О нет, не уединение тяготило ее. Страх, дракон прав — именно страх разъедал ее душу. Разъедал давно, — с тех пор, как она поняла, что ни люди, ни вещи, к которым ты привязан, не могут быть с тобой всегда и всегда, всегда есть, что терять…
Сейчас — терять ей было уже почти нечего. Только жизнь, честь и последние остатки воли…
В очередной раз провожая взглядом неспешно уходящего дракона, Наир поклялась себе, что по крайней мере страху она себя не отдаст!
И все же не могла отделаться от мысли о судьбе своих предшественниц. Что стало с ними и что ждет ее? Голова раскалывалась от попыток подогнать свои предположения под образ дракона, который по-прежнему вел себя так, как если бы она была не более, чем бродячей прикормленной собакой…
Пытаясь хоть как-то отвлечься, Наир сделала попытку сблизиться со слугами, — то были люди скромные, полностью довольные своей простой жизнью. Однако уже через несколько дней она убедилась, что каждый из них — вещь в себе. Почему стекленеют глаза гиганта Афикла при взгляде на огонь, почему он избегает даже касаться оружия, которое хранилось совершенно открыто в одном их пределов… Откуда взялся здесь, под Миркалем, Шепе с раскосыми угольно-черными глазами… Откуда жуткий шрам на лице Ифины… О нет, они вовсе не были так просты, как казались!
Кто же они и почему пожелали служить дракону? Как бы Наир не презирала праздное людское любопытство, настрадавшись от него в свое время, она не могла держать в узде свое буйно разошедшееся воображение, особенно проявлявшее себя одинокими бессонными ночами в ожидании воли дракона.
Однажды два потока мыслей, все же сошлись друг с другом, и все следующее утро Наир подозрительно вглядывалась в Адду — та выглядела лет на шестьдесят, и вероятнее всего даже в молодости не обладала впечатляющей фигурой, но все же, должно быть была хороша. Не говоря уже о манерах, которые до сих пор выдавали в ней женщину высокого рода.
— Сколько лет ты служишь Хранителю? — поинтересовалась Наир как бы между делом, перенимая узор ее кружева, которое женщина иногда потом продавала в селах и в самом городе.
— Порой кажется, что всю жизнь, — прислужница усмехнулась, — Но на самом деле, я живу здесь тридцать два года.
Больше, чем вся ее жизнь!
— И… почему же ты здесь? — продолжила расспросы Наир.
— Когда-то я задала ему вопрос, ради которого не стоило идти так далеко… — в горькой задумчивости ответила женщина, — И получила ответ, после которого уже некуда было идти.
— Какой? — вырвалось у потрясенной этим тоном Наир.
И поняла, что Адда не скажет…
— Он улыбнулся мне… — все же ответила женщина.
Адда ушла прежде, чем Наир сказала, что ее интересовал вопрос.
Ей было жаль и тем, что своими расспросами она расстроила женщину, относившуюся к ней с искренним теплом, и тем, что подозревала ее невесть в чем. Наир поспешила найти Адду, поскольку никогда не считала нужным откладывать на потом даже самые неприятные дела. На ее сдержанное извинение за бестактность, женщина только ласково похлопала ее по руке.
— Ничего, девочка. В мои годы даже самые скверные воспоминания могут принести радость. Оттого, что ты когда-то жила… И поверь, на свете есть гораздо более худшие вещи, чем принадлежать дракону!
— Да… наверное, — согласилась Наир, подумав о своем.
Торопясь воспользоваться возникшей близостью и доверием, она выпалила следующий вопрос прежде, чем сколько-нибудь подумала. Наир была готова, что ей не ответят вообще. Была готова к жутким историям о растерзанных девицах… Но ответ прислужницы ее поразил:
— Другие? — Адда искренне удивилась, потом понимающе усмехнулась, — Разве лорд Скай похож на содержателя гарема?
Он не на кого не похож, признала Наир.
— Но эти вещи… — настаивала она, — Наряды, украшения, зеркала… даже булавки…
— Лорд Скай приказал нам подготовить все, что может понадобиться его гостье. Мы старались.
— Так это… это… — Наир не могла больше ничего выговорить, — Для меня?!
Гостья… Смысл этого слова ее потряс: гость это тот, кого пригласили, гость это тот, кто может уйти… Гостей не рассматривают голыми… Наир покраснела от смущения и гнева. Как бы не выразил свое распоряжение дракон, она здесь отнюдь не гостья! Приходилось признать, что Наир ощущала себя именно тем, чем и являлась — красивой дорогой вещью, украшавшей это странное логово по случайной прихоти дракона!
Присутствие дракона она начинала чувствовать просто кожей. Он никогда больше не входил в ее спальню. Он никогда не делил трапезу с ней — и тем более со слугами.
Он больше не заговаривал с ней, но пронизывающий взгляд его преследовал неотступно. Даже в минуты уединения, Наир чувствовала, что он следит за ней, знает о ней все и даже больше, чем она сама… Она боролась с этими фантазиями, вызванными мнительностью и расстроенными нервами, но… Как можно выдержать это?!
Наир иногда напоминала себе муху вокруг которой кружит довольный сытый паук, мышь в обмороке, которую перекидывает пухлыми лапами веселый кот…
Это было тем более нелепо, что дракон ни разу не выказал, ни довольства, ни веселья, ни впрочем, чего-либо обратного…
Сделай же что-нибудь!!! — готова была она умолять своего хозяина, — Ты привык распоряжаться всей вечностью, ты привык повелевать всем и вся — так сделай это!!!
Умоляю тебя, сделай это быстрее! Иначе, я сойду с ума…
Уловив краем глаза промельк его светлой туники, она не выдержала:
— Стихора, а где господин Скай спит?
Спустя самую малую из долей секунды, она готова была откусить себе язык за такой вопрос и за смысл, который невольно в него вложила. Прислужница — хрупкая некрасивая девочка лет шестнадцати, — удивленно подняла на нее голову от стряпни.
— Н… не знаю… где хочет…
— Разве он не…
Ее оборвала появившаяся в проеме Адда:
— Накрой на стол, Тихе, — когда девочка вышла, сурово заметила, — Не говори с ней о таком!
— О чем?! — выдавила Наир.
Адда окинула ее, как показалось, немного сожалеющим взглядом.
— Лорд-Хранитель редко приходит сюда… По правде сказать, я и не помню, что бы он каждый день в Храм спускался…
Наир долго переваривала это сообщение, а следующий вопрос показал ей самой, что она вполне спокойно принимает свою участь, не собираясь ее менять:
— Адда, Скай — он добрый господин?
Адда замерла с миской муки, глядя перед собой, и сказала ровно и четко, проговаривая каждое слово:
— Забудь эти слова добрый и злой — ты говоришь о драконе. Он вне всего. Он может убить тебя, а может спасти. Река добрая? Мы пьем из нее. Злая? Ведь в ней можно утонуть…
Похоже, все, кто рядом с ним, заражаются его манерой говорить. И похоже, я уже утонула, усмехнулась Наир про себя.
— Забудь. Если хочешь сохранить хоть частицу себя!
Сохранить себя, — удивилась Наир, — За чем, что в ней такого, что еще стоило бы хранить и оберегать? Каждый из этих людей однажды принес дракону свою боль, но у нее нет даже этого — она спокойна и холодна. Даже страх ее — не мелочное ли проявление животного стремления выжить? Нет, она совсем не хочет хранить себя, убедилась Наир. И то что она осознала это лишь утвердило ее в своей правоте.
Наир измучилась неизвестностью, — а именно это страшит больше всего. Она тщательно взвесила все за и против, и отправилась искать дракона. Почему нет?
Многим мужчинам нравится, когда женщина смела. В конце концов, ее мог купить какой-нибудь жирный старый извращенец, а дракон даже хорош собой. Так пусть неизбежное случиться скорее…
Скай лежал в траве, закинув над головой руки, и казался спящим. Некоторое время Наир позволила себе просто смотреть на него, как он смотрел на нее, когда спала она. Да, он был хорош собой — дикой, пугающей, завораживающей красотой.
Извержение вулкана, ревущая волна цунами, сход лавины — это тоже красиво… Если они не сметают тебя.
Наир распустила пояс и разомкнула аграфы на плечах — свободное платье неслышно скользнуло вниз. Ветерок тут же принялся трогать ее обнаженное тело прохладными руками. Наир переступила через ткань и, опустившись рядом, потянулась к груди дракона…
Она не успела даже коснуться его, — на запястье сомкнулся стальной браслет.
— Чего ты хочешь, девочка? — спросил Скай.
Этот вопрос показался Наир необыкновенно глупым — трудно придумать более красноречивую ситуацию. А зря! Пора бы было уже понять, что драконы, тем более Хранитель, глупых вопросов не задают.
— Тебя, — с вызовом ответила она.
— Ты лжешь, девочка, — тем же тоном проговорил дракон, все еще не открывая глаз.
— Нет! Я хочу тебя.
— Тогда ты лжешь себе. А это проще и приятнее, чем лгать кому-то другому. И страшнее.
— Да что ты знаешь о страхе?! — Наир вскочила.
Захоти он удержать ее, она бы не вырвалась, но дракон отпустил ее руку, и поднял веки, обращая взгляд на разъяренную девушку.
— Все, — спокойно ответил он, и Наир в который раз растерялась.
Скай отвернулся, словно потеряв к ней всякий интерес, и оскорбленная его пренебрежением Наир выпалила:
— Я же принадлежу тебе, так возьми меня!
Дракон не счел нужным отреагировать на этот выкрик. Наир утратила остатки соображения и осторожности.
— А может, ты уже больше не можешь?! Только смотреть?! Может ты уже не мужчина?!
Дракон оказался на ногах, и Наир дернулась, на мгновение решив что сейчас он либо просто убьет ее, либо… — ну, не сразу… Но Скай явно намеревался как всегда уйти, видимо сочтя недостойным отвечать на такое, и связываться с неразумной женщиной.
— Знаешь ли ты, о чем просишь? И чего вообще хочешь? — все же заметил он напоследок, словно бы ни к кому конкретно не обращаясь.
Будь ты проклят! Наир разом остыла, понемногу соображая, что творит она действительно что-то совершенно глупое. О чем он? О том, что любовь дракона, говорят, мало кто выдерживает? О том, что она пришла к нему не из любви, и даже не из-за вожделения? О том, что ни в том, ни в другом она совсем ничего не понимает? О том, что не понимает самое себя?
— Я уже ничего не знаю! — тихо признала она, и дракон обернулся, задумчиво взглянув на нее.
То, что Наир раз за разом выдерживала его взгляд, не было ее заслугой — она просто не могла оторваться от него. Это было одновременно мучительно и восхитительно — она жаждала освобождения от мощи этого взгляда, и испытывала почти физическую боль, когда он в самом деле обрывался. Наир рассеяно потерла запястье, — дракон был прав, она не знала, чего хотела. Сомкни Скай пальцы чуть сильнее, и он сломал бы ей кость. Его ладонь была такой жесткой, что оставила на коже царапины. Не говоря уже о когтях… Эти руки не были созданы для ласк.
Возможно ли, что он, зная о своей силе, просто щадит ее? Но если он купил ее не для удовольствий — тогда за чем?
— Скай, почему ты купил меня? — Наир не торопилась ни одеваться, ни идти вслед за ним.
— Я видел тебя во сне.
Впервые Наир испугалась по-настоящему: то есть она испугалась и поняла, что раньше боялась как бы не до конца.
— Ты видишь вещие сны? — севшим голосом спросила она.
А почему собственно нет? Он же дракон. Он — Хранитель…
— Я вижу сны, — отозвался дракон, и добавил, как само собой разумеющееся, — И иногда разрешаю им становиться явью.
И это у них не как у людей! Даже сны им подчиняются!
— И о чем был твой сон? — Наир уже смирилась, что опять не поймет ответа.
— О цветах.
А потом он опять ушел. Совсем.
Сидя на своей великолепной постели в роскошных покоях в совершенной безопасности, больше всего Наир хотелось заплакать от отчаяния, как потерявшемуся ребенку.
Разумеется, Винд меня так и не нагнал, так что в Миркаль Великолепный, Центр Мира, я вступил в гордом одиночестве, до предела измотанный переходом через горы.
До сих пор удивляюсь как мне удалось не свернуть там шею. Несколько раз я видел парящих драконов, один раз показалось, что я узнал Ливня. Но на пути больше не встретился никто. По большому счету, мне следовало благодарить богов зато, что на Ацисе мне попался всего лишь неуравновешенный мальчишка без царя в голове, а не кто-нибудь похуже, действительно обладающий изощренной и злой волей.
Имя торговца я помнил лучше, чем свое собственное. Путь через Кельдерг помог сократить разрыв во времени, и у меня еще оставалась надежда: вряд ли Наир отправили бы на Черный рынок, а Большого аукциона еще не было. И все же не стоило лезть на рожон, так что некоторое время я просто присматривался и к лавкам и к слугам торговца Келим-ага. Доприсматривался: следующий шаг сделали за меня.
Зажатый в проулке рядом с лавкой тремя его людьми, я не слишком убедительно пытался объяснить, что я не конкурент, не злоумышляю против их господина, и что интересует меня одна конкретная рабыня с вполне законной целью выкупить ее…
Выкупить, а не выкрасть!
Самым весомым доводом оказался сакс, хотя держать его расшибленным о через чур крепкую челюсть кулаком было несколько неудобно.
— Мне просто нужно знать, есть ли такая рабыня у твоего хозяина, — терпеливо повторил я, — Если есть, собирается ли он выставлять ее на продажу, где и когда.
Поделиться книгой: