиком В.Колосовым, который проводил в МГУ семинары для группы молодых людей по проблемам египетского и индийского традиционализма. Увидев в традиционализме важные элементы, необходимые для построения национального общества, я увлёк Колосова предложением связать его знания с политической практикой. Его вдохновила моя идея о том, что нация отрицает народ в результате национальной революции, и мы изменили цель семинаров. На новые семинары мы стали приглашать знакомых и незнакомых людей, которых знали понаслышке. Критерий был один, они должны были быть думающими и готовыми обсуждать идеи, связанные с проблемами построения русского национального общества. На этих семинарах состоялось наше знакомство с А.Севастьяновым, с П.Тулаевым, с В.Авдеевым, с В.Ванюшкиной, с увлечённой немецким национал-социализмом студенческой молодёжью. Я свёл тех, кто посещал наши семинары, с кружком поклонников журнала "Атака", которых объединяла яркая фигура С.Жарикова. И везде я с самого начала говорил о необходимости создания революционной организации городского политического национализма и предлагал конкретные шаги в этом направлении. Хотя мои идеи оказывали огромное влияние внутренней логикой и тем, что они подтверждались окружающей действительностью, однако предложения по строительству современной организации не находили поддержки.
Некоторый сдвиг произошёл в феврале 1995 года. Перед этим меня познакомили с бывшим заместителем руководителя РНЕ А.Баркашова, отколовшимся от этой организации и уведшим с собой значительную часть её членов, а именно с А.Фёдоровым. Мы с Г.Шепелёвым организовали два выступления в клубе МАИ и пригласили на них Фёдорова, штаб-квартира которого находилась неподалёку, возле станции метро "Сокол". Во время февральского мероприятия в этом клубе состоялось наше знакомство с коммерческим директором патриотической газетки "Русская правда" В.Давыдовым. Давыдов сразу же схватил суть моей идеи, что русского национального общества, русской нации никогда не было в России, что русское национальное общество должно появиться лишь после национальной революции, и понял необходимость строительства организации русского политического национализма. Его характер и его поддержка способствовали тому, что в обсуждение этой задачи вовлеклись А.Севастьянов и В.Колосов. Мы вчетвером еженедельно встречались в простонародном кафе на Петровке, в которое нас привёл Севастьянов и которое нам всем понравилось, и обсуждали принципиальные вопросы. В этом кафе зародилась мысль о необходимости газеты, в которой была бы заявлена наша позиция. На моих встречах с В.Колосовым на его квартире, вызрело понимание о том, что кроме газеты нужен и теоретический орган, журнал. Я дал ему название "Национальная демократия". Газете же удачное название нашёл В.Давыдов ¾ "Национальная газета".
В первых номерах газеты, вышедших в 1995 году, впервые в России был ясно заявлен собственно городской национализм, как особое течение политической мысли.
Опираясь на "Национальную газету", мы включились в семинары, которые проводил А.Савельев в Российском общественно-политическом центре. На эти семинары я привёл Авдеева, Севастьянова, и мы очень быстро захватили на них лидерство, повернули его от скучных и бестолковых патриотических словопрений к обсуждению тем, связанных с превращением политического национализма в серьёзное политическое направление, способное вести широкую идейную борьбу за умы.
Я и Давыдов несли основную нагрузку по пропаганде новых представлений о целях революционной политической организации националистов. В сентябре 1995 года мне позвонил председатель национально-республиканской партии Н.Лысенко и предложил подъехать в гостиницу "Москва", где у него, как у депутата Госдумы, был закреплённый номер. Он сказал мне, что надо взяться за широкую раскрутку моей книги "Историческое предназначение русского национализма", и предложил мне стать и главным идеологом блока националистов, на создание которого он получил средства в преддверии новой избирательной кампании в Госдуму, и вторым человеком в списке этого блока. Я объяснил ему свою позицию. Сказал, что не вижу смысла участвовать в деятельности Госдумы, пока либеральный режим ещё на подъёме. Работой в Госдуме в таких обстоятельствах мы потеряли бы имидж революционеров и надоели бы людям к тому времени, когда понадобится бросить политический вызов режиму в период его упадка и обострения кризиса власти. Он выслушал меня с явным неудовольствием, попросил подумать о его предложениях и поддерживать связь с ним и с его заместителем, бывшим депутатом Верховного Совета РСФСР Н.Павловым.
Провал на выборах в декабре 1995 года всех национал-патриотических и патриотических организаций вызвал шок и растерянность в рядах этих организаций. Апатия и потеря смысла борьбы буквально витала в предновогоднем и январском воздухе столицы. Именно мы двое, я и Давыдов, переломили общее настроение. Ещё в ноябре 1995 года мы объявили о необходимости провести конференцию националистов "Государство и национальная идеология", впервые подняв русский национализм до уровня обсуждения его политической ответственности за государственную власть и государственную политику. Иначе говоря, мы задумали вырвать тему национализма из маргинального и безответственного, бунтарского состояния, в каком она тогда пребывала в России. Давыдов нашёл удачное помещение, и мы созвали оргкомитет из представителей разных маргинальных национал-патриотических организаций и таких же маргинальных пропагандистов национал-патриотизма. Оргкомитет проделал большую подготовительную работу, и это способствовало тому, что конференция, проведённая в конце января 1996 года, превратилась в чрезвычайно важное политическое событие, дала новое дыхание и новое направление развитию русского национализма и связанным с ним идеям. Во вступительном слове на этой конференции я, в частном порядке, предложил создать координационный совет из представителей всех организаций и редакций изданий, чтобы готовить серьёзную партию. Это предложение подхватил Лимонов, а после конференции он и Иванов-Сухаревский создали координационный совет, но очень узкий по составу участников. Нас они даже не предупредили о таком шаге, окутав его завесой тайны. Совет этот объединило лишь предложение Лимонова принять участие в президентских выборах и в качестве своего кандидата раскрутить известного патриота, чемпиона мира по толканию штанги и публициста газеты «День» Ю.Власова. Входившим в него группам удалось собрать необходимое число подписей, зарегистрировать Власова в Избирательной комиссии и обеспечить себе общероссийскую известность. Но затем из-за внутренних разногласий по поводу делёжки полученных на участие в выборах денежных средств, а главное, из-за отсутствия большой общей цели совет развалился.
Через пару недель после конференции А.Севастьянов позвонил мне и предложил подъехать в фирму "Панинтер". Там я, Севастьянов, Н.Павлов и трое известных среди патриотов публицистов встретились с хозяином фирмы А.Паникиным. Он тогда хотел войти в политику, мечтал стать, по крайней мере, заместителем министра лёгкой промышленности и решил на предстоящих выборах президента поддержать А.Лебедя. На встрече Паникин убеждал нас, что альтернативы Лебедю нет, излучал уверенность в его победе и предложил включиться в работу по созданию идеологической платформы и политической программы для генерала. Мы все дружно отказались, а Н.Павлов, подтянутый, хорошо одетый, как бы невзначай поднялся со стула, отступил от стола и заявил Паникину и остальным, что идеология уже есть, она изложена в моих работах и нескольких статьях национал-патриотов, а потому создавать какую-то идеологию под Лебедя бессмысленно. Если Лебедь способен понять нашу, уже складывающуюся идеологию националистов и национал-патриотов, он должен это доказать, и тогда с ним можно будет вести какие-то переговоры. В противном случае, у генерала нет никаких перспектив в политике. ( К слову сказать, я и Давыдов знали чиновника, который оказывал Лебедю посильную поддержку в самом начале его карьеры в политике и лично отвёз в Приднепровье, где генерал командовал армией, и передал мою книгу "Историческое предназначение русского национализма".) Эта встреча произвела на Паникина впечатление, он заинтересовался моими работами, после чего стал заметно изменяться во взглядах на политику. Паникин пригласил меня печататься в его газете, которую он раздавал в Госдуме, в Совете Федерации, в правительственном Белом Доме и в министерствах. Давал помещения под проведение некоторых наших мероприятий, а в своих лучших статьях, которые печатал в "Новой газете", высказывал некоторые наши идеи под своим именем. В его здании мы провели несколько мероприятий, которые оформили объединение интеллектуалов националистов "Золотой лев". В объединение кроме тех, с кем мы начинали движение, вошли создатель журнала "Русский геополитический сборник" Е.Морозов, издатель выходящего в Берлине журнала "Императив" В.Видеманн, известный публицист С.Пыхтин, В.Соколов и другие. С.Пыхтин увлёкся высказанным ему мной советом попробовать себя на поприще главного редактора журнала "Золотой лев", связующего националистическую идеологию с социологической практикой, и этот журнал вскоре стал самым умным изданием в России в области политической социологии. Как раз тогда русский буржуазно-городской национализм и превратился в направление политической мысли России, самое творческое и быстро развивающееся, привлекающее к нему всё более широкое внимание.
Параллельно я и Давыдов вели работу с охранной фирмой "КАМ", где появились наши сторонники, и где мы пытались с их помощью перейти, наконец, к строительству общероссийской политической организации. Вели мы работу и со многими другими кружками и группами патриотов и национал-патриотов, в которых разъясняли наши взгляды и искали людей, способных понять очевидное для нас. А именно то, что в России происходит классическая буржуазная революция, что никакие неокоммунистические, патриотические и национал-патриотические, никакие монархистские и прочие идеи и организации не в состоянии победить либерализм, не могут остановить процесс становления в стране губящего её спекулятивно-коммерческого капитализма.
Можно сказать, что мы в 1995-1997 годах проделали огромную, историческую по значению работу, однако в начале и не подозревали, как много времени потребуется для борьбы за умы. Оказалось, что русские просто не подготовлены для того, чтобы видеть мир таким, каков он есть в действительности, что они панически боятся слов «капитализм» и «буржуазное сознание», не в состоянии понимать свои интересы, как интересы имущественные и социально-политические, и бороться за будущее, а не за прошлое. Теперь мы видим – нужно проявить терпение и ждать смены поколений, появления широкого слоя молодых людей с устоявшимися интересами мелкой и средней собственности. А потому сосредотачиваемся на преобразовании националистических идей в мировоззренческие теории и мифологемы, в идеологию национал-демократической партии, партии русского национального среднего класса, партии, без которой у России и русских нет будущего.
Почему нынешнему режиму не удаётся повернуть страну к развитию промышленного капитализма?
НАЦИОНАЛИЗМ ВЕДЁТ БОРЬБУ ЗА ИНТЕНСИВНУЮ ЭКОНОМИКУ
В советской плановой экономике не было стимулов к личной заинтересованности в труде; коммунистическим режимом пропагандировалась идея общенародной заинтересованности в труде каждого, но при этом уравнивались доходы всех граждан СССР вне зависимости от личного труда, личного вклада в общее производство. Советская экономика развивалась за счёт экстенсивной индустриализации, за счёт использования дешёвого сырья и чрезмерной эксплуатации корпоративного труда русских крестьян и пролетариата, их патриотических имперских настроений. И социально-политическое развитие отвечало задачам именно экстенсивной индустриализации.
Вследствие такой политики в России 70-х завершилось раскрестьянивание русского села, которое сопровождалось распадом многовекового уклада русской жизни и привело к резкому падению рождаемости среди русских, то есть государствообразующего этноса. Индустриальное производство держалась на русском пролетариате, тогда как высокая рождаемость была среди этнических групп южных республик, где сохранялся средневековый уклад, чуждый промышленным производственным отношениям. Поэтому стала непрерывно обостряться проблема нехватки трудовых ресурсов для продолжения экстенсивной индустриализации. В то же время коммунистическая политика социальной уравниловки оказалась причиной низкой отдачи от вложений в новые технологии, призванные увеличивать производительность труда и ресурсосбережение. Несмотря на все решения руководства Советского Союза, рост производства год от года падал. Надо было срочно переходить к интенсивной модели экономического и социально-политического развития. А для этого разделить внутреннюю политику:
Интенсивной экономику делает личная заинтересованность людей проявлять деловитость и совершенствовать свой труд. Для дальнейшего развития России понадобилось революционное изменение отношения к оценке способностей каждого человека, к средствам его поощрения за высокую производительность труда. А поиски способов разрешения нараставших противоречий приводили к выводам, что оценивать необходимость той или иной деятельности, поощрять интенсификацию труда справедливым вознаграждением возможно единственно при резком ослаблении централизованного регулирования производства, при появлении рынка труда и свободного товарно-денежного обмена. Иначе говоря, демографический кризис русского этноса, исчерпание легкодоступных месторождений сырья поставили крест на советской модели экономики, а потому и на общей советской политике для разных республик, для разных этносов.
Во время Перестройки М.Горбачёва начался направляемый сверху переход к рыночному распределению товаров, и советскому коммунистическому режиму пришлось провозглашать гласность, свободу слова, свободу рекламы, без которых рынок не работал. Однако защищающее интересы индустриального пролетариата коммунистическое мировоззрение отвергало свободу рыночного товарно-денежного обмена. Поэтому внутри коммунистической партии ожесточались противоречия между прагматичными сторонниками преобразований и догматичными противниками Перестройки. В таких обстоятельствах в условиях России главными борцами за переход к рынку постепенно стали воинственно отвергавшие коммунистическую идеологию гуманитарные либералы.
Средой, которая больше всех выигрывала от рыночных преобразований, были в то время спекулянты и всевозможные воры, мошенники, бандиты, через спекуляцию отмывающие свою добычу, а так же мировые коммерческие компании, получающие доступ на внутренний рынок стран советского блока. Либералы приобретали политическое влияние в России постольку, поскольку происходило их сближение, как с этой средой воров, грабителей и спекулянтов внутри страны, так и с мировыми коммерческими интересами. Либералы становились неосознанными выразителями спекулятивно-коммерческих интересов, и поощряемые стремлением спекулянтов добиться своего влияния на принятие политических решений они обретали веру в свои политические силы и способности бороться за власть с советским коммунистическим режимом. При опоре на мировые и внутренние коммерческие интересы ими в 1989 году была начата третья буржуазная революция в России, которая на этот раз стала необратимой.
После политического переворота 3-4 октября 1993 года, в России установилась конституционная диктатура коммерческого космополитизма, которая совершила полный разрыв с политической и экономической системой Советского Союза. При новом режиме в стране ускорился упадок всякого производства при одновременном укрупнении олигархических капиталов и превращении олигархических групп в подлинных вершителей судьбы России. Олигархи были заинтересованы только в грабительском разделе собственности для её спекулятивной перепродажи, их не интересовало производство как таковое. С течением времени их главные заботы всё в большей мере определялись опасениями потерять захваченную преступными путями собственность, что определяло средства укрепления режима диктатуры коммерческого интереса. Огромный рост чиновничьего аппарата, коррумпированной милиции, всевозможных охранных служб, резкий упадок уровня и качества массового образования, нацеленная на оболванивание населения пропаганда сами по себе свидетельствовали об экстенсивных способах и мерах управления страной, о боязни власти даже ставить вопрос о повышении личной экономической и социально-политической активности подавляющего большинства горожан промышленных регионов. А когда режим власти использует экстенсивные способы и меры управления страной, бессмысленно говорить о переводе экономики на пути интенсивного развития. Отражением неспособности режима даже просто поставить вопрос об интенсификации экономики являлся увеличивающийся приток иммигрантов из неразвитых, не имеющих маломальской культуры производственных отношений стран и регионов мира.
Перейти к интенсивной модели экономического развития нельзя, немыслимо без революционного изменения культуры производственных и социально-политических отношений тех слоёв горожан, которые уже имели культуру индустриальных производственных отношений. Только со ступени экстенсивных индустриальных производственных отношений можно подняться на следующую ступень производственных отношений, обеспечивающих развитие интенсивного производства. Только отталкиваясь от достижений эпохи индустриального экстенсивного развития возможно перейти к эпохе интенсивного развития.
Мировой исторический опыт показывает, что режимам диктатуры коммерческого интереса ни в одной стране, пережившей буржуазную революцию, не удалось перейти к интенсивному экономическому развитию. Наоборот, такие режимы разлагали культуру производства, социальную трудовую этику, извращали мораль потребительским индивидуализмом, делали экономику отсталой, с непрерывно падающей производительностью труда. Переход к интенсивной модели развития совершался только вследствие Национальных революций государствообразующих этносов, когда устанавливались националистические режимы диктатуры промышленного капиталистического интереса. Именно националистические режимы выполняли тяжёлую политическую работу по созданию предпосылок для резкого роста производительности труда в промышленном производстве. Они достигали этого за счёт непрерывного подъёма социальной культуры производства горожан, посредством подъёма уровня образования и образа жизни высококвалифицированных специалистов, по мере выстраивания и превращения в традицию нового уклада жизни государствообразующего этноса, как уклада жизни среднего имущественного и политического класса.
Поэтому и в России неизбежна русская Национальная революция.
Чтобы в России осуществить исторический по своему значению поворот к интенсивной модели экономического развития Национальная революция должна будет революционно изменить всю власть, всё управление страной. Нужно будет самым решительным образом искоренять саму возможность появления препятствий быстрому росту социальноё культуры самого передового промышленного производства, раскрепощению личной творческой заинтересованности в росте производительности труда. Иначе говоря, потребуется создать предельно нетерпимую обстановку для пребывания в России этнических групп, иммигрантов, которые не способны участвовать в ускоренной интенсификации производства, а в первую очередь для тех, кто не имеет склонностей к трудовой деятельности. Спекулятивный коммерческий паразитизм, на котором держится, который защищает нынешний режим в стране, должен быть объявлен вне закона. Пока этого не произойдёт, нельзя остановить упадок промышленного производства и превращения экономики России в колониальную, в экстенсивно обслуживающую интенсивные экономические модели развитых капиталистических стран. При такой экономике в России будут непрерывно нарастать экономические, этнические, культурные, политические противоречия, которые в скором историческом времени взорвут страну изнутри, уничтожат её историческое существование.
Поделиться книгой: