У любви законов нет

— Кстати, меня зовут Оливер Сайленс.

— Очень приятно, — автоматически сказала она, как воспитанная девочка, но глаза ее стали совсем бешеными от отчаяния.

И тут вдруг Зоэ молниеносным движением выхватила у него трубку. Оливер настолько опешил, что едва успел прикрыть рукой рычажок, на который она вознамерилась положить трубку, и не дал связи оборваться. Свободной рукой перехватив женщину за запястье, он рявкнул:

— Вы что, спятили?

Зоэ никогда еще не попадала в такую ужасную ситуацию. Она всегда была законопослушна и вела себя прилично. Но сейчас у нее не оставалось другого выхода. В записке говорилось:

Если желаете получить назад свои сокровища, заплатите 200 тысяч франков мелкими купюрами. Вам будут звонить во вторник, в 10 утра ровно. В кафе «Две канарейки» у церкви Святой Женевьевы. Свяжетесь с полицией — и можете распрощаться с побрякушками.

Десять утра ровно… А стрелки часов Зоэ показывали уже пять минут одиннадцатого! Не видя никакого приличного способа завладеть телефоном, Зоэ пошла на крайность. И теперь полицейский гневно смотрел на нее, явно ожидая объяснений. Правда, запястье ее, ловко перехваченное, он выпустил, но все равно молодая женщина успела почувствовать его силу. И поразиться ей. Что же делать? — в отчаянии думала она.

Взгляд Зоэ упал на портмоне из хорошей кожи, лежащий на стойке. Не долго думая, она схватила его и бросилась бежать.

— Стой! — закричал ей вслед Оливер, но Зоэ уже выскочила из кафе, провожаемая изумленными взглядами двух или трех завсегдатаев.

Свернув за угол, она оглянулась и увидела, что молодой человек бежит за ней. Швырнув портмоне как можно дальше, она рванула обратно в кафе. Оливер, ругаясь сквозь зубы, пробежал мимо нее. Зоэ знала, что у нее мало времени: как только Оливер подберет кошелек, он немедленно вернется к ней, чтобы потребовать объяснений. Поэтому она вихрем ворвалась в кафе и замерла у стойки, не сводя глаз с телефона. Ну же, звони! — мысленно взмолилась она. Но ярко-красный аппарат молчал.

Зоэ почувствовала, что на глаза ей наворачиваются слезы. Видел бы ее кто-нибудь из близких! Какой позор! Вся эта беготня с Чужим кошельком, и ради чего?

Она спиной почувствовала возвращение незнакомца. Но он не пытался завладеть телефоном, только прошипел сквозь зубы:

— Не на того напали, мадемуазель.

— Вы должны войти в мое положение, — пролепетала она, не смея обернуться и посмотреть ему в глаза. — Если бы не было необходимости, я бы никогда так не поступила. Простите.

Оливер мрачно усмехнулся.

— Я бы мог вас за это арестовать.

— Арестовать?

— Именно. Я новый начальник полиции.

— О… Очень приятно.

Это прозвучало настолько нелепо, что Зоэ не удержалась и фыркнула. Ну надо же! Единственный человек, с которым она повела себя противозаконно, оказался начальником полиции! Если бы она посмотрела ему в лицо, то увидела бы, что он улыбается уголками губ. Но Зоэ не решалась.

— Но я ведь не сделала ничего ужасного, — попыталась оправдаться она.

— А как же попытка кражи?

— Я ничего не украла… просто перенесла ваш кошелек с одного места на другое. У меня даже в мыслях не было присвоить вашу собственность!

И тут наконец раздался звонок. Сердце Зоэ подпрыгнуло и забилось где-то в горле. Она схватила трубку и прижала ее к уху.

— Зоэ Корф? — послышался приглушенный мужской голос.

— Да, да!

— Если хотите получить свое барахло обратно, платите.

Новый начальник полиции у нее за спиной не пытался помешать разговору, но Зоэ была уверена, что он принимает к сведению каждое ее слово. Ничего не скажешь, положеньице то еще!

Стараясь, чтобы голос звучал буднично, она осведомилась:

— Все зависит от того, что вы для меня припасли.

— Мне нужно двести тысяч франков.

— Да?

— И не вздумайте вмешивать в дело полицию. Иначе камешки я выковырну и продам, а золото — переплавлю. Ясно?

— Ну конечно, — преувеличенно весело отозвалась Зоэ, хотя сердце ее сжалось от ужаса. Что, если бы вымогатель узнал, что представитель закона стоит у нее за спиной во время этого разговора? — Но где гарантии, что…

— Двести тысяч, и ни франком меньше, — прервал ее грубый голос.

— Бог ты мой, — деланно засмеялась она, — да это куча денег!

— Главное — наличными, а не чеками. И в мелких купюрах.

С этими словами неизвестный бросил трубку. Зоэ какое-то время стояла, слушая короткие гудки и сдерживая нервную дрожь. Затем положила трубку и направилась из кафе, старательно улыбаясь. Но настроение ее было хуже некуда. Двести тысяч франков! Да таких денег она отродясь не держала в руках. С таким же успехом вор мог бы потребовать миллион.

У Зоэ никогда не было особых сбережений, ей едва удавалось сводить концы с концами. Единственная ее собственность — домик, который она купила на родительское наследство. И если ради выкупа фамильного достояния продать его, то где же она будет жить?

От огорчения Зоэ забыла о полицейском. Однако тот никуда не девался, более того — последовал за ней.

Когда Зоэ, потрясенная тем, что услышала, в растерянности остановилась посреди улицы, он словно вырос перед ней из-под земли. Глаза у него были холодные, серые, взгляд — твердый как сталь. А русые волосы, напротив, казались мягкими. Губы улыбались, глаза оставались серьезными, даже суровыми. Впрочем, чего еще ждать от полицейского!

Он положил руку ей на плечо, и молодая женщина вздрогнула от странного ощущения: между ними будто проскочила электрическая искра.

Зоэ невольно отшатнулась и сказала первое, что пришло в голову:

— Что вы здесь делаете? Телефон в полном вашем распоряжении…

С этими словами она круто повернулась и зашагала прочь, стараясь не оглядываться, но спиной чувствуя, что полицейский смотрит ей вслед. Может быть, он сейчас пойдет за ней, чтобы арестовать? Или оставит подозрения при себе и сделает определенные выводы? Боже, какую же глупую историю про американскую подругу она сочинила, пытаясь выкрутиться!.. Конечно же он не поверил ей, не мог поверить.

Никогда она не умела врать. Вот ее младшая сестра Элен в совершенстве владела этим искусством, и Зоэ в детстве порой ей завидовала.

Молодую женщину разрывали противоположные желания: бежать прочь без оглядки и броситься к этому мужчине, умоляя защитить. Он казался таким надежным и сильным. Зоэ вспомнила, как он схватил ее за запястье, чтобы не дать нажать на рычажок телефона. И хотя незнакомец почти сразу же отпустил ее, она успела почувствовать силу его руки. Пожелай он сломать ей кисть, сделал бы это без особого труда. Но он не захотел причинить боль женщине, даже той, которая вцепилась в него как дикая кошка. Как же его зовут?.. Оливер? Да, этот Оливер умел быть джентльменом, даже когда обстоятельства не располагают к этому.

«И не вздумайте вмешивать в дело полицию», — снова прозвучал в ее голове противный голос из трубки. Нет, с бедой надлежало справляться самостоятельно, иначе потери могут оказаться невосполнимыми.

Ах, если бы рядом был хоть кто-нибудь, с кем можно поделиться несчастьем… Зоэ охватила беспросветная печаль. Поднимаясь по ступенькам дома, она смахнула слезинку. Как ей сейчас не хватало бабушки! Ее голоса, ласковых старых рук, черного платья и неизменной шляпки, запаха ее духов…

Прошло уже три года со дня ее смерти, но до сих пор Зоэ не могла смириться с потерей. Теперь единственный родственник, который у нее оставался, — это сестренка Элен, а от нее всегда было больше проблем, чем поддержки. Да и та уже больше года жила в Нарбонне… Или не в Нарбонне? Сначала она уехала учиться в Париж, а потом сменила несколько крупных городов в качестве места проживания, так что Зоэ не была уверена, что знает, где искать сестру в случае необходимости. Элен с детства отличалась безответственностью и вспоминала о родных, только когда ей было что-то нужно от них. Да, сестры были похожи между собой не больше чем огонь и вода.

Зоэ отперла дверь, прошла в гостиную и упала на диван, закрыв лицо руками. Двести тысяч франков! Где их взять? А между тем вернуть украденное нужно было во что бы то ни стало.

2

Перед тем как позвонить, Оливер облизнул губы и пригладил волосы. Он не понимал, откуда это волнение. Я всего-навсего пришел с официальным визитом к жертве ограбления, напомнил он себе. Ничего особенного здесь нет!

Однако Оливер не мог не понимать, что в обязанности нового начальника полиции не входит в первый же день назначения навещать пострадавших. Это вполне мог сделать любой из сотрудников. Да что там, отчет об ограблении был составлен настолько грамотно, чтобы всякая нужда в срочном визите отпадала.

Но Оливеру хотелось еще раз увидеть эту женщину, Зоэ. Ее смешные почти белые волосы, голубые глаза. Она интересовала его, и не только с профессиональной точки зрения. Он сразу понял, что речь идет о ней, когда увидел среди документов заявление об ограблении, подписанное Зоэ Корф. А тут еще показывавший ему документацию детектив со вздохом произнес:

— Очень неприятная история. Меньше недели назад ограбили эту молодую женщину, работницу нашего музея. Она из-за этого всего в глубокой депрессии.

Перед глазами Оливера немедленно возник образ светловолосой женщины с удивительными глазами. Ну-ну, подумал он, поворачиваясь к окну на своем вертящемся стуле, и ему стало радостно, непонятно почему…

И вот теперь он стоял перед калиткой ее домика, толком не зная, зачем сюда явился. Однако благоухал одеколоном и побрился еще раз перед выходом.

Дом показался Оливеру очень забавным. Он видел много таких в маленьких французских городках — белых, с красными черепичными крышами, — но у каждого была своя особенность, какая-то «изюминка». Домик Зоэ, совсем маленький, почти кукольный, украшал флюгер-петушок, на калитке висел бронзовый колокольчик. Сад был невелик, но благоухал жасмином. Кусты росли вдоль ограды, служащей скорее декоративным элементом, нежели преградой для злоумышленников.

На родине отца Оливера такой сад окружала бы колючая живая изгородь. Но в Пюилоране, похоже, никто никого не боялся. Хотя после ограбления, подумалось Оливеру, хозяйка дома может переменить свои взгляды на безопасность.

Окна с задернутыми занавесками уютно светились розовым. Будь он семейным человеком и живи здесь, сейчас наступило бы самое время возвращаться после трудового дня домой, к семье, к жене… Что за глупости лезут в голову! Никогда ему не хотелось оседлой жизни, да еще и в провинции!

Оливер мог открыть калитку и подойти к дому. Однако захотел быть вежливым до конца и позвонил в колокольчик.

Дверь открылась не сразу, из дома на дорожку упала золотистая полоска света. Женщина несколько секунд постояла на пороге, потом наконец подошла к калитке. Волосы ее млечно светились в сумраке. На этот раз она стянула их в хвостик, но несколько непослушных прядок смешно топорщились. Оливеру ужасно захотелось к ним прикоснуться. Зоэ смотрела на него темными в темноте глазами и несколько секунд не говорила ни слова; их разделяла деревянная ограда, через которую свисали усыпанные цветами ветви. То ли это были шутки освещения, то ли лицо женщины в самом деле покрывала странная бледность.

Нет, Зоэ была явно испугана. Но что ее напугало? Неужели его появление? Не может быть — это ее-то, сегодня утром спокойно вынесшую даже специальный взгляд!

— Мадемуазель Корф? — спросил Оливер мягким голосом и впервые обратил внимание на странную, совершенно нефранцузскую фамилию.

Ему приходилось бывать в Штатах, с его многонациональным населением, где никого не удивляли странные имена, но только не во Франции.

— Да, это я.

Она продолжала пристально смотреть на него, оставаясь напряженной. Оливер ждал, что женщина пригласит его войти. Однако Зоэ, похоже, забыла о вежливости. Она все молчала, положив белую тонкую руку на засов калитки. Все сегодня происходило иначе, чем Оливер ожидал.

— Гмм… я Оливер Сайленс, новый начальник полиции. Мы с вами уже встречались сегодня утром, помните?

— Д-да…

Оливер не понял, было ли это подтверждение его слов или вопрос, чего он, собственно, хочет от нее сейчас.

— Могу я войти или мы продолжим разговаривать здесь?

Он был почти уверен, что женщина подавила в себе желание ответить «нет». Она кивнула, отворила калитку и, не дожидаясь его, пошла вперед по дорожке к дому. Оливер поспешил за ней.

Они оказались в прихожей, маленькой, под стать домику, но весьма уютной. За портьерой из нанизанных на длинные нити деревянных бусин виднелась гостиная, освещенная мягким светом торшера под розовым абажуром. Несколько пастелей и фотографий на стенах, напольные часы с маятником, по-видимому старинные, полосатый коврик у дивана — вот и все, что оживляло простенький интерьер.

Окинув помещение быстрым взглядом, Оливер обернулся к хозяйке дома, которая застыла у двери. Своей напряженной позой Зоэ напомнила ему члена семьи кого-то из больных, который ожидает у дверей операционной. Жизнь или смерть? Хорошие новости или плохие?

— У вас все в порядке? — невольно спросил он.

Женщина чуть-чуть поразмыслила над ответом.

— Это зависит от…

— От чего?

— От того, с чем вы ко мне пришли. У вас плохие новости?

— Вы имеете в виду, какова причина моего визита?

— Ну да.

Конечно же все очень просто. Полицейский, заявившийся к вам в дом ни с того ни с сего, почти наверняка принес плохие новости. Тем более что Оливер сейчас был не в гражданской одежде, как утром, а в новенькой форме. Он так сосредоточился на том, что увидит вновь заинтересовавшую его женщину, что совершенно упустил из виду, какое впечатление может произвести его визит. Теперь предположение, что Зоэ обрадуется ему, показалось Оливеру глупым. С чего он взял, что она почувствовала нечто, когда он положил руку ей на плечо там, на улице перед кафе? Эта женщина так занята своими бедами, что никого не замечает. Хорошо, если она вообще запомнила его лицо.

— Ничего плохого не случилось, — поспешил он ее успокоить. — Просто я пришел выяснить кое-какие подробности ограбления.

— Подробности?

— Именно. Мой долг — убедиться, что коллеги не оплошали.

Это прозвучало весьма претенциозно. Сотрудники, составлявшие рапорт, постарались на славу: они предъявили ему полный список пропавших вещей, показания самой Зоэ. На предмет отпечатков пальцев дом проверили, осмотрели сад, выискивая следы злоумышленника. Иными словами, сделали все, что нужно. Ему вообще незачем было сюда являться! От него скорее ожидали общего руководства, а не личного участия в расследовании кражи.

Но не говорить же Зоэ, что он пришел, использовав подвернувшийся предлог, чтобы еще раз с ней увидеться. Единственное, чем Оливер мог оправдать свое поведение, — это тем, что происшествия такого размаха редко происходят в небольшом тихом городке. Остальные рапорты, просмотренные им сегодня, содержали сообщения о случаях мелкого хулиганства, бытового насилия и порчи имущества со стороны соседей. Да еще у одной семьи потерялась породистая собака. Впрочем, любвеобильный кобель вполне мог не удовлетвориться подружкой, которую выбрали для него хозяева, и отправился поразвлечься на стороне…

Нехорошо, укорил себя Оливер, первый день работы на новом месте проводить в поисках удовольствий. Впрочем, удовольствиями пока и не пахло. Вряд ли его ожидает хотя бы приятная беседа с этой женщиной… не говоря уж о чашке кофе.

— Так вы хотите узнать подробности ограбления, — повторила Зоэ. Краска медленно возвращалась на ее щеки. — Понятно…

Она даже улыбнулась, правда только уголками губ. Все равно это красило ее куда больше, чем тревожное выражение лица.

— Извините, Бога ради, — наконец сказала Зоэ. — Может быть, выпьете чашку кофе? Так будет приятнее разговаривать…

Вот она, врожденная вежливость, которую Оливер сегодня уже видел в этой женщине, и в куда более неподходящих условиях. Зоэ продолжала удивлять его: дом ее не выглядел богатым, между тем она держалась как аристократка, а описание похищенных драгоценностей просто поражало.

— Звучит заманчиво, — сказал Оливер. — Если вас не затруднит, конечно.

— Что вы, я как раз собиралась перекусить. Пойдемте в кухню, я сварю отличный кофе… Или предпочитаете гостиную?

— Да нет, что вы. Я ничего не имею против кухни. У нас же не торжественный прием, а деловой разговор.

Зоэ благодарно улыбнулась и пошла в кухню, сделав ему знак следовать за ней. Когда она повернулась спиной, Оливер не мог не обратить внимания на ее бедра. Они так красиво покачивались, пока молодая женщина шла впереди него…

Оливер заставил себя отвести глаза. Офицер полиции, а ведет себя как озабоченный подросток! Сначала пялится на ее губы, теперь… Нет, нужно держать себя в руках. Впрочем, раньше Оливер считал, что отлично умеет это делать. Так что же случилось сейчас?..