Помоги проекту - поделись книгой:
Неда Тодорович
Еда как разновидность секса
Предисловие
Когда мой приятель вернулся из первой короткой поездки в Америку, я не могла удержаться от низменного любопытства: «И как это выглядит с американками?» – «Быстро, гигиенично и без вкуса, – ответил он. – Как фаст-фуд».
Должно быть, где-то здесь и начинается сравнение двух последних проявлений гедонизма, которые достались человеку XXI века от пропыленного прошлого столетия. Сравнение завершается констатацией поразительного факта, что в наши дни и пища и секс стали буквально опасны для жизни. Из-за СПИДа и коровьего бешенства. Одновременно это объясняет и название моей книги гастрономических эссе, которую я задумала как своего рода кулинарную одиссею или путешествие в царство вкусовых впечатлений.
Современных цензоров, которые, как я надеюсь, изучат книгу с удовольствием, прежде чем (не) освободят ее от налога, предупреждаю, что секса в ней не больше, чем специй, а в рецептуре доминирует историческая, социологическая, политологическая и гастрономическая смесь размышлений о, вероятно, последнем удовольствии, которого нас, в сущности, лишает процесс успешного введения наших основных инстинктов в цивилизованное русло.
Изгоняющий дьявола
Чеснок, allium sativum, ail – пожалуй, в каждом языке есть название для этого скромного родственника благородного семейства луковичных. Он и овощ, и специя, и лекарство, и талисман, и защита от сглаза, ведьм и вампиров. Уже пять тысяч лет пополняется перечень его общепризнанных достоинств. Обладающий хорошо знакомым запахом (а может, вонью?), чеснок при тесных социальных контактах требует употребления противогаза.
Передаваемый по наследству ритуал – моя бабушка его сначала как следует давила и только потом мелко рубила, почти до состояния шоре – в наше время получил научное объяснение: лишь растолченный, измельченный, раздавленный чеснок высвобождает те самые полезные для здоровья компоненты, которые, подобно фармацевтической фабрике, производит это в высшей степени полезное растение. Здесь и аллицин, виновник того, что в мире флоры чеснок слывет хорьком, и эфирные масла, и олигоэлементы, и витамины, и ферменты, и фитонциды…
Гастрогеография отыскивает историческую родину чеснока на карте Центральной Азии, где он сначала рос как целебное дикое растение. Окультурили его древние китайцы, благодаря которым он и приобрел ореол «лекарства от всех болезней». Тутанхамон взял чеснок с собой в последний путь, чтобы всегда иметь его иод рукой. Семирамида выращивала его в своих садах среди экзотических благородных растений. Священное Писание говорит о нем как о стимулирующем средстве, поддерживавшем силы древних народов. История спорта превозносит его как предтечу допинга. Римляне приписывали ему свойства афродизиака. Индийцы насчитали 222 болезни, которые он успешно предотвращает или лечит. Естествоиспытатель Плиний был более реалистичен, он ограничил список 62 заболеваниями. Крестоносцы, Марко Поло и первые мореплаватели всегда брали его с собой в числе самых необходимых предметов наряду с компасом. Гиппократ, Луи Пастер, Васа Пелагич считали, что он обладает профилактическим действием против чумы и бешенства, высокого давления и атеросклероза, а также лечит вирусные и бактериальные заболевания («русский пенициллин»), запор, обмороки и падучую… Современная медицина снова ввела его в мир высокой фармацевтической моды: в 1980 году он стал «лекарственным растением года». Говорят, что, многократно усиливая сопротивляемость организма, он предотвращает рак. И СПИД.
Всего за шесть лет (с 1983 по 1989) в Американской национальной библиотеке было помещено на хранение сто двадцать научных работ о лечебных свойствах чеснока. Авторы исследования «Чеснок – медицинское чудо. Сенсационные открытия о чесноке как лекарстве, стимулирующем средстве и вакцине» Берислава Димитриевич и Любица Бойич приводят список из восьмидесяти библиографических единиц об этом древнейшем и вместе с тем современном природном лекарстве. Чеснок для фитотерапии то же самое, что аспирин для официальной медицины.
Одна мудрая женщина, сыгравшая определенную роль в моей биографии, художник-акварелист Цаца Кнез Милойкович, по-матерински советовала мне всегда, куда бы я ни шла и ни ехала, чем бы ни занималась, иметь при себе зубчик-другой чеснока. От сглаза.
