Помоги проекту - поделись книгой:
— Да, я останусь тут. Подожду, что скажут врачи, — мать снова заплакала и Аня поняла, что и сама была на грани слез.
— Я скоро приеду, мам. Не расстраивайся, все будет хорошо. У тебя есть мой номер «сотового»?
— Да, да, конечно, — в трубке зашебуршало, мать что-то сказала в сторону, что именно, не понятно. Аня терпеливо ждала.
Наконец, мать вернулась к телефону:
— Мне надо идти, я больше не могу занимать этот телефон.
— Ты позвонишь, если… — Аня прикусила губу. — Когда отцу станет лучше?
— Конечно, доченька, — ответила мать. Кажется, от нее не ускользнула секундная заминка девушки, когда та чуть было не сказала то, чего они обе боялись. — Я сообщу, если что-нибудь измениться в его состоянии.
Она снова замолчала, а потом немного неуверенно сказала:
— Я люблю тебя, Аня.
— Я тоже люблю тебя, мам. Все, я собираюсь.
— Хорошо. Я позвоню тебе попозже, ладно?
— Конечно, пока, — она осторожно положила трубку и уставилась на телефон, не совсем понимая, что произошло. Наконец, стряхнула с себя оцепенение и схватила с тумбочки «сотовый». В голове проносились бессвязные мысли, связанные с внезапной болезнью отца, предательством Андрея и примирением
с матерью. Господи, за последние несколько дней произошло больше, чем за полгода, но Аня этому отнюдь не радовалась. Она горько усмехнулась: видит Бог, она прекрасно обошлась бы и без этого.
Наконец, Анна нашла то, что искала, схватила трубку обычного телефона и, глядя на дисплей «сотового», стала набирать номер. Пока в трубке раздавались гудки, девушка нетерпеливо и обеспокоено постукивала закрытым сотовым по обнаженному бедру. Наконец на том конце провода сняли трубку, и приятный женский голос сказал:
— Добрый день, справочная аэропорта «Шереметьево». Чем могу помочь?
— Девушка, здравствуйте, я хотела бы узнать, какие есть ближайшие рейсы до Екатеринбурга, Челябинска или Тюмени.
Аня взяла ручку, листок бумаги, и приготовилась записывать.
Анна вышла из такси, остановившегося около входа в аэропорт, когда в ее сумочке затрезвонил «сотовый». Сердце упало, когда она услышала знакомую мелодию. Это мог звонить только один человек.
— Да.
— Аня, привет, ты где? — голос Андрея лучился счастьем, и девушка тотчас почувствовала тошноту. — Заехал к тебе, думал мы вместе сходим куда-нибудь, пообедаем…
— Мне некогда, — ответила она. Аня посмотрела на ярко-синюю вывеску, стараясь сообразить, в какую сторону ей идти, чтобы попасть к кассам.
— Некогда? А где…
— Слушай, отвали от меня.
В трубке замолчали, и Аня почувствовала мимолетное злорадное удовлетворение. Так ему и надо. Хотя, признаться, сейчас ее мало волновала его реакция на эти грубые слова. Гораздо больше интересовало местонахождение билетных касс.
— Слушай, Ань, это я, Андрей… — теперь в его голосе слышались осторожные нотки.
— Я узнала, — наконец-то увидела то, что искала. Девушка направилась к стойке, прижимая плечом к уху телефон и одновременно роясь в сумочке в поисках паспорта.
Снова пауза, на это раз длиннее. Наконец, Андрей сказал:
— Я не понимаю, что случилось. Где ты? Может, мы встретимся и все обсудим? Я могу заехать за…
Неожиданно Аня разозлилась:
— Слушай, козел, — она повысила голос и несколько человек, изучавших табло с расписанием рейсов, оглянулись. Аня бросила на любопытствующих быстрый взгляд, но с отстраненным удивлением поняла — ей совершенно плевать на то, что подумают окружавшие ее люди. У нее были более важные дела, а ее телефонный собеседник мешал ими заняться, поэтому Анна повторила: — Еще раз: отвали от меня, понял?
— Аня, я не понимаю…
— Да, ты не понимаешь. Вали вместе со своим Шишкаревым к проституткам, а можете не мучаться и сами себя трахнуть.
Теперь в голосе Андрея слышалась растерянность:
— О чем ты говоришь?
— О том что надо следить за своим языком, общаясь с людьми. Кстати, можешь не напрягаться, я прекрасно знаю, как ты ко мне относишься, двуличная тварь. Найди себе другие «горячие трусики»!
— Аня, я… — но она не стала слушать его лепет: просто отключила телефон. Ей не хотелось тратить времени на выяснение отношений со своим бывшим бой-френдом, когда отец лежал в больнице. Она снова целеустремленно направилась к кассам, сжимая в вспотевшем кулачке трубку. Не успела Аня сделать и нескольких шагов, как телефон опять затренькал. Ругнувшись под нос, девушка отключила звук и сунула «сотовый» в сумочку. Она знала, что рано или поздно он позвонит, и даже в какой-то мере готовилась к этому разговору, обдумывала, что скажет… Но сейчас, едва закончив разговор, Аня с горечью поняла, что ей абсолютно наплевать на человека, которого, как раньше считала, она любила.
— Чем я могу вам помочь? — симпатичная блондинка в форме «Аэрофлота» вопросительно улыбнулась.
— Здравствуйте. Девушка, я бы хотела купить билет на рейс Москва-Екатеринбург. На 12:25, если это возможно.
— Сейчас уточню, — прощебетала служащая и защелкала клавишами компьютера.
Аня устало прислонилась к стойке. День только начинался, а она уже чувствовала себя вымотанной до предела.
В тот момент, когда Анна разговаривала по телефону со своей матерью, Одинцов — в тысяче километров от нее — открыл глаза и несколько минут просто лежал, глядя на пустой экран телевизора. Надо было вставать, но просто лежать было так приятно…
Вздохнув, он поднялся, перекинул ноги на пол, нашел носки, подумал, мысленно плюнул и побрел в кухню босиком. Гостей он сегодня не ожидал, так что никто не будет шокирован видом его семейных трусов и голых пяток.
По пути на кухню завернул в ванную комнату, щелкнул выключателем, поморщился от яркого света и подошел к раковине. Сергей взглянул на себя в почерневшее по краям зеркало и сквозь зубы выругался. На него смотрел небритый мужик с налившимися кровью глазами (вчерашние именины давали о себе знать); на подбородке сияла свежая, покрытая коркой крови царапина. Мда, красавчик, нечего сказать. Вздохнул, крутанул кран, но оттуда раздалось только знакомое шипение и утробное бульканье.
— Великолепно, — буркнул он и на всякий случай открутил кран посильней. Ничего. Снова взглянул на себя в зеркало, провел рукой по небритым щекам. И что теперь ему прикажете делать? Хорошо хоть сегодня суббота, завтра не на работу.
Сергей сходил на кухню, принес полупустое ведро колодезной воды. В дачном поселке водопровод частенько не работал, поэтому он привык запасаться впрок на такой вот случай.
Холодная вода привела его в чувство лучше всякой зарядки. Фыркая, вытерся и пошел на кухню. Заглянул в холодильник, минуту с сомнение смотрел на сиротливо скрючившийся на тарелке кусочек сыра, закрыл дверцу. Надо было идти в магазин, жрать совсем нечего, но сейчас ему позарез была нужна кружка крепкого травяного чая.
Поставив чайник на огонь и не зная, чем себя занять в ожидании, Сергей прошел в комнату. Пинком «убрал» валявшиеся носки под кресло, взял с телевизора «ленивчик» и сел на диван. В голове потихоньку прояснялось. Щелкнул кнопкой включения телевизора, бездумно уставился на экран. По первому шла какая-то очередная воскресная бредятина, по второму что-то про животных… Здесь, на даче, вдали от города старенький «Панасоник» ловил больше каналов, чем навороченная плазменная панель в квартире, но, к неудовольствию Сергея, показывали только четыре или пять основных телеканала. Два местных не вышли в эфир, а еще на одном почему-то показывали вчерашний фильм — во всяком случае, если судить по программе. Похоже, кто-то тоже порядком перебрал вчера. Всей конторой перебрали. Сергей хмыкнул, и тут на кухне засвистел закипающий чайник. Не выключив телевизор, который что-то бубнил о поведениях самцов резус-макак, Сергей пошел на кухню заваривать чай.
У ларька, где отоваривались все без исключения дачники, стоял сосед Сергея по участку, Николай и на что-то таращился.
— Привет, Колян.
— А, Серега, здорово, — ответил тот с совершенно обалдевшим выражением лица.
От мужика за метр несло перегаром, но Сергей не обратил особого внимания — к этому уже все привыкли. Было бы удивительно, если бы от него пахло какой-нибудь туалетной водой или одеколоном; тогда в мире произошло бы событие, по сравнению с которым обрушение Великой Китайской Стены было бы не больше чем смытый волной песочный замок пятилетнего ребенка. Во всяком случае, многие постоянные дачники расценили бы это так.
— Гляди, что творится, — сказал Николай, когда Одинцов подошел ближе.
Сергей сначала не понял, о чем речь, а потом вдруг сообразил, что круглосуточный ларек не работал. На покрашенном синей краской железном листе была приклеена бумажка:
«ЗАКРЫТО. УЧЕТ».
— Учет? — спросил Сергей скорее у самого себя. Он попытался вспомнить, видел ли за последние пару лет, чтобы железные ставни были опушены вниз и не смог. Мимо проехала «шестерка» и Одинцов рассеяно помахал рукой в ответ на приветственное бибиканье.
— Угу, учет… Какой к фигам учет? Сколько здесь живу, не помню такого.
— Вчера же открыт был, — сказал Одинцов.
Николай кивнул:
— Был. И ночью был. Я тут… э-э… хлеб покупал.
— Мда, — неопределенно протянул Сергей.
Он посмотрел на часы: было без четверти одиннадцать. Мимо прогрохотала еще одна машина, битком набитая молодежью. Из приоткрытых окон лился современный мотив, раздавался смех. Николай проводил их взглядом и снова повернулся к Сергею.
— Пошли что ли к остановке, чего тут торчать?
Сергей кивнул, и они неторопливо побрели по обочине дороги в сторону остановки автобусов, где был небольшой магазинчик, в котором вполне можно было бы затариться всем необходим. Солнце стояло довольно-таки высоко и сейчас немилосердно припекало: казалось, что сейчас не сентябрь, а начало августа. Сергей вытер выступивший на лбу пот и мрачно подумал о том, что сейчас бы не отказался от чего-нибудь холодненького. Например, от бутылки «Туборга».
Колян что-то рассказывал, но Сергей не обращал на него внимания, лишь изредка поддакивая и кивая головой. Мысли его были заняты другим: с чего бы вдруг хозяину закрывать ларек, который, надо думать, приносил неплохую прибыль? Почти все окрестное садоводство отоваривалось здесь: хлеб, консервы, всякая мелочевка, прохладительные напитки… и конечно же пиво, вино и водка. К тому же Сергей немного знал общительного хозяина ларька — то ли грузина, то ли армянина, который сам иногда был не прочь посидеть за прилавком, продавая товары и попутно с удовольствием болтая с покупателями. И хотя они общались всего пару-тройку раз, у Одинцова вовсе не сложилось впечатление, что этот радушный грузин-армянин смог бы спокойно принять решение потерять выручку даже за день. «С другой стороны, — подумал Сергей, — всякое бывает. Может, один из наемных продавцов решил смыться, прихватив деньги, а для отвода глаз написал это бредовое сообщение об учете». Сергей вздохнул. Как бы там ни было, но результат один: приходилось топать на своих двоих добрый километр, вместо того, чтобы отовариться в знакомой лавчонке.
Они поднялись по пологой насыпи на дорогу, дугой огибавшей садоводство. По весне местная речушка частенько разливалась от таявших снегов и дождей, затапливая участки, так что мера предосторожности в пять метров высотой была отнюдь не лишней.
Минуту постояли, покурили и когда собрались идти в сторону магазинчика, скрывавшегося в тени тополей, до них донесся звук мощного, но порядком раздолбанного мотора, Сергей предусмотрительно сошел подальше на обочину: поворот здесь был довольно-таки крутой, мало ли… Через несколько секунд показался военный Урал и погрохотал куда-то в сторону конечной остановки. Кузов был битком набит молодыми солдатами с автоматами в руках.
— Видел?
— Чего? — Коля посмотрел на остановившегося Сергея.
— Грузовик видел?
Тот оглянулся и посмотрел на клубы пыли, оставленные автомобилем.
— Видел, и чо?
— Там было полно солдат с автоматами!
Николай пожал плечами:
— Ну и что с того?
Сергей вытаращился на него:
— Ты что, часто тут видишь грузовик с вооруженными людьми?
— Тут рядом карьер есть, может, они на стрельбы поехали. Или еще там куда…
Сергей покачал головой. Похоже, что сейчас Николаю все было до лампочки.
Магазин был открыт. На остановке почти никого не было: сидел на скамейке какой-то старик с тросточкой, да немолодая женщина с уставшим лицом, вокруг которой бегал пацан лет пяти. Сергей подмигнул ему и зашел следом за Николаем в магазин.
Здесь было еще жарче, чем на улице, и к тому же душно. Несколько человек стояли в небольшой очереди — туда же успел пристроиться и Николай. Около пивного охладителя Сергей увидел двух молодых парней, одетых в камуфляж. Они о чем-то негромко переговаривались.
— Привет, — он достал из холодильника две бутылки пива. Подумал, добавил еще две — бегать сюда снова не хотелось.
Парни в камуфляже замолчали и с явным подозрением посмотрели на Одинцова. Может быть оценивали, представляет ли этот небритый субъект, набирающий в котомку пиво, какую-нибудь опасность для страны. Сергей заметил, что они были совсем молодыми, из недавнего призыва не иначе. Один, белобрысый, так вообще похоже и бриться еще не начал — так, легкий пушок на губах и подбородке. Солдаты переглянулись и направились к кассе. Сергей мысленно пожал плечами.
Взяв булку хлеба и пакет молока, Сергей пристроился к очереди. Между ним и солдатами оказалось два дачника, мужчина и женщина, из приезжих. По курткам было видно, что они сюда не в огороде копаться приехали, а отдохнуть. Забавно, лениво думал Сергей, как быстро начинаешь отличать приезжих от местных. Хотя, если вдуматься, то ничего такого в этом и нет: в конце концов, не так уж и много здесь тех, кто живет на даче до наступления серьезных холодов. Их сразу видно, и не только по одежде. Вот, к примеру, Николай, трясущимися руками расплачивающийся за бутылку дешевой водки. Видно, что…
— Слушай, я себя не важно чувствую, — пожаловался впереди стоящий мужчина своей спутнице. Отвлекшийся от праздных размышлений Сергей без особого интереса посмотрел на говорившего. Лицо немолодого, но еще симпатичного мужчины пылало багрово-красным: похоже, что у него была температура. Его спутница, видимо, подумала тоже самое. Она приложила ладонь ко лбу мужчины и сказала:
— Да ты весь горишь! Я же тебе говорила, не выходи курить голым ночью!
Она ойкнула, обернулась и смущенно поглядела на Сергея, который изобразил на лице нейтральную улыбку.
— Это тут при чем… мутит просто и голова жутко болит, — сказал муж.
Женщина начала рыться в сумочке, а Сергей, по-прежнему улыбаясь, отвел глаза, не желая смущать пару. Оба рядовых, не сговариваясь, вышли из очереди, и быстро зашагали к выходу из магазина. Один из солдат — тот, что помоложе, белобрысый — у самого входа оглянулся и бросил короткий взгляд на мужа с женой. Тогда Сергей не обратил на это особого внимания, но потом, недели две спустя, когда уже все полетело к чертям, он вспомнил этот взгляд и пожалел, что не придал ему значения.
Из выпуска новостей на одном из региональных каналов:
Аня откинулась назад в кресле самолета и закрыла глаза, стараясь избавиться от головной боли, которая, прочно обосновалась еще с пятницы где-то в районе затылка. Мимо проходили люди, но девушка не обращала на них внимания; все ее мысли были заняты только отцом. Она всегда любила отца больше чем мать, как говориться была «папиной дочкой», но ее это не смущало. Вообще, она полагала, что так и должно быть: матери больше любят сыновей, а отцы — дочерей. Таков закон природы, детка, ха-ха.
Ей вдруг вспомнился Игорь, тот парень, от которого она забеременела. Интересно, где он сейчас? Несмотря ни на что, он все-таки был чертовски милым, хоть потом и повел себя как последний подонок. Сколько раз они с Игорем сидели на скамейке в городском парке и обсуждали планы на будущее? Сотню? Даже, пожалуй, больше. И Андрей был поразительно похож на Игоря, как она поняла сейчас. Такой же сладкоголосый мерзавец.
Аня знала, что многие на работе догадываются о связи с парнем из соседнего отдела. Да и как можно было укрыть что-то от сотни с лишком людей, с которыми постоянно общаешься, обедаешь за одним столом, сидишь на летучках? Люди склонны сплетничать, а еще более склонны замечать что-то необычное в поведении других. И стоило Игорю раз подать ей руку при выходе из автобуса, а на следующей неделе подойти поболтать о ни о чем не значащих пустяках… Все, игра окончена, все уже шепчутся за твоей спиной, обсуждая то, что, дескать, видела Марфа Семеновна, когда убирала ведра и швабру в подсобку.
Поделиться книгой: