У любви законов нет

Ее сестра на том конце провода неожиданно разрыдалась.

— Элен, малышка! Что с тобой? Немедленно отвечай! Ты жива, здорова?

— Да, — выдавила та, хлюпая носом.

Зоэ рухнула в кресло, сжимая трубку обеими руками. Нервное напряжение нескольких дней готово было и у нее вылиться слезами. Испытывая что-то среднее между облегчением и гневом, она усилием воли взяла себя в руки и сказала:

— Я ужасно волновалась о тебе! Где ты? Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Да, — снова выговорила Элен сквозь слезы. — Только… только… Зоэ, я такая дура!

— Перестань реветь и расскажи все по порядку! Ты заварила эту кашу с ограблением?

— Н-нет… То есть не совсем. Я имею в виду… — Она снова захлюпала носом. — В общем, я рассказала одному парню о наследстве и о том, что мне его не получить еще пять лет… и как я раньше злилась, что ты мне не даешь забрать мои деньги. Он и говорит: почему бы нам не взять у тебя несколько дорогих вещиц? Просто так, чтобы попугать и заставить отдать мое наследство… Мне тогда показалось, что это хорошая идея…

«Хорошая идея»! «Попугать»! Просто слов нет! — возмутилась Зоэ. Она целую неделю места себе не находила от переживаний по вине родной сестры, едва не свалилась с сердечным приступом!

Будто читая ее мысли, Элен быстро заговорила:

— Но, сестренка, теперь я вижу, что сваляла дурака! Как я могла так поступить с тобой, ума не приложу! Мне так жаль, право же, очень жаль! Я кругом виновата. Просто, понимаешь, мне очень хотелось забрать деньги и стать независимой, а тебе в этого не было бы никакого убытка. Вроде первоапрельской шутки… Тот парень сказал мне, что я уже не ребенок и вправе сама распоряжаться своими деньгами, что мы сможем пожениться и поехать отдыхать на собственной яхте…

— И ты сделала все, чтобы доказать мне: ты в самом деле безответственный ребенок. Подумать только, украсть фамильные драгоценности! Вещи нашей бабушки! И у кого? У собственной сестры!

— Ох, Зоэ, — снова всхлипнула Элен, — я себя просто ненавижу!

Зоэ привыкла утешать сестренку всякий раз, когда та начинала плакать, говорить ей что-нибудь успокоительное. Но на этот раз не собиралась так поступать. Элен заслужила наказание. Пусть поймет, что за дурные поступки иногда расплачиваются болью. Пора ей уже повзрослеть.

Она со вздохом откинулась на спинку кресла, ожидая, когда сестра успокоится.

— Хорошо еще, что ты цела. Я уже боялась, что твой труп найдут в какой-нибудь нарбоннской подворотне. И кто же твой сообщник?

— Ну, парень один, — туманно ответила Элен.

— Имя у него есть, у этого парня? Где ты его взяла? Встретила в ночном клубе?

— Почему же сразу в клубе. Мы давно уже вместе, больше полугода… Он… ну… мой жених.

— Как его зовут?

— Тебе не обязательно это знать, — довольно категорично заявила сестра. — Ведь мы все вернем. Я обещаю, все до единого колечка.

— Ты уверена, что твой парень того же мнения?

— Совершенно уверена. Ведь это мое дело и мои деньги.

— А ты знаешь, что бабушкино кольцо с изумрудом сегодня было обнаружено в тулузском ломбарде?

— А, ну да… Но это единственный раз, больше не повторится.

Элен с ее обещаниями… Зоэ хорошо знала, что это такое. Сестра всегда имела в виду то, что говорит, да только у нее потом не хватало духа исполнять свои посулы.

— Когда вы вернете вещи?

— Скоро.

— Что значит «скоро»? Завтра, послезавтра?

— Точно не знаю, но буквально на днях. Ты, главное, не волнуйся.

И Элен повесила трубку.

Зоэ беспомощно смотрела на телефон и едва не плакала. Ей ненамного стало легче после разговора с сестрой. Ничего себе «не волнуйся»! Она по-прежнему не знает, где Элен, не имеет никаких гарантий, что украденное ей вернут, а сестра предлагает не волноваться! Как можно быть такой безответственной, самоуверенной дурочкой? К тому же Зоэ очень пугало наличие рядом с той «жениха», предложившего глупой девчонке пойти на ограбление. Кто знает, что этому негодяю придет в голову завтра?

Однако Элен жива, успокоила себя молодая женщина. Значит, несмотря на дурное окружение, она способна о себе позаботиться. Даст Бог, эта история кончится — и послужит для нее хорошим уроком. Они вместе еще когда-нибудь посмеются над тем, какой малышка была глупой.

Оливер не ожидал, что все будет так красиво. Центральную городскую площадь украсили гирляндами лампочек, протянутыми между фонарными столбами. Крохотные разноцветные светильники свисали с деревьев. Посреди стояли столы. Учитывая, что все население Пюилорана насчитывало около трех тысяч человек, а на праздник явилось не больше половины, так что угощения хватало с избытком.

Первым начальника полиции поприветствовал Луи Ранкон, глава городского муниципалитета. Именно он, его старый знакомый, порекомендовал Оливера на занимаемую им теперь должность. Некогда Луи был высок и худощав, но теперь от спокойной жизни отрастил брюшко. Он вел под руку жену, довольно красивую женщину с выкрашенными «под седину» прядями в волосах. Впрочем, лицо ее оказалось несколько старше девичьей фигурки.

Луи с энтузиазмом пожал Оливеру руку, затем дружески обнял его.

— Как поживаешь? Хорошо устроился?

— Спасибо, отлично. У меня квартира близко от участка. А вот с подчиненными пришлось повозиться, знаешь ли.

Луи пожал плечами.

— Неудивительно. Старик Лоррен их здорово распустил, потому что последние два года плохо себя чувствовал и мало обращал внимания на работу. Потому-то я и стал подыскивать ему замену. Скажи-ка, ребята по имени Гарро и Рикьер не доставляют тебе проблем?

Луи назвал двух полицейских, которые сами претендовали на вакантное место начальника отделения.

— Да нет, не особенного. Ничего такого, с. чем я не мог бы справиться.

Луи дружески хлопнул его по плечу.

— Да уж, не сомневаюсь! Ты крепкий парень. Никогда не забуду, как ты помог мне в Монпелье. — Он обернулся к жене. — Дорогая, я тебе рассказывал, как этот отважный страж порядка вытащил меня из крупной передряги, когда я был безобидным коммерсантом?

— Да, милый, — терпеливо отозвалась мадам Ранкон. — Рассказывал. Раз, наверное, двадцать.

— Ерунда, — махнул рукой Оливер. — Так любой поступил бы на моем месте.

— Ну, не говори. Ты скрутил двух дюжих негодяев за пять минут. И еще успел предложить мне отойти в сторонку.

— Спиши это на адреналин, — предложил Оливер, который не очень любил, когда его хвалят. Особенно за то, что он считал исполнением своих прямых обязанностей.

В это время он заметил фигурку в чем-то бледно-голубом, возникшую во главе стола. Луи проследил за его взглядом и просиял.

— Это наша Зоэ, русская баронесса, если можно так выразиться. Ты с ней знаком?

— Моя любимая официантка.

— Хорошая женщина. Очень жалко, что вор выбрал среди всех именно ее домик. Ты нашел что-нибудь?

— Вчера отыскалось одно колечко, всплыло в тулузском ломбарде. Скоро доберемся и до вора. А сейчас, извини, мне нужно идти.

Зоэ разговаривала с поварами, в числе которых был и белозубый Люсьен. Она являлась членом комитета по подготовке праздника, в который входили всего трое человек, так что ее волновало все: хватит ли еды, готовы ли напитки, когда прибудут музыканты и что там с пиротехникой… Весь день она просидела на телефоне, решая множество административных вопросов. Не так-то просто организовать пирушку на полторы тысячи человек!

Хорошо еще, что ей не пришлось самой готовить… или исполнять обязанности официантки.

Зоэ надела на праздник голубое длинное платье, то самое, в котором была на свадьбе Симоны в качестве подружки невесты. Да, за три года у нее не появилось нового выходного наряда, и она неожиданно подумала, что нужно обновить гардероб. Голубое, должно быть, смотрится старомодно… И цвет наскучил. Надо будет купить что-нибудь повеселее… и поэротичнее.

Пусть все поймут, что она не синий чулок какой-нибудь и любит наряжаться, как любая молодая привлекательная женщина! Например, что сказал бы Оливер о ярко-алом платье с широкой, но недлинной юбкой и с облегающим верхом? Сколько можно выглядеть респектабельно!

Стоило ей только подумать о полицейском, как он немедленно материализовался неподалеку. Зоэ ощутила его приближение шестым чувством, на мгновение раньше, чем обернулась.

Оливер выглядел потрясающе элегантно в светло-сером летнем костюме, гармонирующем с цветом его глаз. Таким Зоэ его еще не видела! Он вполне уместно смотрелся бы на каком-нибудь светском балу, столько в Оливере было лоску. Не знай Зоэ, что он полицейский, ни за что бы не поверила!

Однако этот мужчина странным образом вызывал к жизни ту озорную и чувственную часть ее натуры, которая мечтала о красном платье и танцах до упаду ночь напролет. Ту самую, которую Зоэ считала давно исчезнувшей.

Это молодая женщина поняла еще тогда, когда в первый раз целовалась с Оливером. А вчера, в удивительном ресторане, залитом золотым светом, он почти признался, что испытывает к ней определенные чувства. И если честно, то они нашли отклик в ее сердце.

Но Зоэ стыдилась своих эмоций, более того — находила их опасными. Что, если, общаясь с ней, он узнает о причастности Элен к ограблению? Оливер умен и опытен, ему ничего не стоит вывести и саму Зоэ на чистую воду. А ей менее всего хотелось увидеть свою единственную сестренку за решеткой!

Сестренку… Глупую, неблагодарную эгоистку! Зоэ неожиданно охватил гнев. Если бы не необходимость оберегать и покрывать Элен, как весело и просто она могла бы общаться с Оливером! Может быть, рассказать ему все, и пусть девчонка сама расхлебывает кашу, которую заварила?

Нет, Зоэ не могла так поступить. В глубине души она была уверена, что малышка Элен пала жертвой авантюриста, что ее так называемый «жених» попросту ею манипулирует. И теперь будет рад исчезнуть со сцены и выставить бедняжку единственной виновницей преступления. Кто-то должен позаботиться об Элен, и это будет она, Зоэ. Старшая сестра.

Но хотя бы сегодня, в праздничный вечер, она не будет загружать себя чужими проблемами! Зоэ твердо решила, что может позволить себе веселиться и ни о чем не думать. Ни о драгоценностях, ни о дурочке сестре. Не будет тосковать по бабушке или переживать из-за измены Пьера. Слишком долго она не позволяла себе жить по-настоящему! Отдохнуть, сбросить нервное напряжение, а завтра… это будет завтра.

И Зоэ, оборачиваясь к Оливеру, радостно улыбнулась. От того, как он смотрел на нее, по телу молодой женщины разлилось сладостное тепло. Ей всегда нравились элегантные мужчины. Но сейчас дело было не в одежде, а в неподдельном восхищении и желании, сияющем в глазах Оливера.

Зоэ надела туфли на высоких каблуках и теперь едва не упала со своих «ходуль» от столь откровенного взгляда.

— Добрый вечер, — произнес Оливер, слегка кланяясь.

Зоэ так захотелось романтики, что она потянула ему руку для поцелуя, и сделала это по наитию, не по привычке. Со знакомыми мужчинами она привыкла общаться запросто и по-дружески, а не разыгрывать баронессу. Но сейчас она в самом деле почувствовала себя особой голубой крови на балу — когда Оливер взял ее руку и прикоснулся к ней теплыми губами, склоняясь в глубоком поклоне.

— Вы выглядите потрясающе, мадемуазель.

— Спасибо. — Зоэ величественно наклонила светловолосую голову. В волнистых волосах поблескивали гребни с камешками. — Забавно, но только что я думала, что это платье уже устарело и надо бы купить что-нибудь повеселее.

— Но для меня это платье совершенно новое.

— Это единственное, что меня примиряет с ним, — улыбнулась она. — Кстати, если уж мы решили делать комплименты… Вы тоже выглядите очень… привлекательно.

— Привлекательно?

Оливер изогнул темную бровь, будто бы открывая в слове новый смысл. Я знаю, что вас влечет ко мне, и рад этому, говорили его всепонимающие глаза. Зоэ слегка покраснела.

— Ваш костюм… Прекрасно сидит.

— Я надел его впервые. Специально заказал для случаев вроде этого, но с моей работой праздники выдаются крайне редко.

— Вы заказываете себе одежду?

— Да. Дело в том, что я шире в плечах, чем большинство мужчин моего сложения, и покупные вещи обычно не слишком хорошо смотрятся на мне.

— Да, вы — человек нестандартный во всех отношениях! — Зоэ покраснела сильнее, поняв, что сморозила глупость. — Впрочем, хватит вас обсуждать, что это я…

— Если желаете, можно обсудить вас.

— Не думаю, что это хорошая идея…

— Тогда как насчет танцев? — спросил Оливер, и как раз в этот момент оркестр заиграл вальс.

Когда его сильные ладони легли ей на талию, молодая женщина почувствовала, насколько это естественно. Правильно, удобно. И снова возникло уже знакомое ощущение безопасности и тепла. Зоэ никогда не считала себя хорошей танцовщицей, но Оливер так уверенно повел ее, что вскоре она потеряла ощущение собственного веса. Они словно бы вплетались в узор танца, делались его частью, и никогда еще Зоэ не танцевала так хорошо. Если бы ее увидела бабушка, она могла бы гордиться внучкой: так вальсировать было бы не стыдно и на балу.

Зоэ могла бы танцевать вечность. Она закрыла глаза, отдаваясь движению, и желала только одного — чтобы руки Оливера всегда покоились на ее талии. Один танец сменялся другим, а она не чувствовала ни малейшей усталости, только легкость и счастье.

Как хорошо…

— Мне тоже, — раздался над ее ухом голос Оливера, и Зоэ поняла, что снова высказала свою мысль вслух.

Что ж, пускай. Ведь ей действительно хорошо! Даже более чем хорошо. Восхитительно, чудесно!

— Зоэ… — снова прошептал Оливер.

— Да?

— Оркестр устроил перерыв. Музыка кончилась.

— В самом деле?

Зоэ открыла глаза — и обнаружила, что она и ее партнер остались единственной танцующей парой. Оркестранты вовсю угощались за столом, а они все кружились вдвоем по озаренной огоньками площади… уже Бог весть сколько времени. На забавную пару посматривали с улыбкой.

— Ох, — пролепетала молодая женщина, — похоже, я заснула в танце. Переместилась в другую реальность.

— В какую именно?

— Не знаю даже… Но там было так прекрасно!

— Благодарю вас за танец. — Оливер поднес ее руку к губам и поцеловал.

В который раз Зоэ удивилась, что за благородный рыцарь скрывается в душе этого бывшего военного. Казалось бы, вся жизнь его складывалась так, чтобы Оливер стал грубоватым, приземленным человеком. А он никогда не забывал придержать перед женщиной дверь, помочь ей выйти из машины. Будто служил не во флоте и в полиции, а воспитывался при дворе английской королевы. Однако в Оливере была и напористая мужественность, которая в сочетании с джентльменским поведением составляла безумно привлекательную смесь.

— Пойдемте к столу? — предложил он. — Я, признаться, ужасно проголодался.