Как и все они, она была высока ростом. Волосы у нее были острижены даже короче, чем у Винда, а на шее болталась здоровенная — с монету, черная жемчужина: женщина, она и у драконов женщина! Одета дракона была в коротенькие шортики, сандалии, более подходящие ввиду жаркого климата, но с поножами, и кожаную безрукавку.

— Леди, — прокаркал я и поклонился сначала ей, а потом Винду.

Догадываюсь, что видок у меня был весьма красноречивый, и благоухал я тоже не розами, но она даже не поморщилась.

— Опиши, кого ты ищешь, — распорядился Винд.

Я повторил то, что услышал от торговца.

— Ты его знаешь, Дикке?

Дракона кивнула.

— Это Белый Скай с вершины Айс, — сказала она.

Винд прищурился: одновременно верхние и нижние веки сдвинулись к друг другу — даже годами пребывая в человеческом облике, они не могли превозмочь своих природных свойств.

Приятно сознавать, что и они чего-то не могут…

— За чем он тебе? — до меня она, разумеется, и не снисходила! Я был только рад: если и есть кто-то взбалмошнее самих драконов — так это их самки, которых у них в разы меньше.

— Он хочет его убить, — совершенно, то есть абсолютно спокойно и безразлично, — сообщил Винд. Я хорошо знал, что у драконов не принято заступаться друг за друга.

— Почему? — на этот раз Дикке обратилась ко мне.

— Он убил мою сестру, — честно ответил я.

Дикке снова кивнула, хотя узы крови и родства для нее, как для всех драконов ничего не значили.

— Я хочу это видеть, — сообщила она Винду.

Я уже даже не удивился, начиная привыкать. Кажется, к тому времени, как я все-таки дойду до конца своего пути, вокруг меня соберутся все драконы Нагира!

— Зачем, леди? — кажется, соображаю я все-таки еще плохо.

Но дракона не рассердилась на наглость. Она подробно оглядела меня сверху вниз и снизу вверх:

— А вдруг у тебя получится…

В этом ответе все они!

— Значит, мы тебя проводим, — решил Винд, как обычно не спрашивая моего мнения.

Я молча согласился. Я знал достаточно, что бы понять: их правила не позволят им вмешаться — мой счет лично к Скаю, и любой, кто имеет ко мне претензии, должен будет либо ждать своей очереди, либо сразиться с ним. А проводники из драконов пригодятся мне на пути к логову…

Драконы легки на подъем, но выходить решено было завтра. Винд с Дикке мило проводили время вдвоем на скачках: Дикке оказалась ярой поклонницей Зеленых.

Подозреваю, ипподром был главной причиной, по которой она оставалась в Миркале.

Меня никто не приглашал, да и охоты развлекаться как-то не обнаруживалось…

Теперь, когда моя цель обрела вполне конкретное выражение, и впереди лежал ясный путь, — мне стало страшно. Я кажется начинаю понимать драконов: мы, люди, — забавные твари. Мы никогда не знаем чего хотим, и даже решившись на что-то — все равно не уверены до конца. И неизвестность, и определенность — равно пугают нас…

Наверное, дело не только в мести. Наверное, я просто устал… От бессмысленности всего… И от себя.

Я стоял у окна, разглядывая сумерках далекие вершины Драконьих гор на горизонте.

Одна из них, самая высокая, справа от перевала Кельдерг — Айс… Подумать только, я был в нескольких лигах! Ничего, Дикке проводит меня к его логову…

Черти чешуйчатые, даже горы принадлежат им! Уж они-то не мучаются никакими вопросами!

Ощутив позади движение воздуха, я не обернулся — знал, кто стоит за спиной.

— Тайрен, — сказал Винд, — Белый Скай не просто дракон. Он — Хранитель. Он тебя точно убьет.

Я вздрогнул, а потом удивленно воззрился на него, — он что, мне сочувствует?

— Ты ошибаешься, если думаешь, что для меня это что-то меняет!

Я неосознанно перешел на «ты» с драконом, и он меня не одернул.

— В тебе, Тайрен, кровь дракона, — Винд отвесил мне высший по их мнению комплемент, а потом еще один, такой же сомнительный, — Когда он съест твое сердце, я сражусь с ним за тебя.

Вот тут у меня вовсе отвисла челюсть, — потому что для дракона это было равнозначно признанию не в дружбе: ее у драконов нет, а чего-то вроде кровного братства.

Пока я приходил в себя от такого ошеломляющего признания, Винд уже удалился, все такой же невозмутимый, как и всегда.

А вот мне было над чем задуматься и кроме его поведения: Хранители… Легенда даже для самих драконов…

Их не много — один, два… хотя говорят, что раньше было больше. Они не владыки, и не правят: у драконов нет королей. Они не наставники, которые передают знания молодежи: драконам это не нужно. Они — хранители. Потому что считается, что они воплощают в себе всю мудрость мира…

И все-таки Винд шел с человеком, который собирается убить дракона-Хранителя.

Единственного, о котором известно сейчас…

Он был уверен, что Скай съест мое сердце — а у них это считалось честью, потому что большинством людей они просто брезговали, — но собирался сам потом сразиться с ним…

И Дикке не могла не знать, но тоже шла — что бы просто посмотреть.

Где логика? Логика в том, что у драконов логики нет.

С драконами всегда так — ждешь от них гадости, мысленно представляя их шкуру как трофей, а они делают тебе дорогой подарок, а как только обрадуешься — оказываешься по самые уши в… неприятностях. В общем, с ними в любом случае чувствуешь себя придурком, — во всяком случае, именно так я себя и чувствовал почти постоянно со времени знакомства с Виндом.

Я не понимал, что все это значит, но постарался просто забыть обо всем, кроме цели: ничего нет, никого нет, и драконов нет, — кроме одного…

Сначала наш путь вообще напоминал увеселительную прогулку: роскошные сады, готовящиеся дать обильный урожай, чистенькие предместья, плавно переходящие в поля, и крупные богатые села, перемежающиеся с загородными усадьбами. Дороги были на совесть, у каждого перекрестка — верстовые столбы с указателями. Столица, гигантский порт на узком проливе между Понтом и Тетисом, Миркаль жил мирно — только Хоривские алары иногда совершали набеги, но и то с моря. Драконьи горы — надежный барьер…

Этакая благодать вызывала даже обиду: никаких чудовищ, непреодолимых препятствий, ловушек — всего того, что поджидает героя в мифах… Понятно, видимо каждый сочинял в меру своей фантазии.

А более всего меня поразило то, что нам доброжелательно и подробно указывали дорогу. Я уже не удивился, увидев на повороте огромный каменный столб с вырезанной до последней чешуйки драконьей головой.

Даже драконы были расслаблено беззаботными. Когда Винд предложил свернуть с дороги и устроить привал на берегу речушки, которую они учуяли, я и Дикке согласились с одинаковым энтузиазмом: погожий денек располагал к неге и лени.

Я смотрел на Дикке, распластавшуюся на тонюсенькой ветке над ручьем, и подкарауливающую с острогой рыбу, — и все отчетливее понимал, что мой поход безнадежен.

Людям иногда удавалось убить дракона. Иногда, — даже честно… Уж я-то знаю!

И с Виндом я возможно справился бы, а с драконом, который в несколько раз опытнее его? Говорят, Хранитель — это дракон, проживший тысячу лет и победивший в тысяче схваток. Если это так, то дело совсем плохо…

Потому что старых и дряхлых драконов попросту не бывает! Первая же слабость в схватке оказывается и последней. А уж этот Скай еще достаточно свеж, что бы даже интересоваться девушками!

— Винд, сколько живут драконы?

— Пока не умрут, — равнодушно отозвался дракон, не оборачиваясь и насаживая рыбу на прутик.

А ты что хотел? Еще никто не слышал, что бы дракон умер от старости: по их понятиям — жить достоин только сильный!

Солдат ли, наемник, ловец удачи — каждый все равно надеется, что когда-нибудь у него будет свой дом, и он окончит свои дни убеленный сединами, в своей постели, успев попотчевать внуков байками о своей бурной молодости…

У драконов не бывает дома. Не бывает постели. Не бывает внуков…

Они живут, зная, что как бы силен ты не был — однажды придет тот, кто убьет тебя…

Каково это жить, — зная, что каждый день — последний?..

Глупо, но из-за заявления Винда, я почувствовал себя виноватым перед ним. Для ящерицы он ведь, в сущности, хороший парень, и мы могли бы стать друзьями.

Если бы он не был драконом…

Все равно, — получается, что я могу сгубить не только свою шкуру… Скорее всего, я иду навстречу верной гибели. Но дело точно не в мести. Будь Скай человек, я призвал бы его к суду, потому что даже раба нельзя убивать просто так. Никому.

Кроме дракона…

Я просто не могу смириться. Признать, что какая-то летающая змеюка с гор имеет право распоряжаться чужой жизнью по своей змеючьей прихоти?! Я не могу изменить весь мир, но и быть покорным скотом тоже не собираюсь… Так что свой выбор я сделал: лучше умереть, зная, что ты человек, со своей волей, чем жить быдлом!

Но мы — люди, и мы всегда надеемся! Вот и мне — остается надеяться, что у моего врага в последнее время было не так уж много битв, и у меня тоже будет шанс…

Что это не просто растянутое во времени самоубийство.

Потому что тогда это было бы трусостью…

Темней всего под пламенем свечи. Я был благодарен судьбе за то, что Винд полностью переключился на Дикке, не оставляя себе времени поупражняться в остроумии на мой счет. Было даже интересно слушать как они травят друг другу охотничьи байки, Винд рассказывал о Янтарном море, Славии, где успел побывать в прошлом году, Дикке — о родной Кикладе. Никогда не думал, что стану свидетелем чего-либо подобного! По крайней мере, это отвлекало от своих невеселых раздумий.

Стоило представить себя, бросающего вызов Белому Скаю, как сразу же хотелось повернуть обратно, к привычному, пусть не самому идеальному, но временами весьма удобному миру. Приходилось признать, что много раз я позволял помыкать собой тем или иным способом, так что же задело меня на этот раз? Только то, что здесь был замешан дракон? Но ни Винд, ни Дикке не вызывали у меня ненависти…

В настоящий момент я не стеснялся признать, что они мне даже нравятся: драконы резвились в заводи полноводной Ирсанис, как дети… с шумом, с брызгами, охотясь друг на друга… Сильные, молодые, красивые — да, ими можно было любоваться и восхищаться! Они были бы прекрасной парой. Если бы у драконов были пары…

В стаи сбиваются только самки — беременные или обремененные потомством. Так что скорее всего, если Дикке и допустит его до тела, Винд даже не узнает родился ли у него ребенок, сын или дочь…

Если тот не придет убить его: наш Пифон именно так и получил свои угодья.

Мне почему-то стало грустно. Глупо — самих драконов это ведь не беспокоит…

А может и я оставил где-нибудь на армейских маршах после себя такую же память…

Вдруг вспомнилась не Талла, в объятьях которой я становился мужчиной, как добрый десяток юнцов до и после, и не ее гарнизонные подружки. А сероглазая девчонка из ближайшей к нашему лагерю деревни, когда мы стояли на северной границе. Она тогда даже не плакала…

Наир тоже не плакала, я знаю…

Дикке вышла на берег. Завораживающе гибким движением всего тела стряхнула с себя воду и стала медленно одеваться. Не думал, что драконы могут кокетничать, а ведь она с ним играет, — как кошка, деловито вылизывающаяся на солнышке и вроде даже не замечающая пристальных взглядов соседских котов…

То, что Винд — благодарный зритель, было видно недвусмысленно, но как бы возбужден он не был, продолжения купание не имело. Хотя Дикке, конечно сильна — вон, какие кубики, но она все же женщина… то есть самка, — и он бы с ней справился… И уж точно дело было не во мне: драконы стыда не знают. Оказывается, даже у их права силы есть исключения…

Не такие уж они животные.

Проклятье! В этом драконы честнее, — они хоть своих не трогают!

Зато отыгрываются на нас. И за это я все равно убью Белого Ская. Постараюсь.

— Винд, а Хранителя вообще можно убить? — глупый вопрос: а куда же они тогда все подевались…

Дикке ответила отличительной драконьей ухмылкой. Винд улыбнулся чуть более живо:

— Можно, Тайрен. Все можно убить.

После таких слов хочется толи повеситься, толи и правда хвататься за нож…

Я так и не понял, что разбудило меня в ту ночь. Тем более, что оба дракона реагируют на малейший шорох, — а тут и Винд, и Дикке спали сном младенца, тесно обнявшись друг с другом. Мы шли весь день с хорошей скоростью, и поднялись уже высоко: дорога не прерывалась, и нам не приходилось тратить время на поиски и расчистку зарослей. Кажется, Скаю не привыкать к посетителям!

К этому моменту я уже вполне взвесил свое импульсивное решение и находил его хоть и сумасшедшим, но достойным и справедливым. Видимо, самоуверенность Винда была заразительна, и я относился к завтрашней встрече с Белым Скаем мертвенно спокойно.

До того момента, как я его увидел.

Белый Скай сидел на корточках на нависающей над ущельем ледяной глыбе, опираясь одним коленом на ледник, и сложив руки с длинными острыми когтями на другом. Он был одет в шнурованные сапоги, почти такие же как у Винда штаны с широким поясом, на котором главным украшением был конечно же ритуальный крис, и свободную тунику, открывающую его смуглые мускулистые плечи. Длинные, почти до талии волосы, развевающиеся на пронизывающем, обжигающе холодном ветру, были желтовато-белыми: толи седыми, толи настолько выцветшими…

Он был — продолжением скал… воплощением метели… льдом, который вдруг принял подобие человека…

А потом он исчез, и я даже не заметил как.

Я никогда не был суеверным и давно уже не верил в сказки, а знакомство с Виндом избавило от веры во всякие там магические драконьи штучки вовсе. Ну да, что-то наверное есть, но они же оборотни!

После эффектного явления Ская весь скептицизм куда-то улетучился. Слишком много страшных легенд ходило о драконах, что бы все они оказались вымыслом, и я едва ли не в панике подумал, что ему известно о моих намерениях, и он поджидает нас с какой-нибудь изощренной драконьей каверзой. Дракон не мог узнать обо мне от Наир, но это не успокоило, а еще больше растревожило: уж очень не хотелось бы, что бы этот Хранитель обладал какими-нибудь сверхъестественными способностями! Хватит того, что он дракон! Я снова вернулся к мысли почему же мне так хочется скрестить с ним клинок. Что за игры в благородного мстителя и судию? Почему-то сейчас я не чувствовал себя в этой роли уверенно… Для самоутверждения слишком рисковый способ, и экстравагантно для самоубийства… Дьявольщина! Ну почему мы, люди, всегда сомневаемся?!

Драконам это не знакомо, — и в этот момент я не считал подобное наше человеческое свойство преимуществом! Гадюки с крыльями! Одно их присутствие уже не добавляет душевного равновесия!

Я зло покосился на Винда и наткнулся на совершенно осмысленный ясный взгляд. Я поспешно отвел глаза, — больше по привычке, — но было неприятно, что он мог прочесть мои мысли… Глупо, да? Оказывается, меня волнует мнение дракона, который смотрит на меня как на забаву…

Я чувствовал на себе взгляд Винда, но почему-то смелости ответить ему не хватило…