Рассказы о драгоценных камнях

В Бразилии встречаются желтые или золотистые хризобериллы, а на Шри-Ланке — голубоватые, но это не александриты, они не меняют цвета, в них нет хрома.

Что же такое «восточный кошачий глаз» и почему он возникает? Как известно, он встречается в пегматитовых жилах, но ведь там много кремниевой кислоты и там должен был образоваться берилл!

В конце 70-х годов в Академии наук делал доклад один из молодых индийских геологов, изучавший полезные ископаемые Южной Индии. В числе других он рассказал и о месторождении «восточного кошачьего глаза» По его данным, этот драгоценный камень приурочен к пегматитовым жилам, секущим очень богатую глиноземом толщу силлиманитовых гнейсов (силлиманит — это силикат алюминия, образующий тончайшие иголочки, их скопления, имеющие характер войлока, образуют прослойки и зоны среди других минералов гнейса — слюды и полевого шпата). Пегматитовые жилы по рисунку докладчика выглядели совершенно нормально, их краевая зона сложена аплитом, далее идет зона крупнозернистых нолевых шпатов, и в центре располагается кварцевый блок. При таком строении жилы совершенно непонятно, откуда здесь хризоберилл. Пришлось спросить докладчика. «Каким образом у Вас в жилах возникает хризоберилл? Ведь у Вас много кварца и должен был бы «быть берилл!» «А здесь по соседству с кварцем и встречается берилл», — ответил докладчик и показал хотя и мелкие, но очень красивые и прозрачные кристаллики желтовато-зеленого берилла. «Хризоберилл, однако, никогда по встречается вместе с кварцем. Он образует только включения в полевом шпате, недалеко от краев жилы, и, знаете, — добавил индийский геолог, — берилл всегда образует очень хорошо сформированные кристаллики, а хризоберилл никогда не дает кристалликов, это всегда обсосанные, растворенные по краям зерна».

После этого ответа все стало ясно и все нашло свое место. Очевидно, на первых этапах образования пегматитовых жил на силлиманитовые гнейсы действовали растворы или расплавы, содержащие некоторое количество бериллия. За счет этого бериллия и глинозема гнейсов, как отмечалось, бедных кремниевой кислотой и очень богатых глиноземом, кристаллизовался хризоберилл. Хорошо образованные кристаллы хризоберилла захватывали в большом количестве иголки силлиманита, причем эти иглы очень точно ориентировались по главным направлениям структуры хризоберилла. Позднее, когда в эту же толщу внедрялась главная масса пегматитового расплава, в него были захвачены и ранее образованные кристаллы хризоберилла вместе с включенными в пего иглами силлиманита.

Пегматитовый расплав богат кремниевой кислотой, и кристаллы хризоберилла не были равновесны с включающим их расплавом, и, безусловно, эти кристаллы полностью расплавились бы, если бы быстро растущие кристаллы полевого шпата не захватили их и, включив вовнутрь своего кристалла, изолировали тем самым их от расплава. Та часть бериллия, которая попала в расплав при частичном растворении кристаллов хризоберилла, кристаллизовалась вместе с кварцем в форме берилла — здесь ведь уже много кремнезема.

Исключительная редкость «восточного кошачьего глаза» и александрита связана с редкостью условий, в которых мог кристаллизоваться сам по себе редкий минерал хризоберилл, но еще реже встречается возможность для этого минерала включить в себя примесь хрома и образовать александрит или иголочки силлиманита, чтобы возник «кошачий глаз».

Теперь можно остановиться и на причинах смены цвета кристалла александрита при дневном и вечернем освещении. Цвет любого вещества обусловливается его избирательным светопоглощением. В солнечном свете больше зеленых и синих тонов, а источник искусственного вечернего освещения особенно богат красными лучами. Александрит — хризоберилл, окрашенный хромом и отчасти железом, и особенно интенсивно поглощает лучи, промежуточные между красными и зелеными цветами. Иначе говоря, поглощая и из дневного, и из вечернего света центральную часть, камень резко усиливает существующие различия между дневным и вечерним светом.

После того как стала известна причина изменения цвета камня в дневпом и вечернем свете, удалось синтезировать и корунд, и шпинель, обладающие александри-товой окраской. Особенно красивы шпинели, цвет которых меняется даже более четко, чем у природного александрита.

И хризоберилл (александрит и «кошачий глаз»), и фенакит — редкие и малоизвестные камни, но для геолога они очень интересны, так как расшифровка условий их образования позволяет разобраться во многих законах природы.

ТОПАЗ

Топаз (алюмофторид кремния). Образует призматические кристаллы со сложной головкой; в призме четыре или кратное четырем число граней. Спайность весьма совершенная, располагающаяся перпендикулярно к призме. По твердости топаз уступает только корунду и алмазу. Плотность одна из самых высоких для прозрачных минералов (3,4–3,6 г/см3), поэтому у уральских старателей топаз получил название «тяжеловеса)}. Цвет белый, светло-голубой, розовый, бурый, золотисто-желтый. Хорошие кристаллы топаза, используемые как драгоценный камень, встречаются в пегматитовых жилах. Иногда топаз входит в состав горных пород в качестве породообразующего минерала.

Из современного учебника минералогии

Топаз есть многосторонний драгоценный камень высокого на золото похожего или желтого цвета, который в огне крепко устаивает и цвета своего не теряет.

Сибирский тяжеловесный камень. Кристаллы сего камня редко находятся отдельно, а обыкновенно в соединении с аквамаринами и горными хрусталями, с коими составляют особую топазовую матку; часто сидят в железистом кварце.

Впрочем, дальнейшие опыты доказать должны, принадлежит ли он подлинно сюда (к топазу) или к иному роду камней. Ближайшее сродство с саксонским топазом заставило меня поместить сей камень к сему виду.

Топаз — один из минералов, которые используются как драгоценный камень еще со времен существования-древних государств Азии и Египта. Находили топаз в пегматитовых жилах, и он всегда привлекал к себе внимание исследователей. Сейчас это один из наиболее изученных минералов. Выше приведены две параллельные цитаты из известнейших русских учебников XVIII в.

Между изданиями их прошло всего 35 лет, и читатель может видеть огромный прогресс минералогической науки за это время. Если у Валерия было только формальное разделение топаза по цвету и виду, то академик Василий Севергин подходит уже как исследователь и описывает не только сам кристалл, но и условия, в которых он находится в природе, а также егс свойства и удачно сопоставляет разные, еще неотождествлеиные минералы; действительно тяжеловес оказался топазом. Севергин также указывает, что его (тяжеловеса) и аквамарипа месторождения находятся «близ Мурзинска в Урале» и «в Даурии на Ононе».

Вряд ли ошибусь, если скажу, что каждый начинающий коллекционер камня мечтает найти занорыш в пегматитовой жиле или хотя бы заглянуть в него. Действительно, сростки кристаллов (друзы), извлеченные из пустот занорышей в пегматитовой жиле, — украшение всех минералогических музеев. В Минералогическом музее Академии наук демонстрируются образцы из запорышей уральских месторождений из окрестностей старого казачьего села Мурзипки, которое расположено к востоку от г. Невьяиска. В образцах отсюда, так называемых штуфах или друзах, поверхности усажены кристаллами, на пегматите — крупнозернистой гранитоподобной породе — располагается несколько блестящих бело-розовых кристаллов калиевого полевого шпата. Тут же, частично срастаясь с полевым шпатом, лежат и стоят почти вертикально буровато-черные кварцевые мориоиовые красивые шестигранные кристаллы. Сбоку сростка вырос совершенно симметричный светло-голубой прозрачный топазовый кристалл. Завершает картину небольшая шестигранная пластинка — кристалл слюды, частично вросший в полевой шпат и кварц, В отличие от других минералов друзы грани слюды шероховаты, неправильны, и сам кристалл по краям несколько «расползся», поэтому его центральная большая грань изогнута.

Найти такую замечательную друзу — завидное счастье. Поэт камня академик А. Е. Ферсман так описывал в 1942 г. вскрытие пустоты в пегматитовой жиле Мокруша близ Мурзипки. «С особым чувством любопытства подошли мы к только что обнаруженному занорышу. Буровато-красная мокрая глина заполняла его, и С. Южаков (местный добытчик камня) кайлом и деревянными палочками осторожно и медленно вынимал эту глину, перебирая ее в пальцах. Скоро в его руках оказались превосходные кристаллики почти черного дымчатого кварца и двойнички полевого шпата…

Рабочих и всех нас охватывает какое-то особенное чувство волнения, все глаза устремлены па опытные руки Южакова и каждый ждет с нетерпением, ирпнес ли на этот раз занорыш какой-нибудь самоцвет. Скоро Южаков сообщает нам, что он рукой па стенках полости нащупывает большие кристаллы дымчатого кварца и какой-то минерал — не то берилл, не то тяжеловес. Пустота тщательно отмывается, два взрыва динамитных патронов в соседних местах ее совершенно очищают и в наших руках оказывается прекрасный кристалл винно-желтого берилла и целый ряд штуфов дымчатого кварца с зеленой слюдой и кристаллами полевого шпата».

Район Мурзинки, где еще в 1668 г. были отысканы «цветные каменья», и открытые много позднее копи Ильменских гор создали славу уральским самоцветам. С момента открытия вплоть до войны 1914 г. Урал поставлял на рынок очень большое количество коллекционного материала и ограночного драгоценного камня, в первую очередь различных по окраске кристаллов берилла и топаза.

По крайней мере две причины обусловливают образование драгоценных камней в занорыше пегматитовых жил. Первая связана с принципом пегматитообразования. В процессе кристаллизации силикатных краевых частей пегматитовой жилы остаточный расплав постепенно обогащается летучими веществами и переходит в раствор, так как в этой остаточной жидкости преобладает вода. Кроме того, в этом растворе настолько концентрируются важнейшие компоненты топаза (фтор) и берилла (бериллий), что из него могут кристаллизоваться именно эти драгоценные минералы. Вторая причина заключается в том, что занорыш представляет собой идеальный кристаллизатор; медленное охлаждение и малая вдзкость растворов, выполняющих занорыш, способствуют образованию чистых, лишенных включений кристаллов.

Мне неоднократно приходилось изучать полевошпатовые и слюдоносные пегматиты, лишенные занорышей. Приходилось также встречать там и минералы, характерные для занорышей, в частности берилл, но никогда его кристаллы в этом случае не достигали такой чистоты, чтобы его можно было использовать как ювелирный камень.

Мечтой каждого минералога и коллекционера, как отмечалось выше, является осмотр и изучение пегматитовых жил с драгоценными камнями. Конечно, бывая на Урале, я всегда стремился посетить замечательный район села Мурзкнки, давшей нашей стране большое количество драгоценных камней. Первые посещения были малоинтересны. Во время Отечественной войны н вскоре после войны знаменитые копи представляли собой заросшие травой и лесом и заваленные землей ямы. Даже в отвалах увидеть что-либо было невозможно, и только в середине 70-х годов мне удалось хорошо изучить копь Мокрушу. Ее только что разведывали, и поэтому там все было прекрасно видно. Копь меня явно разочаровала. Мне, привыкшему к крупным слюдоносным и полевошпатовым жилам, кристаллы в которых часто превышали 1 м, а мощность жилы исчислялась десятками метров, смотреть на копь Мокрушу было скучно. Основу копи слагает жила гранита.

Размеры пегматитового тела весьма невелики, и мне удалось взять один образец размером с обычную книгу, на котором в миниатюре были видны все характерные зоны пегматита. Размеры занорышей в жилах весьма невелики, но, может быть, в этом и весь смысл месторождения? Небольшие штуфы с хорошо образованными кристаллами размером в 5—10 см особенно удобно помещать в витрину музея, и поэтому они особенно ценятся; кристаллы размером в 1,0–0,5 м не во все музеи могут быть помещены, а коллеционеры от таких кристаллов попросту отказываются.

Замечательно красивы штуфы с топазом и бериллом из этих месторождений. Любители камня и музеи ждут их с нетерпением. Равно велика потребность и в отдельных ювелирных камнях этих месторождений — голубом и розовом топазе, аквамарине и цветных бериллах.

Драгоценный топаз не очень дорогой камень. Иногда он образует очень крупные совершенно прозрачные кристаллы. Так, на Украине в пегматитовых жилах был найден совершенно прозрачный кристалл топаза весом 69 кг, хранящийся в Минералогическом музее АН СССР. Конечно, такие кристаллы не используются целиком, а распиливаются на мелкие камни. Некоторые крупные камни, ранее считавшиеся алмазами, оказались в действительности топазом. Так, камень «Бранганза», входящий в Португальскую корону, имеющий вес 1680 карат (336 г), оказался бесцветным топазом. В Британском музее среди ограненных камней имеются два топаза: ступенчатый, 614 карат, из Бразилии и другой, ограненный бриллиантом, весом 1300 карат. Месторождение, откуда происходит этот камень, неизвестно.

Ценность топаза во многом зависит от его окраски. Густо-оранжевые и красно-желтые топазы находили в Бразилии и на Южном Урале, где их вымывали из рос-, сыпей по берегам рек Каменки и Санарки. Очень интересны светло-голубые и розовато-бурые кристаллы, причем оказалось, что так окрашен может быть один и тот же кристалл в разных его частях. Причину различной окраски выявил известный советский кристаллограф Г. Г. Лемлейн. Он заметил, что разная голубая и розово-бурая окраска распределена в кристалле в виде секторов, идущих от центра кристалла к его внешним граням. Оказалось, что одинаково окрашенные сектора опираются на грани, одинаково наклоненные к главным направлениям кристалла. Именно в этом заключается разгадка окраски. Каждый кристалл представляет собой так называемую пространственную решетку.

Атомы вещества, слагающего кристалл, расположены в узлах решетки, строго на одинаковых расстояниях между собой и остальными атомами. На рис. 10 показана часть решетки, слагаемая каким-либо одним элементом (ионом). Представим себе, что эта решетка сечется раз-нопаклоненными гранями (грани АВ и CD). Явно видно, что расстояние между показанными на решетке элементами различны. Представим теперь окрашивающую примесь (например, железистое соединение), содержащую тот же элемент. Естественно, что эта примесь легче «сядет» на ту грань, для которой расстояния между элементами будут такими же, как у этой примеси. Такие наиболее легко образующиеся сростки называются эпитаксически-ми. Итак, различие в цвете секторов кристалла обусловлено тем, что эти секторы в процессе роста росли «разными гранями» и в результате захватили из раствора разные окрашивающие примеси. Надо сказать, что секториальиое строение кристаллов сейчас может быть выявлено почти у всех кристаллических веществ. Часты случаи и разной окраски различных секторов кристаллов драгоценных камней.

Топаз представляет собой сочетание более или менее обычных элементов — кремния, алюминия и фтора — и поэтому распространен гораздо шире, чем берилл. В тех случаях, когда породы обогащены фтором и температуры достаточно высоки, формируются топазовые и кварц-топазовые породы. В СССР такие породы имеются в Приморье, где рядом с крупным флюоритовым месторождением образовались большие массы кварц-топазовых горных пород. Известны подобные породы и в других странах. В частности, в США, в штате Джорджия, было небольшое месторождение золота, разрабатывавшееся в конце прошлого века, а потом заброшенное. В 40-х годах нынешнего столетия здесь были найдены топазовые породы, и местпые специалисты решили использовать эти породы в качестве огнеупора. Предварительные опыты дали хорошие результаты. В процессе обжига топаза вместе с фтором улетало большое количество кремие-кислоты и огнеупорное изделие резко обогащалось глиноземом, причем фтор содействовал получению плотного огнеупора.

Очень хорош топаз и как компонент огнеупорного цемента. К сожалению, месторождение оказалось очень маленьким и быстро истощилось, хотя, как указывалось в печати, потребность в огнеупорном топазе была довольно велика. Сейчас нет сообщений о хозяйственном использовании топаза. Использование топаза осложняется еще и тем, что газы, выделяющиеся при обжиге топаза, должны обязательно улавливаться и использоваться (опыт такого использования существует), а не выпускаться в воздух; газы эти губят растительность и вредны для человека. Все это, конечно, удорожает установки по использованию технического топаза.

КОРУНД (РУБИН И САПФИР)

По химическому составу корунд представляет собой свободный глинозем — окись алюминия. В чистом виде корунд совершенно бесцветен, прозрачен. Обычно содержит примеси, даже небольшого количества которых достаточно, чтобы окрасить корунд в различные цвета. Различают: рубин — ярко-красный корунд, сапфир — синий или голубой корунд. Сапфир и рубин являются драгоценными камнями высшего класса, и по стоимости лучшие разности уступают только алмазу. Кроме того, различают фиолетовый корунд — восточный аметист; винно-желтый корунд — восточный цитрин.

Корунд обладает исключительно высокой твердостью, уступая среди природных минералов по твердости только алмазу.

Образует гексагональные боченковидные, реже столбчатые или пластинчатые кристаллы. Обычны сплошные массы корунда, иногда а срастании с магнетитом, называемые наждаком, представляющие собой продукт метаморфизма бокситовых осадков. Драгоценных разностей в связи с наждаком обычно не встречается.

Из современного учебника минералогии

О том, как провезли красный продолговатый яхонт (рубин) стоимостью семь тысяч нишапурских динаров мимо стражи на острове Сарандиб (Шри-Ланка), рассказывали нечто похожее па сказку, а именно: тот человек, который вывез его, обрил голову и отлил себе колпак из меди, в котором просверлил отверстия так, чтобы стал похожим на сито, и подготовил в нем место для драгоценного камня, расширив углубление для затылка. Он надел этот колпак себе на голову и оставался в нем, пока сбритые волосы не отрасли и не выступили из отверстий, обвив этот колпак так, что скрыли его полностью. И шел этот человек, опираясь на посох, с непокрытой головой, как нищий, пока не прошел место, где подвергаются осмотру.

На Сысертское месторождение амфибол-асбеста на Среднем Урале я впервые попал в конце 50-х годов. В отличие от того, что писалось о нем, это месторождение оказалось типичным месторождением, образованным в результате контактного воздействия гранитоидов на улът-рабазит. Основу месторождения составляют крупные тела ультрабазита, которые издавна, еще в докембрийские времена (примерно 1,5–2,0 млрд. лет тому назад), были включены в толщу местных гнейсов. Позднее, в палеозое (примерно 300 млн. лет тому назад), на довольно большой глубине в ультрабазиты внедрились жилы гранитов. Изменение ультрабазитов под действием гранитов было весьма значительным. Непосредственно рядом с гранитом образовалась зона биотита. За этой зоной на большом протяжении образуется зона амфибола. В Сысерти амфибол представляет собой наиболее интересный минерал месторождения — антофиллит-асбест. Он интенсивно добывается на существующих здесь рудничных карьерах. Антофиллит-асбест сменяется зоной, где ультрабазит замещается тальком, который, в свою очередь, переходит в антигори-товый серпентинит и неизмененный серпентинит.

Сейчас эту схему описать очень просто, а в 50-х годах на месте выяснить ее было весьма и весьма трудно; контактные зоны, связанные с несколькими жилами, сливались и очень осложняли общую картину. Требовались детальные исследования каждой зоны. Особенно трудно было понять зону биотита, прилегающую к жиле гранита. Наиболее вероятно образование биогитовой зоны за счет гранитной жилы при взаимодействии ее с ультрабазитом. О механизме этого взаимодействия идут большие споры: часть специалистов считают, что гранитный расплав растворяет вещество ультрабазита совершенно так же, как сахар растворяется в стакане чая, а потом из насыщенного веществом ультрабазита расплава кристаллизуется слюда; другие, напротив, считают, что гранитная магма, внедрившись в ультрабазит, застывает в виде твердой гранитной породы, и только позднее на эту пару пород действуют циркулирующие по району растворы, ведущие к их перекристаллизации и вызывающие их химическое взаимодействие, в результате чего формируются как все контактные зоны, так и зона биотита, формирующаяся за счет гранита.

Кто прав, кто ошибается, пока сказать трудно, но от решения этого вопроса зависит решение вопросов размещения и асбеста, и других полезных ископаемых, встречающихся в подобных же контактах гранитов и ультрабазитов. Естественно, что впервые встретившись с таким контактом, я рылся в биотите совершенно «самозабвенно» с утра до вечера. Особеттно меня интересовали случаи, когда гранитная жилка, шедшая внизу по трещине, кончалась, а вверху довольно далеко продолжалась совершенно такая же, окруженная асбестом, но биотитовая жилка. В раздувах и утолщениях такой жилки вновь попадается гранит — это прямое доказательство того, что биотитовая жилка образуется за счет гранита. Ну, а в тех местах, где жилки малы, иногда встречаются кусочки белого или голубого минерала. В поле определять этот минерал я не решился и отправил его в Москву в шлифовальную лабораторию для изготовления из него шлифа. По приезде в Москву я думал изучить его как следует под микроскопом. Пока же продолжал собирать полевые материалы.

До сих пор не могу забыть презрительного тона, с которым меня встретили девушки-шлифовальщицы в Москве: «Вы что, В. П., разве не знаете, что корунд надо обрабатывать особо и что шлиф из него можно приготовить только на алмазном порошке? Если Вам нужно получить корундовый шлиф, то «го следует передавать самостоятельно. Он обрабатывается особо, по специальным нормам, а Вы нам присылаете целую кучу корундовых образцов вместе с обычными горными породами».

Тут только я вспомнил, что корунд в Сысерти описан уже давно, и именно из этих слюдитов. Действительно, если просто прибавить к химическому составу гранита химический состав ультрабазита, то можно рассчитать состав всех контактных зон, и как избыток остается глинозем — он-то и кристаллизуется в форме корунда. Если корунд включает в свой состав железо и титан, то он окрашивается в синий цвет и может быть назван сапфиром. Корунд Сысерти синий — это типичный пнзкосорт-пый сапфир. Если же в корунд попало немного хрома, то он приобретает яркую, красную окраску рубина.

Мне найти прозрачные (драгоценные) разности сапфира в Сысерти не удалось. Однако именно так, как образуются корунды в Сысерти, возникают многие корундовые и рубиновые месторождения. В литературе описана рубиновая минерализация на Полярном Урале, в массиве Рай-Из, по среднему течению ручья Макар-Рузь, в зоне ультрабазита, наиболее богатой хром-шпинелидами. Месторождения имеют типичную для таких тел зональность.

В центре располагается плагиоклазит (очевидно, бывший гранит) и далее — реакционные зоны, например слюдито-вая зона с рубином мощностью до 1 м и более. Рубин образует боченкообразные кристаллы 1–3 см, реже до 12 см. Иногда в рубине фиксируется астеризм. За зоной рубиионоспого слюдита на большем удалении от гранита отмечена гона амфибола, далее — тальк. Сходство с Сьь сертью очень большое. К сожалению, тело Макар-Рузь оказалось относительно небольшим.

Рай-Изский рубин, как пишут, иногда обладает астеризмом. Это исключительно красивый эффект, и камни, обладающие астеризмом, ценятся много дороже, чем камни того же качества, но без астеризма. Даже мало прозрачные камни, но с астеризмом рассматриваются как драгоценные. Явление астеризма заключается в том, что на камне, отшлифованном кабошоном (овальная вставка без граней), при освещении хорошо видна светлая шести-лучевая, несколько переливающаяся звезда. Причиной астеризма являются многочисленные мельчайшие игольчатые включения, закономерно ориентированные в кристалле рубина. Отражение света от этих включений и дает эффект светлой звезды. Астеризм можно получить и у искусственного рубина, если кристаллизовать рубин с окисью титана. При высоких температурах эта окись растворяется в рубине, но при охлаждении кристалла выпадает из твердого раствора в виде иголочек самостоятельного минерала — рутила, иголочки которого располагаются параллельно главным кристаллографическим направлениям рубина и тем самым вызывают астеризм. Природа астеризма естественного рубина не всегда ясна.

В Бирме, в районе г. Могок, имеются замечательные, очень богатые россыпи драгоценного камня, образовавшиеся при размыве древних доломитов. Среди других драгоценных камней встречаются в этих россыпях драгоценные корунды. Их происхождение пока не ясно, но, судя по всем имеющимся данным, процесс корундообра-зования в доломитах по своей природе практически не отличается от корундообразования в гранитах, секущих ультрабазиты.

Английский геолог А. Уэльс, изучавший как месторождения Могока, так и месторождения корунда Шри-Лакки, пишет, что месторождения приурочены к тем местам, где сиенитовые тела внедрились в кристаллические известняки и взаимодействовали с ними с образованием слюдитов с корундом. Размыв подобных образований и дал знаменитые бирманские россыпи.

В Шри-Ланке сапфир и рубин также добываются из россыпей. Главным районом добычи драгоценных камней являются окрестности города Ратнапуры, где на площади 1500–2000 км2 расположено пять крупных и много мелких россыпей. Продуктивный слой («иллам») — древний речной галечник, покрытый латеритом, — располагается на глубине 1,5—15 м и имеет мощность 0,6 м.

Уэльсу удалось найти корунд в коренных породах. Во-первых, корунд входит в состав прослоев корунд-сил-лиманитовой породы мощностью до 4 м, переслаивающейся с амфиболизированной кварцево-пироксеновой породой. Корунд здесь непрозрачный. Во-вторых, им встречена интрузия сиенита в кристаллический доломит с форстеритом, диопсидом, флогопитом и шпинелью. В контакте интрузии образуется зона зеленого флогопита, а сиенит замещается скаполитом и нефелином. Между сиенитом и флогопитовой зоной возникает корундовая порода, мощность ее около 1 м. Содержание корунда — до 15 %. Корунд — ювелирный, совершенно такой же, как в россыпи. Видимо, именно из таких месторождений происходит и россыпной материал.

Приуроченность рубиновых месторождений к мраморам отмечается и для Кашмира, где добыча рубина ведется в бассейне реки Хунца, в северо-западной части Каракорума. Мрамора здесь, как указывается, образуют согласные прослои в силлиманит- и гранатсодержащих биотит-плагиоклазовых гнейсах и слюдяных сланцах. Все это сечется пегматитовыми жилами. Корунд ассоциирует с кальцитом, шпинелью и флогопитом.

Известны месторождения корунда в лампрофирах. По своей природе лампрофиры — это горные породы, которые должны рассматриваться как «гибридные», иначе говоря, возникают они в результате поглощения магматическим расплавом тех или иных вмещающих пород. В данном случае, надо полагать, гранитной магмой, богатой глиноземом, поглощалась вмещающая порода, богатая магнием, в результате из такого обогащенного магнием расплава кристаллизовались магнезиальные силикаты. В результате образовывалась лампрофиржильная порода, богатая плагиоклазом, пироксеном или слюдой, и как результат кристаллизации бедных глиноземом магнезиальных силикатов выделялся остаточный глинозем в форме корунда. Если эта кристаллизация остаточного глинозема была достаточно спокойной, то и кристаллы корунда могли вырастать весьма совершенными и прозрачными, давая драгоценные камни.

Среди очень близких к описанному месторождений наиболее известно месторождение сапфира Иого в штате Монтана (США), расположенное по реке Джудит. Сап-фирсодержащая почти вертикальная дайка протягивается по меньшей мере на 6,4 км с востока на запад. Вмещающими породами являются известняки палеозоя. Петрографически породу дайки правильнее назвать анальцимо-вым базальтом; пироксен в породе составляет до 50 %, остальное: биотит— 20 %, анальцим и стекло —25, прочие—5 %. В породе встречаются включения известняка с реакционными зонами вокруг. Сапфир, встречающийся в жиле, мелкий; наибольший из добытых кристаллов весил 19 карат. Разбор довольно большого количества кристаллов показал, что бесцветные кристаллы составляют 16 %, ясно-голубые — 60, фиолетовые и светло-аметистовые—22 и аметистовые — 2 %. Дайка сильно разрушена (превращена в глину) до глубины 90 м.

В 1878 г. в районе была открыта небольшая золотая россыпь; в которой был встречен сапфир. Потом была найдена россыпь сапфира, прослеживая которую нашли дайку. Особенно интенсивная добыча сапфира была в 1924–1926 гг. В 1927 г. было добыто немного камня, и далее добыча, видимо, прекратилась. Можно думать, что причиной прекращения добычи сапфира является трудность извлечения камня из твердой породы.

Среди советских месторождений близкий характер имеют корундовые месторождения в окрестности городов Касли и Кыштыма на Урале, а также некоторые корунд-содержащие пегматиты Ильменских гор. К сожалению, в этих месторождениях нигде не было встречено ювелирных разностей.

Исключительно интересны описания рубиновых месторождений Таиланда и прилегающих частей Кампучии. Рубин здесь добывался еще с доисторических времен. Геологи, попав в начале нынешнего столетия на месторождения рубина, были поражены. Рубин, как оказалось, встречается здесь в молодых базальтах в виде разъеденных крупных зерен. На поверхности базальтов развита мощная глинистая кора выветривания, и это очень облегчает извлечение рубина; все обычные минералы базальта — полевой шпат, пироксен и стекло — целиком переходят в очень мелкие частицы глины, легко смываемые водой, тогда как практически не изменяющиеся кристаллы-зерна рубина остаются крупными и легко вымываются из этой своеобразной элювиальной россыпи.

Причина появления рубина в базальтах Таиланда и Кампучии была совершенно непонятна. В отличие от состава сапфироносных лампрофиров и слюдитов, где имеет место избыточный глинозем, состав рубиноносных базальтов совершенно нормален. Не ясно, почему же в них вдруг начал кристаллизоваться рубин?

Экспериментальные данные, полученные в последние годы, кажется, могут помочь понять этот феномен. Оказалось, что богатый глиноземом и кальцием полевой шпат, а только такой и присутствует в настоящих базальтах, может кристаллизоваться только при относительно низких температурах и давлениях. Если же давления превышают 10 кбар, а температура 1500 °C, то из расплава кристаллизуется вместо полевого шпата корунд (рис. 11). Давление 10 кбар достигается в земной коре на глубинах порядка 30 км и более. На этих глубинах, вероятнее всего, господствуют температуры выше 1500 °C. По современным представлениям, это как раз та глубина, где образуется базальтовая магма и откуда она поднимается к кратеру вулкана. Таким образом, ничего неожиданного нет в предположении, что в базальтовой магме, начинающей кристаллизоваться на глубинах, выпадет корунд. При этом совершенно очевидно, что кристаллизация на этих глубинах будет идти очень медленно и кристаллы получатся весьма совершенные, т. е. это будут явные драгоценные камни.

Но для сохранения драгоценного камня в базальте его излияние должно происходить в особых, совершенно своеобразных условиях. При современных вулканических извержениях лава почти всегда вытекает из промежуточных очагов, находящихся под вулканами на относительно небольшой глубине. Жидкая магма в таких очагах существует довольно долго. Естественно, что здесь при низких давлениях и температурах, корунд в нормальном базальте будет неустойчив, он будет растворяться в расплаве, а вместо него будет кристаллизоваться полевой шпат. Видимо, история всех обычных базальтов была именно такой, и никаких следов корунда в них нет. Своеобразие кампучийских и таиландских базальтов заключается в том, что здесь лава изливалась на дневную поверхность не из промежуточных очагов, а прямо с больших глубин. Подъем лавы был настолько быстр, что ранее выделившиися корунд не успел раствориться. Однако растворение рубина, безусловно, уже началось; в описаниях указывается, что рубиновые зерна не образуют правильных кристаллов.

Очень крупным поставщиком ювелирных сапфиров на мировом рынке является Австралия. Сапфиры здесь добываются из четвертичных россыпей. В 1975 г. было добыто сапфиров более чем на 12 млн. австралийских долларов. Наиболее крупной областью добычи является район Ана-ки в Квинсленде, где, кроме голубых, встречаются желтые, оранжевые и зеленые камни. Гравийные отложения, содержащие сапфир, занимают более 910 км2 к северу от Центральной железной дороги, между Анаки и Уилоу. Сапфир впервые был найден здесь в 1870 г., но добыча началась в 1900 г. Месторождение представляет собой горизонт четвертичных отложений, перекрывающий различные горизонты осадков палеозоя. Отложения эти различаются по своему характеру, частично это угловатый делювий с глинистым цементом мощностью до 2 м. В других случаях материал явно подвергся водному переносу и местами концентрации. В таких случаях материал россыпи хорошо окатан, а мощность ее может достигать 10 м. Коренным источником сапфира явились в Квинсленде, как и в Таиланде, третичные базальты, образующие в районе многочисленные купола (до 60 куполов на площади 32 км2). Включения корунда отмечены и в коренных базальтах.

Вторым районом добычи сапфира в Австралии является Новый Южный Уэльс, особенно его северная часть, где во всех речках, стекающих с базальтового плато Ин-верел-Глен-Инн, образуются современные россыпи сапфира. Сапфир явно вымывается из базальтов и продуктов их разрушения («базальтовой почвы»). Плато образовано базальтами двух серий: древними олигоцен-миоценовымп и молодыми плиоценовыми. Между ними развит горизонт богатых глиноземом латеритов. Россыпи сапфира обычно находятся в нижних частях современных речек; сапфир концентрируется в неправильных карманах и отдельных горизонтах россыпи. Совместно с сапфиром встречаются шпинель, галька базальта, оолиты железняка и боксита, окатанные зерна циркона. Из всего собранного сапфира 20 %—бурые непрозрачные, не имеющие никакой цены, 60 % — низкокачественные, мелкие, темные или частично окрашенные и только оставшиеся 20 % могут считаться ювелирными камнями. В других частях Нового Южного Уэльса отмечались в подобных же условиях россыпи сапфира, но количество добываемого камня здесь много меньше.

В конце 50-х годов, когда я находился в горах Центрального Китая, мне принесли для определения образец гнейса, в который было включено несколько красных кристаллов корунда. Такие породы издавна называли корундовым гнейсом. Рассматривая этот гнейс, я обратил внимание на то, что каждый кристалл корунда был окружен кристалликами полевого шцата. Не будет ли это глубинное образование типа глубинных корундсодержащих базальтов? Тогда корундовые месторождения этих пород осмотреть мне не удалось.

У нас в стране подобных образований не описано. К сожалению, в СССР пока не найдено крупных рубиновых и сапфировых месторождений. Их стоит поискать, они интересны и экономически, и геологически.

ГРАНАТ

Группа минералов, в зависимости от химического состава, цвета и свойств различают: пироп, альмандин, спессартип, уваровит, гроссуляр, андрадит, шорломит, гидрогранат. Чистыми по составу эти гранаты почти никогда не бывают. В каждом одна из разностей граната преобладает, другие присутствуют в виде примесей. Общим для всех гранатов является кристаллизация в кубической системе. Обычно образует кристаллы в форме ромбического додекаэдра в комбинации с другими, менее развитыми формами.

Из современного учебника минералогии

Вениса (Silex Granatus Wern.). Только кровяноцветная и иногда иссиня-красная вениса бывает прозрачная, прочие же просвечивают либо на краях просияивают, а черная и бурая вениса совсем непрозрачна.

Наилучшая вениса находится около Билины в Богемии.

Лучшую венису обрабатывают подобно драгоценным камням. Худшую и мелкую венису гранят, сверлят и нанизывают в виде бус.

Как драгоценный камень в Европе в XVII–XIX вв. особенной популярностью пользовался гранат, добывавшийся в центральной Чехии. А. И. Куприн в своей поэтической повести «Гранатовый браслет» так описал этот гранат. Браслет был «весь сплошь покрытый небольшими старинными плохо отшлифованными гранатами. Но зато посредине браслета возвышались, окружая какой-то странный зеленый камень, пять прекрасных гранатов — кабошонов, каждый величиной с горошину. Когда Вера случайным движением удачно повернула браслет перед огнем электрической лампочки, то в них глубоко под гладкой яйцевидной поверхностью вдруг загорелись прелестные густо-красные живые огни».

Собственно, кроваво-красный облик и привел к названию этого минерала; гранатом издавна называется плод, широко распространенный в Средиземноморье и у нас в стране в Закавказье. Цветы граната ярко-красные, кумачевые, с толстыми кожистыми прицветниками. Если разломить плод, то внутри видны многочисленные ярко-красные зерна, приросшие основанием к выступам корки, бока зерен плотно соприкасаются между собой, но у каждого зерна более или менее сферическая поверхность. На этих зернах, совершенно как на ограненных кабошоном чешских гранатах, при удачном повороте возникают «густо-красные живые огни».

Термин «гранат», ставший сейчас групповым, международным, является среднеевропейским термином; его «узаконил» немецкий геолог Вернер. В России для минералов этой группы бытовал термин «вениса». В странах арабского языка гранат именуется биджази, от этого арабского названия, по Г. Г. Леммлейыу, происходит и старорусское название граната — бечет.

Гранат — необычайно разнообразная группа, и практически нет в природе двух месторождений, в которых находились бы одинаковые гранаты. Кроме наиболее обычных, широко распространенных разностей, существуют и значительно более редкие магнезиально-железистые (кохарит), железо-железистые (скиагит), марганце-во-марганцовистые (блитит) и ряд других, но они никогда не дают драгоценных разностей. Всегда, когда их находили, они были темноокрашенными и мутными.

Никогда, как сказано, гранатовые кристаллы не состоят из одного компонента, это всегда смесь, иногда нескольких идеальных компонентов. Однако гранаты решено называть по преобладающему компоненту. Цвет граната зависит от его состава. Гранаты, состоящие только из окислов кальция, магния, алюминия и кремния, совершенно бесцветны, а окрашивают минералы примеси хромофоров — окислов железа, хрома, титана и некоторых других металлов. Пироп, в точности отвечающий формуле, бесцветен, но обычно он содержит примесь альмандиио-вой частицы и тогда окрашен в густой кроваво-красный цвет. Чем меньше этой примеси, тем светлее окраска, тем лучше этот минерал смотрится как драгоценный. Чешский гранат, от которого получила название вся группа граната, является именно пиропом, окрашенным в основном примесью железа (альмандином). Если встречаются прозрачные кристаллы альмандина, то они ценятся очень дорого. Сам альмандин имеет яркий красно-фиолетовый цвет.

Спессартин имеет очень некрасивый бурый цвет. До сих пор не найдено месторождений, содержащих сколько-нибудь прозрачные кристаллы, которые можно было бы систематически использовать в качестве драгоценного камня. Только изредка в классических россыпях драгоценных камней встречаются отдельные ювелирные кристаллы.

Кальциево-алюминиевый гранат очень редко встречается в относительно чистом виде, но если такие разности встречаются, то они могут быть прозрачны и очень эффектно окрашены. Таков, например, светло-розовый гессонит (от греческого «меньший», за его твердость меньшую, чем у гроссуляра). Очень красивы желтые, слабоокрашенные гроссуляры. Смешанные кальциево-алюминиевые н кальциево-железистые гранаты встречаются очень часто, они обладают буро-зеленым, иногда бу-тылочыо-зелеиым цветом и, как правило, совершенно непрозрачны, и хотя встречаются очень часто, но как драгоценный камень практически не годны. Хромовые гранаты имеют исключительно красивый, как говорят, изумрудно-зеленый цвет, но очень редко встречаются в прозрачных кристаллах, пригодных для использования в качестве драгоценного камня.

Для всех гранатов весьма характерны кристаллические формы. Это обычно ромбический додекаэдр или комбинации с его участием.

Как уже отмечалось, гранаты распространены весьма широко. Однако в их распространении есть очень строгие закономерности, связанные, с одной стороны, с химическим составом той среды, в которой кристаллизуется гранат, а с другой — с условиями температур и давлений, господствовавших в то время, когда шла кристаллизация граната.

Пироп. Наиболее характерным гранатом является пироп. Во всех случаях находок можно предположить, что он образовался на больших глубинах. Наиболее древним местом добычи пиропа, как уже отмечалось, являются чешские месторождения, разработка которых была начата еще в средние века и особенно интенсивно велась в середине XIX века. Большинство гранатовых ювелирных изделий, изготовленных в XVIII–XIX вв., содержат именно чешский гранат. Для него характерен густой красный цвет, «кровавый отблеск» и, как пишут ювелиры, кровавый оттенок, но я этого оттенка не видел. Добыча граната велась в Средней Чехии, к северу от Праги, в небольших закопушках, где добывался выветрелый змеевик. Эта выветрелая почти до глины порода легко отмывалась от плотных зерен граната, которые далее разбирались по качеству.

Во второй половине XIX в. были открыты месторождения алмаза в Южной Африке, причем оказалось, что залегают эти алмазы в горной породе — кимберлите, которая по своему химизму, а иногда и облику близка к змеевикам, и что в этой кимберлитовой породе встречаются красные гранаты, такие же пиропы, как и в Чехии. Кристаллы пиропа из кимберлитов не очень хорошие и не могут использоваться как драгоценный камень. Но в алмазных россыпях, где сохраняются только весьма совершенные кристаллы (все трещиноватые при переносе водой раскалываются по трещинам и измельчаются в тончайший песок), встречались прекрасные густо окрашенные прозрачные зерна граната.

Первоначально старателей интересовали только алмазы, и на гранат они не обращалр1 внимания. Но позднее, когда алмазная лихорадка улеглась и начаты были систематические разработки россыпей, пироп, или, как его начали тогда называть, «капский рубин», стал добываться в большом количестве. Наиболее известен в XIX в. был пироп из россыпей по р. Вааль. Количество пиропа, добывавшегося в Южной Африке, было так велико, что цепы на него сильно упали. Естественно, что сравнительно бедные чешские месторождения разрабатывать стало невыгодным и они были заброшены.

Вполне естествен вопрос, а как в нашей стране, есть или нет пиропа, ведь алмазы есть и у нас в Сибири. И есть и нет. Конечно кимберлиты Сибири очень богаты пиропом. Напомню, что Л. Попугаева нашла первую сибирскую трубку, прослеживая распределение зерен пиропа в речных россыпях. Именно пироповые зерна привели ее к выходу кимберлита. Выше этого выхода пиропа не было. Кимберлит всегда и в больших количествах содержит пироп, и тем не менее до сих пор у нас крупных хорошо прозрачных зерен пиропа, которые можно было бы использовать как драгоценный камень, пока не найдено.

Ассоциация пиропа с алмазом заставила чешских геологов вернуться к изучению месторождений пиропа в Средней Чехии. Естественной была мысль: а не был ли ранее пропущен здесь алмаз? Начались большие работы, которые показали, во-первых, что пироп приурочен к кимберлиту, образующему совершенно такие же трубки как в Южной Африке и Сибири, и, во-вторых, что алмаз здесь не пропускался, его просто здесь нет. И в Сибири, и в Южной Африке встречаются кимберлитовые трубки, в которых нет алмаза, их даже больше, чем тех, в которых алмаз встречается. Чешские трубки как раз и оказались теми, в которых алмаза нет.

Вместе с тем тот факт, что чешский пироп встречается в кимберлитовых трубках, интересен. Дело в том, что вещество кимберлита зародилось в земной коре, вернее, в мантии, на очень больших глубинах — не менее 150 км. При более низких давлениях, которые господствуют на меньших глубинах, алмаз не может кристаллизоваться. На этой же глубине кристаллизовался и пироп. Много раз экспериментаторы-минералоги пытались опровергнуть это предположение и получить пироп в условиях низких давлений. Но опровержение пока не получилось. Пироп кристаллизуется только в условиях высоких давлений.

Исключительно интересное месторождение пиропа имеется в Монгольской Народной Республике. Оно приурочено к относительно молодым потокам базальта в местности Шаварын-Царам, к юго-востоку от города Улан-Батор. В выветрелой базальтовой лаве и в базальтовом шлаке встречаются крупные кристаллы густо окрашенного красно-коричневого пиропа, черного, плохо раскалывающегося пироксена, полупрозрачного красивого полевого шпата с цветовой игрой — типичного лунного камня и, наконец, буро-красные кристаллы железо-магнезиальной слюды — флогопита. Кристаллы пироксена, полевого шпата и флогопита достигают 5—10 см в поперечнике. Кристаллы пиропа —1–3 см, но, как правило, разбиты на два-три куска, так что выделить из них сантиметровый кусочек можно очень редко. Весьма характерно, что ни один из этих крупных кристаллов не имеет собственного огранения и все они окружены хлоритоподобной массой. Количество пиропа в базальте так велико, что его оказалось выгодным добывать.

Откуда взялись в базальте эти необычные для него минералы, ведь базальт излился на дневную поверхность в виде лавы? Быстро охлаждаясь, эта лава затвердела или в виде стекла (шлак) или в форме мельчайших (около 0,1 мм) кристаллов плагиоклаза, пироксена и в небольших количествах оливина. Откуда же здесь зерна в 5—10 см? Единственно возможное предположение — это то, что кристаллы уже были в лаве, когда она изливалась на поверхность.

Изучение слюды и пироксена показало их совершенно необычный состав. В них оказалось очень много титана, причем в слюде титан занимает место и алюминия, и магния, и кремния. Как показали опыты, это возможно только в условиях очень больших давлений, но и пироп ведь минерал больших давлений. Каким образом они попали в базальт, можно только гадать. Ну а раз так, то давайте пофантазируем.

Видимо, при образовании вулкана Шаварын-Царам имело место катастрофическое землетрясение; в земной коре появилась глубокая трещина, и с очень больших глубин —150–200 км — в эту трещину внедрялся базальтовый расплав. Ранее на таких глубинах этот расплав циркулировал в породах, подобно тому как в водоносных слоях близ дневной поверхности циркулирует вода. Появившаяся трещина, надо полагать, служила как бы колодцем, входящим в водоносной горизонт. Через поры стенок колодца (трещины!) вода (базальтовый расплав!) вытекает в свободное пространство. На первых порах при образовании трещины куски стенок (давно образовавшиеся крупные кристаллы) свалились в трещину и были захвачены быстро текущим базальтовым расплавом, а может быть, сам расплав протекал по трещине, отрывая куски камня от стенок* давя на них своими раскаленными струями, подобно тому как весенняя река отрывает куски берега и несет их вниз, к морю.

Шаварынцарамские пиропы гуще окрашены, чем чешские и капские; в крупных зернах они почти не просвечивают, но и в них отчетливо виден эффектный кроваво-красный отблеск. Видимо, особенно хороши они будут ограненные выпукло-вогнутым кабошоном. Мелкие камни из этого пиропа очень яркие и искрящиеся.

Изделия из пиропа сейчас редки. Одно время у нас продавались бусы индийского производства из грубо отделанного южноафриканского пиропа. Я люблю диррп, он очень красив, но все же для меня гораздо важнее то, что это минерал, пришедший на дневную поверхности с очень больших глубин, краткая весточка, говорящая о природе земных недр.

Альмандин. Выйдете на Москва-реку, но не там, где она одета камнем, а там, где у нее песчаные берега, где мелкие волны спокойно наползают на песок и медленно уходят обратно в реку. Когда вода уходит, за ней «течет» и песок, но местами, у конца прибоя, на песке создаются темные каймы. Это природный шлих — скопления тяжелых минералов, отмытых волнением. Рассмотрите эти каймы более внимательно; почти всегда в кайме можно различить две части — черную и красно-фиолетовую, иногда одна полоса располагается выше, другая — ниже, иногда один участок каймы черный, другой красно-фиолетовый. Черная полоса — это магнетит, что легко проверить с помощью магнита, почти вся черная часть останется на магните, ну а красно-фиолетовая часть — это гранат-альмандин. Проверить это определение гораздо труднее, чем определить магнетит. Тут необходима помощь многих точных методов, но посмотрите на этот песок через сильное увеличительное стекло или лучше через микроскоп, и не останется сомнений, что это драгоценный камень, — так эффектен его красно-фиолетовый цвет и так сильно блестит и искрится каждая песчинка. К сожалению, однако, использовать этот альмандин невозможно, размер каждой песчинки много меньше миллиметра.

Сейчас хорошо известно, откуда в подмосковный песок попали альмандиновые песчинки. В основании Великой Русской равнины, выходящем на дневную поверхность, на так называемом Балтийском щите, расположенном севернее Ленинграда, и в Украинском щите, расположенном к югу от долины Днепра, развиты древнейшие кристаллические сланцы, образовавшиеся за счет изменения песчаников или глинистых толщ. Изменение этих пород было исключительно интенсивным. Вместо глинистых минералов образовались в этих породах биотит, амфибол и альмандиновый гранат.

Альмандин вообще характерен для глубокоизмененных глинистых пород (одна из глубинных зон изменения, на глубине порядка 8—15 км, так и называется альмандин-амфиболитовой зоной). На щитах эти кристаллические сланцы с альмандином выходят на дневную поверхность. Обнажились они в относительно недалеком геологическом прошлом, в так называемом ледниковом периоде, когда поверхность Балтийского щита, а отчасти и Подмосковье покрывал мощный материковый ледник, несколько напоминающий тот, который сейчас покрывает Антарктиду. Этот лед, двигаясь к югу, буквально пропахивал всю поверхность щита, срывая и перемалывая все горные породы, выходившие на поверхность. При таянии льда потоки, образовавшиеся за счет талых вод, сортировали камень, принесенный ледником, сносили песок и отлагали его практически по всей Русской равнине. Амфибол, биотит и полевые шпаты — минералы очень неустойчивые, они разлагаются и переходят в глину, а в песке остаются только устойчивые кварц, гранат-альмандин, ну и магнетит.

В гранатовых амфиболитах Карелии иногда встречаются очень хорошо образованные кристаллы альмандина. Обычно это так называемые ромбические додекаэдры — двенадцатигранники, каждая грань которых представляет правильный ромб. К сожалению, все встречающиеся кристаллы сильно трещиноваты или переполнены включениями и непрозрачны, только отдельные мелкие обломочки сияют, как должен сиять драгоценный камень.

Ювелирный альмандин очень редок, но из-за своей прозрачности и красно-фиолетового цвета, более приятного, чем цвет пиропа, ценится очень дорого, много дороже пиропа. В нашей стране хороших ювелирных альмандинов не известно, хотя в книге М. И. Пыляева указано, что по реке Маме, ныне в Иркутской области, и близ Кяхты находили хорошие ювелирные гранаты. Отмечается, что были находки хороших гранатовых зерен на северном берегу Ладожского озера.

На мировой рынок альмандиновый гранат поступает из Шри-Ланки, Бразилии и Мадагаскара. На острове Шри-Ланка добыча драгоценных камней начата была еще задолго до начала нашего летосчисления и продолжается до сих пор с очень большим успехом. Центром добычи и реализации драгоценного камня является г. Ратнапура на юге острова. Драгоценный камень добывается здесь из речного галечника, так называемого ила-ма, залегающего в основании гравийных галечных отложений, имеющих мощность 6—30 м. Россыпи содержат очень многие драгоценные камни — сапфир, хризоберилл, аквамарин, топаз, цветной турмалин, шпинель, циркон и многие другие, в том числе различные гранаты, среди которых преобладает альмандин. Встречаются здесь и многие редкие минералы, такие, как монацит (фосфат тория), фергюссонит (редкоземелышк с ниобием), танталит (танталит железа и марганца) и т. д. Среди камней, добываемых здесь, встречались совсем не известные минералы. Так, в 1952 г. был изучен минерал, добытый из этой россыпи и сохранившийся в музее, который ранее был принят за оливин. Оказалось, что это новый магниевый борат, который был назван сингалйтом.

Образовалось это месторождение в результате размыва горных пород, слагающих эту местность. В составе пород — слюдяные сланцы, содержащие гранат с прослоями известняка и доломита. Все породы пронизаны многочисленными пегматитовыми жилами. Именно эти жилы и содержат большинство перечисленных выше драгоценных камней, хотя альмандин, вероятнее всего, происходит из сланцев.

У читателя может возникнуть вопрос, а почему гранат и другие минералы в Шри-Ланке прозрачны и лишены трещин, а в нашей стране все кристаллы трещиноваты. Причина лежит в геологической истории района. Кристаллизация минералов сначала везде приводила к созданию прозрачных хороших кристаллов, но впоследствии уже готовые породы в процессе подъема к поверхности претерпевали неоднократное дробление и перекристаллизацию, при которой первоначально прозрачные зерна замутились и потеряли монолитность. В Шри-Ланке подъем местности был быстрым и одноприемттым — вся область вышла на уровень дневной поверхности сразу, без разломов и процессов метаморфизма. Это и позволило драгоценным камням сохранить свой «драгоценный» облик. Очень важен еще одип момент: в процессе перемыва речной водой минералов, оторванных от скалы, все слабые и трещиноватые кристаллы разваливались по трещинам, в галечнике-иламе оставались только хорошие, целые зерна.