У любви законов нет

— Чего вы не хотите? — сурово спросил он. — Чтобы я целовал вас? Или чтобы задавал вопросы? Беспокоился о вас?

— Всего этого. Пропустите меня.

Оливер стиснул зубы, чувствуя, что им начинает овладевать бешенство. Он сжал и снова разжал кулаки, несколько раз глубоко вдохнул.

— Хорошо, — кивнул он и направился к двери. Но на пороге обернулся, всматриваясь в ее смятенное лицо. — Вы помните, что я сказал про ищейку, взявшую след? Так вот, я еще не добрался до логова зверя. До свидания, мадемуазель Корф.

Оливер не без злорадства отметил, что Зоэ побледнела, и быстро вышел на улицу. Он твердо знал, что женщина стоит в дверях и провожает ее взглядом.

Свернув за угол, Оливер пошел медленнее. Прохладный вечерний воздух подействовал на него успокаивающе, и вскоре он заметил, что может размышлять здраво, а значит, приходит в норму.

Итак, она была возбуждена не меньше, чем он. Оливер почувствовал это сразу, как только коснулся ее губ. Тут он ошибиться не мог: их страсть была взаимной. Однако Зоэ оттолкнула его, более того — попросила убраться из ее жизни, но сделала это отнюдь не из физического отвращения к нему как к мужчине. Обрывая поцелуй, Зоэ боролась скорее с собой, нежели с ним.

Значит, у ее отказа есть иная причина, связанная с тем, что он — полицейский, занимающийся делом об украденных у нее вещах. Недаром же всякий раз, когда он заводит об этом разговор, она бледнеет, прячет глаза и меняет тему. Есть еще один предмет, о котором она старается не говорить, — это таинственный телефонный звонок. То, что эти два фактора связаны между собой, было для Оливера совершенно очевидно. Кто же мог звонить мадемуазель Корф тем утром?

Он постарался восстановить в памяти детали разговора. Зоэ упоминала о «куче денег»… Тогда, может, она инсценировала собственное ограбление — например, с целью получения страховки? Такие случаи уже встречались в его практике.

В том, что молодой женщине нужны деньги, не было сомнений. Иначе она не работала бы по утрам в кафе — труд официантки не из легких, и нельзя сказать, что это подходящее занятие для девицы из аристократической семьи. Музей — это у нее для души, и, если бы Зоэ была достаточно обеспечена, она занималась бы только музеем. Может, еще своей любимой музыкой. Но не бегала бы с подносами, как какая-нибудь недоучившаяся глупышка.

Мало ли, чего не хватает баронессе-изгнаннице. Может быть, нового дома. Или хорошей машины. Или ее не устраивает, что у нее нет прислуги. Возможно, ей хочется жить с размахом, подражая богатым предкам… Порой преступления совершались и из-за меньшего.

О чем это я думаю? — ужаснулся Оливер, останавливаясь посреди улицы. Глубоко в душе он знал, что Зоэ не способна на подлость и обман. Впрочем, ему приходилось и ошибаться. Полицейскому ли не знать, как невинно может выглядеть преступник!

В первый год работы в этом качестве Оливеру пришлось столкнуться с золотокудрым синеглазым подростком, сущим ангелом во плоти. Мальчик тоже занимался музыкой, очень любил животных и домашних птиц. А позже выяснилось, что он убил свою мать и опекуна, чтобы наложить руки на их состояние.

Полицейский не имеет права доверять впечатлениям, он оперирует только фактами. А факт есть факт: Зоэ не хочет обсуждать с ним подробностей ограбления и что-то явно от него скрывает.

Однако сердце его по-прежнему протестовало против этой версии, и Оливер ничего не мог с этим поделать.

Оливер Сайленс регулярно появлялся по утрам в кафе «Виадук», усаживался за свой обычный столик и разворачивал утреннюю газету. Даже если бы хотела, Зоэ не смогла бы избегать его, разве что ради этого бросила бы работу. К счастью, Оливер старался быть ненавязчивым, не задавал лишних вопросов, мило беседовал с ней ни о чем. И ни разу не вспоминал о вечернем поцелуе в музее, за что Зоэ была ему очень благодарна. Ей и так хватало противоречивых чувств, одолевающих ее всякий раз в присутствии этого мужчины…

— Что у тебя с этим полицейским? — как-то спросила ее Мадлен, владелица кафе и добрая подруга Зоэ.

Молодая женщина вздрогнула и едва не уронила поднос, на котором стояли пустые тарелки.

— С каким… полицейским? Ах с этим… Ничего!

Мадлен, высокая женщина с буйными черными кудрями, залихватски уперла руки в бока.

— Кого ты пытаешься обмануть, милая?

— Никого. Я говорю правду, — настаивала Зоэ, ставя посуду в раковину. — Ну да, мы с Оливером познакомились, как только он приехал сюда, но это произошло случайно. Мы просто знакомые, может быть приятели. Но не более того.

Зоэ оглянулась. Сквозь приоткрытую дверь был виден столик, за которым сидел Оливер. Он опустил газету, нетерпеливо взглянул в сторону кухни. И снова принялся читать.

— Ну, может, с твоей стороны действительно «ничего», — протянула Мадлен. — Только я-то могу отличить влюбленного мужчину от равнодушного!

Зоэ убеждала себя, что у нее есть заботы поважнее, чем болтовня подруги. Например, вымогатель больше не объявлялся, не подкидывал писем. И от Элен тоже ничего не было слышно. Она обзвонила всех известных ей знакомых сестры, но никто не смог сказать ничего вразумительного. Одна подруга, правда, утверждала, что Элен в Нарбонне, но точно не знала, где и с кем. Старшая сестра начинала сходить с ума от страха.

Субботним утром Зоэ разбудил телефонный звонок. Резкий звук вырвал ее из блаженного сна, в котором молодая женщина так нуждалась! Она не высыпалась всю неделю из-за работы и нервного состояния и вчера уснула только глубокой ночью.

Зоэ села в постели, не понимая, где она и что происходит. Телефон все надрывался. Наконец сообразив, что к чему, она сняла трубку и услышала голос Оливера:

— Мадемуазель Корф? Я вас не разбудил?

Зоэ немедленно выпрямилась, ощутив внезапный стыд, как будто Оливер не звонил, а стоял на пороге.

— Все в порядке, месье Сайленс.

— У меня есть новости для вас. Касательно вашей пропажи.

Сердце Зоэ так и подпрыгнуло.

— Да? Я слушаю.

— Мы объявили ваши вещи в розыск по всему департаменту, на случай, если что-нибудь всплывет. И вот, пожалуйста, сегодня нам позвонили из Тулузы. В одном ломбарде появилось кольцо, весьма напоминающее одно из ваших. Желаете опознать?

— Конечно! Когда нужно ехать?

— Я за вами заеду через четверть часа.

— Вы сами? А разве нельзя послать никого из подчиненных?

— Сегодня отличный денек для поездки.

Зоэ даже не успела его поблагодарить — Оливер повесил трубку. Она откинула одеяло и пулей вылетела из постели. Нужно было одеться и перехватить перед дорогой хоть что-нибудь, например, тост и кофе. Есть совсем не хотелось от волнения, но молодая женщина заставила себя проглотить кусочек хлеба с маслом. Потом она позвонила Симоне и попросила до полудня сходить в музей и повесить на двери объявление, что сегодня экскурсий не будет. До Тулузы часа два езды в одну сторону, а ведь еще там придется потратить время.

Кольцо, лихорадочно думала Зоэ. Но которое? Наверняка не с печаткой, его и опознавать не требуется! Какое-нибудь попроще, с камешками. Хорошо или плохо, что преступник начал продавать вещи? Что лучше — если окажется, что это ее кольцо или чужое?

Молодая женщина проявила чудеса скорости: к тому времени, когда полицейский автомобиль Оливера засигналил под окнами, она была полностью готова и причесана. Даже о макияже успела позаботиться. Зоэ говорила себе, что просто не хочет позориться перед Оливером, выглядеть, как невыспавшаяся дурочка. На самом же деле ее волновала перспектива поездки с ним вдвоем в автомобиле.

Она надела прямую алую юбку и блузку с короткими рукавами. Если в их маленьком городе стояла жара, то в каменной Тулузе следовало ожидать настоящего пекла, что Зоэ знала на собственном опыте.

Садясь в бело-синюю полицейскую машину, она улыбнулась своему спутнику, как всегда гладко выбритому и подтянутому.

— Большая честь для меня! Меня везет сам начальник полиции!

Оливер неопределенно хмыкнул. Зоэ была права: подобную работу было бы логичнее поручить кому-нибудь из подчиненных. Например, тому же Гастону Дельбрелю. Но Оливер не собирался уступить никому возможности пообщаться с Зоэ наедине.

— Отличная машина! — восхитилась молодая женщина, садясь на переднее сиденье. — Я всегда хотела иметь собственный автомобиль. Даже водить научилась в надежде, что однажды накоплю денег и куплю новенький «пежо»!

Оливер незаметно нахмурился. Его худшие подозрения, похоже, подтверждались. Однако он постарался ничем не выдать своих мыслей.

Путь до Тулузы, как Оливер и предполагал, оказался очень приятным. Автомобиль сначала петлял по узким дорогам, потом выехал на шоссе. В опущенные окна врывался ветерок. Не сговариваясь, они с Зоэ поддерживали разговор только на общие темы — о музыке, о ресторанах, о сменяющихся за окном сельских видах. Потом принялись рассказывать друг другу о своем прошлом.

Зоэ узнала, что мама Оливера умерла, когда ему было всего три года, и его воспитывал отец. Мужское воспитание было слишком суровым, почти военным — возможно, поэтому Оливер и ушел служить во флот. Для него, с детства привычного к дисциплине, армейская жизнь казалась вполне естественной. Зоэ рассказала, как бабушка в детстве учила ее музыке и рисованию, утверждая, что любая девушка в их семье должна владеть хотя бы несколькими изящными искусствами.

Во многом они сходились: им обоим нравились фильмы Чарли Чаплина, оба любили читать, хотя и разные книги, не особенно увлекались политикой, но терпеть не могли расизма. В общем, по приезде в Тулузу они уже могли сказать, что отнюдь не поверхностно знают друг друга.

Маленький ломбард находился на левом берегу Гаронны, неподалеку от Старого моста. Его владелец, трусоватый толстячок, по-видимому, изо всех сил пытался быть в ладах с законом. Он с превеликой готовностью принес искомое кольцо, накануне сданное под залог, и заискивающе поглядывал на носителя полицейской формы.

Зоэ взяла в руку тонкий золотой ободок с изумрудом — и вскрикнула. Она догадалась, почему для начала преступник выбрал именно это кольцо: оно было наименее приметным из всех, совсем простеньким.

— О Господи! Значит, он начал их продавать!

— Кто — он? — быстро спросил Оливер, впиваясь глазами в побледневшее лицо Зоэ.

— Вор, — на мгновение замявшись, ответила молодая женщина. — Ну, тот, кто украл драгоценности.

Но Оливер уже понял, что она знает или хотя бы предполагает, кто это сделал. Черт, подумал он, стискивая зубы, все ведь было так хорошо! Мы ехали по солнечным дорогам, болтали о ерунде… Уже начали лучше понимать друг друга… Почему нужно было, чтобы в преступление оказалась замешана женщина, к которой я неравнодушен?

— Конечно, он начал их продавать, — саркастически заметил Оливер. — Именно затем и крадут драгоценности, чтобы получить за них деньги. Иногда вещи даже портят, ради конспирации вынимают из них камни и продают отдельно. Почему вас это так удивляет?

— Меня?.. Просто я никогда раньше не имела дела с ограблениями.

Опять ложь, с отвращением подумал Оливер. Очередная попытка что-то скрыть. Пожалуй, эту женщину пора допросить. Только пусть это сделает кто-нибудь другой. Оливер понимал, что не может быть достаточно объективным по отношению к ней.

Осознание этого причинило Оливеру сильнейшую боль. Он повернулся к владельцу ломбарда и стал расспрашивать, как выглядел человек, принесший кольцо.

Невысокий, худощавый, темноволосый, с бородкой и в кепке с большим козырьком… Совершенно непримечательный, так что и описывать трудно, сказал владелец ломбарда. Сообщил, что колечко досталось ему в наследство от бабушки. При этих словах бледная Зоэ покраснела от гнева. Оливер, внимательно следивший за ее реакцией, тут же спросил, знает ли она кого-нибудь подходящего под описание.

Зоэ вздрогнула, но принудила себя улыбнуться.

— И даже не одного. У нас в кафе таких ребят работает двое.

— Кого-нибудь из них можно заподозрить в воровстве?

— О нет! Да посмотрите вокруг себя на улице: половина французов выглядит так же! А вторая половина бреет бороду, вот и все отличие. По таким приметам злоумышленника поймать невозможно.

В словах Зоэ был резон, но они не прозвучали достаточно искренне. Оливер сухо попрощался с владельцем ломбарда и вместе с молодой женщиной вышел на улицу.

Как Элен могла так поступить? — размышляла Зоэ. Она сама могла бы продать или заложить что-либо из фамильных драгоценностей, только если бы ее родные умирали с голоду. Кроме того, эти вещи составляли ее, Зоэ, часть наследства. Неужели сестра решила распоряжаться ими как своей собственностью? Конечно, Элен никогда не была пай-девочкой, но опуститься до преступления… Она же знала, как это больно ранит старшую сестру? Или ей так нужны были деньги, что она решила наплевать на чувства близких? А вдруг теперь она с сообщником перейдет к выполнению главной угрозы — извлечь из украшений камни и продать их по отдельности, чтобы не быть пойманными?

Оливер забрал кольцо с изумрудом и в машине передал владелице. Он почти не разговаривал с Зоэ и выглядел очень подавленным. А она была так расстроена, что не замечала его мрачного настроения. Они мчались по шоссе на предельной скорости и вдруг так резко затормозили, что Зоэ ахнула от неожиданности.

Оливер остановил автомобиль на обочине и повернулся к ней. Увидев его бешеный взгляд, Зоэ по-настоящему испугалась. Ей показалось, что сейчас он ее ударит.

Но Оливер только положил на ее плечо руку, тяжелую, будто каменную.

— Я даю вам последний шанс, — сказал он ледяным тоном. — Говорите немедленно, что вы знаете об этом деле.

— Ничего, — солгала Зоэ, ненавидя себя. Но полицейский выглядел так угрожающе, что у нее не хватило духа сказать правду.

— Не лгите, мадемуазель Корф. Вы что-то скрываете от меня, что-то связанное с ограблением. Что именно?

Зоэ молчала. Губы у нее пересохли, сердце колотилось где-то в горле.

Оливер перевел дыхание и заговорил мягче:

— Я спрашиваю об этом, потому что желаю вам добра. Это понятно? Я знаю, что вы вовлечены в это дело, и хочу, чтобы вы рассказали все мне как другу. Иначе вам придется объясняться с другим полицейским, и уже на допросе.

— Что?! — потрясенно выдохнула Зоэ. Она ожидала чего угодно, только не этого!

— Ваша вина очевидна. Насколько я понимаю, вы инсценировали это ограбление.

Никогда еще Зоэ так не оскорбляли! Она даже задохнулась от возмущения.

— Я ничего подобного не делала! Как вы могли так подумать обо мне?!

— А что еще мне остается? — возразил Оливер, сверля ее взглядом. Он поднял правую руку и принялся для наглядности загибать пальцы. — Первое: вы — одна из немногих, у кого есть ключ от дома. Второе: таинственный телефонный звонок через два дня после ограбления. Звонок предназначался именно для вас, и звонили вам не домой, а в кафе в целях конспирации, при этом речь шла о деньгах. Скорее всего это был сообщник. Третье: вы упорно увиливаете от разговора об ограблении, хотя я стараюсь помочь вам. Четвертое: вы лжете каждый раз, когда речь заходит о телефонном звонке. И, наконец, пятое: только что вы сказали «он начал их продавать», очевидно зная, кто такой «он». С вас довольно?

Оливер положил руки на колени, скривившись от отвращения.

— Похоже, у вас есть сообщник, он же исполнитель плана. Вы рассчитывали получить страховку и никак не предполагали, что сообщник обманет вас и начнет продавать украденное. Так?

Зоэ с ужасом смотрела перед собой. Доводы Оливера звучали убедительно, но все равно она никак не могла поверить, что ее заподозрили в преступлении! Впрочем, разве у этого человека, честного полицейского, были причины поступить иначе? Но даже если и так, Боже, как ее это обижало!

— Это все неправда, — с трудом выговорила она. — Я… я клянусь честью.

Такой клятве из уст этой женщины Оливер не мог не поверить. Не мог, хотя долг полицейского требовал обратного.

— Хорошо. Тогда объясните, кто и зачем вам звонил.

Зоэ обвела губы кончиком языка. Сказать ему правду? Ведь это чудовищно, что Оливер считает ее преступницей. И разубедить его может лишь правдивый рассказ. Любая выдуманная история только подтвердит ее виновность… Как же ей хотелось попросить о помощи, рассказать все от начала до конца, разделить с кем-то непомерный груз этих дней… Но… не ухудшит ли она этим своего положения?

С другой стороны, вымогатель не связывался с ней уже довольно давно. Элен не появлялась. Грабитель начал продавать драгоценности. Последнее — дурной знак. Возможно, он больше не нуждается в выкупе…

Могу ли я, в отчаянии думала Зоэ, могу ли я доверять Оливеру?

— Можете, — ответил тот. — Вы можете мне доверять. Скажите все как есть.

Она снова начала мыслить вслух! Ну что ж, похоже, это к лучшему. Зоэ зажмурилась, чувствуя себя человеком, который прыгает с обрыва в воду.

— Мне звонил вымогатель.

— Кто?

— Вымогатель. Он потребовал выкуп за украденные вещи. — Зоэ открыла глаза и схватила Оливера за руку, изо всех сил сжав пальцами его мощное запястье. — Вы Должны мне поверить! Я ничего не знаю, не представляю, где мои драгоценности, все это было для меня полнейшей неожиданностью!

Несколько секунд он молчал, вглядываясь ей в лицо. Потом медленно кивнул. Зоэ почувствовала огромное облегчение, с ее плеч словно свалилась гора. Оливер поверил ей, она увидела это по его глазам! Молодая женщина готова была взлететь, такой легкой себя вдруг ощутила.

— Продолжайте, — сказал полицейский. — О вымогателе.

— Я нашла записку на следующее утро после ограбления. Ее подсунули под дверь. Там говорилось, чтобы я пришла в кафе «Две канарейки» и ждала телефонного звонка. И чтобы я ни в коем случае не обращалась в полицию, иначе драгоценности будут проданы. Владельца кафе я немного знаю, поэтому рассказала ему ту же историю о перерубленном кабеле, что и вам, и попросила разрешения пользоваться время от времени его телефоном. Он не стал возражать… Грабитель позвонил и потребовал у меня двести тысяч франков. Потом звонил еще раз, во вторник, и поинтересовался, собрала ли я деньги. Вы спросите, откуда я узнала, что похищенное в самом деле у него. Так вот он описал мне несколько украшений и альбом…