Помоги проекту - поделись книгой:
– Откуда тебе это известно?
– Фейри с материка принесли весть. У нас свои способы общения, маг Юрато.
Вот как все повернулось…
– Эльфы называли захватчиков слугами Хаоса. Ты понимаешь, о чем они? – спросил Финеас, не надеясь на ответ.
«Ненадежды» оправдались. Выражение лица сида сделалось неопределенным, и Финеасу ничего не стоило предугадать, что он услышит в следующий момент.
– Мое понимание мало значит для тебя – ты человек, а не фейри. Если надумаешь разобраться, разберешься сам. А сейчас отдыхай, обещаю, тебя не потревожат.
Очередная высокопарная муть. Все эти дивные народы, будь то эльфы или сиды, живут в своем обособленном мире, закрытом для остальных. Даже с орками проще договориться, чем с ними. Ну, с некоторыми из орков.
Ничего не оставалось делать, как и впрямь лечь спать.
Наутро Финеас проснулся, замерзший и продрогший насквозь. Спасибо, что не вымокший, и то счастье. Сиды могли бы охранить его своим колдовством, но, очевидно, разобиделись на отказ войти в холм и оставили без погодной защиты. Пришлось скрючиться на голой земле под деревом, завернувшись в походное одеяло. Вот попробуй пойми этих фейри!
Кряхтя, маг поднялся и принялся разминаться. Надо было пожертвовать частью собственных сил или выжать последние капли из амулета, но организовать хотя бы легкое прикрытие на ночь. Перестраховался, не стал тратить энергию, расплачивайся теперь.
Беленус объявился спустя час, указал, куда идти, и даже был так любезен, что предупредил о некоторых магических ловушках, могущих попасться на пути.
Вновь потянулись узкие глены, заросшие папоротником и мхом, виляющие меж взгорий. Порой дикая коза или олень мелькали вдалеке, но убегали, завидев фигуру бредущего человека. Показалась и тут же спряталась в ближайшем кустарнике мордочка зайца. Кричали чайки, черные дрозды проносились высоко над головой со своим «три-тренк», а в траве, если присмотреться, можно было углядеть пестрые крылышки задержавшихся с отлетом в жаркие края коростелей.
До обещанных сидом камней Финеас добрался, когда солнце начало клониться к западу, окрашивая прохладную октябрьскую лазурь неба в рябиновые тона. Преодолев препятствие – не без помощи магии, – он обнаружил, что стоит на пологом гребне одного из горных склонов. Внизу лежала долина. Патиновые и красновато-бурые лесные полосы пересекали ее вдоль и поперек, взбираясь на скалы и теряясь в дальних овражках. Один край глена заканчивался узким белопесчаным серпом, который лизали волны округлого озера. Вдоль противоположного склона горы вилась впадающая в озеро речушка. Там, где она вынуждена была прыгать по камням, бурлила пена горчичного цвета, выдавая залежи торфа где-то неподалеку.
Именно так описывал место огнегривый сид. Это было оно. Лох Тей.
Финеас замер, оглядываясь. Тишина. Пустота. И…
У подножия скалы, чуть скрытый листвой, таился уютный деревянный домик с каменным основанием. Ничего, что могло бы выдать эльфийское строение, но деревья вокруг выглядели свежее и крупнее своих собратьев на верху горы. У них будто только наступила весна – столь юной зеленью были покрыты их кроны.
Темный маг улыбнулся. Кажется, он нашел то, что искал.
Спускался осторожно. Не хотелось нарваться на какую-нибудь эльфийскую волшбу. Но ее не ощущалось, и, подойдя к дверям, он уже стучался в них с изрядной смелостью.
Домик остался безмолвным. Однако безмолвие не было холодным, как в покинутом жилище; нет, дом жил, дышал, из приоткрытой ставни, заботливо выкрашенной в оливковый цвет, тянуло теплом, над крышей курился легкий дымок, словно хозяин растопил камин и вышел ненадолго прогуляться по берегу озера. Под карнизом виднелись начертанные руны, незнакомые Финеасу, а рядом с огромным дубом примостилась скамеечка с брошенной поверх циновкой.
Звука шагов он не услышал. Для мага голос возник сразу и ниоткуда.
В напевном его дыхании взволновались душистые травы под веянием ветра, а закатные лучи нырнули в морскую бездну, и серебристая дорожка от восходящей луны разлилась по глади вод. Голос на грани сновидений, сумеречного зова, матовой глубины, где находят себе пристанище мечты.
– Что ты ищешь здесь, темный маг?
Финеас медленно обернулся.
Имя сорвалось с губ против воли.
– Исилвен?
Женщина, стоящая на границе леса и реки, замерла. Безотчетно повела перед собой ладонью, будто рассеивая морок.
– Как ты узнал обо мне?
Финеас молчал несколько секунд, а затем низко поклонился.
– Я давно тебя искал… Прошу, не бойся, я не причиню тебе зла.
3
Спина сладко выгнулась, тихий выдох взлетел к потолку, затянутому расписными тканями, капли пота скользнули по животу. Утомленно откинувшись назад, девушка уперлась руками в перину. Волосы цвета темной вишни прилипли к влажным лопаткам, веки на мгновение прикрыли янтарную радужку глаз, а пальцы сгребли и безжалостно скомкали простыни. Тело под девушкой заворочалось, волосатая лапища припечаталась к ее бедру, оставляя красноватый след на молочной коже. Грубый голос проворчал:
– Умница, детка… А теперь давай-ка слезай и принеси мне вина.
Девушка подняла запрокинутую голову, открыла глаза, но не двинулась с места. Ее взгляд упал на мясистое лицо с жирными бровями и брюзгливым ртом – мужик начал приподниматься.
– Подожди, мой медовый, – проворковала она. – Я еще не закончила.
Она наклонилась так близко, что ее носик почти коснулся рыхлого, брюквообразного носа мужчины, улыбнулась. Розовый язычок облизнул губы – сначала свои, потом чужие, а затем проник внутрь приоткрытого рта. И янтарная радужка вдруг надломилась, багровая полоса пересекла ее наискось – одна, вторая… Мужчина вздрогнул, попытался отстраниться, девушка впилась в губы еще сильнее. Алая струйка скатилась на постель, а радужка расцветилась новыми линиями. Жирнобровый взвыл, задергался в конвульсиях. Схватить девчонку, отбросить, отшвырнуть от себя! Выкинуть прочь! Руки поднялись и упали, отказываясь повиноваться, глаза распахнулись в немом ужасе.
Улыбка девушки треснула оскалом. Багровая волна нахлынула, полностью заливая янтарь.
Кто это?! Что за инфернальное создание! Нет!
Ее губы вжимались все плотнее и плотнее. Щеки мужчины налились синевой, судорожные корчи охватили тело и… стали ослабевать. Стон вырвался еще лишь раз и затих; закатились глаза, вываливая мутные белки.
Ноздри девушки расширились, словно она вбирала в себя запах отходящей души. Она вздохнула и медленно встала, стирая пальчиком кровь с подбородка.
– Вот и все, мой марципановый. Уверена, тебе было так же хорошо, как и мне.
Взъерошив короткие вишневые локоны, девушка потянулась за вином, плеснула в бокал, отпила. Затем швырнула стекло прочь и, обнаружив кувшин с водой, вылила все его содержимое на себя, с ленцой оглаживая грудь и бедра. На полу валялась сброшенная одежда, она подобрала ее и сердито поцокала:
– Завязки порвал, мужлан неотесанный. Ну где я теперь такой шелк достану!
Из вороха тканей выпал кошелек на цепочке, в открывшейся щели мелькнул край небольшого браслета с металлической пластиной. Девушка замерла. Одежда была свалена на ближайшее кресло. Высвободив браслет из кошелька, она поднесла его к глазам, снова принявшим обычный янтарный оттенок. Так и есть. На пластине мерцали выгравированные слова.
Прочитав, девушка довольно сощурилась.
– Не забыл, значит, свою Мару. Думаешь о ней, а, мастер? – прошептала она. – Но, ах, что там могло приключиться в Салике? Кому нужен этот глухой городишко?
Мара погрызла ноготок на мизинце, понаблюдала в окно за суетой, происходившей внизу. Что ж, сначала надо получить остаток денег с заказчика, а затем, пожалуй, все-таки наведаться в Лигурию. Мэтр ди Альберто – если он, конечно, жив, – возможно, расскажет ей, куда отправился темный маг. А возможно, и не расскажет… вредный старикашка.
Здесь Маре пришлось себя пристыдить, потому что Салика была редким городом, где позволялось жить таким, как она. И в немалой степени благодаря снисходительности главного чародея.
Постояв еще немного, суккуба принялась облачаться. Порванные завязки она ругала очень долго.
Дорога отняла чуть больше времени, чем девушка рассчитывала. Вести об атаке черных кораблей с зеленокожими существами, их отходе и последующем возвращении – но уже в Геную, а затем и распространении по всей территории Лигурии текли навстречу Маре, одна другой неутешительней. Вскоре попались и первые дозорные отряды неведомых противников. Девушка постаралась аккуратно их обойти и поспешила к побережью. Однако там ее ждало зрелище еще более безрадостное.
Обугленные остовы причалов, полуразрушенные дома, стены, обвалившиеся кусками, черные головешки вместо оливковой рощи… огонь не пощадил ничего. Половина Салики превратилась в неузнаваемые руины.
Мара смотрела на селение и злилась. Куда теперь, скажите на милость, идти? Эти грязные болваны угробили ее спокойную, мирную жизнь. Вот раньше – сидишь себе у моря, попиваешь вино, доставленное специально из Бароло, принимаешь заказы, от томной скуки обольщаешь местных мальчиков. И что сейчас? Опять искать себе место с благосклонными к суккубам правителями? Или попробовать договориться с новыми хозяевами Лигурии? Дом, где она жила… Мара отодвинула дубовую ветку, пригляделась… ну да, вроде не тронут; туда не докатилась разорительная волна. А и правда, не прогуляться ли, не разведать ли обстановку? Солдаты и мародеры не страшны, есть у нее в запасе для них пара веселых штучек. А даже если что и случится – подумаешь, обслужит парочку-другую жаждущих, получит ведь не меньше, чем отдаст. Лишняя энергия никогда не помешает.
С одним только кареглазым магом она никогда не проделывала этот фокус…
Ах, Финеас, Финеас, кто ж знал, что ты окажешься таким щепетильным. Это темный-то! Не понял своего счастья, сбежал. Девушка стиснула маленькие кулачки. Ничего, мы еще посмотрим, надолго ли тебя хватит. Тебе же нравилось быть со мной, мастер, а?
Девушка спрыгнула с дерева, на котором сидела, примостившись, как лесная кошка. Надо проверить, что там в городе.
Салика, вопреки первому впечатлению, оказалась не мертвой. Все же со дня вторжения прошло время. После первого нападения спрятавшиеся жители успели вернуться, а когда войска необычных магов и странных существ вошли в селение второй раз, уже никто не бросился на его защиту. Стало понятно, что захвачена вся область и придется, по крайней мере до поры, как-то выживать при свежеиспеченных владыках.
Поэтому, несмотря на выставленные завоевателями караулы и общую подавленность горожан, кое-где уже слышались звуки молотка, а дворик возле пекарни Пьяджо вновь пах чиабаттой и булочками с изюмом – из чего следовало, что амбары уцелели.
Мара шла по улочкам почти не таясь, и пока ей везло. Попавшийся на пути дозор ощупал ее жадными взглядами, но не тронул (вот это дисциплина в войсках!), а солдатики, исполнявшие роль стражи у присвоенной ими гарнизонной башни, вообще казались мраморными изваяниями, а не живыми людьми. В силу собственной природы Мара ощутила в солдатиках эманацию чужой воли и насторожилась. Видать, маги постарались.
Казус произошел, когда она уже почти добралась до дома. Какой-то длинноусый мужик, не из пришлых воинов и не из местных обитателей – своих она всех знала, а те знали ее и обходили десятой дорогой, от греха подальше, – похоже, обычный мародер, решил воспользоваться мнимой беззащитностью одинокой девушки. Пигалица, тонкая, как тростиночка, что она может?!
«Пигалица» дала затащить себя в проулок и прижать к стене, а после сама обвила руками шею усатого и страстно поцеловала. Невинное прикосновение губами, но неудачливый злодей как-то сразу обмяк и сполз к ногам Мары.
– Тебе повезло, серебряный мой, я не в настроении развлекаться, – пробормотала девушка и легонько пнула еле дышащего мужика – в следующий раз подумает, прежде чем лезть к порядочным женщинам.
Комнаты были перевернуты вверх дном. Милые ее сердцу платьица, украшения и безделушки – исчезло все. От возмущения Мара топнула ножкой. Разумеется, самое важное она не хранила в открытую, но все равно – это же были ее платья! В раздражении распихивая обломки стульев и сундуков, она добралась до стены в крошечной спаленке; там, скрытое потайной дверцей, было устроено хранилище – золотые браслеты, цепочки, серьги, кулоны с драгоценными камнями и просто монеты. В нем же лежал комплект дорожной одежды. Забрав его и кое-что из ценностей, Мара покинула здание. Мысль найти ветреного темного мага окончательно уложилась в ее голове. Но сначала неплохо бы навестить мэтра ди Альберто. На улицах шептались, будто тот успел спастись, и не без помощи мастера Юрато.
В поисках прошло целых две недели, мэтр оказался жив, однако недосягаем. Мара находилась уже на грани срыва, когда в конце концов напала на его след. Тот привел к небольшой деревушке на границе Галлии, и в третьем по счету доме девушка наткнулась на старого чародея.
Как она и ожидала, мэтр был неразговорчив. Скупо поведал о событиях в Салике, еще скупее – о своих размышлениях по поводу захватчиков и будущего Лигурии. И совсем ничего не сказал о Финеасе.
– Деточка, – он огладил бороду и задумчиво уставился в окно. – Не бегай за ним. Ваши пути разошлись и вряд ли когда-то сойдутся вновь. Он не тот человек, который тебе нужен. Да и ты… прости уж старика за откровенность… вряд ли нужна ему. Такие, как мастер Финеас, плохо прощают обман и… хотя на обмане можно бы и закончить.
Мара скрежетнула зубами. Да-да, спасибо, мэтр ди Альберто, что не стали рассказывать про то, что такие, как темный маг, живут лишь своим делом и никогда не женятся. Как будто ей требуется эта глупая женитьба! Она сама
– Мэтр, оставьте проповеди церковникам и просто скажите, куда он направился.
Чародей продолжал изучать плетеный заборчик за окном. Девушка повысила голос:
– Мэтр!
Взгляд колдуна оторвался от занимательного зрелища и уставился на Мару.
– Если желаешь, иди лови темного мага сама, я тебе не помощник.
– А если я буду настаивать? – янтарную радужку прорезала багряная полоса.
Старый маг поднялся. За окном против всякого чаяния померк свет, словно на солнце набежала густая сизая туча.
– Мое терпение тоже не безгранично, девочка. Не будь столь назойлива, иначе и я буду настаивать, чтобы ты покинула меня немедленно.
Мара фыркнула, отскакивая в сторону.
– Я и так покину вас немедленно, можете не стараться!
Она развернулась и вылетела за порог, громко хлопнув дверью. Морщинистый гриб! Древняя кочерыжка! Как он мог?! Потратила столько времени на эту развалину, и зачем? Все равно придется искать Финеаса одной.
За пределами деревни, на опушке рощи, разогнавшаяся было девушка остановилась. Так. Ей нужна лошадь, кое-кто из магов посговорчивей и хороший план… Лошадь можно достать прямо здесь.
И она повернула обратно.
Легкие занавеси – наследие давней генуэзской традиции – всколыхнулись от порыва морского бриза. Ветер уже нес собой октябрьскую прохладу, хотя тепло покидало эти края с заметной неохотой.
Но тех двоих, которые стояли в церемониальном зале Дворца дожей, не волновали ни ветер, ни солнце, ни первые признаки приближающейся зимы. Проломлена была городская стена, разрушены величественные двухбашенные ворота Порта-Сопрано, потерял каменную верхушку маяк, сгорели и были потоплены многочисленные корабли – гавань долго придется очищать от их обломков… Генуя пала. Сокрушенная и покорная, она склонилась перед новыми господами. Она еще не знала, что этим господам не нужны ее богатства, связи или налаженная торговля. Человеческое мясо, живое или не очень, – вот, пожалуй, и все, что им требовалось.
– Хединиты больше не беспокоили?
Спрашивал один из двоих. Ассирийцы могли бы признать его за выходца из своего племени: смуглая кожа, волосы цвета сажи, вьющаяся борода, прихваченная посередине золотой нитью, сросшиеся брови над черными глазами и узкий горбатый нос. Но к роду ассирийцев мужчина не имел никакого отношения. Как и вообще к этому миру. Тело его, плотное и грузноватое, таило в себе скрытые возможности, а богато расшитая канди и накинутая поверх парчовая перевязь лишь отражали личное тщеславие, но ничего не говорили о происхождении. Его можно было бы назвать крепким мужем лет пятидесяти, если не всматриваться в зрачки. Слишком базальтовые, слишком бездонные, слишком дианойтические[2] и просто немного «слишком». В них читались не десятилетия, века.
Того, к кому обращался чернобородый, тоже нельзя было причислить к обычным людям. Высокий, намного выше среднего человека, с широкими плечами и бугристыми мускулами, серое лицо искромсано глубокими расщелинами, на гладком черепе ни единого волоса, уши срезаны наполовину, неровные шрамы на них зажили давным-давно.
Он приподнял веки, лишенные ресниц, и глаза неожиданно блеснули яркой небесной голубизной. Будто художник, рисовавший это существо, в последний момент нашел у себя васильковую краску и завершающим мазком подарил картине немного цвета. Но в этом «небе» не светило солнце, оно давно закатилось, оставив после себя пустую ледяную твердь.
– Нет. Тот случай в городишке был единственным, – прозвучал сухой, безучастный голос.
– Хессанор, ты знаешь, как это важно. Никто не объявлялся рядом?
– Никто. Не считай меня идиотом, Зафир, я разослал соглядатаев во все ближайшие области.
«Ассириец» подошел к арке окна, откинул занавесь.
– Они подозрительно быстро узнали о нашем появлении. Наверное, проследили от места разрыва, хотя я постарался, чтобы оно тут же затянулось.
Хессанор пожал плечами:
– Нельзя разорвать ткань мира, вломиться в него и рассчитывать, что местные маги ничего не почувствуют.
Зафир глянул на соратника через плечо:
– Не умничай. И не забывайся. Я дал тебе мощь Хаоса, но я же в состоянии ее отобрать, помни об этом.
Веки Хессанора снова опустились.
– Я помню.
– Так-то лучше, – чернобородый хмыкнул. – Но все же я не ожидал, что спустя столетия адепты Хедина и Ракота будут поддерживать столь высокий уровень бдительности. Здесь же не Хьервард и не Мельин, всего лишь отражение Терры.
Поделиться книгой: