Помоги проекту - поделись книгой:
Еще одно удивительное совпадение: именно в Баку организация РСДРП в период реакции не была подвержена такому же упадку, как повсеместно по России. Видимо кому-то выгодно было держать нож возле нефтяной артерии страны. Чтобы понять кому, достаточно проанализировать динамику нефтяных цен вследствие сокращения ее добычи на Каспии и увидеть, кто этим воспользовался. Так что не надо думать, что спонсоры революции имеют какие-то романтические мотивы. Буржуй всегда готов профинансировать антибуржуазные выступления, если в результате оных пострадает его конкурент. Экстремисты-революционеры в данном случае являют собой идеальный инструмент для разборок. Особенно ценны в этом деле антибуржуазные партии, поскольку обычному человеку трудно понять логику, по которой революционеры, ставящие своей целью уничтожение буржуазии, находятся на содержании у тех, кого хотят уничтожить.
Так вот, исходя из посылок, что Парвус действовал в Петербурге не по собственному почину и тратил на газетные тиражи не личные сбережения, можно предположить, что комиссионные он получил тоже не маленькие. Так что его «внезапное» обогащение в Турции накануне Первой мировой войны выглядит вполне объяснимым, поскольку он не сколотил, а лишь легализовал там свои капиталы. Тем более не должно удивлять, что мировая еврейская финансовая верхушка души в нем не чаяла. Австрийская исследовательница русской истории Элизабет Хереш утверждает, что сотрудничество с германским МИДом во время общеевропейской войны нужно было Парвусу исключительно как ширма. На самом деле он имел в своем распоряжении громадные деньги (по ее мнению, на революцию в России было им потрачено в общей сложности более 100 миллионов марок), выделенные банкирским домом Варбургов, а также американскими евреями-банкирами.
Так что, скорее всего, не Парвус был немецким агентом, а генштаб и МИД кайзера являлись невольными агентами банкирской олигархии. Косвенно это подтверждается тем, что Парвус не отчитывался немцам о своей деятельности, не получал строгих указаний, то есть вел себя совсем не как наймит-провокатор на содержании, а как равноправный партнер. К тому же Парвус начал свою подрывную деятельность в России сразу после начала войны, пытаясь организовать националистические сепаратистские движения на Кавказе и Украине, в то время, когда пруссаки в строгом соответствии с планом Шлиффена рассчитывали завершить войну за 60 дней. Ни за что не поверю, что Парвус до того как вступил в сношения с немцами, тратил на революцию свои кровные денежки.
Немцы воспринимали Парвуса вполне адекватно, не как авантюриста-одиночку, а как представителя весьма влиятельных структур. Брокдорф-Ранцау, посол Германии в нейтральной Дании, контактировавший с Парвусом, докладывал в Берлин:
Схема переправки денег в Россию была довольно простой. На выделяемые средства покупались хирургические инструменты, медикаменты, химические реактивы и прочие необходимые продукты, которые ввозились в Россию, а вырученные от их продажи деньги передавались российским революционерам. Торговля между Германией и Россией, несмотря на войну, велась через нейтральную Данию, где Парвус специально для этих операций создал экспортно-импортную фирму «Фабиан Клингслянд». По этим каналам русские получали даже стратегическое сырье — цветные металлы.
Иные товарищи до сих пор считают большевиков и Ленина чем-то вроде святого духа и пречистой девы Марии, непорочно зачавших революцию, и отрицают всяческую связь Октября с мировой банкирской олигархией. Нет, Ленин совершенно был лишен чувства брезгливости и мог якшаться, хоть с сатаной, если видел в этом пользу для дела. Но Ленину деньги вряд ли доверяли, он в хозяйственно-финансовых делах был профан, даже домашнее хозяйство вождя вела теща, которую он всюду таскал за собой в эмиграции. Но не стоит забывать о давнем ученике и соратнике Гельфанда-Парвуса — Троцком, который был непосредственным разработчиком и руководителем октябрьского переворота. Сделать его ответственным за финансовые потоки было гораздо целесообразнее, учитывая, что сам Лейба Давидович был племянником киевского (впоследствие стокгольмского) банкира Абрама Животовского, который являлся компаньоном банкиров Варбургов, а те были партнерами и родственниками одиозного банкира из США Якоба Шиффа, имя которого связывают с финансированием трех русских революций.
Яков Ганецкий[26] — еще одно связующее звено между Лениным и Парвусом, который был сотрудником организованного последним в Копенгагене «Института для изучения причин и последствий мировой войны». Совладельцем «Фабиан Клингслянд» являлся брат Ганецкого, а ее представителем в Петербурге — его двоюродная сестра Евгения Суменсон. Юрисконсультом в русской столице числился еще один видный функционер РСДРП(б) Мечислав Козловский. Он, судя по всему, осуществлял непосредственную передачу денег в партийную кассу. Ганецкого в конце концов осудили за контрабанду в Дании, а на родине исключили из партии. Восстановлен в ней он был по личному настоянию Владимира Ильича.
Откуда прибыл в бурлящую Россию Троцкий (одновременно с Лениным)? Из США. И что еще более любопытно, с американским паспортом и десятью тысячами долларов на карманные расходы, что было по тем временам немалой суммой. Или вы думаете нищему марксисту из России, не имеющему никакой профессии, легко получить гражданство самой капиталистической страны мира в разгар войны, да еще при личном содействии президента Вильсона? Это совершенная фантастика, особенно ежели принять во внимание, что прибыл из Испании в Нью-Йорк Троцкий только в середине января 1917 г., а в марте уже отплыл в Петроград. Стоит вспомнить и то, что именно Троцкий заключал с немцами «похабный» Брестский мир, причем занимался он не переговорами, а какой-то клоунадой. Такое впечатление, что работал он тогда отнюдь не в интересах России, или не только в ее интересах, пытаясь угодить и вашим, и нашим. Но это отдельная тема.
После Февраля, когда можно было особо и не прятаться, большевистская партия стала накачиваться деньгами сомнительного происхождения через Стокгольмский банк «Ниа Банкен» прямо на глазах у русской контрразведки. Руководитель данного ведомства полковник Никитин неоднократно обращал внимание Временного правительства на это, но никакой реакции не последовало. Даже когда Керенский вроде бы стал бороться против большевиков после их июльской попытки содействовать свержению правительства, он, тем не менее, личным вмешательством пресекал любые попытки газет раскрутить историю с финансированием ленинской партии иностранными банками. Ничего удивительного, потому что эсер Александр Федорович сам подпитывался из тех же самых источников. Ведь банкиры никогда не кладут все яйца в одну корзину.
Связь между большевиками и банкирами в этой истории явно бросается в глаза. Финансовым агентом партии в Стокгольме был Олоф Ашберг, контролирующий «Ниа Банкен», а его представителем в России являлся близкий соратник Ленина Яков Ганецкий (тот самый, который «отмазал» Ильича от тюрьмы в Австрии в 1914 г.). Любопытно, что членами правления банка были видные шведские социалисты — Даль, Рослинг, Магнуссон. Давние партнерские отношения связывали Ашберга с другим влиятельным большевиком (и даже членом ЦК партии в 1903–1907 г. г.) — Леонидом Красиным, который, по словам Ленина, был «министром финансов» революции. Среди послереволюционной правящей верхушки Красин был единственным крупным бизнесменом в правительстве (в свое время занимал пост управляющего российским представительством крупного немецкого концерна «Siemens», во время войны являлся одним из руководителей русской оборонной промышленности) и очень влиятельным. Леонид Борисович был «дважды наркомом», одновременно руководя в 1918 г. промышленностью и внешней торговлей, а в 1919 г. транспортом. Дружеские отношения связывали Ашберга и с Максимом Литвиновым[27] — заместителем наркома внутренних дел, а впоследствии главой внешнеполитического ведомства СССР, всегда считавшимся прозападно ориентированным либералом и даже агентом влияния Запада. Красин также имел ярко выраженные прозападные взгляды, активно ратуя за проникновение западного капитала в Советскую Россию.
Может быть, миф о немецком происхождении большевистских миллионов запустили в обиход враги исключительно для дискредитации советского правительства? Вот что пишет Энтони Саттон в книге «Уолл-стрит и большевицкая революция»:
После революции услуги Ашберга были щедро вознаграждены новой властью. Он возглавил первый советский международный банк — хорошо известный ныне «Внешторгбанк» (тогда именовался «Роскомбанк»). Любопытно, что среди управляющих банка, как пишет Саттон, были не только представители Советской России и английские финансисты (они были основными инвесторами), но и бывшие царские банкиры — Шлезингер, бывший глава «Московского Купеческого Банка», Калашкин, (банк «Юнкер»), и Терновский («Сибирский Банк», через который большевики получали в Петрограде заграничные транши).
Здесь же, в Стокгольме, мы наблюдаем в послевоенное время еще одного знакомого нам «героя Февральской революции» — железнодорожного чиновника Юрия Ломоносова, заблокировавшего передвижения воинских эшелонов к столице во время свержения царя. В 1919 г. Ломоносов вернулся из Америки, куда его направило еще Временное правительство, и сразу занял при большевиках крупные посты (председатель Комитета Государственных Сооружений, член президиума Высшего Совета Народного Хозяйства). А в Стокгольме у Ломоносова проживает жена, сотрудница одного из банков (Ашберга?), и он ее частенько навещает, причем за государственный счет. Не правда ли, это выглядит подозрительно? В 1920 г. он по личному указанию Ленина занимался вывозом из России крупных партий золота якобы для закупки 1200 паровозов в Швеции и Германии, а также другого оборудования, значительная часть которого так и не была поставлена. В операциях участвует фирма «Кун, Леб и Ко», принадлежащая уже знакомому нам Якобу Шиффу. Крупный советский деятель Ломоносов из этой поездки уже не вернулся, осев в Канаде, где и дожил спокойно до старости. Дело об исчезнувшем золоте было замято стараниями Ленина. Он лично пресекал попытки Дзержинского совать нос в масштабные и очень подозрительные финансовые манипуляции своего протеже.
Как предполагает публицист Аким Арутюнов, сделавший своим коньком разоблачения большевиков, золото, отправленное за рубеж в качестве оплаты по фиктивным кредитам, пошло на организацию революции в Германии. Но, возможно, все гораздо прозаичнее. Как утверждает Саттон, «
Можно, конечно, возмущаться беспринципностью пламенных коммунистов, которые на словах боролись за уничтожение мирового капитала, а на деле проворачивали с буржуями весьма сомнительные сделки. Но я бы воздержался от обвинительного пафоса. На голом энтузиазме революции не осуществляются. Это только в сказках для пионеров мало кому известный в России политэмигрант Ленин с горсткой соратников приезжает из Швейцарии без гроша в кармане, а через шесть месяцев уже возглавляет правительство. Пионеры не будут спрашивать, откуда большевики взяли деньги для проведения съездов, покупку типографий, выпускающих их ежедневные газеты и мегатонны листовок, на организацию штабов, оплату тысяч штатных функционеров, пропагандистов (не за спасибо же они работали месяцами, питаясь святым духом?), грузовики, оружие, и т. д.
Между тем размах большевистской агитации впечатляет:
Впрочем, нам сейчас более интересны не эти увлекательные подробности, а чисто технические и финансовые вопросы подготовки революции в России в период от начала мировой войны до февраля 1917 г. Конструкция кризиса была незамысловатой: военные неудачи — социальные волнения — политический крах царизма — экономический коллапс — поражение в войне и развал государства. Кому это было нужно? Понять нетрудно, если разобраться в причинах Первой мировой войны и в том, кто какие цели в ней преследовал. Ключевая роль в развязке обеих мировых войн принадлежит английским дипломатам. В 1914 г. они сначала заманили Россию в Антанту, не имея перед ней никаких обязательств (даже совместного трехстороннего англо-франко-русского договора не существовало), потом науськали Германию на Россию, заверив Берлин, что останутся нейтральными в случае прусского «дранг нах остен». Далее британцы спровоцировали Турцию примкнуть к блоку центральных держав, после чего стали наблюдать, как миллионы русских, немцев и турок убивают друг друга.
Правда, Англия тоже была вынуждена ввязаться в европейскую бойню в невыгодных для себя условиях, поскольку немцы в соответствие с доктриной Мольтке-Шлифена атаковали именно Францию, а не Россию, считая последнюю много более слабым и мене опасным противником. Когда же в результате Брусиловского прорыва перевес явно обозначился на стороне России, англичане, несмотря на протесты Петербурга, спровоцировали Румынию выступить на стороне Антанты, хотя было совершенно очевидно, что румынские вооруженные силы представляют собой пародию на армию. В результате разгрома румын русским пришлось использовать все свои стратегические резервы, собранные для наступления, чтобы заткнуть фронт в Причерноморье. Конечно, в этом случае фронт растягивался и для австро-германцев, но центральные державы собирались отсиживаться в глухой обороне, а потому удлинение фронта стратегически было им выгодно. Но самое главное — в результате разгрома Румынии они прибрали к рукам нефтяные промыслы Плоешти, что позволило им утолить катастрофический топливный голод..
На первый взгляд это кажется нелогичным — зачем Англии затягивать войну, ослабляя своего союзника? Но у англичан своя логика. Их целью было ослабить все европейские державы в военной мясорубке, а самим доминировать в послевоенной Европе и мире, прибрав к рукам новые колонии и рынки сбыта за счет разгромленной Германии и Турции. Если же в результате войны ослабнет Германия, но неимоверно усилится Россия, то какая от этого будет польза британцам? Именно поэтому, пообещав русским Босфор и Дарданеллы — давнюю мечту русских царей, англичане в 1915 г. сами пытаются их захватить, высадив в Галлиполии мощный десант, что вызвало настоящую истерику в Петрограде. В результате Первой мировой войны развалились Османская и Австро-Венгерская империи, Германия и Франция оказались обессилены. Для полноты счастья оставалось раздробить еще Российскую империю, чтоб легче было потом пережевывать ее куски. Англичане пытались довершить начавшийся после революции распад нашей страны, однако добились лишь частичного успеха.
Уши английского правительства и спецслужб торчат во всех крупных провокациях предвоенной и военной поры. Однако стоит задуматься, чьи интересы представляло правительство Великобритании? Уж точно не своего народа, поскольку собственно народ, оплативший войну своими налогами и кровью, ничего взамен так и не получил. Своих собственных солдат английское командование не жалело точно так же, как и русских, правда в большинстве случаев старалось использовать в качестве пушечного мяса колониальные части — канадцев, индусов, австралийцев, новозеландцев, южноафриканцев и даже арабов. Вспомним легендарную эпопею английского разведчика Лоуренса Аравийского — блестящий пример английской стратегии загребать жар чужими руками. Но все встает на свои места, если учесть, что Лондон был крупнейшим центром международного еврейского капитала. Что нужно, чтобы партиям и кандидатам победить на парламентских выборах? Деньги! Что нужно, чтобы сформировать правительство? Деньги! Что нужно, чтобы направить общественное мнение в нужное русло? Деньги! Деньги были у банкиров, и уж будьте уверены, они использовали их по назначению — формировали правительства и доминирующие фракции в парламенте, расставляли своих людей на ключевые государственные посты (в том числе в МИДе и спецслужбах), заказывали репертуар прессы. Ну а потом им оставалось только извлекать выгоду, что они и делали.
Но не все так просто. Во второй половине XIX в. с Лондоном стал конкурировать другой еврейско-банкирский центр — Нью-Йорк. Если лондонские банкиры контролировали мировую торговлю и мировую валюту — фунт стерлингов, то их заокеанские соплеменники агрессивно расширяли долларовый ареал и яростно бились за доступ к рынкам. Благо, Америка, восприняв достижения тейлоризма (см. главу 17) стала ведущей индустриальной державой мира, и рост экономики сдерживался главным образом невозможностью сбывать товары на рынках, контролируемых Лондоном. Еврейское лобби в Америке было настолько влиятельным, что его открыто признавали теневым правительством. 26-й Президент США Теодор Рузвельт заявлял в своей избирательной программе 1912 года:
Кстати, победу на тех президентских выборах одержал Вудро Вильсон, чью избирательную кампанию щедро оплатило как раз это самое теневое правительство. Взамен Вильсон пообещал своим спонсорам (Морганам, Рокфеллерам, Ротшильдам и Варбургам) подписать закон о федеральном резерве, благодаря чему в США право эмиссии доллара в 1913 г. перешло к консорциуму частных банков. Через годы он запоздало раскаивался, назвав американское правительство «самым безвольным, подконтрольным и безвластным правительством в цивилизованном мире, правительством под властью небольшой кучки людей» — и эти слова относились не к правительству вообще, а именно к возглавляемому им кабинету. Кстати, последнее обстоятельство исчерпывающе объясняет, почему американский президент принял столь деятельное участие в судьбе Троцкого в начале 1917 г. Я не сторонник демонизации мифической жидо-масонской закулисы, но теневые правительства, действующие в ущерб общественным интересам, есть реальность слишком очевидная, а этническая принадлежность их членов значения не имеет.
В этом ключе Первая мировая война есть ни что иное, как акт противоборства между Лондоном и Нью-Йорком, фунтом стерлингов и долларом. Эта борьба шла не на уничтожение, а всего лишь за первое место между двумя лидирующими мировыми олигархическими группировками. Третье место заранее было отдано Франции (по «случайному» совпадению Париж был третьим по величине банкирским центром, но очень значительно уступавшему и Лондону и Нью-Йорку). При этом все участники этой закулисной борьбы желали развала империй Российской, Османской и Австро-Венгерской, ибо кто-то должен был быть добычей в большой игре, а слишком быстрый экономический взлет Германии сильно перепугал старых хозяев мира. Берлин, как уже несложно догадаться, был самым молодым мировым еврейско-банкирским центром. Причем поражение в войне не означало разорения германской финансовой мафии, скорее наоборот, именно в период послевоенного экономического упадка ловкие дельцы с пейсами молниеносно прибрали к рукам наиболее лакомые куски национальной экономики. Хотя порой они действовали в качестве контрагентов американского капитала, внакладе все равно не остались.
Россия же, верная своей стратегии догоняющего развития, являлась потенциальным соперником ведущих держав, а потому ее устранение с мировой арены было единственной гарантией, что старым хозяевам мира не придется столкнуться с новым соперником. Ко всему прочему за русскими водился один страшный грех — они категорически не желали призывать варягов из числа наднациональной банкирской мафии «княжити и володеть нами». Поэтому мировой финансовой закулисе было по большому счету все равно, кто осуществит развал империи — либералы, радикальные социалисты или национал-сепаратисты, просто тендер выиграли русские марксисты. Впрочем, с ними у заказчика вышел промах, потому что марксисты, придя к власти, от марксизма быстренько отказались. Именно большевистская Россия совершила экономический прорыв в число мировых индустриальных лидеров. Но все предусмотреть не могут даже эксперты Сити и Уолл-стрит: Россия так и не смогла воспринять администрацию бронштейнов, апфельбаумов, розенфельдов, собельсонов, валахов, розенгольцев, эпштейнов и их присных, мучительно отрыгивая оных в течении двух постреволюционных десятилетий. В итоге ко второй половине 30-х у власти в СССР укрепилась элита, которую с полным основанием можно считать национальной. В этом и кроется причина удивительной жизнеспособности страны в условиях тяжелейшего кризиса Второй мировой войны.
Лондон в 1914 г. войну развязал и оплачивал (в доле с Парижем), однако европейские партнеры не потянули ставку. Нью-йоркские же финансовые воротилы ловко воспользовались своим положением над схваткой, субсидируя как страны Антанты, так и блок центрально-европейских держав, что вело к затягиванию кровопролития и взаимному истощению соперников. Вообще-то Соединенные Штаты считались до апреля 1917 г. формально нейтральной страной, а по международным нормам государство-нейтрал не имело права давать кредиты на военные нужды воюющим государствам, а тем более поставлять им оружие. Однако янки всегда клали на международные нормы, в данном же случае они сделали это в особо циничной форме. Президент Вудро Вильсон официально заявил, что Америка не дает кредиты на военные нужды, а лишь развивает мировую торговлю. Учитывая цели Америки в войне, это было в какой-то степени правдой, ибо вопрос о мировой торговле был ключевым вопросом двух мировых войн XX столетия.
Известно, что немецкий «Дойче-банк» получил от американцев через Латинскую Америку существенные финансовые вливания как раз накануне вступления Америки в войну. Учитывая, что данные операции не афишировались, можно предположить, что не все факты сегодня известны, но то, что известно, позволяет судить о более чем тесных отношениях немцев и финансистов с Уолл-стрит в течение всей войны. Поэтому нельзя исключать, что деньги на революцию в России были субсидированы именно американцами, коль англичане к тому времени уже выдохлись. Цель — захватить контроль над русскими ресурсами, для чего нужно разгромить российскую государственность; исполнители — русские революционные партии и националистические движения; ширма — немцы; координаторы — агенты еврейских банкирских домов (один из них — Парвус) и английские и американские спецслужбы, опосредованно контролируемые теми же денежными мешками.
Итак, в 1915 г. Россия потерпела сокрушительные военные неудачи, прежде всего, из-за преступно организованного снабжения армии и полного бездействия союзников, даже не помышлявших оказывать ей помощь. Кто же организовал снарядный голод?[33] Вот что говорит книга Бруса Брауна «Кто создает в мире проблемы»:
Загадочными обстоятельства названы потому, что немецкий флот отказывается признавать потопление английского крейсера своей заслугой. Германский главнокомандующий генерал Людендорф пишет по этому поводу:
Кто же такой Базил Захаров? Русский по происхождению еврей, живший в Константинополе, и что уже совсем не удивительно, коммерческий партнер Гельфанда-Парвуса. Парвус представлял в Турции интересы германского оружейного концерна Крупа, а Захаров — британского Vickers. Так же можно много рассказать о примечательной во всех отношениях личности американского магната Якоба Шиффа, упоминаемого Брауном. Этот успешный финансист настолько активно вкладывал деньги в революционное движение в России, что Александр III даже отрядил к нему своего личного посланника, рекомендованного женатым на еврейке министром финансов Витте[36], в Лондон к Ротшильдам, а затем к Якобу Шиффу в Нью-Йорк. Целью поездки было добиться соглашения о том, что в случае прекращения финансовой поддержки революционно настроенных еврейских кругов еврейскому меньшинству в царской России будет обеспечено расширение прав. Известен лаконичный ответ Шиффа российскому императору:
Что касается смерти Китченера, то она была чрезвычайно выгодна в том числе и сионистам, поскольку он был ярым противником основания в Палестине еврейского государства. Парвус же, как можно предположить, принимал в сионистском проекте деятельное участие, ибо он, будучи советником при турецком правительстве, приложил титанические усилия для втягивания Оттоманской империи в войну, которую он считал самоубийственной для последней ближневосточной империи. Но что поделать, расчленять империи — это было дело его жизни. К тому же туркам очень не посчастливилось владеть именно теми землями, на которые положили глаз хозяева Парвуса — Палестиной.
Как видим, международные связи Гельфанда-Парвуса вполне позволяли ему сорвать поставки вооружения в Россию из Великобритании, но как можно было саботировать поставки с русских оружейных заводов? Вот для этого и требовались миллионы, которые он получал, в том числе, от немцев. Конечно, в те годы коррупция в Российской империи была не такой тотальной, как ныне, но отдельные отрасли народного хозяйства демонстрировали по этому показателю выдающиеся достижения. Сегодня это экспортно-сырьевой сектор, приносящий большие барыши, а во время войны сверхдоходность обеспечивали военные заказы. Военные поставки (как, впрочем, и вообще все ключевые отрасли экономики) опосредовано контролировались банковскими синдикатами. А кто контролировал банковские синдикаты? Вот то-то и оно! И пусть вас не смущают русские названия банков и русские фамилии зиц-председателей правлений, банковский капитал был, сами понимаете, какой национальности.
По поводу хлебного кризиса, ставшего детонатором февральской революции, так же есть основания подозревать руку Парвуса. Официально считается, что он фантастически разбогател, монополизировав поставки хлеба в Константинополь и продовольствия турецкой армии, потому специфику хлебной торговли знал досконально. К тому же он был автором (совместно с К. Леманом) известного аналитического исследования о голоде 1898–1899 гг. в России, которое, кстати, высоко оценивал Ленин. Тоже история весьма интересная. Якобы Парвус по фальшивому паспорту под именем Людвига Пена нелегально посетил Россию — на деньги, полученные в качестве аванса за книгу о голодающей Российской империи.
Отчего-то никто не называет ни сумму парвусовского гонорара, ни имя столь щедрого спонсора. Но кое-какие предположения так и напрашиваются…
Россия, как известно, была перед Первой мировой войной крупнейшим мировым экспортером зерна, удовлетворяя более 20 % мирового спроса. Но она не контролировала при этом соответствующей доли рынка, поскольку экспорт зерна был отнюдь не в русских руках — снова контроль принадлежит иностранным банкам, которые владеют российскими зернопромышленными товариществами и акционерными обществами, пароходствами и портовыми терминалами. Внутренние поставки хлеба тоже во многих случаях находятся в руках спекулянтов. Замечу, само слово «спекулянт» раньше обозначало именно торговца хлебом, дешево скупавшего зерно в урожайные годы и втридорога сбывавшего свой товар в голодное время. Думаю, излишне акцентировать внимание читателя на том, что фамилия «Иванов» среди этой публики встречалась чрезвычайно редко. А в чем была сила спекулянтов? Прежде всего, в их способности действовать организованно, по сговору. Так что на месте Парвуса я организовал бы в Петрограде именно хлебный кризис, а не дровяной, керосиновый или железнодорожный. Да, остановка транспорта стала бы гораздо более болезненным ударом, только возможностей по его организации было явно меньше. Паралич путей сообщения был одним из ключевых пунктов парвусовского плана по разгрому России, но он предполагал в этом случае не только склонять путейцев к забастовкам, но и организовывать диверсии.
В основе своей план по разгрому Российской империи был простым и логичным. Сначала страну предполагалось обессилить революцией, потом раздробить на множество независимых бантустанов, а далее скупить с потрохами за бесценок все лакомые куски. Большевики удержались у власти во многом потому, что действовали в русле интересов инвесторов революции. Они провозгласили право наций на самоопределение (правда старт параду суверенитетов дало еще Временное правительство). Когда Антанта предложила в 1919 г. создание двух русских государств — белого и красного с границей по Уралу и Дону, то Ленин тут же согласился, в то время как все белые лидеры ответили решительным отказом. В этой ситуации англо-французы предпочли помогать именно большевикам, а не их противникам, лозунгом которых была «единая и неделимая Россия». Большевистское правительство, чувствуя свою слабость, проявляло поразительную гибкость, идя на любые уступки Западу. В 1922 г. в ходе Генуэзской конференции советская делегация выразила готовность компенсировать иностранным владельцам утрату их собственности в России в обмен на кредиты и признание нового режима. Учитывая, что иностранцам до войны принадлежало, грубо говоря, две трети российской экономики, а никаких фондов для выплаты компенсаций не было, фактически это означало возвращение в страну старых хозяев-капиталистов и реставрацию капитализма. Впрочем, ленинский план НЭП, уже реализуемый, означал восстановление квазикапиталистических отношений в экономике при политическом господстве компартии и диктате хозяйственной бюрократии.
Однако Генуэзская конференция не разрешила русский вопрос, и тому причиной надо полагать, была позиция США, точнее, позиция дельцов Уолл-стрита, которые определяли позицию США. Американской собственности в России было очень немного, а компенсацию они уже получили в рамках неофициальных договоренностей с большевиками. Например, в 1908–1913 гг. в Америку из России было отправлено не менее 10 пароходов с золотом для создания международной валютной системы. Советская Россия его обратно не потребовала даже после установления нормальных дипломатических отношений с США. Та же участь постигла ту часть царского золотого запаса, которую янки умыкнули во время Гражданской войны. Может быть, советское руководство забыло об этом золоте? С трудом верится.
Другая причина, по которой Соединенные Штаты не были заинтересованы в успешной работе Генуэзской конференции, заключалась в том, что американские магнаты в тот момент занимались активной скупкой русских активов у бежавших за кордон старых хозяев. Естественно, за бесценок. Например, рокфеллеровская «Стандарт Ойл оф Нью-Джерси» скупила нефтяные активы Нобелей за символическую плату в 6,5 миллиона долларов, обязуясь в будущем доплатить им еще 7,5 миллиона с прибыли от эксплуатации промыслов Баку. Но здесь интересна не сумма сделки, а то, когда она была заключена — в июле 1920 г, то есть всего через два с лишним месяца после успешной интервенции Красной Армии против суверенного Азербайджана. Неужели янки были полными идиотами? Нет, просто они не сомневались, что неформально дружественный им большевистский режим либо трансформируется вследствие своей экономической неполноценности в полностью подконтрольный, либо рухнет, после чего можно будет предъявить права на нефтепромыслы Баку. Крах советского государства был абсолютно неизбежен по всем прогнозам, потому что никто не принимает в расчет чудо, а сталинская индустриализация стала тем непредвиденным чудом, которое сделало СССР экономически самодостаточной державой. В этом ключе становится ясно, почему западники-троцкисты были яростными противниками индустриализации.
Кстати позиция США в отношении Советской России отличалась довольно четко выраженным постоянством. Если англо-французы, не признавая официально ни красных, ни белых, пытались, блюдя собственные интересы, влиять на тех и других, что приводило к их взаимному ослаблению, то Америка деятельно поддерживала большевистское правительство. Скажем, интервенция США на Дальнем Востоке сегодня трактуется, как антисоветская, в то время как реально она носила антияпонскую направленность, не давая последним проникнуть в Сибирь (кстати, в Мурманске американские войска высадились также по согласованию с советским правительством). Боевые потери американской армии в России были смехотворно малыми — в среднем 9 человек в месяц на 12-тысячный контингент! С Красной Армией янки фактически не воевали. Зато немало сделали для удушения Колчака, поскольку контролируя Транссибирскую магистраль, они цинично саботировали поставки в белую армию. Когда американский корпус отбывал в 1920 г. на родину из Владивостока, красные устроили им торжественные проводы, произнеся на митингах немало теплых слов в адрес заокеанских друзей, помогших им одолеть контрреволюцию.
Когда большевики вернули контроль за Баку, наладить нормальное функционирование топливной отрасли они оказались не в силах, несмотря на то, что разрушения промысловой инфраструктуры носили минимальный характер. Буровые работы выполнялись на уровне 1 % от необходимого, что наглядно демонстрирует уровень производственного упадка. Промаявшись полтора года, они в 1921 г. привлекли к сотрудничеству американские фирмы, с помощью которых ситуацию довольно быстро удалось выправить. Нефть давала в 20-е годы примерно пятую часть валютных поступлений в казну, а валюта тогда была совершенно необходима для выполнения плана индустриализации. Арманд Хаммер[37] всю жизнь энергично дружил с Советским Союзом отнюдь не из филантропических побуждений, а потому что благодаря этой дружбе он, приехав в Россию нищим, вернулся домой миллионером.
В 20-х годах он стал первым концессионером в СССР. Коммунизм — это вообще был своего рода семейный бизнес Хаммеров: Юлиус Хаммер, отец Арманда, известный американский социалист, стоял у истоков компартии США.
Нельзя сказать, что стоящие за Парвусом международные финансовые круги потерпели неудачу, как нельзя утверждать и то, что их планы были полностью воплощены. Пограбили страну они вволю, в убытке не остались (то, что разорились множество «мелких» капиталистов вроде тех же Нобелей, их не особо волновало). Но разрушить Российскую империю им тогда не удалось, хотя империи Османская и Австро-Венгерская рассыпались в прах, а Германия лишилась всех своих колоний и была тяжело придавлена версальским сапогом. Но кто мог предположить, что русские проявят в первые послереволюционные десятилетия такую высочайшую самоорганизацию и жизнеспособность? Кто мог ждать от тяжело больной и нищей России индустриального прорыва? Разве можно было предположить, с какой яростью будут цепляться эти непонятные русские фанатики за стены Брестской крепости, кавказские перевалы или метры волжского берега в Сталинграде? Тут уж оказались посрамлены в своих расчетах и биржевые геополитики, и блестящие гитлеровские фельдмаршалы.
Понимаю, что сегодня сама мысль о том, что махровейшие капиталисты могли взлелеять большевистскую революцию, многим покажется абсурдной. Но с точки зрения крупного капитала в этом есть смысл. Россия — колоссальный рынок сбыта, а так же источник ценного сырья. Захватить этот рынок в классической конкурентной борьбе совершенно невозможно, тем более в условиях, когда царская администрация подвержено самым разным влияниям со стороны. Но самое главное, отечественный частный капитал яростно пытается не пускать чужаков в наиболее привлекательные сектора. Большевики же полностью устранили этот самый частный капитал. Договориться с одним хозяином (правительством) для руководства транснациональной корпорации всегда гораздо проще, тем более что это правительство пришло к власти благодаря их содействию, а восстановить национальное хозяйство без внешней помощи оно не в состоянии. Историю внутрипартийной борьбы в ВКП(б) в 20-30-е годы следует рассматривать не как грызню между различными группировками марксистов, отстаивающими конкретный путь построения социализма, а как схватку между либералами-западниками и сторонниками независимого национального развития. Именно потому та борьба и носила столь ожесточенный характер, что, по сути, являлась продолжением гражданской войны.
Фактически в России была создана гигантская и относительно стабильная национальная хозяйственно-политическая монополия, рычаги государственной и экономической власти находились в руках правящей партии. А тогдашние ТНК являлись неформальными хозяйственно-политическими монополиями, носящими транснациональный характер. То есть с точки зрения крупного бизнеса большевики являлись для уолл-стритских воротил более предпочтительным партнером, нежели царское или буржуазно-демократическое правительство, которые не обладали достаточной полнотой власти для того, чтобы гарантировать им выгодные контракты и желаемый уровень прибыли при сведенной к нулю конкуренции.
Я бы очень рекомендовал изучить механизмы финансово-экономических переворотов и в более широком смысле финансовый аспект революции нынешним нашим марксистам. Они, как и сто лет назад, не имеют никакой конструктивной идеи, являясь разрушителями по своей сути. Решительное «уничтожить» в их лексиконе преобладает над робким словом «создать». Да и создать они предполагают по большей части лишь некие советы трудящихся. Все это делает их весьма привлекательным объектом для инвестиций со стороны тех сил, которые хотят в очередной раз посеять в наших пределах смуту. Периодические революции в России многим очень выгодны, поскольку в эти периоды колоссальные капиталы (финансовые, интеллектуальные) утекают на Запад вместе с их владельцами. Ну, а при случае в такие периоды можно было пограбить Россию и напрямую. Достаточно вспомнить печальную судьбу царского золотого запаса, который в лихолетье гражданской войны перекочевал за рубеж. Удалось урвать свой кусок и японцам, и мятежникам-чехам. Последние, вернувшись на родину, создали «Легион-банк», учредительный капитал которого составило награбленное русское золотишко. Таким образом, Запад становится богаче, а мы беднее. Конечно, сегодня мировой капитал и так высасывает из РФ все, что пожелает. Но когда обобранная страна будет выжата по максимуму, рентабельной будет и революция, поскольку она спровоцирует бегство из РФ последних буржуев с их последними миллиардами. Да и соблазн окончательно раздробить испугавшую многих советскую империю слишком велик. Очередной Парвус всегда найдется, но отыщется ли очередной Ленин — это вопрос.
Стоит помнить, что свержение власти с помощью финансово-экономической агрессии преследует одну лишь цель — грабеж страны, пусть даже этот грабеж имеет с виду пристойные формы и даже осуществляется по просьбе приглашающей стороны. Ведь в данном случае речь идет не о равноправном партнерстве, а о навязанных извне правилах игры. Что касается некоторых аспектов революций 1905 г. и 1917 г., рассмотренных выше, то не пеняйте автору за нарочитую фрагментарность изложения и поверхностность. Я не ставил задачи расставить все точки над «i», просто хотелось дать любителям разгадывания исторических кроссвордов повод для размышлений.
Возможно ли сегодня осуществить в РФ государственный переворот путем внешней финансово-экономической агрессии? Давайте посмотрим. Тупые путинисты иногда пафасно заявляют, что Путин вытащил Россию из долговой ямы. Умные путинисты этой темы вообще стараются не касаться, ибо никогда в своей истории страна так стремительно не влезала в долги, как в годы путинской стабильности и «экономического роста». В момент первого восшествия «преемника» на кремлевский престол в начале 2000 г. совокупный внешний долг РФ составлял $159 млрд. Пика он достиг через пару месяцев после оставления Путиным президентского поста — в III квартале 2008 г. — $542,1 млрд (из них $499,3 млрд приходилось на корпоративный сектор).
На 1 января 2010 г. совокупный внешний долг исчислялся в $471,6 млрд, из которых $37,6 млрд., принадлежат государству. За 2009 год общий долг сократился на $9 млрд. Не спешите радоваться положительной динамике, выплаты по казенному долгу государство делать уже не в состоянии. В текущем году оно должно вернуть кредиторам $4,6 млрд, однако уже в апреле 2010 г. впервые за 12 лет правительство прибегло к внешним заимстованиям в размере $5,5 млрд. Первоначально Кудрин собирался подзанять в Европе $17 млрд, но к счастью для Кремля вверх скакнули нефтяные цены.
Корпорации обязаны отдать должков в этом году на $91,3 млрд (по другим данным на $124 млрд). И они их отдадут, можете не сомневаться. Но отдадут явно не из прибыли, ибо с прибылями в период кризиса почти у всех дела обстоят неважно. Сокращение долга корпораций происходит зачастую путем так называемой реструктуризации, когда заемщик передает кредитору не деньги, а свои акции. Если даже в самом благополучном предкризисном 2007 г. российские компании, чтобы расплатиться по долгам, вынуждены были занимать, наращивая свои долги, то с началом кризиса гасить задолженность они могут только за счет передачи кредиторам контроля над своими активами.
Таким образом происходит ползучий процесс утечки за рубеж отечественных капиталов. Ну, отобрал Путин «Юкос» у Ходорковского, но кто сказал, что он вернул актив государству? «Роснефть», которой достался этот лакомый кусок шесть лет назад, в долгах, как в шелках — в 2007 г. долги компании (более $27 млрд) превышали 70 % ее рыночной стоимости, при том, что государство простило ей налоговые долги «Юкоса» (то есть попросту переложило их на плечи налогоплательщиков). Если до 2006 г. компания на 100 % принадлежала государству, то в июле того же года Федеральная служба по финансовым рынкам России разрешила размещение и обращение за пределами страны 22,5 % акций «Роснефти». Процесс утечки, что называется, пошел. Несмотря на падение добычи и резкое снижение прибыли, «Роснефть» продолжила в 2008–2009 годах сокращать бремя своих долгов. И что-то подсказывает мне, что фактически она делает это за счет собственных активов.
Схема, конечно, не столь проста. Например в I квартале 2010 г. компания бодро отчиталась об оптимизации операционных расходов НПЗ на 21,5 % ($10,4 на тонну) по сравнению с предыдущим кварталом, объяснив это сокращением планового ремонта. Да и промысловые издержки «Роснефти» тоже снизились явно по этой же причине. Таким образом износ основных фондов ускоряется, и чтобы обновить их, корпорации потребуется… Ну да, догадаться не сложно — привлечь зарубежных инвесторов или подзанять деньжат у заграничных банкиров. Освоение Ванкорского месторождения так же потребует привлечения инвестиционных ресурсов, которых у компании нет и не предвидится. В общем, так или иначе, но иностранный капитал скоро неминуемо будет доминировать даже в «государственном» сегменте ТЭК.
Если внешние долги правительства оплачивает налогоплательщик, то на кого ложится бремя долгов корпоративных? На того же самого налогоплательщика. Опыт экономических кризисов последних 15 лет показывает, что государство (Мексика (1994), Гонконг (1997), Корея (1998), далее везде) вынуждено брать на себя себя финансирование корпоративных долгов во избежание сваливания национальной экономики в пучину хаоса. К тому же в РФ государство выступает гарантом по многим корпоративным долгам (крупнейшими заемщиками у нерезидентов являются нефтегазовые, транспортные, банковские и другие системообразующие корпорации). Более трети корпоративного долга вообще принадлежит государственным компаниям, так что отвечать за них основному акционеру придется в любом случае.
Государство же, как показано выше, даже при небольшом падении нефтяных цен (средневзвешенная цена нефти за 2008 года лишь незначительно превысила показатели 2009 года) становится неплатежеспособным и само идет с протянутой рукой, чтобы залатать дыры в бюджете. Теперь представим себе, что вялотекущий экономический кризис даже не то чтобы перешел в острую фазу, а всего лишь не кончился, и тянется еще год, два, три. Даже если ничего страшного не произойдет, иностранцы получат контроль за стратегическими отраслями экономики РФ. При всем желании государство не сможет покрыть внешние долги корпораций даже с помощью своих золотовалютных резервов, номинальный объем которых по состоянию на 30 апреля 2010 г. составляет $460,7 млрд. Несмотря на уверения придворных экономистов, я очень сомневаюсь, что все активы обладают ликвидностью ($120 млрд из них — более четверти — это даже не валюта на счетах зарубежных банков, а всего лишь долговые расписки американского казначейства — та же самая пирамида «МММ», только в глобальном масштабе). Но в любом случае в условиях внешнего валютного управления все валютные резервы не могут быть направлены на спасение флагманов российского бизнеса, ибо в противном случае курс рубля рухнет в пропасть.
Смогут ли корпорации вернуть долги, отдавшись с потрохами своим кредиторам? В этом я тоже очень сомневаюсь. Стоит только одному крупному рыночному игроку объявить о своей финансовой несостоятельности, это мгновенно спровоцирует волну банкротств — рыночная капитализация компаний упадет до минимума и даже их потроха (акции) обесценятся настолько, что оных не хватит для оплаты долгов.
Скорее всего, крах отечественного рынка спровоцирует банкротство «Газпрома». В предыдущие годы он активно хапал за границей кредиты, и на фоне растущих мировых цен на углеводородное сырье его платежеспособность сомнений не вызывала. А вот теперь выяснилось, что мудрый государственный менеджмент направлял инвестиции в сугубо «откатные» проекты, резервов для наращивания добычи нет, а падение мировых цен на газ не только поставило под сомнение платежеспособность корпорации, но и катастрофически сократило запасы голубого гиганта. Дело в том, что газовые цены упали, скорее всего, необратимо, поставив жирный крест на перспективах освоения Штокмановского месторождения и прочих дорогостоящих проектах вроде «Нордстрима», поглотивших уже немало средств. И вот результат: за 9 месяцев прошлого года долги компании возросли на 44 % (!!!), составив порядка $50 млрд (в феврале 2010 г. долг достиг уже $60 млрд без учета долгов принадлежащего корпорации «Газпромбанка», а это еще около $12 млрд), а прибыль за то же время упала на 36 %, операционные расходы выросли на 16 %. За этот же период спрос на газ упал на 11 % как в Европе, так и внутри страны. В долгосрочной перспективе спрос на наш газ будет только падать (хотя бы благодаря развитию технологий добычи газа из сланцев, по причине чего РФ уступила лидерство по добыче газа США), операционные расходы «Газпрома» продолжат расти, так же как и потребность в капвложениях. То есть денег будет все меньше и меньше, а потребность в них вырастет. Подскажите мне, какое чудо способно будет в такой ситуации уберечь «Газпром» от банкротства? Вопрос лишь в сроках, когда это произойдет.
То, насколько хлипкое положение на фондовых рынках занимает «Газпром», продемонстрировал следующий случай. В 2004 г. депутат Госдумы Юрий Савельев направил запрос в ФСБ относительно Объединенной финансовой группы, которая через оффшоры скупала для иностранных инвесторов внутренние акции «Газпрома». После того как текст запроса просочился в СМИ, котировки «Газпрома» разом рухнули на 13 %, потянув вниз и другие ценные бумаги. Из этого примера видно, что финансовый крах компании в условиях нестабильности может спровоцировать любой пустяк.
Итак, допустим, что некие внешние силы заинтересованы в том, чтобы обрушить финансовую систему РФ. Могут ли они это сделать? Это будет не сложнее, чем с Индонезией. Возможен следующий сценарий: банкротство одной из крупных компаний РФ («Газпром»?) вызывает панику на фондовых рынках и требования кредиторов о скорейшем возврате долгов. Государство вынуждено будет взять на себя это долговое бремя. То есть фактически оно будет переложено на плечи населения, чей жизненный уровень резко обрушится вследствие неизбежной гиперинфляции и бюджетного кризиса.
В какой-то степени повторится ситуация 1998 г., однако если тот кризис был преодолен за счет реанимации оставшихся в наследство от СССР производственных мощностей и продолжавшегося 10 лет роста нефтяных цен, то сегодня такого ресурса нет. Собственно, что было достигнуто за десятилетие путинского «экономического роста»? Производство не развивалось, поскольку капиталы высасывал финансово-спекулятивный сектор и потребительский рынок. Накопленные за эти годы валютные резервы не способны покрыть даже сделанные за тот же период долги, а как ни крути, отвечать по корпоративным долгам придется государству. Предпосылок для роста экономики нет ни малейших, я уж молчу о каких-то инновационных прорывах. В результате возможности отвечать по социальным обязательствам у государства не будет.
Можно, конечно, пойти по пути уже пройденному — снова влезть в долги, но это лишь оттянет банкротство правящего режима. Собственно, ключевой вопрос в том, дадут ли нищей России в долг для предотвращения краха или нет. В 1905 г Витте выпросил у европейских банкиров золотой займ на кабальных условиях, и тем самым финансовое положение империи было стабилизировано. Взамен, правда, пришлось пойти на либеральные псевдореформы. Если бы финансовая олигархия в тот момент желала уничтожить в России царизм, надо было просто отказать в деньгах. Когда страна утрачивает финансовый суверенитет (Российская империя лишилась оного, перейдя на золотой рубль в 1897 г.), ее судьбу решают забугорные Большие Дяди.
Хочу подчеркнуть, что даже если под медвепутский режим заложена экономическая бомба, совсем не значит, что она обязательно рванет. Это решает тот, у кого в руках фитиль и спички. Сами медвепуты отлично понимают, что западные «партнеры», контролируя финансовую систему РФ, держат их за «фаберже», и это является залогом их лояльности. Стоит только Кремлю взбрыкнуть, как он столкнется с непреодолимыми финансовыми трудностями, которые возникнут буквально в течение одной недели. В этой связи интересно проанализровать экономические предпосылки краха СССР и сравнить ситуацию 20-летней давности с реалиями сегодняшнего дня.
Как известно, уничтожение СССР происходило на фоне пустых полок магазинов, тотального дефицита потребительских товаров, и как следствие — большой инфляции. Это был масштабный кризис потребительского рынка, вызвавший резкое недовольство у населения и ставший причиной утраты поддержки режима со стороны масс. Либерасты до сих пор в качестве главного доказательства «неэффективности социализма» приводят неспособность правительства обеспечить товарное изобилие (хотя собственно, правительство и создало дефицит). Строго говоря, в это время проявилась как раз удивительная живучесть советской системы хозяйствования и распределения. Ведь потребительский кризис был не стихийным, а целенаправленно создавался руководством страны, и то, что система, выдержала почти четыре года(!) непрерывных ударов свидетельствует о ее удивительной прочности.
Либерасты активно внедряют в пропагандистский обиход миф, будто в застойные годы СССР держался на плаву исключительно благодаря высоким ценам на нефть. Это грубая ложь. Доля импорта ТНП в СССР составляла порядка 40 %, причем не менее половины импорта шло из стран СЭВ, составляющих с нами единый рынок. При этом следует учесть, что до конца 80-х во внешней торговле всегда было положительное сальдо.
Обвальное падение цен на нефть с 29 долларов (ноябрь 1985 г.) до 10 долларов (июнь 1986 г.) за баррель довольно больно ударило по советской экономике, это вызвало не финансовый и не кризис внешней торговли, а, скорее, кризис экономического планирования — ведь громадные инвестиции в ТЭК в 70-е годы делались в расчете на то, что нефть будет только дорожать, а спрос на нее расти (именно эти инвестиции 40-30-летней давности сегодня успешно прожираются). И хотя уже через пару месяцев цены стабилизировались за отметкой в 14 доллара, снижение среднегодовых цен в 1986–1987 гг. было почти двукратным — с 27,6 до 14,4 долларов. Потом нефть снова начала дорожать, и в 1991 г. цены колебались за отметкой в 20 долларов, но СССР это уже не могло спасти. Почему?
Потому что разрушительный, а еще вернее — смертельный удар — по экономике нанесла отмена монополии внешней торговли. Суть в том, что советское хозяйство существовало вне рамок мирового: зарплаты были, если пересчитать их в доллары, малы, но и товары на внутреннем рынке стоили баснословно дешево, а многие блага распределялись через общественные фонды вообще бесплатно — жилье, образование, медицина и т. д. В условиях неконвертируемости рубля и отсутствия возможности вывоза товаров за рубеж экономическая система была устойчива. Но как только перестройщики разрешили сначала немногим министерствам и главкам, потом отдельным предприятиям, а затем практически любому кооператору осуществлять внешнеэкономическую деятельность, те занялись тем, что стали по внутренним ценам скупать товары, материалы и сырье, вывозить их за рубеж, реализуя по мировым ценам. В итоге резко обвалился внутренний потребительский рынок, возник дефицит ресурсов. А кто получил сверхбарыши от этой торговли? Госпредприятия не получили ничего, поскольку они продавали свою продукцию исключительно по внутренним ценам. Государство, самоустранившись (само министерство внешней торговли было ликвидировано!), так же не получило ни копейки. Весь доход осел в карманах частных посредников.
Внешний долг СССР возрос с $28 млрд в 1985 г. до $120 млрд в 1991 г., причем в 1990–1991 гг. он нарастал лавинообразно, поскольку за счет кредитов покрывался бюджетный дефицит, вызванный во многом ликвидацией монополии внешней торговли. За это же время золотой запас сократился более чем в 10 раз с 2,5 тыс. тонн до 240 тонн.
Сегодня в условиях внешнего валютного управления стабильность финансовой системы РФ зависит от притока валюты. Соответственно в момент наступления острой фазы финансового кризиса революция по индонезийскому сценарию вполне возможна. Вопрос лишь в том, сочтут ли забугорные Большие Дяди это выгодным для себя. Если да, то не видать Кремлю стабилизационных кредитов. Выйти из тупика путем наращивания эмиссии режим не сможет в принципе, поскольку импортозависимый потребительский рынок без валютных инъекций просто схлопывается. К чему это приведет?
А вы представьте себе закрытые супермаркеты, толпы безработных, стремительный рост цен на самые насущные потребительские товары… Весьма взрывоопасная смесь, остается лишь чиркнуть спичкой.
Так что не исключено, что дремлющие в анабиозе оранжевые революционеры (изредка они просыпаются для маршей несогласных) будут востребованы для установления в РФ неолиберального режима, более устраивающего Запад, чем оборзевшие от жадности и много возомнившие о себе медвепуты. Принципиальная возможность для этого есть. Остальное — дело техники и грамотной PR-стратегии.
Бархатная революция
Из семи типов государственного переворота выше были рассмотрены пять, которые можно условно назвать традиционными. Теперь переходим к наиболее актуальным и востребованным. Наиболее часто используемый в последнее время метод — бархатная (цветная) революция. Подавляющее большинство переворотов на постсоветском пространстве носили бархатный характер, самый крупный эпизод — оранжевая революция на Украине в 2004 г.
Бархатная революция — это тот весьма продолжительный процесс, в результате коего был уничтожен Советский Союз и рухнул весь социалистический блок. Защитить СССР не смогли баллистические ракеты, тысячи танков и боевых самолетов, атомные субмарины и орбитальные спутники. Многомиллионная КПСС, всемогущий КГБ, тотальный идеологический контроль СМИ, «железный занавес» — все это не удержало советское государство от полного разгрома.
В первые послевоенные годы Запад делал ставку на вооруженную конфронтацию с СССР. Это сейчас гонку вооружений либерасты объясняют стремлением экономически разгромить СССР, втянув его в непосильное соревнование. На самом же деле англосаксы судорожно стремились получить решающее военное преимущество над противником, чтобы реализовать его в ходе массированной атаки. Но суровая правда жизни в том, что Запад гонку вооружений вдрызг проиграл — он не только не получил преимущества, но бурное развитие ракетной техники ВПЕРВЫЕ сделало территорию США уязвимой для внешнего противника, а старушка-Европа в случае начала горячего конфликта вообще была обречена — она превратилась бы в большое атомное пепелище.
Судя по рассекреченным документам, даже в начале Холодной войны возможность военного вторжения на территорию СССР рассматривалась лишь при условии предварительного проведения массированной пропагандистской и политической работы по обеспечению сил вторжения. Примечательно, что широко разрекламированная фальшивка «плана Даллеса» — «Директива 2001», датированная декабрем 1945 г. как бы маскирует реальную директиву Совета национальной безопасности США 20/1 «Цели США в отношении России» от 18 августа 1948 г. (NSC 20\1). В ней довольно сухо, но откровенно излагается стратегия, способная принести Америке победу над СССР в Третьей мировой войне.
В NSC 20\1 стратеги еще отдают приоритет войне горячей, но не стоит забывать, что в то время США обладали ядерным оружием, а СССР еще нет, и потому янки могли себе позволить милитаристский гонор.
Ситуация выглядит весьма пессимистично: оккупировать одну шестую часть суши не представляется возможным, а надежных союзников внутри СССР нет. Соответственно, единственная возможность победить Советский Союз в Холодной войне, которая уже шла третий год — разложить советское общество изнутри так, чтобы создать почву для произрастания коллаборационистских и сепаратистских движений. Вероятность победы Запада в открытом вооруженном противостоянии с советской системой после создания в СССР атомной бомбы и достижения ядерного паритета становилась все более призрачной. Провалы в Корее, на Кубе и, особенно, во Вьетнаме со всей очевидностью продемонстрировали неспособность США силой оружия задавить прокоммунистические режимы даже в странах Третьего мира.
1956–1957 г. — рубежное время Холодной войны. Именно после начала Хрущевым антисталинской кампании, когда мировое коммунистическое движение было ввергнуто в тяжелейший кризис, вражеские спецслужбы поменяли не просто тактику, а саму стратегию борьбы. Запад (читай — США), окончательно отказавшись от планов прямой агрессии против стран социалистического блока, сделал ставку на своих союзников в правящих элитах соцлагеря.
Западу просто не оставалось другого выбора, кроме как действовать против Советского Союза иным оружием — консциентальным. Понятие это вошло в широкий обиход уже после нашего поражения в Холодной войне, и означает оружие, поражающее сознание (от лат. conscient — сознание). Впрочем, нельзя считать, что консциентальное оружие придумано недавно. О его большой роли говорил еще Наполеон: «Четыре газеты смогут причинить врагу больше зла, чем стотысячная армия». В минувшем веке Гитлер уже придавал пропагандистским операциям по подрыву боевого духа противника стратегическое значение. Захват Чехословакии без единого выстрела — вот высший успех новой военной доктрины. Да, Запад сдал чехословаков Гитлеру, но что же парализовало волю самих чехов к сопротивлению? Албанцы были несравнимо слабее их, однако они отчаянно сражались с итальянцами и немцами непрерывно всю войну. Словаки же подняли восстание только осенью 1944 г., а чехи прониклись решимостью серьезно побороться с оккупантами вообще лишь после взятия русскими Берлина в мае 1945 г. Бессмысленно объяснять это соотношением сил или иными объективными факторами, дело именно в сознании: «культурные» чехи безропотно признавали над собой превосходство высшей германской расы, а «отсталые» албанцы — нет.
Чтобы воздействовать на сознание противника, надо контактировать с ним. Ситуация, когда социалистический лагерь представлял собой осажденную крепость, не очень-то располагала к доверительным контактам. Именно поэтому уже в 1948 г. разработчики NSC 20\1 предлагают навязать своему противнику систему внешнеполитических отношений, которую можно выразить в следующих тезисах:
— мирное сосуществование двух систем;
— разрядка напряженности;
— расширение культурных контактов;
— международное сотрудничество;
— невмешательство во внутренние дела;
— общечеловеческие ценности;
— права человека;
— толерантность;
— прогресс.
Дело, конечно, не в лозунгах, а в том, что в этой упаковке нам навязывались совершенно чуждые ценности. К тому же вышеозначенные принципы являются ловкой словесной манипуляцией. Например, если требуется вмешаться во внутренние дела суверенной страны, то можно сделать это под маркой защиты прав человека. Если хотите ограбить ее, то надо побольше трещать о расширении международного сотрудничества. Главное, чаще произносить красивые и ничего не значащие слова, с которыми никто не захочет спорить, и которые действуют на противника, словно гипноз. Одним из активных агентов влияния Запада в нашей стране был академик Сахаров. Такое впечатление, что конспекты его речей готовились заокеанскими специалистами по психологической войне:
Поделиться книгой: