У любви законов нет

— Да, я помню, что накормить вас нелегко. А я после того обеда до сих пор чувствую себя сытой.

— Говорят, если мужчину не кормить досыта, он может превратиться в зверя. Так это точно обо мне.

— О Боже, не пугайте меня! Надеюсь, мы избежим такой беды, ведь до стола очень близко! Пойдемте скорей, пока у вас не начали расти клыки и львиные когти!

Так, обмениваясь шутками, они направились к столу. Оливер немедленно наполнил свою тарелку разными салатами. Но Зоэ есть не хотелось, и она взяла лишь несколько креветок.

Тут ее и нашла Симона, вся в светло-розовом. Она спешила к столу, держа под руку своего мужа Гастона. Гастон, высокий рыжеватый мужчина с намечающейся лысиной и очень приятной улыбкой, раскланялся с Зоэ и обменялся с Оливером рукопожатием.

— А, так это вы — новый начальник полиции? — игриво спросила Симона. — Муж много рассказывал о вас.

Сразу было видно, кто доминирует в их семье: молчаливый и улыбчивый муж с удовольствием уступал инициативу супруге, обладающей искрометным темпераментом. Такие несхожие, они обожали друг друга и своего сыночка Жана, которого Гастон помпезно именовал «наследником». Зоэ не без причины считала, что брак ее лучшей подруги один из самых удачных, какие она видела в своей жизни.

Симона ласково погладила мужа по рукаву.

— Гастон говорит, что вы лучший начальник на свете. За первую же неделю умудрились сделать столько, сколько прежний — за месяц. Все вас просто обожают!

— Ну-ну, Симона. — Гастон улыбался, извиняясь за несдержанность своей «половины».

— А что, разве не так, дорогой?

— Милая, вряд ли месье Сайленсу интересно, о чем я тебе рассказываю за обедом.

— Напротив, очень интересно, месье Дельбрель, — возразил Оливер. — Более того, мне очень приятно, что я вас не разочаровал.

— И еще Гастон говорил, что даже Гарро и Рикьер вас зауважали. Хотя сначала грозились уйти из полиции, если начальником назначат какого-то выходца из Англии! Они так и говорили мэру Ранкону: неужели у нас нет своих людей на эту должность? Но теперь, когда вы показали себя таким молодцом, наши бравые парни помалкивают…

— Довольно, довольно, Симона, — прервал ее смущенный супруг. — Хватит говорить о работе, сегодня же праздник! Изволь веселиться, или я уведу тебя домой, и получится, что мы зря заплатили няне.

— Симона, давай-ка оставим мужчин поговорить об их делах! — Зоэ подхватила подругу под руку и повела прочь. — Пойдем лучше к бару. Давно мне не приходилось пить вино с тобой наедине! Оливер, Гастон, мы еще не прощаемся!

И, одарив полицейских улыбкой, Зоэ потащила не в меру разговорчивую подругу к стойке.

— Ну что я такого сказала? — сетовала та. — Я просто хотела сделать твоему Оливеру приятное!

— Бедняжка Гастон, — рассмеялась в ответ Зоэ. — Нелегко ему, молчальнику, жить с такой болтушкой, как ты! Что бы он тебе ни рассказал по секрету, все грозит стать достоянием общественности…

Возле бара их приветствовала Мадлен, разливавшая напитки. Она выглядела куда моложе своих лет в клетчатом платьице и в сказочной красной шапочке на голове.

— Милая Красная Шапочка, нам, пожалуйста, два шардонэ.

— Может быть, лучше коктейли?

— Нет-нет, белого вина.

Женщины получили по бокалу золотистого напитка и присели рядом с Мадлен.

— Когда начнутся речи? — спросила та лукаво. — Предупредите меня заранее, чтобы я успела спрятаться, когда заговорит мэр Ранкон!

Зоэ засмеялась.

— Не волнуйся, на этот раз мы попросили Луи сократить официальную часть, памятуя о прошлом годе… Кстати, Мадлен, угощение просто роскошное. Как только ты справилась?

— Благодари не меня, а наших поваров. Ты попробовала салат с крабами? Очень рекомендую, это шедевр умницы Люсьена!

— Знаешь, я сегодня совсем не голодна. Может, попозже.

— А я только пришла и не успела поесть, — сообщила Симона, потом указала глазами на подругу: — Посмотри-ка на нашу Зоэ! Что скажешь?

— Все идет по плану, — кивнула та. — Она глаз с него не сводит.

— Что? — вздрогнула Зоэ, отрывая взгляд от Оливера, сидящего за столом.

— Мы о тебе и этом полицейском, — пояснила Симона. — Вы — отличная пара!

Зоэ вспыхнула от смущения — в который раз за этот вечер!

— Глупости какие! Стоит потанцевать с мужчиной, как вы уже начинаете сплетничать.

— Ты называешь это «потанцевать»? — Мадлен хмыкнула. — Да вы обнимались под музыку, как молодожены! И скажу честно: тебе давно пора завести кого-нибудь в этом роде. После того как этот противный Пьер наконец убрался куда подальше, ты жила как монахиня. Самое время изменить такое печальное положение вещей.

Зоэ поняла, что от подруг ничего не скроешь.

— Ну хорошо, вы победили, мне действительно нравится Оливер. Да что там? Вы же сами на него все время смотрите!

Оливер, словно почувствовав, что речь идет о нем, повернулся и помахал им рукой. Мадлен расхохоталась.

— Схватывает налету!

— Я, например, смотрела на моего любимого мужа, — запротестовала Симона. — Так что прошу меня не вмешивать в ваши делишки! Он машет рукой не мне.

Зоэ была полностью с ней согласна. Она знала, что Оливер помахал ей одной. Даже отсюда она чувствовала его взгляд, между ними словно протянулась невидимая, но физически ощутимая нить. Будто они были неразрывно связаны друг с другом, несмотря на то что один за столом разговаривал с коллегой, а другая — возле бара общалась с подругами.

— Зоэ, — Симона тронула ее за локоть, — зачем ты скрываешь свои чувства? Играешь в недотрогу или боишься влюбиться?

— Поздно, — категорично возразила Мадлен. — Они оба пропали, и Зоэ, и наш бравый начальник полиции.

Тем временем Оливер встал из-за стола, кивком попрощался с Гастоном и зашагал к женщинам. На Зоэ снова нахлынула беспричинная радость. О Боже, подумала она, я в самом деле близка к тому, чтобы влюбиться. Влюбиться не на шутку. И все признаки свидетельствуют о том, что это взаимно.

Ну что ж, будь что будет!..

6

Для Оливера последующие три часа напоминали красочный водоворот, в котором причудливо смешались новые лица, музыка, праздничный фейерверк, вкусная еда… И Зоэ. Собственно, Зоэ — единственное, что на самом деле имело для него значение. Его представили по очереди всем членам муниципалитета, школьному учителю, приходскому священнику и самым значительным коммерсантам города. Но Оливер, с его превосходной памятью на имена и лица, не смог запомнить никого.

Он танцевал с Зоэ, и все улыбались, казались такими добрыми и понимающими. Он вместе с Зоэ пил терпкое вино, и официантка в костюме Красной Шапочки одаривала их лукавым взглядом. Зоэ лучилась как солнце. Еще при первой встрече он уловил в этой женщине какой-то особый внутренний свет и теперь понимал его происхождение. Ее любили здесь, в этом городе, за нее переживали, ей желали счастья. Город для Зоэ был подобен большой семье. У нее было много друзей — не просто приятелей, а по-настоящему близких людей. Она проросла в Пюилоран всеми корнями и питалась его соками, одновременно даря себя всем.

Оливер испытал легкое сожаление, поняв, что у него в жизни не было ничего подобного. С раннего детства он не жил подолгу на одном и том же месте — отец, будучи военным, всюду возил его с собой. Оливер привык, что не стоит сильно привязываться к местам и людям, иначе может быть больно при расставании. Так он и скользил по жизни, оставаясь наблюдателем, но никогда не отдаваясь происходящему всей душой. Да, Оливер много видел, куда больше, чем эта женщина, не бывавшая дальше Тулузы. Но все его впечатления оставались поверхностными, как смена картинок в калейдоскопе.

Однако я тот, кто я есть, подумал он, и не хочу ничего менять. Каждому свое. Наверное, моя судьба в том, чтобы воспринимать все события в жизни как бы со стороны.

Оливер слушал речи глав городской администрации, аплодировал, пожимал руки новым знакомым, но его внимание оставалось прикованным к Зоэ. И чем дальше, тем сильнее ему хотелось большего, а не просто танцевать с ней, разговаривать ни о чем, любоваться ею…

Около полуночи, когда наступило время главного фейерверка, он отвел Зоэ к уединенной скамейке, скрытой густой листвой деревьев. На фейерверк лучше смотреть издалека, сказал Оливер, именно это и предполагая поначалу. Но, оставшись с ней наедине, поддался искушению, мучившему его весь вечер, и поцеловал молодую женщину.

Она ответила на прикосновение его губ так быстро и жадно, что поцелуй затянулся до полной потери дыхания обоими. Оливер ласкал ее нежную шею, скользнул рукою за вырез платья, и Зоэ страстно изогнулась. Никогда Оливер еще не желал женщину так сильно. Раньше он, помнится, даже гордился, что умеет держать себя в руках. Но теперь ему стало понятно, что до сих пор он не испытывал настоящего влечения. В их объятиях было столько обещания еще не изведанного им блаженства, что Оливер попросту не мог оторваться от нее.

На площади взлетали вверх разноцветные огни, рассыпались звездами. Римские свечи расцвечивали небеса сказочными цветами, собравшиеся кричали от восторга, а для Зоэ и Оливера не существовало никого и ничего.

Наконец они смогли оторваться друг от друга. Лица обоих пылали. Волосы Зоэ выбивались из-под гребней, делая ее еще более желанной. Оливер ласково провел пальцем по ее приоткрытым влажным губам, и она затрепетала всем телом, отзываясь на прикосновение.

— Если мы не поостережемся, — прошептал он, прижимая ее к себе так, чтобы она почувствовала силу его возбуждения, — это может произойти прямо здесь. Ты чувствуешь?

Конечно, она понимала, о чем говорит Оливер, и слегка отстранилась.

— Но ведь мы хотим этого, мы оба, — продолжил Оливер, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать срывать с нее одежду. — Верно?

Зоэ кивнула.

— Только не здесь… Не хочу, чтобы все произошло так…

— Да уж, застать одного из организаторов праздника, страстно обнимающегося на скамейке с начальником полиции!.. Городским сплетницам будет что обсуждать целый год, — засмеялся Оливер. — Но если ты хочешь… я приду к тебе домой. Позже, чтобы никто ничего не заподозрил.

Зоэ перевела дыхание. Вот он, момент решающего выбора. Скажет она «да» или «нет» — это повлияет на ее дальнейшую судьбу. По-хорошему, такое решение нужно принимать взвешенно, все обдумав. Но Зоэ сейчас не желала думать. Она твердо знала: да, она хочет, чтобы Оливер пришел к ней.

— Да, — прошептала она, закрывая глаза. — Мне нужно задержаться здесь еще на полчаса. После чего я пойду домой… И буду ждать тебя.

Они потянулись друг к другу одновременно, не сговариваясь, и снова поцеловались. Зоэ вся дрожала. Потом, не глядя на Оливера, быстро встала. И вскоре он услышал ее голос, вплетенный в общий хор восторженных криков, когда новая ракета рассыпала в небе зеленые и алые звезды.

Оливер немного постоял в темноте, чтобы справиться с возбуждением. Нужно попрощаться кое с кем и уйти сейчас же, иначе он за себя не отвечает. Ничего, скоро у них с Зоэ будет достаточно времени друг для друга.

Впервые в жизни Зоэ поняла, что такое быть «клубком оголенных нервов». Даже потрясение, вызванное ограблением, не могло сравниться со взвинченным состоянием, в котором она пребывала сегодня вечером. Придя домой пять минут назад, она поймала себя на том, что не может больше ждать!

Молодая женщина прошла по всем комнатам, думая, что надо бы прибраться, но не находя на это сил. Все, что она смогла сделать, — это включить бра в спальне и расправить покрывало на кровати. Ей пришла озорная мысль откинуть его так, чтобы было видно белье, — но она отмела ее как слишком вызывающую. Зоэ взбила подушки, затолкала в ящик шкафа разбросанные предметы туалета. Что еще?..

Может быть, переодеться? Голубое платье казалось слишком официальным для предстоящей встречи. Что, если встретить Оливера в домашнем халатике? Или в нижнем белье?.. Зоэ нервно засмеялась. Разумеется, ничего подобного она делать не собиралась. Но все же лучше заняться чем-нибудь, нежели сидеть в нервном ожидании. Не хватало еще, чтобы Оливер застал ее в состоянии, близком к истерике!

Зоэ открыла дверцу шкафа и быстро просмотрела свой гардероб. Как назло, взгляд ее падал на вещи, совершенно не соответствующие ситуации! Неужели у нее нет подходящей одежды для романтического свидания? Похоже, что так.

Вспомнив, что в холодильнике осталось немного вина, Зоэ отправилась в кухню. Может быть, рюмка каберне поможет ей успокоить нервы и решить, что надеть? Но по дороге в кухню ее остановила новая мысль: наверняка им с Оливером захочется немного выпить, значит, надо оставить вино до его прихода.

Господи, как нелепо я себя веду, в отчаянии подумала Зоэ. Неужели я настолько влюблена?.. Или настолько истосковалась по мужчине? Нужно выглядеть спокойной и умудренной опытом, когда Оливер придет. Самый подходящий образ — это уверенная в себе, слегка загадочная женщина, а не бешено возбужденная дурочка, которая не знает, куда девать глаза, и топчется на одном месте… А может, и не придется играть в светские игры — Оливер ворвется как ураган, подхватит ее на руки и отнесет в спальню…

Мелодичный звук колокольчика застал ее врасплох, хотя именно этого звука она никак не могла дождаться. Зоэ поняла, что не успела переодеться, только скинула туфли на каблуках. И теперь стояла босиком, в своем голубом платье с глубоким вырезом…

Оливер уже был у двери, не дождавшись, когда Зоэ встретит его у калитки. Она увидела на пороге мужчину, которого нельзя было назвать ни спокойным, ни умудренным. Он снял пиджак, куда-то подевал галстук, верхние пуговицы на белой рубашке были расстегнуты. Каждая клеточка его тела источала сексуальное возбуждение.

Молодая женщина даже не успела поздороваться — Оливер шагнул вперед и закрыл дверь за собой. После чего обнял за плечи и впился ей в губы страстным поцелуем. Похоже, вариант номер два начал происходить без ее участия. И нельзя было сказать, что Зоэ это полностью устраивает.

Она первая прервала поцелуй и отстранилась. Оливер миг выглядел растерянным, словно выбитым из колеи, но потом взял себя в руки и прошел за ней в гостиную. Он чувствовал себя так, будто мчался на полной скорости на автомобиле — и вдруг врезался в дорожный столб.

— Что случилось? — спросил он, останавливаясь посреди комнаты.

Но Зоэ не торопилась срывать с себя одежду и бросаться в его объятия, а уселась на диван и подобрала под себя маленькие босые ноги. Она выглядела слегка встревоженной. Обхватив себя руками за плечи, женщина поежилась, будто ей было холодно. Как же так? Оливера сжигал внутренний жар, а она мерзла!

Он замер, опасаясь приближаться к ней. Если Зоэ не собирается немедленно отдаться ему, будет трудно находиться с ней рядом и сохранять трезвый рассудок.

— Что случилось? — повторил Оливер, сдерживая дрожь желания.

— Ничего, — тихо ответила Зоэ, не глядя на него. — Все хорошо… но я немножко испугалась. Извини.

— Почему ты испугалась?

— Все как-то слишком… быстро. Я так не могу.

Оливер провел рукой по горячему лбу. Слишком быстро? Да около часа назад она почти отдалась ему без долгих разговоров! Они оба были готовы абсолютно на все. Что же произошло с ней за это время? Он, наоборот, дошел до высшей точки возбуждения, а она…

— Слишком быстро? — переспросил Оливер, стараясь слегка умерить свой пыл и мыслить здраво.

Зоэ подняла на него большие виноватые глаза.

— Ты не думай, я по-прежнему хочу, чтобы… это произошло.

— Твоя фраза подразумевает какое-то «но».

Молодая женщина похлопала по дивану рядом с собой.

— Может, присядешь и мы сначала поговорим?

Оливер мысленно застонал. Вот оно — «поговорим»! Ну почему нельзя обойтись без предварительной задушевной беседы? Почему сначала не сделать того, чего просит тело, а уж потом наслаждаться разговором, если останется такое желание?

Но он покорно подошел к дивану и сел, повернувшись так, чтобы видеть лицо собеседницы. Нужно успокоить ее, если это необходимо. Оливер взял ее руку в свою и ласково сжал.

— Хорошо, как скажешь. Вижу, тебя не убедить отложить разговор ненадолго.

Зоэ попыталась ответить улыбкой, но губы скривились в болезненной гримасе. Предстоял более чем серьезный разговор, и менее чем когда-либо она была расположена шутить. Глаза Зоэ потемнели от сосредоточенности, она мучительно подыскивала нужные слова.

— Что тебя тревожит? Скажи мне, — попросил Оливер, желая ей помочь.

— Я знаю, ты бы предпочел… чтобы мы сначала пошли в спальню, а разговаривали после, — сбивчиво начала Зоэ. — Извини, но я немного… старомодна в этом плане. Для меня телесное единение означает слишком многое. Оно должно символизировать нечто большее, чем наше обоюдное физическое желание.

Последняя фраза застала Оливера забеспокоиться, но он ничем не выдал этого.

— Ты имеешь в виду, что не интересуешься сексом как таковым?

— Д-да.