Помоги проекту - поделись книгой:
Пару раз нечто, что приняло руководство его сознанием, заставляло остановиться, вжимаясь в стену здания. Во второй раз это продолжалось довольно долго, и в лунном свете он разглядел тень, бесформенный силуэт, свернувший куда-то в переулок. Но что именно это было, он так и не понял.
Закончилось его путешествие столь же резко, как и началось. Совершенно внезапно стало темно, а с неба упали мелкие и противные капли дождя. Мир наполнился привычными звуками, а луна исчезла напрочь. И та железная воля, которая подчинила его сознание, тоже исчезла.
А около ног раздалось почти жалобное:
— Мя-ау!
Он быстро осмотрелся — конечно, тьма стояла невероятная, но каким-то шестым чувством он понял — та улица, на которой его попытался подстрелить снайпер, осталась где-то очень далеко. И как он оттуда ушел — не все ли равно.
— Мя-ау!
Он наклонился к кошке. Самая обычная шерсть — только свалявшаяся и мокрая. И что ему почудилось в лунном свете? Придет же такое в голову — чешуя!..
Зверек тотчас же попытался запрыгнуть ему на руки.
Джордж постоял мгновение, соображая, что же предпринять. Расставаться со зверушкой, которая спасла ему жизнь — ну, насчет того, было его странное путешествие реальным или нет, он уже стал сомневаться, но снайпер-то был. И кошка, которая очень вовремя кинулась ему под ноги — тоже была. И есть.
Один раз люди уже ее бросили. А что с ней делать теперь? Снова бросать…
Правда, у них при части регулярно кормились несколько кошек и собак — таких же заброшенных. Никто их гнать и не думал, а повар — тот вообще иногда подкармливал. Джордж вспомнил брезгливое удивление какого-то французского лейтенанта, которому что-то понадобилось у них. Союзничек брезгливо сморщил нос при виде подбежавшего к нему пса, который радовался абсолютно всем посетителям. А лейтенант Патрик Смитсон, сопровождавший француза, ничего не говоря, легонько потрепал пса по загривку, а потом, как ни в чем не бывало продолжал разговор с «бравым союзником».
Тем-то англичане от французов и отличаются. Не все и не всегда — но как правило.
Все эти мысли мелькнули в голове у Джорджа Хэнкса, когда он осторожно спрятал кошку под шинелью.
В ту ночь случилось еще два события.
Через пять минут Джордж Хэнкс натолкнулся на своих — к счастью, ни он, ни его отряд не пальнули по дури друг в друга.
Кошка была осторожно принесена с патрулирования туда, где квартировала его часть. Никто и слова не сказал.
Правда, животное оказалось исхудалым, облезлым и страшно некрасивым, но когда Джордж рассказал свою историю (нет, касалась она только лишь выстрела снайпера, кое о чем еще он решил на всякий случай умолчать), повар, поглядев на кошку, заявил, что ничего непоправимого в ее худобе нет.
Да, а вот ее легонький ошейник с металлической пряжкой…
…Сон оборвался.
«На самом интересном месте», — усмехнулся человек, глядя в тени на потолке.
Ну, он-то отлично знал, что случилось дальше. Видел — не раз и не два. И что к чему — тоже отлично знал.
Но сон тотчас вылетел из его головы, когда взгляд наткнулся на щель среди занавесок, скрывающих окно. Отражаясь в стеклах дома напротив, оттуда лился приглушенный малиново-красный свет.
Уже темнеет. Значит, надо вставать и поторапливаться. У него на сегодня намечено одно очень важное дело.
Кто-то очень хочет несчастий себе на голову и на прочие части тела. Так хочет, что просто грех отказывать человеку. А раз оно так, значит надо просьбу исполнить, да поскорее.
И — как можно более качественно.
Глава 1
«По Пушкинской на Лиговку в обход…»
Той весной, когда в городе началась эта странная цепочка событий, почти в каждом киоске звукозаписи, перекрывая обычный заунывный блатняк и еще более тоскливую попсу, из динамиков лилось нечто куда более приятное:
— Пел Бутусов.
Вообще-то, по иным песням можно очень точно датировать события. Очень редко можно вспомнить, когда именно ты услышал ее в самый первый раз — а потом песня взяла и стала частью твоей обыденной жизни. Так было с пугачевским «Арлекино», так было с «Ламбадой». Ну, и Бутусов с Шевчуком тоже постарались на рубеже тысячелетий.
Однако, вот вопрос — а куда же шагала по городу та самая девушка? На этот счет у господина Бутусова есть очень точное указание — «по Пушкинской на Лиговский в обход». Конечно, если он дает концерт в Москве или в ином городе, слова эти мало говорят фанатам. Но петербуржец, а уж тем более — любящий рок вообще, а Бутусова с Шевчуком и БГ — в частности, — отлично обо всем догадается. На Литовском есть отличный рок-магазин, а по Пушкинской в обход девушка наверняка отправилась, чтобы поболтать с подругами с тусовки, которые разместились на скамейках у памятника Поэту. Благо весенняя погода к тусовкам как раз располагает…
Итак, девушка шагала по городу — именно так, по Пушкинской и на Лиговку, именно к тому самому магазину. Не босиком, нет, конечно — это Бутусову легко такое сочинять, а вот попробовал бы сам прошагать хоть метров двести… Наступил на осколок стекла — и привет, отбегался, и хорошо еще, если просто глубокая царапина!
Так что на ногах у девушки были легкие кроссовки, одета она была в джинсы и черную куртку, а ее темные волосы развевались на ветру. Вообще-то, в таком виде можно было идти на тусовку или рок-концерт, а можно — на работу в какую-нибудь фирму, где нет особых выкрутасов по поводу внешнего вида. Ничего особенно примечательного в девушке не было — стройненькая, но не фотомодель, симпатичная — но наверняка не первая красавица. Вот, пожалуй, слишком внимательный взгляд зеленых глаз мог и в самом деле запомниться.
И ни в кого влюблена она не была — тут песня тоже не совсем права. Некогда было ей влюбляться — с тех пор, как в прошлом году ее жизнь закрутилась в сумасшедшем водовороте, стало совершенно не до того. По крайней мере, сейчас она о том совершенно не думала — какая бы весна на улице не цвела.
И на тусовку девушка тоже не шла. Справа от нее остался памятник Пушкину, обсиженный пенсионерами и панками, которые, судя по всему, как раз собирались пить разбодяженное настойкой боярышника пиво. Пожалуй, девушка была так погружена в свои мысли, что даже не заметила их. Или же — заметила, но никакого значения не придала.
Она свернула в переулок, который как раз выходил на Литовский. Но, когда до проспекта оставалось шагов двадцать, она внезапно на мгновение остановилась. Пожалуй, было отчего.
Как правило, надписи на домах лаконичны. Видимо, авторы по сердечности своей и доброте берегут нервы археологов будущих тысячелетий. Впрочем, если те археологи будут охотиться за каменными скрижалями с таинственным Древним Знанием, то им придется жестоко разочароваться. В большинстве случаев их ждет короткая трехбуквенная надпись, иногда — странные математические примеры. Пожалуй, это почти всё.
А вот надпись, перед которой остановилась Марина (так звали девушку), оказалась совершенно иной. Кто-то, не пожалев маркера и ярких мелков, вывел на стене четко и красиво:
СЕГОДНЯ НОЧЬЮ ВАС ДОЛЖНЫ УБИТЬ!
Рядом красовалась столь же красочная морда гуманоида — из тех, что обожают охотники за НЛО и голливудские режиссеры. Большеглазый инопланетянин, казалось, и в самом деле выискивал жертву среди прохожих.
Впечатление было таким ярким, что Марина невольно вздрогнула. Кто бы это не нарисовал, у него явно был талант — причем, какой-то очень неприятный. Надпись царапала подсознание.
Впрочем, через мгновение девушка направилась вперед и свернула за угол — на Литовский, в обход, к тому самому рок-магазину. А еще через пару минут надпись позабылась — как выяснилось позже, не напрочь, а лишь до поры…
Так что Марина спокойно двинулась в ту сторону, где маячила прикрытая забором огромная проплешина в самом центре Петербурга. Сию проплешину вполне можно было бы назвать долгостроем — если бы там вообще хоть что-то строилось. Лет десять назад хотели сооружать новый вокзал для скоростной магистрали — да так и не собрались. То ли денег не хватило, то ли помешали экологи, запричитав, что новая магистраль — страшно и подумать! — перережет привычные тропы животных! А старые дома на Лиговке снести уже успели — тоже не без причитаний, на сей раз, правда, голосили не экологи, а ревнители старины. Словно бы жуткие ветхие коробки — пристанище алкашей — могли что-то значить с точки зрения истории.
Нынешнее начальство Марины по этому поводу лишь пожало бы плечами и горько усмехнулось бы — добрые и безобидные экологи? Ну-ну, знаем мы таких экологов!.. И какие у них бывают рожки, хвостики да вилы — тоже знаем!..
Марина не стала переходить проспект — к забору и нынешнему вокзалу, — а направилась по другой его стороне — как раз туда, где в лабиринте дворов и располагался рок-магазин…
Неизвестно, почему и по сей день Лиговка имеет какую-то особо криминальную репутацию. Проспект как проспект, вполне себе охраняемый, даже отделение милиции рядом есть. Вот лет восемьдесят назад Лиговка, говорят, наводила ужас на весь Петроград. А теперь получить удар по затылку можно хоть на Лиговке, хоть в самом центре города, хоть в новостройках. Полная демократия, однако!
Впрочем, Марина с некоторых пор могла бы безбоязненно зайти в любой, самый неприятный и криминальный квартал — и выйти оттуда целой и невредимой. И вовсе не потому, что она знала приемы восточных единоборств или была чемпионкой в женском боксе. О, нет — в этом плане она ничем не отличалась от прочих девушек. Просто гопники, случись им оказаться рядом, миновали бы ее, не обратив никакого внимания.
Но сейчас был день, и опасаться гопоты не было особой надобности.
Сказать по правде, если бы год назад кто-то намекнул бы Марине, где она будет работать, и (что в ту пору для нее было бы особенно важно) сколько она будет получать, то девушка, наверное, решила бы — над ней издеваются утонченно-садистским способом. Она же, в конце концов, не какая-нибудь любовница олигарха! У нее и самого обыкновенного парня нет, между прочим! Да и родителей нет…
А если бы самозванный пророк начал распространяться о нынешнем характере ее работы, то вполне рисковал бы схлопотать по шее. Просто потому, что такого не может быть. Не бывает это так!
Но (к счастью для всех и всяческих гадалок) никто и ничего ей пророчить не стал. Просто прошлым летом судьба начала распоряжаться девушкой, не то что не спросив ее разрешения, но даже не поставив в известность! Как говорит ее нынешний начальник, слегка перефразировав древних, «знающего судьба ведет, незнающего — тащит». Вот ее и потащило.
Началось все вполне нормально — с дня рождения у подруги. А потом события начали закручиваться — до тех пор, пока Марина не осознала, что она — сотрудник мало кому известной организации под названием «Третья стража». С окладом, о котором невозможно и мечтать, с разрешением всех проблем, с новыми друзьями… Ну, вот разве что парня у нее по-прежнему не было — да это небольшая беда, если беда вообще. В конце концов, ее работа — пока что лишь отчасти работа, все больше напоминает учебу в универе, когда завтра-послезавтра ожидается сессия — и так что ни день. К примеру, надо учить шесть иностранных языков (правда, по замечательной методике). Какие уж тут романы!
Но как раз сегодня у нее был выходной. А завтра — день рождения у подруги из «Третьей стражи». И было бы неплохо позаботиться о подарке.
Какой именно подарок устроил бы Таню, Марина пока что не представляла, и шла, скорее, наобум — авось, что-нибудь уникальное да найдем.
Она глубоко задумалась, что бы такое все-таки купить, когда кто-то ее окликнул:
— Привет!..
Марина подняла голову. Перед ней около серой арки, ведущей к тому самому рок-магазину, стояла какая-то совершенно незнакомая рыжеволосая девица года на три помладше Марины. Одета она была не по сезону — в какой-то плащ, который (давным-давно и не в здешней галактике) когда-то был черным, а сейчас превратился в серо-коричневый. Да и сама девица, чье лицо во множестве украшали веснушки, опрятностью отнюдь не отличалась.
— Слушай, у тебя рубля два есть? — просительно протянула девица. — А то на жетон не хватает…
По ее лицу было понятно, что жетон метро будет, скорее всего, сэкономлен, а вот деньги пойдут на еду.
Мелочи к карманах у Марины не было, с другой стороны, почему-то ей захотелось помочь этой… скажем так — просительнице. Конечно, в свое время Марине не случалось вот так стоять на тусовке и выпрашивать деньги (на англо-нижегородском жаргоне это называется «аскАть деньги»). А вот недоедать ей доводилось.
А посему пришлось достать мятую десятку и протянуть рыжеволосой. Та победно улыбнулась, а потом слегка заискивающим тоном сказала:
— А я тебя, кажется, помню!
Вот сие было странным. Конечно, у Марины водились друзья из «неформалов», — но не из таких же. К тому же, она совершенно не помнила эту любительницу мелких монет.
— Ну, прошлой осенью… В «Гремлине» — там еще народа столько было. А ты с какой-то подругой сидела в углу, вы там гоготали, как по укурке…
Понятно!
Марина внимательно посмотрела на собеседницу. Значит, их заметили и запомнили. Вот оно как! А что мы еще запомнили?
— А-а, — пожав плечами, протянула Марина, напустив на себя лениво-равнодушный вид, свойственный почти всем «неформальным» девицам. — Там же народу много было.
— Ага, а потом такое началось! — хмыкнула девица. — Пиво там такое «веселое» было, что ли?!
— Наверно. С коноплей! — поддакнула ей Марина.
— Я не помню, как вообще до вписки дошла, — подтвердила рыжая.
Марина внутренне облегченно вздохнула. Не помнит — и хорошо. Ни к чему ей помнить то, что
…Это хорошо, что рыжеволосая не помнила, что творилось в тот момент в клубе под вывеской «Гремлин». Например, того, как почти все посетители (за малыми исключениями вроде Марины и Тани) слились сознанием с тем, кто человеком, по правде сказать, и не был. Кое-кого после контакта с этим существом (внешне ничем от обычной земной двуногой фауны оно не отличалось) пришлось довольно основательно лечить. Так что рыженькой очень повезло.
Не помнила она и другого — как именно это существо «брали». Того, что в одном из самых неформальных клубов прозвучали выстрелы, рыжеволосая девица в грязном плаще тоже, кажется, не подозревала.
Кстати, операцию тогда провели на скорую руку, и начальство было не слишком-то ею довольно. По крайней мере, слишком многого о таких странных существах они не узнали…
— Вот, а сейчас так вышло — денег нет, сплошная жопа, — доверительно болтала рыжая. Марине приходилось все это выслушивать: и о вписке — то есть, о месте, где рыжеволосая изволит жить, и о том, что какая-то Моргана (а в таких тусовках это имя распространено не меньше, чем среди обыкновенных девушек — Наташа или Лена) заработала кучу денег, а работа у нее непыльная — что-то там рисовать по трафарету, а вот ей приходится на жетоны деньги стрелять, и вообще жизнь тяжелая пошла…
Зато Марина убедилась лишний раз — реальные события девица не помнит. Что ж, устроить небольшое промывание мозгов с амнезией может уже и она сама — а в том достопамятном клубе в тот недоброй памяти день работали отличные специалисты.
Девица в заляпанном плаще могла бы болтать бесконечно — но и она была кое в чем опытным специалистом. В отдалении показалась какая-то счастливая парочка хипповского вида, и рыжеволосая, оборвав свои речи про стерву-Моргану и даже не попрощавшись с Мариной, опрометью кинулась к ним — наверняка просекла, что некоторые, пусть небольшие деньги у парня с девушкой имеются, и уж в мелочи «на жетон» они не откажут.
Ну, а Марина шагнула под арку во двор, который чем-то неуловимо напоминал плащ рыжеволосой. Должно быть, чистотой…
Сколько помнила Марина этот двор, в нем всегда были лужи — даже в самую засушливую погоду, даже тогда, когда дождя не было месяц. Не двор, а находка для бродячих кошек и собак. К тому же, справа располагалась помойка, так что бесхозные животные явно не умирали от голода.
Теперь нужно было миновать еще одну арку — сплошь уклеенную афишами всяческих концертов в великом множестве клубов и клубиков. Девушка не спеша осмотрелась — здесь оказалась даже реклама того самого «Гремлина», словно и не заметившего (да и на самом деле — не заметившего) событий прошлой осени.
Рядом кто-то очень красиво изобразил на стене полуголую панковскую девицу — должно быть, свою подружку. Правда, этот портрет уже успели наполовину заляпать афишами.
Магазин располагался во внутреннем дворике, в подвале, куда можно было попасть по разбитой лестнице. Это — весной и летом, а вот зимой на том месте можно было порой (и с гораздо большими шансами) попасть в местный травмпункт — со сломанной ногой или рукой. Конечно, иногда лед со ступенек все-таки сбивали — но далеко не всегда.
Но если уж рисковый человек попадал в магазин, то он вряд ли бы остался разочарованным. Здесь было все, что необходимо для счастливой и интересной неформальной жизни — и куртки с заклепками, и невероятное число украшений, и кассеты, и даже пособия по магии. Ну, насчет последних у Марины было свое мнение — ничего, кроме иронии эти книжонки вызвать не могли.
Украшения — другое дело. Но сперва она хотела посмотреть записи всевозможных рок-групп.
Марина долго разглядывала ряды кассет со множеством названий. Нет, честное слово, теперь она была в полном затруднении — что подарить? Ну, во первых, доходы у Тани уж никак не меньше, чем у нее самой. Значит, важен не подарок, а внимание. Хорошо, конечно, только вот что может понравиться ее подруге? Украшения — ну, это само собой, мы до них еще доберемся. А вот кассеты…
— Девушка, вы что-то ищете? — обратилась к ней через прилавок продавщица.
— Да, — неожиданно для себя выпалила Марина. — Группа «Ойкумена» у вас есть?
Продавщица ответила не сразу. Ладно бы спрашивали «ДДТ» или все того же Бутусова, или «Кино» — так ведь нет.
Хотя в последнее время старый и добрый рок-н-ролл стал… нет, не то чтобы надоедать, — конечно, нет. Просто пятидесятилетние дяди немного отстали от жизни. И слишком долго тусовались на своем Олимпе. А некоторые даже удостоились высочайшей чести устроить высочайший концерт в Кремле.
В Кремле — это было, конечно, здорово, просто прекрасно. Вот только времена, когда всего этого не было, когда по радио, когда бы ты его не включил, пели Пугачева, Антонов и Кобзон, а сами властители умов молодежи играли в захудалых домах культуры — те времена как-то ими забылись. И забылись напрасно — потому что были они тогда молодыми и искренними.
Поэтому, когда в хит-параде на одной рок-радиостанции появилась никому не известная группа «Ойкумена», игравшая простую, без акустических вывертов музыку, да при этом в тех песнях были еще и слова — то эта командочка к неудовольствию всего «Олимпа» и самих ведущих, не ожидавших такого вот поворота, взлетела на первое место. Пилюлю пришлось проглотить — глас народа, сами понимаете…
Свежая кровь — вот что сейчас было нужно.
С некоторых пор «Ойкумена» стала любимой группой Марины.
— А… есть, — наконец, сообщила продавщица. — Только-только привезли, а то сейчас многие спрашивают.
Она ушла куда-то и вернулась через минуту, держа в руке кассету в неяркой обложке, изображавшей, как заметила Марина, арку и фонарь. Наверное, именно это, а не Адмиралтейство с Эрмитажем, и могло быть символом города.
— Вам проверить? — спросила для проформы продавщица, и, не дожидаясь ответа, поставила кассету.
Послышалась гитара, а потом негромкий девичий голос запел:
«Пожалуй, Таня это оценит», — подумала Марина.
Поделиться книгой: