Помоги проекту - поделись книгой:
— У нас три вида похорон. — Голос Джесси звучал сочувственно. — Без излишеств, по обычному разряду и по особому. По особому — с цветами.
Он произнес это совершенно серьезно, и Майк так его слова и воспринял. Он заплатил за «особый разряд», что обошлось ему в шестьдесят пять долларов.
Майк поставил табличку с трогательной надписью:
1948–1961
Брат Джесси возился с «линкольном» пока не закрепил ходовую намертво. Он назвал тачку Сью-Эллен, но не Мисс Сью-Эллен, ведь никак нельзя было знать, не приревнует ли Мисс Молли. Когда мы осматривали могилу Мисс Молли, земля на ней была как будто потревожена. В середине лета расцвели полевые цветы, которые Джесси посадил на могиле. Я никак не мог выбросить из головы мысль, что Мисс Молли еще жива и, наверное, Джесси тоже. Про имя «линкольна» Джесси объяснил:
— Я знал одну дамочку в Покателло, ее звали Сью-Эллен. Она, думаю, по мне скучает, — но сказал с надеждой, будто сам не верил.
Похоже, Джесси одолевали мрачные мысли. Вечерами он обычно околачивался в городе, но иногда исчезал. У нас он водил очень и очень спокойно и всегда возвращался домой до полуночи. Лихости у Джесси не поубавилось, но он держал себя в узде. Он утверждал, что ему снится Мисс Молли. Джесси что-то обдумывал.
И я тоже. Мысли о Псе Дороги заполняли мои ночи, а еще не давал покоя пляшущий призрак. К середине лета тревога выгнала меня на трассу под луной. Шоссе разворачивалось в свете фар, как волшебная лента, указывающая путь в города под теплым солнцем, где девушки влюбляются и смеются. А в реальной жизни что-то сломалось.
В следующую переделку с Мисс Молли попал Майк Тарбуш.
Майк возвращался из Биллингса, куда ездил за новой машиной. Однажды воскресным днем он объявился у фургончика Джесси. Монтана нежилась на солнышке. Птицы устраивались отдохнуть на проводах или перекликались в высокой траве. Трасса-2, пустая и долгая, каким только бывает шоссе, словно шла рябью от яркого света. Когда «меркьюри» пятьдесят шестого встал рядом с «линком», смотрелись они, как выставка «Неделя ветеранов» в представительстве «Форда».
— Надо кое-что проверить, — сказал Майк, выбравшись из «мерка».
Тяжело протопав к могиле Мисс Молли, он остановился, что-то рассматривая. Легкий ветерок слегка шевелил цветы. Майк смахивал на медведя, трясущего головой от растерянности. Он перешел к могиле «роудмастера», где вылезла молодая травка.
— Я был трезвый, — сказал он вдруг. — Может, по субботам я и пью, но вчера был трезв, как шериф.
Некоторое время все молчали. Картошка сверкал на солнце седой шкурой и был задумчив. Чипс спал на солнышке рядом с одной из кошек, но вдруг проснулся и, трижды крутанувшись вокруг себя, сиганул под бульдозер.
— А теперь скажите, что я не свихнулся, — попросил Майк, присаживаясь на капот «мерка», такого голубого с белым, зовущего к приключениям. — Тачку зовут Джудит, — продолжал он. — Истинная леди. — Он стер пот с лысой головы. — Меня обогнали Бетти Лу и Мисс Молли. Как по-вашему, нормально? — Он еще промокнул пот и посмотрел на могильные холмики. — Ничуть, — ответил он самому себе. — Ни на грош.
— Что-то не в порядке с твоим «меркьюри», — очень тихо отозвался Джесси. — У тебя шина проколота, или гидравлика вот-вот полетит, или что-то с рулем.
Взяв с Майка слово держать рот на замке, он рассказал про Мисс Молли и ходовую «линкольна». Когда он закончил, вид у Майка был, как у полузащитника, в которого врезалась вся команда разом.
— Даже не думай за руль садиться, пока не найдем поломку, — посоветовал Джесси.
— Машина же за сотню шла, — прошептал Майк. — Я купил ее специально погоняться за одним сукиным сыном на «студебекере». — Он перевел взгляд на могилу Бетти Лу. — Это все Пес.
Поломку мы обнаружили сразу. Фильтр топлива терся днищем о крышку клапана. Едва Джесси к нему притронулся, он отвалился. Бензин плеснул на двигатель и свечи. «Мерк» в любой момент мог загореться.
— Напрашивается вопрос, — сказал про Бетти Лу Джесси, когда Майк уехал, — не Пес ли это. Интересно, может, у Пса Дороги зуд на «студебекеры».
Ночи темнели и густели, но любое одиночество на том шоссе — лишь в воображении водителя. Лето перевалило за самые длинные свои дни, и закаты начали загораться раньше, а призраки вставали у крестов, едва успевал погаснуть дневной свет. Мы мотались на работу и назад, в город. Моя работа на заправке была постоянной, но до оскомины рутинной. Серьезных дел нам не доверяли — никакого там восстановления мотора или трансмиссии, только регулировка да замена шин. Мне ужасно хотелось познакомиться с милой девушкой, но ни одна девушка в здравом уме не станет иметь дело с заправщиком.
Однако ночи были иными. Я решил, что схожу с ума, а Джесси с Майком и того хуже. Джесси, похоже, разобрался, что у него к чему. Он утверждал, что Мисс Молли его оберегает. Джесси и Майк гоняли на дальние расстояния, просто чтобы моторы у «линка» и «мерка» поревели. Выпадали ночи, когда они проносились мимо меня на скорости, какую ни один нормальный человек не рискнет выжать в темноте. Джесси никогда много не пил, а Майк вообще завязал. Они были слишком заняты играми на трассе. Постепенно копы перестали к ним привязываться, просто заезжали на следующий день к Джесси и оставляли штрафные квитанции.
Призрак танцевал в моих снах по ночам и в снах наяву — за рулем. Когда дневной свет мерк, я проезжал мимо крестов и вспоминал разные аварии.
Три креста стояли по одну сторону железнодорожного переезда, и еще четыре по другую. Три — с тех пор как трое ковбоев из Канады проиграли гонку с поездом. Страшно было так, что даже вспоминать не хочется.
И еще четыре… В пятьдесят девятом четверо вчерашних школьников вылетели на насыпь в ночь после выпускного вечера. А ведь был-то у них старенький «шевроле». Теперь у переезда стояли две девушки в длинных платьях, на лицах — сожаление. Двое ребят делали вид, будто им все нипочем.
Те, что дальше по трассе, — еще до меня. Призрак индейца чаще всего стоял рядом с призраком оленя. Через пару миль упитанный старый фермер смотрел строго, даже сердито.
Все прочие призраки маячили у своих крестов, а пляшущий появлялся, где хотел и когда хотел. Когда он возникал в фарах «де сото», я притормаживал: выглядел он вылитым Иисусом.
— Не хочу про это слушать, — заявил Джесси, когда я попытался ему рассказать. — У меня все на мази. Я даже становлюсь знаменитым.
Тут он был прав. Шутки про Джесси и его похоронный бизнес ходили по обе стороны границы штата.
— Это лучшая реклама, — объяснял он. — Еще до первого снега народ потянется.
— Ты снега не увидишь, — сказал я ему, и это был второй раз, когда я ему возразил, — если не охолонешь.
— Не учи ученого, — отозвался он. — А что до видений, то ночью всякого насмотришься. Ночью трасса другая.
— Теперь они уже и на закате появляются.
— Никаких призраков я не вижу, — отрезал он. — Может, разок-другой Мисс Молли. — Объяснить, что он имеет в виду, Джесси отказался.
К концу лета рядом с могилой Мисс Молли появились новые. Мужик по фамилии Макгвайр привез на буксире «кадиллак» сорок первого года.
Сэм Уиндер похоронил свой «паккард» сорок седьмого.
А Пит Джонесен — свой пикап.
Дороги Монтаны длинны и одиноки, а у границы штата — самые одинокие из всех. От Саскачевана до Техаса — ничего, способного остановить ветер, который поднимается под конец октября, принося живительную прохладу. Дожди уходят плакать на Средний Запад, и трава становится золотисто-янтарной. Гремучки выбирают места повыше для зимовки. Каждая тварь на равнинах начинает запасать жирок на зиму. Вскоре ударит минус тридцать и задуют ветра.
Погода для полноприводных машин. В предгорьях — «интернешнлы» и «форды» с россыпью паршивых микроавтобусов «додж»; настоящие машины и грузовики выстроятся у домов, гаражей и сараев; электропровода потянутся от запальных свечей к батареям отопления и титанам, делая их похожими на свору кормящихся щенят. Работы поубавится, потом не станет совсем. Дальше — по погоде. Бензин, аварийные генераторы, утепление тюками прессованного сена. Лошади, скот и олени смотрятся косматыми под зимними шкурами. Перепроверь аккумулятор. Если твоя тачка не заводится, а до дома две мили, она не умрет, но ты можешь. Школьные автобусы поползут от остановки к остановке, и закутанные ребятишки превратятся в пестрых медвежат, трусящих в гаснущем свете. С севера прилетят на бреющем снежные совы, и по воскресеньям люди потянутся в церковь в ожидании лучших времен, когда появятся развлечения поинтереснее. Мужчины околачиваются в городе, потому что дома или слишком пусто, или слишком тесно, смотря по тому, женат ли ты. Люди сидят перед телевизором, смотрят на дурацкий нереальный мир, где каждый старается быть сексуальным и остроумным, пусть получается у них плохо.
И в девятнадцать лет одиноко. И на работе одиноко, если никто не ждет тебя дома.
До того как вступила в свои права зима, мне втемяшилось повторить маршрут Пса. Сентябрь подходил к концу, скоро снега закроют дороги. Путешествие станет роскошью. Денег у меня, учитывая плату за комнату, бензин и кормежку, хватало от зарплаты до зарплаты. Впрочем, одной получки достало бы на бензин и сэндвичи. Спать я решил в машине. Под охотничью винтовку «Марлин» я одолжил двадцать баксов у Джесси. Ему, кажется, моя идея понравилась. Он даже принес мне утепленный спальник.
— На случай, если шибко похолодает, — усмехнулся он. — А теперь валяй, накрути хвост Псу.
Счастливое было время. Мечты о девушках сами собой отодвинулись на второй план, я катил по вечной земле. Той осенью я научился любить землю, как, наверное, любят ее фермеры. Земля перестала быть подложкой для шоссе. С севера летели клином канадские гуси. Огромное небо Монтаны казалось бездонным. Когда, съехав на обочину, я заглушил мотор, стрекотание кузнечиков смешалось с криками птиц. Позже дикая индейка, умная настолько же, насколько глупа индюшка домашняя, болтала сама с собой, а на меня не обращала ни малейшего внимания.
Пес объявился почти сразу же. В кафе в Мальте:
В баре в Тэмпико:
В баре в Калбертсоне:
Я миновал Уиллистон и двинул на юг через Северную Дакоту. Пес не показывался до Уотфорд-Сити, а там отметился в клозете на заправке:
И в туалете в Бьютте:
Тем утром в Бьютте я проснулся на рассвете: земля лежала, омытая розовым и голубым. В утренней дымке олени паслись бок о бок с коровами. Они сбились в одно стадо, мирное, как сон о том, что у тебя есть свой дом, своя женщина, которая рада тебе, когда ты возвращаешься с работы.
В Боумене Пес отметился в приличном ресторане:
Призраки вдоль шоссе не показывались, но трасса есть трасса. Под Спирфишем в Южной Дакоте я сел на хвост массивному «хадсону» модели пятьдесят третьего года. Я не отставал от него до Вайоминга, словно меня к нему привязали. Миль двадцать парень со мной играл, потом ему надоело. Он вдавил педаль и прямо-таки улетел, скрывшись с глаз.
В те дни Шеридан был приятным городком, симпатичным и дружелюбным, к тому же мне опротивел собственный запах. Вскоре после полудня я нашел пятидолларовый мотель с душем. Я привел себя в порядок, надел чистую рубашку, пригладил волосы и почувствовал себя лучше некуда.
Улицы лежали ленивые и пыльные. Перед барами стояли фермерские грузовики, все во вмятинах и натруженные. На тюках сена в кузове одного из них сидел индеец. На нем была шляпа с обвисшими полями, и казался он глазами и сердцем прерий. Он поглядел на меня, как на справного щенка, из которого однажды, возможно, что-то вырастет. Я был не в обиде.
Я проболтался вокруг киоска с содовой в универмаге, потому что девушка там мне улыбнулась. Она была просто красавица. Лицо бледновато, зато солнечно-золотистые волосы и руки нежные. Шанса поговорить не представилось, потому что она стояла за прилавком женского нижнего белья. Я решил, что она погрустнела, когда я ушел.
День клонился к вечеру. Солнечный свет отступал в проулки, тени ложились на противоположную сторону улиц. Все было нормальным, а потом вдруг стало страшным.
Я гулял себе, рассматривал витрины, читал афиши, как вдруг… К «голден хоуку» шел Джесси. Он был в квартале или около того впереди меня, но это точно был он, так же верно, как то, что Бог сотворил солнце. И направлялся он прямехонько к «голден хоуку». Такую машину ни с чем не перепутаешь. «Хоуки» — дорогущие тачки, и компания «Студебекер» не так много сумела их продать.
С криком я бросился к нему. Джесси стоял у машины, вид у него был озадаченный. Когда я добежал, он усмехнулся.
— Ну вот опять, — сказал он, тон у него был насмешливый, но без издевки. Солнце окрашивало его лицо красным, но на джинсы и ботинки легли тени. — Вы считаете меня джентльменом по имени Джесси Стилл.
Тени за его спиной убеждали, что приближается ночь. Закат в прериях короток. А я сказал:
— Что, черт побери, ты делаешь в Шеридане, Джесси? А он:
— Перед вами, молодой человек, не Джесси Стилл.
Произнес он это тихо и вежливо, очевидно, считая, что тема исчерпана. Фразы у него выходили плавные, округлые, да и любезный тон не подходил моему Джесси. Волосы были причесанные, пиджак — явно на заказ, а джинсы — мягкие с виду и дорогие. Сапоги из тисненой кожи почти светились в сумерках. На «голден хоуке» — ни пылинки, обивка такая, что сразу ясно: внутри никогда не возили ни одной запчасти, ни одного инструмента или мешка собачьего корма. Машина сияла. Я почти ему поверил, а потом вдруг — нет.
— Да ты со мной играешь!
— Напротив, — очень тихо отозвался он. — Это Джесси Стилл со мной играет, хотя и не по своей воле. Мы никогда не встречались. — Вид у парня был не то чтобы нервный, а несколько раздраженный. Сев в «хоук», он завел мотор. Тот замурлыкал гоночную мелодию. — Мы живем в большом и ужасно сложном мире, — произнес он, — и мистер Стилл, вероятно, скажет вам то же самое. Мне говорили: мы похожи, как братья.
Поделиться книгой: