Помоги проекту - поделись книгой:
Гитарист Сергей Маврин рассказывал, что в армии он научился играть на… духовом инструменте. Там послушали, как Сергей играет на гитаре, и сказали, что гитарист он, конечно, клевый, но играть нужно совсем на другом инструменте, и сунули в руки альт-саксофон и огромную пачку нот. «Мне сказали, что через месяц я должен знать все, от сих до сих, а я до того ни нот, ни саксофона никогда в жизни в руках не держал!» — вспоминал Маврин. Но приказ есть приказ и через месяц Маврин уже играл на саксофоне. «А для музыкантов и привилегии были хорошие, да и интересно было!» Видимо, с армии у Маврина появилась та тяга к духовым, что явственно чувствуется в его аранжировках.
«Первые полгода я отслужил в Тамбове, в учебном центре (ТУЦ). В конце 80-х я вместе с «Арией» ездил туда на гастроли, и оказалось, что там до сих пор меня помнят и знают, что я проходил в Тамбове службу. А следующие полтора года я прослужил под Ташкентом, в поселке Азадбаш. Вообще-то все летели в Афганистан, но почему-то нас — 12 человек — сняли в Ташкенте и оставили там. А мне повезло еще больше. Там был ансамбль, и я сразу же стал его художественным руководителем. За отсутствием других вариантов, на ритм-гитаре в нашем ансамбле играл командир роты. В общем, жизнь была веселая. Я с удовольствием о тех годах вспоминаю, и отнюдь не считаю, что армия — это потеря, как многие говорят про армейские годы».
Рассказ про армию будет неполным без армейских баек. Это — целый разговорный жанр, уважаемый и обожаемый в любой хорошей компании.
Сергей Попов («Жар-птица», «Алиби») однажды рассказывал: «И вот — армия, Загорск, сержантская школа первой особой армии ПВО. Туда я попал не один, а в компании с музыкантом Сергеем Грачевым, который играл в известной московской группе «Лучшие годы». Из всех музыкантов, которые оказались в этой части, мы со временем создали маленький духовой оркестр. А уж чтобы нам совсем не было скучно, мы выучили битловскую песню «Yellow Submarine» и играли ее на разводах, а командиру говорили, что это старинный русский военный марш.
Времени личного почти не было, и для того чтобы поиграть на гитаре, приходилось вставать за час до подъема и идти в Ленинскую комнату. Сержант мне это разрешал.
Армия ПВО имела свою отдельную систему связи. В бункерах на РТЦ стояли мощные динамики, через которые солдаты и офицеры могли отчетливо слышать приказы в случае войны или учений. И вот мы, выпускники Загорской сержантской школы, договорились, и я дал, наверное, самый оригинальный концерт в своей жизни: глубокой осенней ночью меня привели в секретную комнату, опечатанную, распечатали ее и открыли дверь, включили микрофон, я взял гитару и начал петь. Я знал, что десятки полков в радиусе 250 километров от Москвы слушают меня. И ни один солдат, и ни один офицер тогда меня не выдал, хотя это было грубейшее нарушение секретности, и я мог серьезно пострадать, вплоть до трибунала…»
Валерий Кипелов («Ария»): «Призвали меня в двадцать лет, когда я был уже женат. В июле 1978-го, спецнабором. Направили в учебный центр в Переславль-Залесский, в сержантскую школу. И после учебки я в звании младшего сержанта поехал под Нижний Тагил, где и прослужил с октября 1978-го по июль 1979-го. Однажды к нам из Москвы приехал ансамбль песни и пляски «Красная звезда». Они прослушали меня и забрали к себе. Так я перебрался под Москву, где и прослужил до мая 1980-го. Забавно, что, пока я из Нижнего Тагила добирался до Перхушково, мною пугали личный состав: едет, мол, ужасный сибирский дембель, и всем вам теперь хана! А приехал — подружился с ребятами, тем более что москвичей там было много. И со старшиной тоже установились теплые отношения, он даже доверял мне печать, и я шлепал всем увольнительные: как выходной — так в части никого, все по домам разбежались. А под самый дембель мы уже почти все время дома жили.
У нас в ансамбле на 23 февраля произошел забавный случай. В части должно было быть торжественное построение, а один прапор парадный китель дома забыл. Послал он солдатика, чтобы тот за ним сбегал. Солдат, как велели, добежал, позвонил в дверь, а когда открыли, сказал: «Ваш муж забыл парадный китель!» Приносит он его прапору, тот одевает, а китель — генеральский, весь в орденах! Солдат дверь перепутал…»
Григорий Безуглый («Круиз»): «Армия! Тут всего и не расскажешь, тут такое было! Призвались мы вместе с Лешей Сычевым, который играл у меня в группе. Нас отвезли в Железнодорожный, там загрузили в поезд и сказали, что поедем на юг. И вот мы едем четверо суток, поем «Oh! Darling» — это была самая громкая песня — и приезжаем в Талды-Курган. Наша войсковая часть — это аэродром, а до китайской границы — меньше ста километров.
Могу описать мое первое впечатление от армии: когда тебя увезли из родного города, где ты — кумир и народ от тебя тащится, и вдруг ты попадаешь в место, где даже казармы еще только строятся, ужас охватывает. Вместо столовой стояла огромная палатка на 50 человек, чистых тарелок не было и мне досталась тарелка после одного таджика, в нее мне и плюхнули еду. А там же дизентерия бушует! И я сказал себе тогда: «Только выжить!» И тут меня прошибла скупая мужская слеза. «Только выжить!!!» Вот мои первые впечатления от армии.
Но потом в казарме, когда всех стали стричь, мне было легче, так как я подстригся наголо еще дома, в Люберцах. «Старики» стригли молодых, всячески прикалываясь. А я взял в руки гитару и извлек пару аккордов, чем сразу вызвал интерес к своей персоне. Потом ко мне присоединился мой бас-гитарист Леша, мы с ним спели — и смотрим: человек двадцать вокруг нас уже собралось. «Вы, — говорят, — откуда такие, пацаны?» А мы им взяли и соврали! «Мы, — говорим, — из «Самоцветов»!» А так как по уровню мы играли вполне прилично, то нам даже и поверили. В итоге «старики» нас пригрели, и через четыре месяца мне предложили… сделать ансамбль.
Вернее, это я всех смог убедить, что у нас в части надо организовать музвзвод. Перед этим моя жена Галя (тогда она была еще только моей подругой) и Лешина невеста погрузили наши гитары в контейнер и прислали их нам в Талды-Курган. Как народ увидел электрогитары, так все и офигели, после чего нас откомандировали домой, чтобы мы привезли оставшуюся аппаратуру. Ту, на которой мы до армии играли в Люберцах на танцах. Мы все забрали — и усилки, и микрофоны, только барабаны мы нашли местные — с филармонией договорились.
Так мы организовали музвзвод! И два года мы играли в армии музыку. Мы летали на самолете с гастролями по частям, давали шефские концерты для гражданских организаций, принимали участие в различных конкурсах. Даже на похоронах играли. Более того, играть на похоронах для нас, солдатиков, было счастьем, потому что нас там и кормили, и поили. Ближе к дембелю дело дошло до того, что я по неделе, а то и по две жил в Талды-Кургане и — переодетый — играл на местных танцах.
В армии мы все перезнакомились: кто из Ташкента, кто из Душанбе, кто из Благовещенска — и до сих пор мы дружим».
Глава 11
Как придумать название группе?
Но вот выбран верный путь, решено: делаем рок-группу! Но как театр начинается с гардероба, так группа начинается с названия. И тут возникает новая проблема: как выбрать название, чтобы и ёмко было, и кратко, и чтобы запоминалось сразу, да чтобы концептуальность невооруженным ухом была слышна. Много красивых слов в русском языке — как нужное найти? И вот тогда обкладываются рокеры толстенными словарями, дотоле годами лежавшими на верхних полках книжных шкафов, — слово ищут. День и ночь, сутки прочь. Мамы радуются: наконец-то сынуля за ум взялся, к экзамену, видно, готовится!
Да уж, это экзамен почище институтского — название группе придумать.
И выписываются на бумажку понравившиеся слова и фразы, растет столбик названий. На каком же остановиться? Все хороши!
Почему бы не назваться «Стеклянными Кактусами»? Рок — он ведь и тонкий, и хрупкий, а в то же время и колючий…
А вот отличное название — «Команчи». В нем и штурм, и натиск, и хитрость, а гитарный рифф — сам как индейская стрела…
Еще лучше название — «Чайф». Здесь все переплелось: и кайф, и долгие зимние сидения за чаем в поисках названия…
Именно так, в муках и беспокойных ночных размышлениях, придумывалось название для группы «Ария», ставшей сегодня лидером отечественного тяжелого металла. Володя Холстинин не раз рассказывал, как он сидел среди словарей и других толстых и умных книжек. Другие участники команды тоже усиленно размышляли, как назвать новую группу. Продолжалось все это очень долго, поскольку назваться в «металлическом» стиле им бы не разрешили, а бессмысленно напялить на себя первое попавшееся слово не хотелось. В конце концов Холстинин выписал на листок столбик из слов кратких, броских и, главное, одинаково звучавших и по-русски, и по-английски. Слово «Ария» шло в этом списке первым.
«Привлекло в слове то обстоятельство, что это был музыкальный термин, пусть даже и прямо противоположный тому, чем мы решили заниматься, — комментировал свой выбор «арийский» лидер. — А перед худсоветом решили оправдаться неуемной любовью к опере и тем, что будем работать на «стыке жанров» — было такое модное в 80-е годы выражение». Правда, Виктор Векштейн, директор группы, настаивал на другом названии — «Вулкан», — но худсовет категорически отверг это, по его мнению, чересчур энергетическое слово, отдав предпочтение «гораздо более спокойной» «Арии». «Они не подумали, что и музыканты, и их фаны неизбежно будут называться «арийцами»!» — смеется Холстинин.
Интересно, что в названиях групп 60-х очень ярко проявилось русское национальное самосознание: «Скифы», «Славяне», «Скоморохи», «Бобры», «Четыре Витязя», «Красные Дьяволята», «Москвичи», «Московиты», «Русь», «Наследники», «Садко», «Гусляры»… Была еще группа «Русский Бит» — и это несмотря на то, что первые группы исполняли исключительно кавер-версии международных хитов. Но заложенный в названиях посыл со временем сделал свое дело: группы начали соревноваться друг с другом, у кого больше песен на русском языке. От того времени сохранилось немного аудиодокументов, но то, что удалось найти, раскопать, реставрировать, — впечатляет. Сквозь скрип и скрежет осыпающейся пленки явно слышны и красивые мелодии, и тонкие аранжировки, да и в плане профессионализма наши музыканты были ничуть не хуже своих коллег из «Kinks», «Hollies», «Freddie And The Dreamers», «Gerry And The Pacemakers», «Brian Pool And The Tremeloes», чьи хиты оккупировали хит-парады всего мира. Слушая записи, оставшиеся от 60-х годов, думается, что если бы в свое время первых наших рокеров поддержали бы на государственном уровне, если бы им обломилось нефтедолларов хоть с понюшку табаку, если бы они выехали в Европу, имея государственный промоушн и менеджмент, то — кто знает?! — может быть, «АВВА» с «Boney М» запели бы по-русски! И это был бы совершенно иной геополитический расклад. И жизнь наша была бы, видимо, совершенно иной, может быть, более спокойной, более комфортной… Но ничего этого не случилось, поэтому мы продолжаем рассказ о повседневной жизни русского рокера, как она есть…
Кстати, в приведенный выше список можно отнести и группу «Сокол»: название которой обозначает отнюдь не только хищную птицу, обитающую почти повсеместно в Европе — просто участники этой группы жили в московском районе Сокол, на Новопесчаной улице, там же была их первая база. Эта география и нашла отражение в названии группы. И именно группа «Сокол» исполнила первую песню на русском языке.
Очень любопытную, можно сказать, поэтическую трактовку названия группы «Рифы», исполнявшей хард-рок, дает ее бас-гитарист, а ныне — известный звукорежиссер Константин Зверев: «Мы все жили на Красной Пресне. Рядом с нами, в клубе «Трехгорка» репетировали «Скифы», в ДК «Красная Пресня» — «Мифы», где-то на Хорошевке жили «Грифы». Мы решили не отставать от традиции и назвались «Рифы»».
В Ленинградском роке 60-х тоже доминировали национальные чувства. Две основные питерские команды тех времен назывались «Россияне» и «Санкт-Петербург», и в их названиях тоже чувствовалось желание доказать, что мы не лыком шиты.
А уже в 70-е питерские рокеры выделили себя в отдельную среду, перенесли игру на собственное поле, отгородившись собственными трибунами от другого мира. Симптоматично в этом смысле название культовой питерской группы «Аквариум»: вроде бы все видно, все прозрачно, можно руку протянуть и дотронуться, но стекло не пускает, да и внутри стекла среда иная, не для всех, а «только для сумасшедших», как говаривал известный немецкий писатель Герман Гессе, чей «Степной волк» стал эталоном, поведенческим образцом для всего рок-сообщества. Тот же контекст и у других питерских групп «поколения дворников и сторожей» — «Кино», «Зоопарк», «Странные Игры», «Телевизор», «Союз Любителей Музыки Рок», «Секрет», «Мифы» и т. д.
(Сегодня БГ утверждает, что название для группы «Аквариум» выбрано из соображений мистического характера и ответ на вопрос «Почему так называется группа?» следует искать в некоторых астрологических трактатах, а также — в книгах Лунь Си Куна «Непроверенные Старые Записи о Чае и Вишневом Вине», Hermetius Zmey Coschek «Ad Infinitum», «И Цзин», «Дхаммападе» и «Воробьиной книге».)
Интересно, что в начале нашей рок-эры названия многих групп по образцу «The Beatles» или «Kinks» имели множественное число: «Скифы», «Мифы», «Рифы», «Меломаны», «Безбожники», «Странники», «Святые» и т. п. Даже название группы Андрея Макаревича имело сначала множественное число — «Машины Времени»…
В конце 60-х — начале 70-х на наших рок-полях обосновались идеи хиппи, что сразу же отразилось в названиях новых групп.
Название группы Стаса Намина «Цветы» — это прямая отсылка к идеям хиппи, к «Flowers Power», ведь цветок — основной символ хиппи. Удивительно, но группа с таким названием очень долго и очень успешно работала в Московской областной филармонии, пока какой-то «доброжелатель» не раскрыл высокому начальству глаза на смысл безобиднейшего из названий. Тогда, после хорошего скандала, ансамбль стал называться просто «Группой Стаса Намина».
Группа «Оловянные Солдатики» сначала называлась «Бегемоты», а между строк читалось английское: «Hippopotamus». А это слово уже имело связь с таким явлением, как хиппи! «Бегемоты» исполняли песни из репертуара «Shadows», «Bee Gees» и других английских бит-ансамблей, также кое-какие собственные песни.
Хипповое настроение присутствовало и в названии первого ансамбля будущего лидера «Воскресенья» Алексея Романова — «Ребята, которые начинают играть, когда полосатый гиппопотам переходит реку Замбези». В его состав кроме самого Романова входили басист Александр Шадрин (позже — заведующий кафедрой физподготовки МАРХИ), клавишник Виктор Кистанов, а вот постоянного барабанщика у них не было, потому с группой на барабанах иногда играл Юрий Борзов из «Машины Времени». Исполняли «фирму» — «The Beatles», «Creedence» и т. п., причем предпочтение отдавалось тем композициям, которые можно было разложить на голоса.
В начале 80-х Армен Григорян и Виктор Троегубов основали группу «Крематорий». Первоначально их дуэт не назывался никак, но так быть не могло, и Троегубов, будучи человеком скрупулезным, на неделю с головой нырнул в словарно-энциклопедический омут, дабы найти какое-то сильное название. Однако решающую роль здесь сыграл случай. Однажды Армен Григорян набрал номер своей подружки, но вместо ее ласкового голоса из телефонной трубки донеслось: «Крематорий слушает!» От неожиданности Армен трубку, конечно, бросил, но услышанное слово запало в голову. К тому же название «Крематорий» хорошо ложилось на хипповскую идею, ставшую фундаментом мировоззрения в группе: «Жить быстро — умереть молодым!» Идея очищения души через музыку и сожжение пролегла через все дальнейшее творчество «Крематория»: «Ведь мы живем для того, чтобы завтра сдохнуть… — поет Армен Григорян в «Безобразной Эльзе». — Но все, что было, не смыть ни водкой, ни мылом с наших душ». Это основной постулат экзистенциализма: если жизнь прекрасна, то и смерть должна быть не менее прекрасной…
Согласно рокерской легенде, название культовой группы 70-х «Високосное Лето» придумал Владимир Рацкевич, музыкант из конкурирующего ансамбля «Рубиновая Атака». Летом 1972 года, когда басист и барабанщик «Атаки» Сергей Ляшенко и Александр Самойлов уехали отдыхать на юг, Рацкевичу захотелось поиграть жесткое бути — дух Вудстока был тогда силен в Москве. Для этого он позвал ритм-секцию из группы «Садко», базировавшейся вместе с «Атакой» Александра Зайцева (бас) и Сергея Шевелева (ударные). Их коллеги — Александр Ситковецкий и Крис Кельми — также свалили на море. Проект получил название «Високосное Лето», да так и остался, когда двое других музыкантов «Садко» вернулись в столицу, а Рацкевич вновь присоединился к Ляшенко и Самойлову. Тем более что москвичи до сих пор хорошо помнят то знойное лето високосного 1972 года, когда в Подмосковье горели торфяники и Москву заволокло пугающим дымом…
Когда у нас в стране худо-бедно возникла инфраструктура шоу-бизнеса, изменился и характер названий групп. У моряков есть поговорка: «Как корабль назовешь, так он и плавать будет — назовешь его «Топором», так он со стапелей под воду уйдет…» Вот и рокеры старались придумать такое название, чтобы судьба услышала в нем намек на будущий непременный успех. Хороший тому пример — название группы «Автограф». Как известно, автографы сопутствуют успеху и массовой популярности. Того же порядка названия у «Браво», «Удачного Приобретения», «Круиза», «Центра».
Название «Центр» обозначает на самом деле не географическое месторасположение группы Василия Шумова, тем паче что жил Вася не в центре Москвы, а с краю, на Ленинском проспекте. Слово «центр», «центровой» на сленге 70-х и начала 80-х годов обозначало «лучший» или, как бы сейчас сказали, «крутой».
А что такое «Удачное Приобретение»? Это же блюз! Алексей Белов (Вайт) объясняет: «У нас не получалось петь, как «The Beatles»: голоса у нас не «лились», у нас не было необходимой вокальной техники, и — мало того — на тот момент, на конец 70-го — начало 71-го, нас в группе было только трое. И мудрый Матецкий (автор «Лаванды» начинал как бас-гитарист в рок-группе «Удачное Приобретение». —
Музыканты «Мастера», придумывая название своей группе, искали такое слово, которое читалось бы на всех языках. Удачно выбранное название очень помогло группе, когда в конце 80-х она уехала на заработки в Западную Европу. Именно благодаря названию «Мастер» чувствовал там себя комфортно. Группа прожила в Европе пять лет и выпустила три альбома на бельгийской фирме, специализировавшейся на хэви-метал. «Прежде всего нам понравилось звучание этого слова, — рассказывает Алик Грановский, — а о том, что за ним стоит, — никто об этом тогда не думал. Здесь мы это название пытались как-то обыгрывать, но это было уже потом».
Что же касается названия группы «Мастер», то его придумал барабанщик группы Игорь Молчанов в метро, когда возвращался домой с репетиции. Говорят, что эта удачная мысль пришла к нему в голову где-то на перегоне между станциями «Новокузнецкая» и «Павелецкая»…
При выборе названия не обходится и без мистики. Слово на Руси всегда имело сакральное значение, и в конце XX века начали сбываться пророчества, заложенные в песнях и даже названиях наших групп. Главное из них — воскрешение «Воскресенья». На эту группу в середине 80-х обрушились страшные несчастья, ее уничтожили и растерзали, а песни велели забыть. Казалось, не было никакой надежды, но вышло все так, как пелось в песне:
Все так и случилось: песни «Воскресенья» прошли сквозь годы запретов, в 1992 году вышла в свет пластинка с хитами, в «Горбушке» состоялся концерт золотого состава, и все 90-е прошли под знаком возвращения этой величайшей русской рок-группы.
В отечественном рок-сообществе есть две группы, названия которых состоят из аббревиатуры. Это — «СВ» и «ДК». И вот уже много лет наш рокерский народ пытается расшифровать заложенные в этих названиях послания.
По оценкам самих музыкантов, существует около сотни расшифровок аббревиатуры «СВ» и каждое из них имеет право на существование. Самые распространенные расшифровки: «Снова Вместе», «Суббота/Воскресенье», «Спальный Вагон» и даже — «Советская Власть». Название группы послужило удачной аббревиатурой программной песни Алексея Романова «Солдат Вселенной», в которой он создал образ рок-музыканта — Солдата Вселенной, вечного странника и борца со злом.
Название группы «ДК» многие расшифровывают как «дека», или «диван-кровать», или даже «девичий кал», поскольку в 80-е годы доминировало желание видеть во всем панковское неприличие. Но лучше всего отражает концепцию группы, наверное, название «Дом культуры», ибо, как в Доме культуры, в музыке группы собраны воедино стиль высокий и уличный жаргон, классика и рок-н-ролл, песни советских композиторов и авангардный джаз.
А первая группа Сергея Жарикова, появившаяся на свет божий в середине 70-х, называлась «5001». В какой-то явно секретной папочке Жариков вычитал, что в Москве, в ее школах, ЖЭКах и институтах, тогда насчитывалось пять тысяч рок-групп. «Что ж, — сказал Сергей, — пусть мы будем пять тысяч первой группой!»
Группы называют и по именам участников. Помните расшифровку названия знаменитой шведской группы «АББА» — «Агнета-Бенни-Бьерн-Анна-Фрида»?
Примерно по такому же принципу составлено и название уральской группы «деревенского рока» «ВОДОПАД имени Вахтанга Кикабидзе». Слово «ВОДОПАД» — это аббревиатура, которая расшифровывается как «Верхотурьинское Общество Дебильных Отщепенцев Похалуев Аптекин Демин». Как, наверное, уже догадался читатель, здесь зашифрованы фамилии отцов-основателей группы. Юрий Демин был местным дискотетчиком, монополизировавшим всю магнитофонную культуру в округе, Юрий Аптекин — гитаристом местного ВИА, а Валерий Похалуев — водителем тепловоза и одновременно обладателем восхитительного баритона. Когда же к группе присоединился поэт Сергей Лукашин, он внес в название дополнение — «имени Вахтанга Кикабидзе». (Говорят, что когда у Вахтанга Кикабидзе спросили, как он относится к тому, что «ВОДОПАД» использует его имя, он ответил: «Мой «ВОДОПАД» — мое богатство!»)
Группа «Алиса» носит прозвище ее создателя, питерского музыканта Станислава Задерия. Коллектив возник в 1983 году, когда Станислав Задерий, тогда еще бас-гитарист хард-рокового состава «Хрустальный Шар», собрал музыкантов, разделявших переполнявшую его любовь к «новой волне», рэггей и неорокабилли. Сменив название на «Алиса» и подготовив программу «Кривозеркалье», в которой сказочные сюжеты Льюиса Кэрролла переплелись с реалиями современной питерской жизни, группа выступила на Втором ленинградском рок-фестивале и сразу же привлекла к себе внимание публики. Там же «Алису» впервые увидел и Константин Кинчев. Он тогда еще подумал: «Вот группа, в которой неплохо бы играть». Так оно вскоре и случилось. Спустя еще два года Слава Задерий покинул «Алису» и собрал новую группу «Нате!», а его бывшее прозвище осталось за Кинчевым. А вскоре и вовсе забылось, что название «Алиса» связано с кличкой Славы Задерия…
В названии «Бригада С» буква «С», как несложно догадаться, имеет прямое отношение к Гарику Сукачеву, ее лидеру и фронтмену. Но мало кто знает, что у группы была когда-то в названии еще одна буква — «Г», то есть ансамбль назывался «Бригада СГ». Это относится к тому периоду, когда Гарик Сукачев и Сергей Галанин боролись за первенство в коллективе. Сначала победил Гарик, да и название «Бригада С» уже существовало, когда Галанин (экс-«гулливер») пришел в команду. Но при первых же разногласиях Галанин от Гарика ушел и увел с собой состав, который получил название «Бригадиры» (так называли музыкантов «Бригады С» в неформальной обстановке). Когда «Бригадиры» от Галанина вновь вернулись под крыло Сукачева, Сергей собрал новую группу «СерьГа», название которой было наконец составлено исключительно из его имени и фамилии.
Группа «Черный обелиск» использовала название одноименного романа Э. М. Ремарка. Появившиеся в конце 80-х сольные проекты музыкантов «Обелиска» тоже несли на себе след Ремарка: «Триумфальная арка», «Три товарища»…
Был, кстати, еще один ансамбль — дитя Ремарка: «На Западном Фронте Без Перемен». Но его рождение не имеет отношения к «Черному Обелиску», это — какая-то столичная альтернативная молодежь…
Название челябинской андерграундной группы «Братья по Разуму» — это цитата из братьев Стругацких, а «Электросудорожная Терапия» — цитата из романа «Над кукушкиным гнездом» Кена Кизи.
Егор Летов так рассказывал о происхождении названия «Гражданская Оборона»: «Мы перебирали кучу самых эпатажных названий, считая, что сейчас работает только то, что «через край», что носит самый радикальный характер, не вписывается ни в какие рамки. У меня по чистой случайности висел на стене плакат с надписью «Гражданская оборона». Вот я и предложил это название… оно отражает суть того, чем мы являемся до сих пор».
Николай Арутюнов делится технологией придумывания названия для рок-группы: «Я сразу решил, что в названии должно быть слово «блюз». Цель была не столько громко заявить о своем стиле, сколько сразу же отсеять ненужную публику. Тем более что тогда, в начале 80-х, слово «блюз» многих отрезвляло: не модно, не современно, и, если человек «не врубался» в эту музыку, он просто не шел на концерт. Поначалу мы хотели назваться «Доктор Блюз». Очень символично.
Но вдруг узнали, что в России уже существует группа с подобным названием — «Доктор Джаз». Мы стали мозговать, а так как все увлекались футболом, то всплыло слово «лига». Сначала мы назывались «Высшая лига блюза». А потом — просто «Лига Блюза»…»
В 90-е годы простые односложные, взятые из орфографического словаря названия отошли в прошлое. Все чаще во времена информационного буйства в качестве названия используются фразы из рекламы, информационных буклетов и даже из телесериалов. Вырванный из грубого и банального контекста кусочек фразы, перенесенный в иную среду, моментально получает острое рок-н-ролльное звучание. Как говорится, почувствуйте разницу:
«1,5 килограмма картофельного пюре» (цитата из рекламы в метро),
«Ландыши Сдулись»,
«Съешь мои шорты»,
«Ели Добсона» (цитата из популярного в 90-х годах сериала «Твин Пикс»),
«Я и друг мой Грузовик»,
«Капибары Хлор»,
«Медвежуть»,
«Фрекен Бок» (имя домомучительницы, вернее домоправительницы, из книги А Линдгрен «Малыш и Карлсон, который живет на крыше»),
«Новые Праздники»…
При таком подходе поле заимствований оказывается настолько велико, что под его давлением бессмысленными становятся любые запреты, даже исходящие из самых что ни на есть добрых намерений. Это важно, потому что и музыка, и текст в нашем роке часто бывают вторичны, зато контекст оригинален всегда.
Лично мне больше всего по душе два названия — «Медведь-Шатунъ» и «Регулярные Части Авантюристов». В них наиболее ярко выражен дух истинного рок-н-ролла.
«Медведь-Шатунъ» — это очень точная метафора, объясняющая суть нашего российского рока. Ведь кто такой шатун? Это медведь, которому не спится зимой. И он, голодный, продрогший и умирающий от скуки, шатается по зимнему лесу. Бредет он по пояс в снегу, да и сверху его снежком посыпает, прорубается мишка сквозь бурелом, сквозь метель, без дороги, без пути. Единственное, что его может спасти от ненастья, это рок-н-ролл. Подобный образ уже давно присутствует в мифологии отечественной рок-музыки, и нет ничего удивительного, что в конце концов этот образ превратился в название неплохой рок-группы.
«Регулярные Части Авантюристов» вначале назывались просто «Регулярными частями», но жизнь добавила «…авантюристов». «Авантюризм я воспринимаю как способность человека приспосабливаться к экстремальной ситуации, как умение быстро ориентироваться на местности, — объясняет певица группы Оксана Чушь. — Причем для музыки это умение имеет глобальное значение, потому что стили сейчас так намешаны, что нашим учителям это и в страшном сне не могло присниться. Мы оказались в уникальной ситуации, когда рокеры нас своими не считают, попсовики гоняют, джазмены жалеют, а народники ругают. Но когда про нас говорят, что мы не рок-группа, я не могу с этим согласиться, потому что рок в России более чем где бы то ни было является лабораторией андерграунда. И сейчас, когда все играют правильный рок-н-ролл, получается, что рок остался только в текстах. А я хочу, чтобы рок присутствовал и в музыке тоже! Тем более что его сейчас вокруг очень много, и чтобы его выразить, надобно только умение. Однажды нас в клубе «Форпост» назвали «Регулярное Счастье Авантюристов». Поэтому все только начинается».
Поделиться книгой: