Помоги проекту - поделись книгой:
Паттерн потери – в самых различных сферах жизни.
Паттерн жертвы – неспособность установить пределы и ограничения, страх как доминирующее чувство, навязчивое стремление к близости, неадекватность реакций, экстремальное мышление, пассивность, самообвинение и чувство вины, упадок духа, физические заболевания и различные вредные пристрастия… И в конце концов жертвы привлекают к себе тех, кто подавляет их, или они сами становятся обидчиками по отношению к другим.
Недоверие к власти – чувство незащищенности, бесправия, конфликты с властными структурами и, как крайнее выражение, конфронтация власти, обостренное чувство справедливости.
Сегодня в острой форме встала проблема беспризорности. Для профилактики и предотвращения этого явления разрабатываются многочисленные программы, в которых, к сожалению, не учитываются его истоки, в первую очередь фактор наследственности.
На наш взгляд, волна сиротства и беспризорности связана с аналогичной тенденцией во время и после Великой Отечественной войны. Сегодняшние социальные сироты – это внуки и правнуки тех, кто погиб на войне или получил постстрессовые расстройства, а также тех, кто остался сиротами. Без учета наследственного фактора данную проблему невозможно перевести в разряд решаемых задач.
Необходимы разработка и внедрение новых технологий по коррекции унаследованных моделей поведения, не соответствующих современным условиям жизни.
Наш народ в борьбе за светлые идеалы потерял значительную часть своего активного населения – в нашей популяции начались процессы, которые можно выправить только через осознание того, что с нами происходит.
С целью коррекции неэффективных моделей поведения у потомков репрессированных и погибших в войнах в Академии человека «ЛАНИД» разработаны и реализуются специальные образовательные программы и технологии по работе с данной категорией населения.
Накоплен определенный положительный опыт в решении их личностных, профессиональных, семейных проблем, в вопросах самоопределения и социальной адаптации.
Социальный слой потомков репрессированных и погибших в войнах достаточно широк. Необходима поддержка на уровне государства по преодолению отдаленных последствий репрессий и войн.
ПСИХОЛОГИЯ ЖЕРТВЫ
1. Неспособность установить пределы и ограничения в чувственной и физической сфере. Неспособность установить границы, которые никто не имеет права нарушить без вашего полного согласия.
2. Страх – доминирующее чувство, когда любая ситуация рассматривается сквозь призму опасности.
3. Обязательное стремление к близости – навязчивое желание быть нужным.
4. Неадекватность реакций: человек подолгу терпит оскорбления, и вдруг – взрыв!
5. Экстремальное мышление – человек видит все происходящее исключительно в черно-белом цвете.
6. Пассивность.
7. Самообвинение и чувство вины.
8. Физические заболевания и пристрастия – стрессы, отсутствие заботы о себе.
9. Упадок духа – накопление обид – чувство беспомощности – депрессия.
10. Жертва сама становится обидчиком по отношению к более слабому. Она готова выплеснуть в виде агрессии чувство внутренней обиды и собственной вины на партнера или на обстоятельства.
Мы уже давно подметили, что экстремальные и, казалось бы, немотивированные поступки наших солдат-срочников носят характер глубокой генетической предрасположенности, сформированной предшествующими поколениями. Следующий случай из практики родолога имеет непосредственное отношение к последствиям репрессий.
БЕЙ, ПОКА НЕ ПОУМНЕЕТ Случай из практики родолога
На сцену вышла женщина – не красавица, не богатая. Худенькая, одета в темный брючный костюм. Туфли на ногах выглядят изящно и подобраны со вкусом.
Речь ее не блистала ни звучностью голоса, ни правильностью языка. Русые волосы были скручены в бесформенный комок, скрепленный на голове таким образом, что вообще казался инородным телом. И в то же время она была Женщиной в полном смысле этого слова. Женщиной, на которую словно надели невидимый скафандр какой-то беды. Очевидно было, что эта беда сковала ее и превратила в робкого, перепуганного человека, который, казалось, никогда не слышал о том, что можно жить широко расправив плечи.
Эта женщина двигалась неуверенно, как-то одним боком вперед, не зная, видимо, куда себя деть, хотя на сцене для нее было приготовлено кресло. В зале возникло некоторое напряжение, связанное, очевидно, с невысказанным вслух вопросом: «А нам это надо, выслушивать ее проблемы?»
Но уже сама постановка проблемы, которую она хотела бы разобрать публично с помощью консультанта, насторожила зал и привлекла внимание. На последовавший после приветствия вопрос ведущего: «Какую же мы с вами будем решать задачку?» – она ответила быстро, четко и не раздумывая: «О смерти».
Эта фраза прозвучала с какой-то беспощадной силой обреченности – проблема, видимо, была сформулирована задолго до этой встречи. Приведем здесь рассказ этой женщины.
Шел дождь – холодный, осенний, с ветерком. Иногда он превращался в отвесный ливень, какой бывает летом – с той разницей, что в нем ощущалось ледяное дыхание зимы.
Вода у солдата хлюпала не только в ботинках. Ремень мокрого автомата врезался в плечо, не добавляя тепла. В сумеречном холоде промозглой лужи вместе с опавшими листьями, казалось, плавали и его мысли. Собственно, и не мысли даже, а, скорее, их обломки, нагроможденные друг на друга:
А там, в караулке, плешивый дембель-бугай доедает Васькину посылку. Мамаша – наивная дура деревенская – нацарапала на пакетике с носками:
Большая радость… Ваське осталось от посылки только ящик пустой выбросить. Содержимое ее дембель-бугай с «чемоданами» сожрали, да еще и над запиской поиздевались.
Бугай в караулке целыми днями спит в Васькиных носках. А я тут с Васькой по полсуток в наряде – слово-то какое дурацкое придумали для этой беготни вокруг ангара…
Далеко за полночь зашлепало по лужам. Вскинуть автомат замерзшие руки были не в состоянии. Шаги приблизились, Васькин шепот снял накативший страх:
– Живой? Топай в караулку, пока эти спят, погреешься… Я тебе там сухарей размочил в кипятке.
Много ли надо человеку для счастья? Можно пойти в караулку, где этот проклятый военный сарай можно увидеть из окна, если только очень сильно захотеть. А если не хочется, то и нет его.
Выпить горячей воды с сухарями. Выбраться из этого мокрого наряда и, пока храпят дембеля, поспать или, как говорят солдатики-первогодки, они же
Мечты, мечты… Бугай стоял на пороге караулки в исподнем и мочился на дорожку. Разинув рот в зевоте, он презрительно глядел на солдатика. Тот с трудом тащил на себе свое мокрое обмундирование после полусуточного голодного стояния у военного объекта. Волна непреодолимого желания пришлепнуть этого мокрого жалкого солдатика-нырка, как таракана, накатила на бугая. Не двигаясь с места, он направил струю на солдатика и заорал: «Как стоишь, нырок, перед дембелем?!»
Неизвестно, от сердца ли, от ног ли, но откуда-то изнутри волна накатила! Накатила, чтобы кинуть солдатика в жар такой неистовой, животной ненависти, что он вскинул автомат, как на зачете в учебке, и с упоением дернул за крючок.
Раскатистый грохот разорвал ночь. Автомат затрясся в руках. Затем солдат услышал невероятный звериный рев бугая, успевшего навалиться на него всей своей стокилограммовой тушей, после чего наступила тишина…
Тепло стало солдатику под бугаем, ставшим до жути неподвижным. Солдатик с трудом выполз из-под него и попытался вытащить свой автомат. Он беспомощно толкал бугая, но силы вдруг оставили его. Он уже не знал, что делать.
Да и не было уже необходимости в его потугах. Дверь караулки распахнулась, и оттуда вылетел «чемодан» с автоматом. Увидев лежащего бугая, он, не раздумывая, нажал на спусковой крючок. Снова в ночи полыхнуло пламя. Солдатик упал – сначала от недостатка сил, а потом и совсем затих. А «чемодан» все вгонял и вгонял пули в этот жалкий комок холодной, мокрой плоти, словно упиваясь выношенной и реализованной местью.
Потом он перескочил через оба неподвижных тела и бросился на пост, к ангару, но там его остановил крик часового: «Стой, стрелять буду!» – «Ах, твою… нырка… мать!» – завопил «чемодан» и снова нажал на спуск. Однако часовой оказался проворнее: раздались очередные выстрелы, тело «чемодана» задергалось в судорогах, сползая в какую-то холодную лужу, куда-то в грязь, в желтую траву, в холод вечности… А часовой все стрелял и стрелял, пока патронник не издал пустой звук, означавший, что патроны кончились…
И не осталось больше ни криков, ни воплей, ни грохота в смутной пелене холодного света, размазанного над военным сараем в верхушках сосен. Один лишь поникший человек с автоматом, в ужасе нависший над полураздетым трупом караульного деспота, да нудный холодный дождь, льющийся за шиворот…
Притихший зал словно черной пеленой заволокла гробовая тишина. Еще несколько мгновений назад здесь сидели люди, расслабленные и отдыхающие после очередного трудового дня. Но вот в одно мгновение они вдруг почувствовали себя соучастниками страшной тайны. Зал словно позировал некоему художнику, который сам просился на полотно – в классическом положении рисовальщика, с приоткрытым ртом и кистью, занесенной для мазка. Кистью, с которой каплями крови стекала краска. И тишина на грани небытия становилась еще более ужасающей, прерываемая лишь звуком этих падающих капель…
КОММЕНТАРИЙ РОДОЛОГА
Чтобы прокомментировать эту ситуацию, построим для начала генограмму – формализованную схему генеалогического древа Рода (рис. 4).
Рис. 4
Генограмма показывает, что, к сожалению, приведенный здесь случай типичен для этого Рода. В поведении первого солдата наблюдается целый ряд характерных признаков жертвы.
Для энергетической разрядки именно в такой форме – прямой радикальной конфронтации с дембелем, представителем жестко организованной армейской структуры, – у солдата должна была быть генетическая предрасположенность.
Действительно, оказалось, что прадед солдата по материнской линии был репрессирован – его лишили имущества и выслали туда, откуда он не вернулся. Через много лет он был реабилитирован. Деду солдата было в это время 10 лет.
У его отца возникли сложности с законом: представители ГАИ ложно обвинили его в совершении ДТП. Так, уже на генетическом уровне складывается картина предрасположенности нашего солдатика к неадекватному поведению при взаимодействии с представителем структуры власти.
Эта предрасположенность реализовалась в конкретную модель поведения, сформированную под влиянием внешних обстоятельств, описанных выше.
Армия отличается от гражданки еще и тем, что солдат не только гражданин, он – защитник отечества. Именем государства ему в руки дают оружие. В такой ситуации должно быть четко доведено до сознания понимание силы своего Рода. От уровня этого понимания будут зависеть качества человека как защитника.
В данном примере история Рода показывает, что предки солдата были необоснованно лишены своего имущества или результата их труда. И сделало это государство. Став солдатом, потомок пострадавших от государства стал представителем этого же самого государства. И то, как он распорядится своим оружием, во многом будет зависеть от его окружения.
Если принять во внимание и использовать его сильные стороны – он может стать хозяином положения. Если во время сложных условий солдатской жизни постоянно давать ему возможность приобретать необходимые навыки, знания, авторитет и т. д., то он будет воспринимать это как доказательство того, что государство возвращает ему некогда отнятое.
Ну а если же его поставить в ситуацию человека, у которого все отбирают, лишают чего бы то ни было, то и нечего удивляться неадекватности его реакций – она будет обусловлена генетически. Предрасположенность может перейти в реальный поступок, спровоцированный любой мелочью солдатского быта.
Следовательно, защитник отечества в первую очередь должен обладать знанием силы своего Рода, а также обязательно уметь ее проявлять и применять в любой ситуации. А для этого как минимум надо знать предысторию своего появления на свет. Если это мужчина, он должен опираться в своей жизни на сильные поведенческие модели своих предков по мужской линии (идентифицировать себя с ними). С другой стороны, он должен уметь отстраняться от таких поведенческих моделей предков, которые грозят неадекватным взрывом (процесс осознанной разидентификации).ПРОЦЕСС ДЕВИКТИМИЗАЦИИ
Приведем здесь некоторые элементы психологической коррекции, которые могут войти в программу переобучения.
1. Осознание. Вы понимаете, что в вашем поведении проявляются некоторые черты, характерные для жертвы.
Вы осознаете, что это не болезнь, а, скорее, манера поведения, для которой есть какие-то причины. В этом случае желательно обратиться к специалисту-родологу, который поможет вам раскрыть причины, обуславливающие ваше поведение.
2. Работа по налаживанию механизма реагирования – своевременного сброса эмоциональной энергии.
Обучение трансформации «взрыва» эмоций в цивилизованную форму постоянного эмоционального реагирования.
3. Работа по разотождествлению (разидентификации) себя с тем из ваших предков или с теми обстоятельствами, которые послужили причиной вашего состояния.
4. Понимание, прощение и принятие позиции того из ваших предков или обстоятельств, которые послужили причиной вашего поведения.
Ваша новая позиция: «Не судите, да не судимы будете».
Каждый из этих пунктов желательно начать отрабатывать с помощью специалистов, владеющих соответствующей аналитической и тренинговой практикой работы с людьми.
ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ
Предлагаем вам, уважаемый читатель, проанализировать и проделать очередное домашнее задание.
1. Соотнесите с психологическими особенностями жертвы ваши служебные взаимоотношения с сослуживцами и вашими непосредственными руководителями (для ребенка – взаимоотношения с товарищами и учителями).
2. Соотнесите с психологическими особенностями жертвы ваши отношения в семье.
Проверьте, не проявляются ли у вас черты, характерные для жертвы, дома, на работе или на службе. В случае преобладания психологических особенностей, характерных для жертвы, желательно обратиться за помощью к специалисту.
Проведите анализ результатов ваших наблюдений на очередной семейной конференции. Окажите помощь тому, кто чувствует себя не совсем комфортно.
Глава 5 КТО Я? МЕЖНАЦИОНАЛЬНЫЕ БРАКИ
Проблема самоидентификации
Казненный «за глаза». Случай из практики родолога
Принятие или отрицание?
Понимание как механизм взаимодействия
Отдаленные последствия межнациональных и религиозных конфликтов
О чем должны знать те, кто создает семью с представителем другой национальности или вырос в многонациональной семье
Диалог культур внутри семьи и его влияние на последующие поколенияКак часто в нашей жизни мы задаем вопрос: «Кто я?» Мы задумываемся об этом уже детстве («Мама, я девочка или мальчик?», «Папа, я мужчина или мальчик?»).
С возрастом этот простой, казалось бы, вопрос разрастается до вселенских масштабов: «Человек, ты кто?» Детское вопрошание может снова возвратиться к взрослому человеку, но порой уже с некоторым надрывом: «Я мужчина или женщина?» И в этом вопросе на самом деле меньше всего физиологии и больше всего – души.
Уважаемый читатель, давайте теперь поговорим о том, как человек соотносит себя с реальностью бытия.
«Я – есть…» Как же нам удается определить, кто же мы на самом деле? Помните, как просто было в детстве: «Мальчик, ты кто?» – «Я Иванов Петя!»
Иногда в результате особенно экстремальных ситуаций и переживаний (тяжелое ранение, угроза для жизни, сильное нервное потрясение и т. п.) человек не может ответить на вопрос, кто он такой. В таких случаях возникает необходимость его идентификации с помощью других людей (опознание) или определенных методов (например, ДНК-идентификация).
Значительно сложнее помочь человеку самому вспомнить, кто он такой. Когда осознание себя произошло, то мы говорим: человек себя идентифицировал.
ПРОБЛЕМА САМОИДЕНТИФИКАЦИИ
Функция реальности – самое ценное и самое трудное из проявлений духа… Невроз есть потеря соприкосновения с реальностью… потеря функции реальности.
П. Жане
Когда мы здоровы духом, душой и телом, нам не приходится думать о том, насколько реально мы воспринимаем внешний мир, как работает наше тело, кроме случаев, когда устройство тела – наша профессия. Нам даже в голову не придет задавать себе вопросы типа: «С какой скоростью циркулирует кровь в нашем теле?», или «Сколько волос у нас на голове?», или – «Кто я?»
Между тем, даже в состоянии покоя мы так тесно связаны с внешним миром, что в нашем организме, не прекращаясь, идет постоянная обработка информации, которая приходит по многочисленным каналам. Наше тело не только само обрабатывает ее, но и доводит до нашего сознания…
Любое рассогласование в чрезвычайно сложной системе работы нашего организма может привести к нарушению восприятия окружающего мира. Именно тогда мы начинаем говорить о нарушении функции реальности [2] . Именно это заставляет нас всерьез заинтересоваться устройством нашего тела, чтобы понять, в каком из блоков сложнейшего организма произошел сбой.
Тогда-то мы и говорим, что человек получил те или иные телесные повреждения, поскольку не учел тот или иной физический закон. Или – перенес те или иные душевные травмы, потому что нарушил закон взаимоотношений между людьми. Не зря же говорили древние: относись к другому так, как ты хотел бы, чтобы относились к тебе.
Мы удивительно легкомысленно пользуемся своим организмом и забываем, что являемся частью огромного мира, бытие которого строится по определенным законам. Было бы очень хорошо, если бы наше становление после рождения включало в себя детальное изучение кодекса этих законов. И жили бы мы тогда красиво, долго и счастливо…
А пока мы только стремимся понять, нарушение каких законов приводит нас к утрате реальности восприятия.
Приведем здесь несколько примеров, иллюстрирующих вышесказанное.
1. Неудачные роды.
Если у матери в результате стечения обстоятельств не было возможности находиться со своим ребенком в первые дни после родов – это может обернуться психической травма для младенца, первое впечатление которого от мира носит исключительно негативную окраску.
В дальнейшем при взаимодействии с окружающей средой любую приходящую к нему информацию взрослеющий человек будет воспринимать в первую очередь с позиции
2. Взрослый человек – участник войны.
Много раз он видел, как уходят из жизни люди. Постепенно он убеждается в том, что мир враждебен к человеческим существам и в любой момент может отобрать у него любого значимого для него человека. Бывшему воину очень трудно приспособиться к мирной жизни, и это само по себе плохо. Но еще хуже то, что эту негативную информацию он передаст своим детям, а те – своим. В результате внук, ничего не подозревая, начинает неадекватно реагировать на запросы окружающей среды, которые со временем становятся все более жесткими, вплоть до выбора между жизнью и смертью.
3. Трудности тендерной идентификации.
Вот приходит на консультацию женщина. Стройная, подтянутая, в джинсах. Мальчишеская стрижка. Ну, вылитый мальчик. Формулирует запрос:
Родилась девочка, у родителей – шок. Надо перестраиваться. И мало того, что девочка уже во время нахождения в животике у мамы не была принята – ожидаемой ласки от родителей она не получила и при рождении. Имя ей дали мальчишеское – Женя, после чего папа с усердием и любовью принялся делать из девочки мальчика.
И вот в результате получилась взрослая девушка в мальчишеском обличье, девушка, которая вопреки своему воспитанию хотела бы стать для кого-то любимой женщиной и хорошей матерью для своих детей.
4. Межнациональный брак.
В нашей многонациональной стране даже выросший в благополучной русско-якутской семье ребенок задается вопросом: «Так я – якут или русский?» Если все складывается благополучно в его жизни, этот вопрос уходит сам собой – оставаться цельным человеку позволяет сохранение
Приведем здесь еще один художественный пересказ случая из практики родолога, в котором описана судьба русского немца, пришедшего на консультацию с прямым вопросом: «Кто я?»
КАЗНЕННЫЙ «ЗА ГЛАЗА» Случай из практики родолога
В Берлине на холодной сцене
Пел немец, раненный в Испании,
По обвинению в измене
Казненный «за глаза», заранее…
К. Симонов
Витьку по кличке
Мы встретились с ним много лет спустя – совершенно случайно, как это часто бывает. Я летел на конференцию в Москву самолетом авиакомпании «Люфтганза». Во время полета из кабины летчиков вышел высокий сухощавый человек. Вышел и двинулся в мою сторону по проходу между креслами. Его до странности молодое лицо обрамляли длинные седые волосы. Живые голубые глаза и летная форма делали его чертовски привлекательным.
«Один из пилотов», – подумал я и отвел глаза. Но сердце в груди моей вдруг так екнуло, что я снова внимательно посмотрел ему в лицо. Он был уже метрах в двух от меня. И тут я ясно увидел на лице пилота светлую полоску, проходящую поперек левой щеки. Я всегда знал, что наши чувства склонны опережать логику восприятия, но в этот раз подумать об этом не успел. Не прошло и секунды, как я вскочил навстречу этому человеку, распахивая ему свои объятия. Он только успел выдохнуть: «Бориска!» – и мы на долгие минуты замерли, стиснув друг друга в объятиях.
Поговорить более обстоятельно мы смогли уже у него дома, в Саратове. Вспоминали ушедшие времена, всех наших ребят. Многих помянули, к сожалению, молчаливым тостом. Спустя столько лет я наконец услышал историю жизни моего друга, искореженную репрессиями – тыловыми боями государственной машины с беззащитным населением своей страны.…Он сбежал из эшелона, в одном из товарных вагонов которого ехал с матерью и своими многочисленными братьями и сестрами в далекий Карабутаг. Вышел за водой и сбежал. Он бежал и падал. Он знал, куда бежит. Знал, что расскажет главному начальнику. А для начала он покажет тому орденскую книжку своего отца, которую носит на груди. Он должен доказать, что его отец – герой, а не предатель…
От голода и обиды мысли его путались. Он не видел, куда бежит, но твердо знал, что ему надо к главному начальнику над всеми военными…
Очнулся он в непривычно теплом, мягком месте. Губы так запеклись, что пришлось разлеплять их с помощью рук. Темно… Рядом – чье-то тяжелое дыхание. Он тихонечко ощупал себя. Оказалось, он лежит совершенно голым. Испуганно зашарил руками вокруг – где книжка, которая спасет отца? Где она, кто ее взял?
Выполз из-под фуфайки, которая накрывала его, и тут окончательно проснулся. Оказалось, он лежит на полу, на ватном одеяле. Рядом с собой нащупал какую-то доску. Поднимаясь по ней рукой, обнаружил поперечную перекладину, понял – скамейка. На скамейке лежала стопка теплой одежды. Он потянул к себе одежду, и вдруг что-то мягко шлепнуло его по лицу. Он испуганно отпрянул, но быстро успокоился – это была отцовская книжка. Он прижал ее к груди и погладил.
Одежда оказалась его, и была она теплой, мягкой и приятной. Выглаженной так, как когда-то давно делала мама… Он начал одеваться, потом тихонечко сел на скамейку. В двух шагах от него было окно, через которое проникал слабый лунный свет. Глаза постепенное привыкли к темноте, и тогда он увидел, что на полу лежит еще кто-то, и даже не один.
Внутри что-то заныло. Захотелось домой, на Волгу. Но нет теперь дома. Мама куда-то едет от него в поезде. Папа… И тут его будто подбросило – ему же надо к главному начальнику! Скорее нужно выбираться отсюда. Он, видите ли, здесь разлеживается, в то время как папе нужна помощь…
Он подобрался к окну, за которым, правда, ничего не было видно. Стал тихонечко продвигаться вдоль стены, натолкнулся на вбитое в нее кольцо. Осторожно потянул его на себя. Стена шевельнулась – дверь…
На окраине степного городка его задержал патруль. Доставили в комендатуру. На все вопросы он твердил только одно – ему надо к самому главному военному начальнику. Его напоили чаем с хлебом с сахаром. Утром пришел начальник комендатуры в военной форме – «самый главный начальник». Погладил по голове, усадил к себе на колени, сказал: «Ну, давай, рассказывай». Он все еще недоверчиво спросил:
– Вы – самый главный начальник над военными?
– Да, я.
Тогда из-под веревки, которой к телу были привязаны штаны, он достал книжку и протянул ее начальнику. Тот взял орденскую книжку, внимательно ее посмотрел. Потом еще и еще раз.
– Чья это книжка? – спросил он мальчика.
– Моего папы, – последовал гордый ответ.
– А почему ты с этой книжкой один ночью в городе? Откуда ты?
– Я искал вас, чтобы вы спасли моего папу. Его забрали военные. Увезли. Мы все плакали, а потом я сказал маме, что найду папу. Но тут опять приехали военные, посадили нас в вагон и повезли куда-то. Тогда я убежал и стал искать вас, чтобы спасти папу…
Комендант обнял его за плечи, прижал к себе и долго смотрел на мальчишку, который явно был истощен и, судя по коростам на лице, нуждался в лечении… Ребенок взвалил на себя непосильную ношу и верил, что нашел спасителя и защитника.
…Он снова сбежал, на этот раз – из больницы, когда увидел в окно, как «самый главный начальник» идет по улице с завязанными за спиной руками, а по обе стороны от него – два человека в гражданской одежде.
Тогда-то мы и встретили его в первый раз – поздно вечером, на вокзале. Наша
Нашли мы его сразу. Он сидел, забившись в угол между столбом и бревенчатым домиком, и сжимал в руке огромный гвоздь. Мы быстро сошлись с ним – он всем нам понравился. Да и наша
За год мы вместе объехали несколько уральских городков, постепенно пробираясь в сторону Волги. В каждом городе нам приходилось отстаивать свои права перед такими же, как мы. Но мы были так сплочены и верили друг в друга, что признавали нас очень быстро…
…Мать у него, видимо, была отчаянная. Она подняла на ноги даже тех, кто был не в ладах с законом. Нас нашли, передали ему письмо от матери. Что там было написано, мы не знали, да и не смогли бы узнать, даже если бы увидели это письмо. Читать умел только он, а остальные лишь делали первые шаги в этом нелегком деле: по ночам, в каком-нибудь очередном подвале, он почти на ощупь настоятельно вталкивал в нас грамоту…
Как бы то ни было, всем нам стало ясно, что Витька нас оставляет и едет к матери, чтобы, как он сказал, «поднимать семью».С тех пор прошло много лет. Воронова Виктора Алексеевича знали уже многие. Он, как говорится, поднялся и, обладая хорошими способностями, сумел стать военным летчиком. Создал свою семью. Восстановил квартиру в Саратове. Теперь у него трое детей. После ухода с военной службы стал гражданским летчиком. Казалось, испытания детства остались далеко позади. Но нет-нет да и встает вопрос: «Отец… Где мой отец?» А спросить уже не у кого…
И всерьез его беспокоит младшая дочь. Вроде справная женщина, учитель немецкого языка. Но что-то с ней не так. С семьей не заладилось. То вдруг вопросом задастся: «Кто я?», а то услышит музыку какого-нибудь немецкого композитора и заплачет. А на днях ее пригласили поработать переводчиком в делегации из Германии. Она казалась очень счастливой, а при расставании сняла с груди самое ценное, что у нее было – аметистовые бусы, подарок отца, – и подарила немке из состава делегации…
Я прожил у них целую неделю, увидел все достопримечательности Саратова. Но особенно много времени мы проводили в беседах. Говорили и не могли наговориться – прорвало будто его и меня. Казалось бы, какие у нас могут быть разговоры, ведь знакомы были почти год, да и то в десятилетнем возрасте?
С Анной, его дочерью, у меня возникли особые отношения. Она отнеслась ко мне с большим доверием. Сказала, что никогда не видела отца таким раскрепощенным и свободным в общении, а ведь обо мне никто в семье ничего не знал. Разговаривая с Анной, я с ней работал. Я не говорил об этом ни Виктору, ни ей самой. Но я очень серьезно с ней работал.
Постепенно из обрывков информации передо мной складывалась величественная панорама трагедии целого народа, как в зеркале отразившаяся в семье моего друга. Мне было радостно, что наша взрослая встреча с Виктором не разочаровала нас, а только укрепила нашу дружбу. И даже в таком возрасте повеяло на нас чем-то надежным, крепким, настоящим – тем, что и должно быть в человеческих отношениях.
В середину восемнадцатого столетия уходят корни этой старинной семьи. Некогда, желая помочь Петру Первому в укреплении государства Российского, приехали на Волгу немцы. Приехали, чтобы заняться делом – строить красивые дома, железные дороги…
В 1936 году дед Анны уехал добровольцем в Испанию. В совершенстве владея немецким языком, он оказал неоценимую помощь молодой республике, за что и получил от советского командования две правительственные награды.
Но как безжалостна бывает власть по отношению к своему народу! Следуя ее указаниям, тыловые прихлебатели и подхалимы стремились выполнить и перевыполнить свой безнравственный, античеловеческий план по зачистке территории от «врагов» этого самого народа. Сгинул в застенках 1939 года отец Виктора – бывший боевой офицер Советской Армии.
Так огромная семья осталась без своего кормильца. Но и этого мало показалось власти – разрешив взять с собой лишь ручной скарб, посадили всех ее членов в товарняк и отправили в степи Казахстана – на верную погибель. И добились-таки своего: надломилась мать этого Рода – шизофрения и маниакальный депрессивный синдром стали ей наградой за то, что в тяжелейшие годы подарила государству девятерых детей. Но культура есть культура. Не сгинула семья в степях: выжили и возмужали малолетние дети, выстроили себе дом и обустроили хозяйство на зависть многим…
И все бы хорошо, да вот только бывший мальчик Витя всю свою жизнь служит Родине под именем чужим, отчеством и фамилией не своими. А за ним и дочь его взвалила на свои хрупкие плечи непосильную ношу памяти предков. И психика молодой женщины не выдерживает такой нагрузки, вот и прорисовываются за ее бездетностью контуры вымирания Рода…
«Что делать?!» – этот вопрос стоит не только перед Виктором и его детьми. Он срывается с уст многих наших соплеменников. Более того, это проблема целого народа, вынужденного каждое мгновение терять все больше и больше своих соплеменников – униженных, оскорбленных, лишенных чести и достоинства…
Помнишь, Витька, как говорил Тиль Уленшпигель: «Пепел Клааса стучит в мое сердце!» И я от имени всего моего народа говорю тебе: «Ты теперь – глава Рода. И никакой ты не Воронов Виктор Алексеевич. Ты – глава древнего Рода, и имя тебе – Боргер Вальтер Яковлевич. Верни своим детям их истинные имена, и сила твоего – их – Рода проявится через них…»
…Мы расставались со слезами на глазах. Генриетта Вальтеровна Боргер (бывшая Анна) никак не хотела отпускать меня, и только клятвенные заверения – мое и отца ее, Вальтера Яковлевича, – о том, что скоро приедут они ко мне в гости всей семьей, успокоили ее.Какой вывод мы можем сделать, основываясь на этом примере?
Всем нам нужно осознать главное – быть потомками репрессированных, сосланных, униженных, уничтоженных государственной машиной, быть людьми любой национальности – немцами, евреями, крымскими татарами – безопасно!
Каждый из нас должен вернуться к
КОММЕНТАРИЙ РОДОЛОГА
Перед тем как приступить к комментариям, рассмотрим составленную специалистом генограмму Рода Виктора-Вальтера (рис. 5).
Рис. 5
В этой истории особенно четко прослеживается все тот же, уже известный нам закон Рода –
Приведем несколько примеров реакции такого принятия.
1. Я доверяю миру, в котором живу, и принимаю его таким, какой он есть.
В таком случае мне не надо напрягаться постоянно. Я всегда буду с доверием относиться к людям, к окружающей меня среде. Те, с кем будет сталкивать меня жизнь, заметив во мне эту особенность, также станут относиться ко мне с большим доверием, ибо не ждут от меня подвоха.
В случае природного
Я сам сделал свой выбор, зная, что при этом от меня потребуются определенные человеческие качества.
2. Я родился в результате страстной любви татарина и еврейки.
Для своего развития я получил много дополнительных качеств. Я люблю татарский народ и знаком со всеми проявлениями его культуры. Будучи по происхождению крымским татарином, я вырос в казахстанских степях. Я – прекрасный наездник и к тому же в совершенстве владею татарским языком.
Я люблю еврейский народ. Люди говорят много разного о тех или иных национальностях. Но я – еврей, и половина крови во мне – татарская. Так получилось, что я мало знаком с культурой еврейского народа. Но я уже понимаю, когда говорят на иврите, знаю все буквы его алфавита и уже немного пишу на этом языке. Я побывал в Еврейской автономной области России и обязательно съезжу в Израиль.А вот какой будет реакция человека,
1. И что меня дернуло поселиться именно в этом месте?
Раз в год так трясет, что уже трое моих соседей стали калеками. Дом фактически не достроил, так как все время хотел уехать на материк. Держит только то, что не знаю, куда податься на материке. А здесь все под боком: еда, свобода…
Когда в очередной раз тряхнуло, дом развалился. Я тогда проклял все на свете и все-таки рванул на материк. Сколько не искал, нет ничего хорошего. То заводы дымят, то вода отравлена, то болота… Поселился – вроде место ничего. Но комары летом. Надо бежать
Но вот дети появились, придется потерпеть, пока они вырастут…
2. Я, как говорят родители, плод их страстной любви.
Мать моя русская, а отец чистокровный индус. Стыдно говорить с людьми о своей национальности. Толком русский язык не понимаю. А когда папаша затрубит на своем родном языке, охота бежать из дому хоть к черту на рога.
В свидетельстве о рождении записали – «русский». А когда получал паспорт, маялся – не знал, какую национальность вписать. Хорошо, хоть графу эту отменили.
Девушка мне понравилась. Спрашивает она меня на первом свидании: «И где же тебя делали, смуглячок ты мой православный?» Меня как резануло. Я развернулся и больше никогда ее не видел.Поделиться книгой: