Крот в аквариуме

— Как я понял из вашего рассказа, — интригующе начал Джон Мори, — последние три года вы, мистер Поляков, вели вашингтонское и нью-йоркское направление в своем разведцентре. Через ваши руки прошло множество оперативных документов с грифом «секретно» и «совершенно секретно». В этой связи вы не могли бы сейчас припомнить из всего того, что было тогда на вашем столе, интересующих нас источников информации, не названных вами ранее в Нью-Йорке?

— Почему же не могу? Могу! — охотно согласился Топхэт-Поляков. — Да, через мои руки прошло много неизвестных мне ранее агентов, ныне действующих не только в США, но и в других странах. Всех, конечно, не помню, но некоторых из них назову. И, пожалуйста, не обессудьте, если кто-то будет назван через прошедшие три года повторно…

— Меня будут больше интересовать те, кто работал и работает сейчас в моей стране, — предупредил Мори, блеснув довольной улыбкой.

— Тогда в первую очередь назову вашего коллегу из ФБР Корнелиуса Драммонда. Контакт с ним был установлен после моего отъезда из Нью-Йорка помощником военного атташе подполковником Мантровым. Чем скорее вы арестуете их обоих, тем лучше для меня. Я очень опасаюсь, что он может каким-либо образом узнать о моем сотрудничестве с вами и сообщить Мантрову…

— Не беспокойтесь, мистер Поляков, к материалам вашего личного дела в ФБР имеют доступ только четыре человека.

— А вы можете назвать их мне?

— Пожалуйста. Это известный вам Дэвид Мэнли, директор ФБР мистер Гувер, мой шеф полковник Нолан и я. Вот и все…

Поляков задумался. Пока он думал о чем-то, Джон Мори достал из кармана пачку сигарет, закурил, сделал несколько затяжек, потом спросил:

— Итак, кого еще вы можете назвать?

— Сержант первого класса Дарк. Настоящее его имя и фамилия — Джек Данлоп. Он сам пришел в наше посольство в Вашингтоне и предложил свои услуги по перехвату скрытых радиосетей. Служил он шифровальщиком в управлении анализа разведданных Агентства национальной безопасности США. Кажется, шифровальщиком или дешифровальщиком.

— И о чем он успел вам сообщить?

— Почему вы говорите «успел»? — с удивлением спросил Топхэт.

— Два года назад, когда вы работали в Москве, Дарк покончил жизнь самоубийством. Он почувствовал, что попал в поле зрения ФБР, и мы действительно были близки тогда к раскрытию его роли, как платного шпиона русской спецслужбы. А теперь повторяю свой вопрос: что он успел вам передать? Нам очень важно знать это. И кто из ваших коллег работал с ним в те годы?

— От Дарка получено более двухсот ценных документов, освещавших полную дислокацию вооруженных сил вашей страны и различные средства радиотехнической разведки. Причем не только в США, но и в Великобритании и Канаде. А работали с ним генерал-майор Костюк и капитан второго ранга Осипов.

— А как вам стали известны эти данные?

— Но я же был руководителем американского направления в ГРУ.

— О'кей! Недавно нами был арестован ваш разведчик — нелегал Вольф. Кто из ваших коллег являлся его оператором? И что он передавал вам?

— С Вольфом работали полковник Едемский, подполковник Шумаев и капитан третьего ранга Петров. А передавал он нам планы строительства вооруженных сил США, различные доклады американской военной разведки, секретные уставы и наставления.

— Кого еще вы можете назвать нам?

— Агент Росман. Он выходец из России. Гражданин США. Классный инженер-электронщик. Добыл для нас около ста пятидесяти ценных образцов военной техники и документальных материалов по ВВС, ПВО, ракетной технике, радиолокационным системам и другим, не менее важным, техническим вопросам. За все это ему было выплачено более полумиллиона долларов. А работали с ним офицеры нью-йоркской резидентуры Галаган и Ефимов.

— Кто еще из агентов стал вам известен по работе в Москве?

— Агент Мики. Американец. Главный сержант. Служил начальником канцелярии в управлении кадров Командования войск готовности. Завербован на материальной основе капитаном первого ранга Борисом Поликарповым в Вашингтоне. Для связи с ним был задействован в Нью-Йорке конспиративный адрес агента Дитрина, с которым работали наши офицеры Аленочкин, Калачев и Меженин. К личному делу агента Дитрина доступа я не имел, поэтому сказать о нем ничего не могу. Выходите на него через Мики[43].

— Какими материалами снабжал он вашу разведку?

— Особо важными по химическому и биологическому оружию. Какие конкретно — я сейчас уже не помню, потому что знакомился с его делом три года назад и больше доступа к нему не имел.

— Что-то с памятью у вас, мистер Поляков, стало вдруг плохо. А ведь раньше, в Нью-Йорке, — Джон Мори лукаво улыбнулся, — она была у вас отменная…

— Она у меня по-прежнему отменная и нестареющая. А если и подзабыл что-то, то это от переизбытка запоминания большого объема оперативно значимой я не записывал, а держал в голове на протяжении трех лет работы в Москве. Так что из-ви-ни-те, — растянув это слово, пояснил Топхэт.

— Я охотно верю вам, мистер Поляков.

— О'кей. Назову вам еще одного ценного агента. Это сержант ВВС Карел. Он был завербован нами в Марокко, откуда его перевели потом в Вашингтон.

— Подлинную его фамилию помните?

— Да. Герберт Беккенхопт.

— А агента Мики?

— Джозеф Кассиди.

— Прекрасно. А что вы можете сказать о названной мне три года назад Мэйси?

Мори вел беседу в спокойной манере, чувствовалось, что он обдумывал каждое предложение и каждый свой вопрос.

Поляков сразу насторожился и, не отрывая встревоженного взгляда от американца, задал встречный вопрос:

— Вы установили ее?

— Да. Она была мисс Глен Морреро Подцесски.

— Она была советской разведчицей Марией Антоновной Добровой, — поправил его Топхэт.

— Но арестовать ее мы не сумели, вернее, не успели…

— Как понимать «не успели»? — еще больше насторожился Топхэт.

— Чтобы выявить ее связи, мы постоянно вели за ней круглосуточное наблюдение. Она обнаружила это и через некоторое время попыталась незаметно исчезнуть из Нью-Йорка. Мы сопровождали ее до Чикаго. В отеле, где она остановилась, предложили сотрудничество с нами, обещая ей хорошую жизнь и полную свободу. Мэйси попросила оставить ее одну, чтобы обдумать заманчивое предложение. Когда наши люди вернулись в ее номер, она мгновенно выбежала на балкон, вскочила на перила с заранее подставленного стула и выбросилась с девятого этажа…

Сказав это, Джон стал внимательно наблюдать за реакцией глубоко задумавшегося и сильно помрачневшего Топхэта.

После почти минутного молчания с комом в горле Поляков произнес:

— Мне очень жаль эту талантливую и красивую женщину. Я хорошо знал ее. Жаль, что она так распорядилась собой. Зачем вот она, вместо предоставляемой ей жизни и свободы, предпочла такую страшную смерть? Я этого не могу понять!

— Нам тоже это было не понятно. Но, видимо, не зря говорят, что русская душа потемки, — пробормотал в ответ американец.

Чтобы как-то разрядить возникшее напряжение и вернуться к разговору, «бизнесмен» Мори с воодушевлением произнес:

— Зато такая смерть была эффектной! Мэйси стала самоубийцей по собственной воле, и Бог ей судья. Если у вас больше нет информации об агентах, работавших в США, то на сегодня мы закончим на этой траурной волне…

Все еще в печальной задумчивости Топхэт, скользя взглядом по стенам гостиничного номера, вдруг с негодованием возразил:

— Нет уж! Лучше на оптимистической! Воевать так воевать, коль все еще продолжается «холодная война». Я назову вам сейчас подлинные имена нескольких агентов, и тогда мы на этом закончим.

— О'кей! — не скрывая радости, воскликнул Мори.

Вскинув голову, Поляков стал не спеша, чтобы американец успевал записывать, перечислять настоящие фамилии агентов и разведчиков-нелегалов Агнессы, Сана, Бартона, Челса, Дины, Вилды, Джина, Сина и Гарри.

Закончив делать пометки, Мори произнес:

— Поскольку вы назвали сейчас агента Сана, он же Каарло Туоми и Рудольф Робертович Састомойнен, то я должен сообщить вам, что он был арестован нами. Тогда же журнал «Ридерз дайджест» проинформировал своих читателей о готовящейся к выходу в свет книги Джона Баррона под названием «КГБ» и напечатал одну из глав этой книги. Она посвящена разоблачению Туоми, и в ней же, как бы это ни было прискорбно, несколько раз упоминается имя советского полковника Полякова. Причем рассказывается, как вы готовили в Москве нелегала Туоми к работе за границей и как вы внимательно обследовали все его вещи, дабы он, упаси бог, не прихватил с собой в чужую страну что-нибудь советское, что могло бы потом скомпрометировать его…

Поляков схватился руками за голову и, испытывая невероятное потрясение, возопил:

— Да вы что там… в своей Америке, совсем охренели! Почему вы позволили эту публикацию?! Меня же после нее поставят к стенке! Эх, мать вашу за ногу! Что же вы, сволочи, натворили!

Свирепея, Поляков кричал площадным матом, потом, сбросив с лица руки, сник. Возникла пауза, после которой Поляков посмотрел на американца испепеляющим взглядом и промычал:

— Не представляю, что теперь будет со мной.

— Ничего не будет теперь, в этом я уверен, — постучав себя в грудь, начал оправдываться Мори. — Статья в журнале написана так, чтобы не провалить вас. В ней ничего не говорится о вашей разведдеятельности и о поддержании вами связи с нелегалом Туоми. Кроме того, мы добились проведения суда над Туоми в закрытом заседании, чтобы все известное ему и все сказанное им не стало бы достоянием гласности и тем самым не навредило бы лично вам. Недавно книга Баррона вышла в полном объеме. И мои коллеги так отредактировали ее, что читатель не найдет в ней упоминания о полковнике Полякове. Так что не надо сердиться, мистер Поляков.

Топхэту после всего этого не хотелось вести с американцем пустые разговоры. И Джон Мори, словно угадав его желание, предоставил ему такую возможность: он проводил его до выхода из отеля…

* * *

В последующие три встречи, которые проходили в том же отеле «Инья Лейк» с интервалом в один месяц, Мори интересовали в основном вопросы, соответствовавшие профилю его работы в ФБР.

Мори: Скажите, как отразился провал Мэйси и ее оператора Масленникова на других сотрудниках ГРУ?

Поляков: Масленников два года назад был уволен. На других сотрудниках Центра этот провал никак не отразился, за исключением генерала Внуковского. На него возложили всю вину за тот случай в Нью-Йорке и перевели на второстепенную работу в Институт иностранных языков.

М.: Аналогичный вопрос в отношении Толоконникова, когда он был резидентом ГРУ в Англии, и его заместителя в то время Павлова после расстрела Пеньковского?

П.: На Толоконникове арест и расстрел Пеньковского никак не отразился. Что же касается Анатолия Георгиевича Павлова, то его на некоторое время отстранили от оперативной работы. Потом опять назначили на генеральскую должность одного из институтов Генштаба. Это объяснялось наличием у него солидной поддержки в высших эшелонах Министерства обороны.

М.: Как широко применяется в работе военной разведки шантаж при вербовках источников информации?

П.: Шантаж, как способ вербовки, военной разведкой не используется.

М.: В связи с произведенной реорганизацией в ГРУ продолжается ли внедрение нелегалов в разведываемые страны?

П.: Все нелегалы, находившиеся на подготовке в Центре, распущены и уволены из Вооруженных сил. Лишь несколько человек, которые были готовы к выводу за рубеж, направлены туда в качестве связников к наиболее ценным агентам.

М.: Вы можете их назвать? И в какие страны они уже выведены?

П.: Мне об этом ничего не известно.

М.: Тогда назовите мне, пожалуйста, шифровальщиков ГРУ и КГБ в Рангуне.

П.: В нашей резидентуре — это Донсков и Козлов, а в КГБ — Мазотов и Панкратов. Есть еще два, но их фамилии мне не известны.

М.: О'кей. Теперь сообщите пофамильно сотрудников вашей и резидентуры КГБ в Рангуне.

П.: Записывайте, их здесь много.

М.: Не беспокойтесь. В папке, лежащей перед вами на столе, работает звукозаписывающее устройство. П.: Посмотреть его можно?

М.: Нет. Пожалуйста, называйте всех, кроме шифровальщиков.

П.: Записывайте. Жамков. Семенов. Русаков. Калединов. Николаев. Живица. Старчак. Федоров. Сухачев. Хантемиров. Долгов. Сенькин. Лебедев. Шумилин. Гвоздев. Это мои подчиненные. В разведаппарате КГБ мне не все знакомы. Назову лишь тех, кого хорошо знаю.

М.: Да, пожалуйста.

П.: Итак. Будник. Тимошин. Хлопьянов. Котов. Сопряков. Скотников и Кондратьев.

М.: И последнее. ФБР всегда внимательно следит за перемещениями офицеров ГРУ и за использованием кадров вашего ведомства. Если вам что-то станет известно о таких перемещениях в будущем, например во время нахождения в Москве в отпуске, то сообщите о них вашему оператору из ЦРУ. Если же у вас есть сейчас какие-то сведения об этом, то назовите их, пожалуйста.

Поляков сообщил американцу о всех перемещениях в руководящем звене ГРУ и выдал ему, кроме тех, что названы были во время его работы в Нью-Йорке, еще 118 сотрудников своего ведомства.

— Мистер Поляков, мы очень благодарны вам за предоставленные сведения для американской контрразведки. Они будут обязательно использованы в нашей практической работе. Между прочим, когда мы узнали, что вы стали резидентом в Бирме, то поняли, что это не только ваш личный триумф, но и триумф ФБР. И мы весьма заинтересованы в том, чтобы ваш карьерный рост продолжался и дальше. ФБР будет всячески способствовать продвижению вас по служебной лестнице…

Топхэт криво ухмыльнулся и недоверчиво спросил:

— И как же вы намерены это делать с помощью нашего «главного противника»? Да еще из столь далекого Вашингтона?

Фэбээровец начал кривиться — это была его реакция на «главного противника», потом сказал:

— Мы уже совместно с ЦРУ позаботились в Вашингтоне о прочности вашей репутации в Москве. У вас с нашей помощью есть шанс вырасти до руководящего офицера в вашем ведомстве. Для этого вам не потребуется больших усилий. После моего отъезда из Рангуна сюда прибудет сотрудник ЦРУ Джеймс Флинт. Он будет работать под «крышей» второго секретаря американского посольства. До этого он был прикомандирован к политическому отделу штаба НАТО в Париже. Джеймс моложе вас лет на семь, хорошо владеет русским языком. Вы будете встречаться с ним конспиративно в его отдельном посольском домике. Время проведения встреч приурочено к началу вечерних киносеансов не более двух раз в месяц, и продолжительность их не должна превышать одного часа. В случае срыва основной явки выход на запасную должен осуществляться через два или четыре дня. Это уже как вы договоритесь потом с самим Флинтом. Уведомление о переносе даты или необходимости экстренной встречи вы должны делать не по телефону, а через военного атташе Фреда Хоупта, с которым вы часто видитесь на официальных приемах. Да и вообще, чтобы вы впредь знали, телефон для связи американские разведчики, как правило, не используют. Он же, Хоупт, и представит вас Джеймсу Флинту на одном из приемов…

— Я это все понял, — прервал Джона помрачневший Топхэт, — но не услышал ответа на свой вопрос: как вы намереваетесь продвигать меня по службе в Москве с позиций Вашингтона и продолжать заботиться о моей репутации?

Джон Мори покачал головой, хмыкнул и с упреком проговорил:

— Какой вы все-таки нетерпеливый. Вы же не дали мне договорить. Так вот, слушайте дальше. В Лэнгли мы совместно с руководством одного из отделов ЦРУ разработали план подставы вам второго секретаря посольства США в Бирме Джеймса Флинта. Разумеется, с его согласия. После того как сложатся у вас нормальные деловые отношения с ним, вы должны сообщить в свой разведцентр об установлении с Флинтом оперативного контакта. При этом вам надо придать встречам с Флинтом характер якобы проводимой его разработки. Таким образом, вы легализуете перед своими сослуживцами связь с ним. А информацию вы будете получать полуправдивую, она будет подготовлена в самом Лэнгли…

— А будет ли она отвечать нашим запросам? — прервал его Поляков. — Вы же не знаете, что нам надо?

— Флинт будет снабжать вас информацией о работе комитетов штаба СЕАТО[44] и о политике США в Бирме. То есть мы будем вам подыгрывать.

— Что ж, поживем — увидим, как у нас это будет получаться, — отозвался Топхэт. Профессиональным чутьем он угадывал, что все, о чем говорил фэбээровец, это пока лишь прелюдия к главному, к чему подбирается американец.

— А теперь о главном, — словно угадав его мысль, отозвался Мори. — Мы исключительно большое значение отводим работе советской нелегальной разведки. Это самая неуловимая и самая опасная структура, которая способна добывать самую ценную информацию. С вашей помощью, мистер Поляков, нам удалось к концу прошлого года полностью ликвидировать сеть военных нелегалов. Несмотря на это, мы понимаем, что объективно нелегальная военная разведка должна возродиться и со временем превратиться в эффективный инструмент ГРУ для ведения разведки, особенно в кризисных ситуациях и в военное время. Этот вопрос нас очень беспокоит. И мы хотели бы, чтобы вы, возвратившись из Бирмы в Москву, вошли в число тех, кто в вашем ведомстве, возможно, уже занимается или будет заниматься подготовкой военных нелегалов.

Поляков услужливо кивнул и ответил:

— О'кей. Я попытаюсь выполнить вашу просьбу. После работы в Нью-Йорке у меня сложились хорошие отношения с некоторыми высокопоставленными офицерами Центра, от которых во многом будет зависеть моя дальнейшая карьера.

— Я очень горжусь, что американцы приобрели в вашем лице верного своему долгу источника информации. Ценность вас, как информатора, начали понимать и в Лэнгли, когда мы вместе обсуждали план подставы вам Джеймса Флинта. «Вербовка» его, без сомнения, поднимет вас в глазах руководства ГРУ. И я уверен, что резидентура ЦРУ в Рангуне будет относиться к вам бережно, как и ФБР.

— Не беспокойтесь, мистер Джон, все будет о'кей. До тех пор пока мне будут доверять в московском разведцентре, никто и никогда не узнает о моем сотрудничестве с вами. Никаких оснований для опасений о моем провале пока нет. И их не может быть. Возникают, конечно, иногда мелкие тревоги, но это все ерунда!

— Согласен с вами, — поддержал его американец. — И чтобы довести до конца наш план по подставе Флинта, ставлю вас в известность, что срок его командировки в Рангун закончится где-то через два с половиной года. Когда это произойдет, вы должны доложить в Москву о том, что Флинт в последнее время избегал встреч с вами и выехал на родину, даже не предупредив об этом. На смену ему, в конце осени шестьдесят восьмого года, приедет другой сотрудник ЦРУ, Алвин Капуста. Познакомит вас с ним Джеймс Флинт, потому что к тому времени ваш американский коллега Фред Хоупт тоже заменится. Итак, ваш «бирманский треугольник» будет состоять из трех цэрэушных операторов: Хоупт — Флинт — Капуста. А моя миссия на этом заканчивается…

* * *