Я, к сожалению, не воспринимала ее слова серьезно. А по Гомеру, бог Гермес порекомендовал чеснок вечному скитальцу Одиссею как защиту от дурного глаза волшебницы Цирцеи, которая превратила его товарищей в свиней. В народных верованиях и магических заклинаниях, которые приводит Вук Караджич, запах чеснока разгоняет злые силы, ночных духов, ведьм и чуму, ввиду чего рекомендуется на Иванов день вплетать его стебель, «проросший через змеиный череп», в венок, который затем вешают на стену дома для защиты от нечисти. Белградские студенты, которые в 1997 году изгоняли бывшего ректора университета из священного для нашей истории здания Капитана Миши, пользовались святой водой, осиновыми кольями и чесноком, продемонстрировав тем самым, что эта позитивная традиция у нас не только по-прежнему жива, но и смогла обогатить символику современными коннотациями.
Гастрология относит чеснок к области культуры, так как, пожалуй, нет такой страны, где он не являлся бы предметом национального культа. В наших краях несколько поколений вскормлено хлебом с натертой чесноком поджаристой корочкой, обильно намазанным топленым свиным салом. Традиционный итальянский приветственный ритуал подразумевает поджаренный ломоть белого хлеба, натертый чесноком, посоленный, поперченный и сбрызнутый оливковым маслом, а англосаксонская легкая закуска garlic-bread (хлеб с чесноком) вернула себе былую славу, став непременным ритуалом модной new age food.
В новых национальных кухнях всей планеты блюда с поэтическими названиями обязательно содержат этот ароматический компонент: лайоли – французский соус из чеснока, смешанного с оливковым маслом наподобие майонеза, имеет свой испанский (алийоли) и греческий (скордалия) вариант. Гаспачо – это холодный испанский суп из помидоров, паприки и чеснока. Марсельский буйабес – рыбный суп с чесноком. Греческий салат зазики – это изысканная композиция из огурцов, кислого молока и чеснока. Паста дженовезе, состоящая из шпината, базилика, петрушки, орегано, чеснока, пармезана и оливкового масла, составляет серьезную конкуренцию намазке из сыра liptaeur, молотого красного перца, растительного масла, соли, черного перца, сметаны и чеснока. Венгерский гуляш, столь же популярный, как сербская тушеная фасоль, или чеванчичи, без чеснока просто немыслим.
Глупо было бы отрицать тот факт, что чеснок стал любимой специей именно благодаря своему запаху. Из-за него, единственного в своем роде, составляющего «душу» чеснока, его одновременно и превозносят, и презирают. В Японии, стране, где выращивают, перерабатывают и потребляют больше всего чеснока (не потому ли там меньше всего больных раком?), его считают продуктом будущего. Некоему Тошно Нанагаве удалось вырастить бесполый чеснок-евнух, запах которого исчезает, стоит его съесть. Патент на это растение купила такая солидная фирма, как «Мицубиси». Госпожа Пата Маркович, автор известнейшей в Сербии поваренной книги, рекомендует в качестве противоядия против «некультурного», плебейского запаха выпивать после употребления чеснока стакан холодного молока.
Нутриционисты и страстно влюбленные в чеснок кулинары продолжают снова и снова задаваться вопросом, а не в запахе ли кроется только ему свойственное чарующее сочетание грубоватой простоты и рафинированности.
Спросим себя и мы, а не убьет ли современное «обезличивание» его самобытность, его personality?
Можно ли жить без икры?
На вечный банальный вопрос журналистов: «А чем вы питаетесь?» Мэрилин обычно щебетала: «Исключительно черной икрой»…
Черная икра, яйца самки осетра, черные жемчужинки, сравнимые по цене с золотом, остались, вероятно, последним сказочным видом еды современности: этот продукт овеян легендами, на нем как бы стоит защитный знак роскоши, он остается капризом звезд, кулинарной характеристикой высшего света, гастрономическим пес plus ultra[1] тех, кто живет на Олимпе. «Икра – это больше, чем пища», так определяли этот продукт его «изобретатели», «икра – это составная часть большой мечты», и она, невзирая на то что ее зернышки действительно и слишком соленые, и клейкие, и легко лопаются, и пахнут рыбой, продолжает оставаться символом роскошного и рафинированного мира деликатесов. Любители икры говоря о ее неописуемом вкусе, утверждают, что он соединяет в себе всепроникающий запах моря и феноменальное ощущение от чувственно щекочущих язык мелких бисеринок.
Слово caviar, которым этот продукт именуется во многих языках мира и которое восходит к тюркскому khavia, не имеет отношения к содержимому рыбьих яичников вообще. Оно относится исключительно к продуктам половой деятельности осетровых рыб из Каспия, которые два раза в году мигрируют во впадающие в море реки, чтобы поплескаться в пресной проточной воде. При этом речь идет не о любых осетровых. Женские особи этой чувствительной породы не в состоянии производить «яйца», если они несчастливы! Кроме того, их икра не сможет достичь высшего качества, если они слишком молоды или слишком зрелы. Яйца других рыб благородных пород (треска, лосось и др.) вообще не считаются икрой. Иными словами, с «большой мечтой» они никак не связаны.
Похожая на айвар масса, которую представляет собой черная икра, это своего рода эликсир: здесь присутствует множество протеинов, липидов, фосфатов, минеральных солей, витамины A, D, В, а кроме того, и способствующие хорошему пищеварению ферменты. Сто граммов черной икры по калорийности в два раза превосходят бифштекс. Две коллекции косметики высочайшего мирового качества («Caviar Complex» и «Hydra Suisse») разработаны на основе научных исследований, показавших, что структура икры осетровых рыб ближе всего структуре человеческой кожи, благодаря чему она «оказывает благотворное действие на не доступные другим веществам глубинные слои эпидермы».
На пиршества периода упадка Древнего Рима икра попала непосредственно из меню бедных, рыбаков, удалявших ее из рыбы перед продажей. В Римской империи осетрина считалась лучшей рыбой. Императору Северу черную икру подавали на блюде, украшенном лепестками роз, под звуки тамбуров и флейт. По всей видимости, осетров ловили в те времена и в Тибре.
Бог икры имеет не только свою религию и собственных проповедников, но и многочисленные ереси, одна из которых больше всего распространена среди американцев, которые подают икру с луком, крутыми яйцами и пикантным соусом. А она, как говорят истинные знатоки, не требует никаких дополнений и приправ, а уж тем более лимонного сока – его использование считается почти смертным грехом. Требует она лишь тонкого ломтика слегка поджаренного хлеба, намазанного тонким слоем масла. И серебряной ложечки. Учение об икре предписывает на мгновение задержать такой ломтик во рту, не разжевывая. Этот прием подчеркивает все ее великолепие. С водкой – и не случайно! – она составляет идеальную пару. «Блины, свежие сливки и уксус относятся к разряду кулинарных анахронизмов тех времен, когда примитивные способы консервирования требовали прессовки икры», – пишет историк, журналистка и писательница Магелон Туссен-Сама в книге «Естественная и моральная история пищи» (1987).
В «Пантагрюэле» (1533) среди изысков средневекового стола Рабле упоминает «caviat» или «caviale». Шекспир (1600) использует икру для льстивого сравнения в «Гамлете» (акт II, сцена 2). В анналах зафиксирована недостойная реакция малолетнего Людовика XV на врученный ему российским послом подарок Петра Великого
Брем в «Жизни животных» детально описывает процесс получения икры: «Яичники сначала хлещут прутьями, потом с силой протирают через сито, чтобы освободить икринки от оболочки, затем солят и упаковывают в бочки. Самая низкокачественная икра – паюсная, ее очищают только от наиболее грубых волокон, смешивают с солью и вялят на солнце, разложив на циновках, а затем утрамбовывают ногами. Несравненно лучшей считается зернистая икра – после того как икринки освобождены от оболочки, их помещают в льняные мешочки и уже в них на некоторое время погружают в рассол, затем дают рассолу стечь, подвешивают для просушки и только после этого кладут в бочки». Похоже, что местность на берегах Каспийского моря необъяснимым и необыкновенным образом способствовала процессу консервирования. Возможно, еще и поэтому любой путешественник времен Российской империи, отправляясь в дорогу, прихватывал с собой специальный бочоночек в надежде пополнить свой запас драгоценного продукта. В «Кулинарном словаре» Александра Дюма черная икра рекомендуется в качестве идеальной закуски, возможно, даже лучшей, чем традиционный французский луковый суп. Тщательно работая над составлением своей кулинарной энциклопедии, прославленный бонвиван целый месяц провел «на практике» среди рыбаков, промышлявших осетра в Каспийском море.
Современная сказка про икру – это часть семейной саги известных братьев Петросян, семья которых до революции занималась в Баку нефтяным и рыбным бизнесом. Оказавшись после Первой мировой войны во Франции, где они собирались получить высшее образование, молодые люди приехали в Париж. Праздник, который всегда с тобой, с Монпарнасом, чарльстоном и шампанским, показался братьям неполноценным без икры, и они, по собственному признанию, занялись «дипломатией, основанной на черной икре», что считают своей большой заслугой, так как им удалось стать первыми, кто установил экономические отношения между новой Россией и западными столицами. Когда в 1920 году черная икра прибыла наконец из голодающей России в Париж, она нашла великолепный прием у здешних снобов – цена ее, разумеется, была запредельной. В этом и состоит причина того, что она ассоциируется с ночными безумствами Belle Epoque,[2] с загадочными русскими титулованными изгнанниками, с Дягилевскими «Русскими балетами». Именно тогда она и приобрела ореол чего-то мистериозного, редкого, бесценного. А в России икра продолжала оставаться просто праздничной закуской. Отнюдь не роскошью и не редкостью. Ведь тогда осетровым еще не угрожало загрязнение окружающей среды. По словам одного из потомков Петросянов, Армена, создавшего и выпустившего в 1985 году престижную марку этого продукта «Dom Petrof», вкладом его семьи в судьбу черной икры стало изменение имиджа этих черных крупинок, которыми в прошлом наслаждались лишь самые избранные, самые богатые. Аналогичную пропаганду успешно осуществляла и фирма «Каспия» (основанная в 1927 году), которая импортировала в Европу черную икру из Ирана.
Та икра, что сейчас продается во всех супермаркетах мира, на самом деле представляет собой пастеризованный продукт маслянистой консистенции, в котором с трудом можно различить отдельные икринки. Поэтому не удивительно, что эта пахнущая рыбой смесь отчасти утратила ту неповторимость вкуса, благодаря которой она стала выдающимся гастрономическим деликатесом. Черный рынок, который снабжают перекупщики с берегов Волги, перенасыщен банками со всеми необходимыми обозначениями и надписями. Однако знатоки утверждают, что далеко не всегда можно быть уверенным в подлинности их содержимого. Но все – и швейцарцы, и голландцы, и иранцы – клянутся, что именно их черная икра самая лучшая.
Остается фактом, что самые счастливые самки осетра живут в Каспийском море (оттуда поступает 90 % всей черной икры), однако загрязнение воды вследствие роста числа морских нефтяных скважин постепенно вытесняет рыбу из его северных районов. Иранские специалисты предсказывают, что лет через тридцать Каспийское море будет мертвым. Правда, в последнее время все чаще говорят о малоизвестных породах китайского осетра с крупными икринками, которые водятся в Янцзы и реках Маньчжурии. На севере США последний десяток лет ведется усиленная работа по разведению этой рыбы в местных реках и озерах…
Сказка могла бы заканчиваться таким хеппи-эндом: «И жили они долго-долго, и всегда у них было много черной икры…»
Чудо-паста
Их названия содержат поэтическую сладкозвучность языка, больше всего подходящего для любви, их вид исключительно скульптурен и достоин резца Микеланджело. Итальянские макароны, или, как их называют повсюду, паста – это, несомненно, гораздо больше чем блюдо, вошедшее в кулинарные традиции всей планеты. Это подлинное произведение кулинарного искусства.
Ригатони, канелони, макарони, тортильони, капелети, вермичели, равиоли, тальятелле, спагетти, маргерите, фелучеле, лингветине, стелине… Разновидностей итальянских макаронных изделий, должно быть, столько же сотен, сколько сотен сортов сыра с гордостью назовут вам французы. И все эти виды – свежие и сухие, обычные и с начинкой, для супа, даже для закуски – готовят по простейшему классическому рецепту:
Итальянцы, похоже, имеют все основания обижаться, когда им говорят о распространенном уже в течение семи веков мнении, что макароны привез в Венецию из Китая Марко Поло, большой любитель поесть. Однако в его широко известном дневнике, бестселлере того времени, о макаронах или о чем-либо подобном нет ни слова. «А зачем ему было писать о том, что еще в античные времена привезли в южную Италию древние греки под названием laganom, которое в латинском языке превратилось в lagabum (в наше время это tagliatelle laganele)?» – рассуждает Виченцо Буонасизи в разжигающей аппетит монографии «Спагетти» (1989). В Черветери на пилястрах древней этрусской усыпальницы IV века до нашей эры изображена доска для резки пасты. В XI и XII веках на Сицилии уже полным ходом шло производство сухой пасты, расфасованной в тубы, – в таком виде этот продукт был удобен при транспортировке во время войн и длительных путешествий с караванами. В Генуе был обнаружен первый письменный документ, датированный 1279 годом, о праве наследования некоего «дома макарон»…
Шесть мировых держав – Япония, Китай, Корея, Германия, Франция и Италия – веками ведут спор о том, кто первым изобрел это замечательное блюдо, ставшее настоящим открытием в кулинарии. В ход идут самые разные доказательства, основанные на легендах, традициях, песнях. Слово gnocchi (ньоки, кнедлики) происходит от латинского nodus (узел), которое в свою очередь породило целый спектр наименований: немецкое nufdels, английское noodles, французское nouilles. Уроженцы Неаполя, которые, впрочем, в наше время проживают практически в каждом итальянском городе, претендуют на свое первенство, подчеркивая, что пасты – это святое, и приводя в подтверждение текст из комедии дель арте, где великий обжора назван – не случайно же! – именем Маскероне. А для Фомы неверующего у них всегда в рукаве спрятан козырь – история об одном неаполитанском князе, страстном любителе макарон. Когда он узнал о цене, которую с него запросил известный талантливый повар за это блюдо, разум в нем победил эмоции, и князь заявил: «Si buoni, ma caroni» (Такие вкусные, но дорогие). На классическом итальянском языке лапша и ее виды называются «саго».
Некий Франческо, оптовый торговец макаронами из Прато, живший в начале XV века, в письмах, хранящихся в архиве Датини во Флоренции, сообщает некоторые сведения о способе приготовления и употребления пасты в те времена. Его обед начинался с довольно смелой по тем временам закуски minestra asciu-ta – тарелки лазаньи, равиоли или ризотто. Равиоли обычно начиняли мясным фаршем, яйцами, творогом и петрушкой с добавлением минимального количества сахара. Во время Великого поста равиоли ели только с зеленью и творогом. В Провансе с давних времен существует облегченная, постная разновидность лазаньи, она называется crouzets и напоминает блюдо рождественского стола: домашняя лазанья, посыпанная измельченными грецкими орехами и козьим сыром. «Все это символизирует ясли с младенцем Иисусом», – пишет Магелон Туссен-Сама в книге «Естественная и моральная история пищи». А разве случайно и у нас в сочельник принято подавать на стол домашнюю лапшу, посыпанную сахарным песком и дроблеными грецкими орехами?
Можно с уверенностью утверждать, что промышленное производство пасты началось в Неаполе в XV веке. Консервировать макаронные изделия, то есть делать их пригодными для длительного хранения, начали с 1800 года, когда был найден новый, более эффективный, чем раньше, способ их высушивания – с помощью чередования тепла и холода. Знатоки вопроса утверждают, что это открытие было сделано в местечке Toppe Анунциата, в нескольких километрах к югу от Неаполя, где температура воздуха меняется четыре раза в день! Поэтому здешние макароны признаны одними из лучших в мире. Неудивительно, что Людовик XV в 1749 году пригласил известного опытного кулинара, синьора Сапа, открыть в Париже первую специализированную школу для обучения мастерству изготовления пасты. В отличие от всегда тяготевшей к знаниям французской столицы, Эльзас «заразился» лапшой и макаронами во времена Тридцатилетней войны, когда там находились итальянские солдаты, которые и «инфицировали» своими гастрономическими вкусами ни в чем не повинное мирное население. Этим и объясняется упоминание об эльзасских nufdels в книге известного гедониста монаха Бушингера.
Несмотря на массовое промышленное производство пасты, любая уважающая себя итальянская мама имеет в доме специальную машинку для нарезания лапши. Такие машинки дотошный кулинар пока еще может отыскать в лавочках, торгующих предметами старины. Конечно, сегодня вручную лапшу режут только неисправимые буквоеды от гастрономии (название одного из видов лапши – тальятелле – связано с этим процессом: tagliare – резать). Паста fatta in casa[4] до сих пор остается символом семейных ритуалов и идеалом здоровой, традиционной пищи. В чем же секрет? И что делает ее повсеместно распространенной современной пищей?
Движение под названием «Средиземноморская диета», а именно так называлась книга диетолога, профессора Альфреда Риби, положило в основу своей идеологии утверждение современной науки о том, что итальянцы всегда питались и питаются правильно и сбалансированно. Еда по-итальянски – это не просто условие, позволяющее человеку хорошо выглядеть, это и духовная предпосылка: «В Италии люди все еще верят в такие вещи, которые действительно важны: в детей, искусство, еду, семью, человеческие контакты, оперу, красивую и удобную обувь, а также в то, что выращивать сады и ухаживать за цветами – это прекрасное занятие» (Эрика Йонг, «Печаль каждой женщины»).
Красота легка – так гласит эстетическая заповедь нового времени. И если исходить из этого тезиса, то средиземноморская диета реабилитировала зерновой хлеб и пасту. И хлеб, и макаронные изделия представляют собой уникально сбалансированный пищевой продукт, который содержит полезные растительные протеины, комплексные глициды, витамины группы В. «От пасты становятся умнее», – утверждает Маша Мерил, известная актриса и автор поваренной книги «Веселые пасты» (1994), несомненно, имея в виду греческий идеал гармонии тела и духа.
До того как начать наступление на любителей поесть из самых разных слоев общества, паста была типичной нищей бедняков. Согласно одной из «Трех сотен новелл» итальянского автора Сашети, вышедших в свет в 1397 году, некий флорентийский синьор, увидев, как его слуга ест хлеб с макаронами, принялся издеваться над ним, рассуждая о грубости простолюдинов и называя их макаронниками. Сегодня пасты стали настоящими примами мировой кулинарной сцены, они обязательно присутствуют в меню не только демократичных, но и самых элитных ресторанов. Пасту едят и в рубашке с закатанными рукавами, и в смокинге. В секретном перечне рецептов каждого великого повара обязательно найдется какой-нибудь из вариантов пасты с морепродуктами, грибами, ароматическими травами, экзотическими растениями, устрицами, черной икрой. Паста в своем первозданном виде, то есть alla carbonara, стала и популярной разновидностью фаст-фуда, причем гораздо более полезной, чем гамбургер. Готовится она быстро (всего за 10–12 минут) и невероятно просто.
Приготовление соуса к макаронам должно занимать ровно столько времени, сколько они варятся (100 граммов макаронных изделий на 1 литр воды плюс 2–3 литра воды дополнительно). Ни в коем случае нельзя допускать, чтобы паста переварилась. Ее фактура должна чувствоваться на зубах (al dente), что хорошо известно даже непрофессионалам. Каждый может привнести в приготовление этого блюда что-нибудь свое. Паста дешева, уместна в любой ситуации и в любое время года. Ее любят все. Она же не переносит только пренебрежения. Базовые компоненты, из которых она состоит, просто обязаны быть самого высшего качества – утверждают знатоки, которые по праву считают, что можно говорить даже о философии пасты.
Шоколад – «экстази» для мозга
Дамская сумочка, покрытая шоколадной глазурью, – вызывающая выдумка фирмы «Москино», известной своими оригинальными рекламными фотографиями. Необычное соединение горячего, растопленного вещества и холодной искусственной кожи выбрано далеко не случайно. Судя по всему, специалисты в области маркетинга внимательно изучают новейшую литературу по психологии, которая объявила шоколад своего рода наркотиком, «экстази» для мозга!
Среди мировых публикаций по психологии конца XX века выделяется одна, на первый взгляд совершенно маргинальная: «Почему женщины любят шоколад» Дебры Уотерхаус (1995). Автор этой работы, специалист по вопросам здоровья и питания, живет в Сан-Франциско и ведет семинары и курсы по всей Америке и Европе. В соответствии с наблюдениями миссис Уотерхаус, а уж она-то свое дело знает, типичная для женщин невротическая потребность в «чем-нибудь сладком» по сути дела является ответом организма на депрессию, синдром хронической усталости, на разного типа зависимости, булимию и пищевую компульсию. Из каждых ста опрошенных американок шестьдесят восемь признались, что любят шоколад до беспамятства, а пятьдесят – что предпочитают его сексу!
Нечего удивляться, ведь шоколад содержит фенилэтиламин – вещество, выделяющееся при сильных эмоциональных стрессах, теобромин – субстанцию, аналогичную кофеину и стимулирующую церебральные функции, а также стабилизирующий настроение магний… Однако похоже, что в еще большей степени несомненную психологическую эффективность шоколада объясняют его метафизические особенности: ни один другой вид пищи не обладает во рту такой пластичностью. Не много найдется таких продуктов питания, которые производили бы столь мощное терапевтическое воздействие, способствующее преодолению грусти. И нет никакой другой еды, которая в той же степени символизировала бы любовь и благодарность. Кроме того, шоколад всегда мог гордиться своим афродизиакальным действием. Дело в том, что фенилэтиламин – химический продукт, выделяющийся при оргазме. Поэтому связь «желание – наркотик – зависимость», характерная для шоколада, позволяет назвать его «экстази» для мозга. И экстаз, вызываемый этим «экстази», настолько силен, что кое-кому, например Марии Антуанетте, пришлось головой поплатиться за любовь к кондитерским изделиям. Проще говоря, шоколад удовлетворяет женскую гормональную потребность в сахаре и жирах. Особенно в определенные дни месяца и в определенные периоды жизни.
Поэтому ничего удивительного, что в наше время шоколад стал типично женским материалом для художественного самовыражения. Причем не только на кухне, где он веками был частью интимной алхимии изготовления оргиастических гастрономических шедевров. Сладостный, печальный, дорогой, фекальный, приятный, шаловливый, злобный, ребячливый, ароматный – шоколад веками ждал момента, когда художники откроют его тактильные, возбуждающие, чувственные возможности. Дадаист Марсель Дюшан пророчески ввел шоколадную крошку в рецепт своего выдающегося, ставшего классическим произведения. Три современных мастера изобразительного жанра, его духовные дочери, выражают себя не в дереве, камне или бронзе, а в шоколаде. Британка Аня Галачо известна своими пистолетами, сделанными из шоколада (!), а ее последнее произведение – комната, стены которой покрывают шестьдесят три килограмма липкой, сладкой коричневой смеси, носит символическое название «Ласкание». Так же, как и другие художники, использующие в качестве материала шоколад, Галачо была ошеломлена податливой природой этого материала, привлекающего возможностью эстетических мастурбаций. Скульптор из Нью-Йорка Джемин Энтони выставила на Венецианском биеннале четырнадцать собственных бюстов-автопортретов, семь из которых выполнены из шоколада: съешь меня! Но настоящей королевой сексуального искусства считается Элен Чедвик, использующая растопленный шоколад на открытой сцене. Ее фонтан «Какао», представляющий собой топ-хепенинг среди всего, что было показано на Серпентайне, наполнен шоколадом, который при повышении температуры начинает вести себя именно сексапильно, постоянно занимает промежуточное положение между жидким и твердым состоянием.
Хотя открытие шоколада ошибочно приписывают маркизе де Севинье, шоколадное дерево (Theobroma cacao), растение родом из Центральной Америки, высотой 4 – 10 метров, веками произрастало в девственных лесах Юкатана и Гватемалы задолго до того момента, когда эта ученая дама коснулась жаждущими губами краешка своей первой чашки с темно-коричневым напитком. Индейцы майя считали это дерево божественным. Ацтеки, позже захватившие их территории, тоже научились наслаждаться его плодами и тоже впали в зависимость от этого растения. Легенда гласит, что бородатый лесной бог Кетцалькоатль, видимо после изгнания майя, взошел на плот и уплыл в сторону заката солнца. С тех пор местные жители неустанно ждали его, всегда держа наготове в качестве знака приветствия напиток из шоколада, приготовленный в его честь. Они и сами упивались им до умопомрачения. Когда со стороны моря появился бородатый испанский завоеватель Кортес, Монтесума уверовал в то, что перед ним бог. Это заблуждение стоило ему жизни. Вместо золота, к которому алчно стремился Кортес, перед ним лежали горы бобов какао. Пристрастившийся к удивительному напитку конкистадор очень быстро сообразил, что эти коричневые зернышки стоят ничуть не меньше золота.
Испанский король сначала приписал шоколаду свойства афродизиака, вследствие чего и все испанцы с готовностью потянулись к чашкам. Именно с этого момента возникла молва о том, что шоколад – напиток дьявола, причем по Европе она распространялась столь стремительно, что первые тюки с бобами, прибывшие из Веракруса, были проданы по сногсшибательной цене. Несмотря на пугающий эпитет, Папа Климент VIII в 1594 году продегустировал диковинный напиток, которым его угостил флорентийский священник, только что вернувшийся из Америки. Один из наследников Джулио Медичи оказался еще более ревностным католиком, чем Папа. Этот борец за чистоту вероучения поставил перед Церковью вопрос: «Нарушается ли благодаря употреблению шоколада заповедь воздержания?», поскольку испанские дамы столь страстно полюбили какао с корицей, что даже приносили его с собой в церковь. Ученые дискуссии на эту важную тему продолжали занимать церковные соборы еще сотню лет. Некий мадридский монах написал об этом весьма аргументированную работу под названием «Является ли смертным грехом для священнослужителя употребление какао перед мессой?».
Писательница Магелон Туссен-Сама в книге «Естественная и моральная история пищи» описывает географию продвижения какао по Европе: ученый Джон Уокмер привез его из Неаполя в немецкие земли в 1641 году. В Испании его появление стало триумфальным, а англичане, учтиво отказавшись от какао в 1657 году ввиду враждебных отношений с испанцами, позже стали употреблять его, правда, с добавлением ликера. Пришествие во Францию происходило двумя волнами благодаря бракам королей с испанскими инфантами. Газета «Меркюр де Франс» от 1682 года опубликовала счета, выставленные торговцами после одного из приемов в Версальском дворце, из которых видно, что какао там текло рекой.
Автор полутора тысяч знаменитых писем, считающихся блестящим образцом французского эпистолярного жанра XVII века, уже упоминавшаяся маркиза де Севинье, большая любительница сладкого темного напитка, предостерегала свою дочь от употребления шоколада во время беременности, напоминая ей о случае с маркизой де Коэтлогон, которая столь неумеренно увлекалась им до зачатия, что родила чернокожего мальчика. Правда, при дворе ходили слухи о том, что шоколад маркизе подносил прямо в кровать молодой паж-африканец. Уже и XIX веке кто-то из сообразительных производителей какао сделал мадам де Севинье эмблемой своей марки. И она, как известно, принесла ему удачу.
Еще одна заслуженная пара получила непосредственно от Короля-Солнце эксклюзивное право производить и продавать во всех городах королевства смесь под названием «шоколад»: к тому времени уже был получен способ растапливать его и отливать плитки. В 1659 году в квартале Сент-Оноре открылся первый магазинчик, специализировавшийся на продаже шоколада, а в 1690 году этот продукт появился и на левом берегу Сены. В конце XVII века продажа шоколада становится свободной. Первый шоколад, произведенный промышленным способом, был представлен общественности в 1770 году («Chocolats et Thés Pelletier/Сіє»).
Первая большая фабрика по производству шоколада открылась в парижском пригороде Менье в 1824 году. А в 1875 году, в Вевее (Швейцария), Даниэль Петер создал первую питательную молочную смесь для детей с добавлением какао. Кстати, этому же выдающемуся человеку принадлежит и первенство в создании подслащенного и не подверженного воздействию температуры конденсированного молока. А потом пришла очередь массового производства шоколада. В наши дни существует международный клуб любителей шоколада, членом которого, в частности, является и прославленный модельер Соня Рикель. На заседании французского гастрономического жюри, задачей которого бьшо перепробовать и оценить современные шоколадные чудеса, дегустаторам оказалось нелегко принять решение о том, какому шоколаду отдать предпочтение: черному, молочному или белому? Горькому или сладкому? Обычному или с начинкой? А ведь вопрос немаловажный, особенно если учесть, что ежегодно французы тратят на шоколад примерно столько же денег, сколько на «багеты» или минеральную воду. Так же, как и вино, шоколад имеет свои престижные марки, под которыми выпускаются настоящие сладкие шедевры. «Дом шоколада» («La maison du chocolat») возглавил топ-лист, составленный известнейшими ценителями этого продукта. В решении жюри было отмечено, что продукцию этой фирмы отличает «великолепный баланс горького и сладкого составляющих элементов з прославленном шоколаде для варки». А «хруст измельченных миндальных орехов в молочном шоколаде фирмы гарантирует восхитительные вкусовые ощущения». Золотой приз, присужденный фирме «Bar le Duc», относит ее продукцию К числу высоко ценимых предметов роскоши: «С легкой горечью шоколадной глазури прекрасно сочетается нежно тающая во рту начинка». Фирма «Le Roux» дарит миру шоколадные конфеты с именами исторических личностей, а фабрика «Richart» выпускает шоколадные шедевры в виде ювелирных украшений, имеющие успех не только за счет качества, но и необычного визуального эффекта.
Эстетическая составляющая доведена до крайности в кондитерской манхэттенского ресторана «Le Bernardin». Жильбер ле Козе и его сестра Мэгги, владельцы этого гламурного заведения, выросшие в Британии, создают шоколадные десерты, вдохновляясь экспрессионизмом Джексона Поллока («Шоколадная бомба») и гениальными абстракциями Жоана Миро. А это лишний раз подтверждает мысль о том, что между шоколадом и искусством можно поставить знак равенства (попробовать «Шоколад» от Джоан Харрис – это все равно что прочесть роман или посмотреть фильм).
Похвала яблоку
Красные, желтые, зеленые. Благодаря своему имиджу, с момента появления человека яблоки присутствуют в обязательной иконографии событий, составляющих историю цивилизации.
Хотя яблоко и является запретным плодом, оно стало наиболее распространенным континентальным фруктом. Происходит яблоко из северо-западных районов Гималаев, выращивать его начали более чем за тысячу лет до нашей эры. Известно около десяти тысяч культурных сортов со съедобными плодами, отличающимися друг от друга размером, цветом, формой, вкусом, временем созревания, благодаря чему яблоки круглый год можно видеть и на столе, и на мировых фруктовых рынках.
Отечественные сорта: божичница, будимка, тетовка, пстровача, машанка, срчика, бобовац… Иностранные: беличник, лепоцветка, парменка, делишес, джонатан, мерлос, голден, грани Смит.
Едят их сырыми, как гарнир к мясу, на десерт, пьют настоянный на них чай, из них изготавливают уксус, ракию и вино, компот и пюре. Яблочный пирог – самый распространенный в мире. Яблоки используют в печеном, вареном, тушеном виде, как начинку для дичи и птицы, для приготовления соусов.
Яблоня (malus communis), близкая родственница розы, с фотогеничными белыми и розовыми цветами, скрывает в своем сочном плоде тайну прародительского греха. Из-за этого «запретного плода» человечество навсегда утратило возможность наслаждаться райской жизнью. Кусок яблока навсегда застрял в горле Адама, застигнутого на месте преступления: так появилось адамово яблоко. Один из сортов яблок так и называется – адамица. В библейской притче кроются корни того, что мужчины, даже застигнутые в измене с поличным, всегда отрицают свою неверность. Против отравленного мачехой яблока, которое вызвало летаргию у доверчивой Белоснежки, имеется, однако, эффективное лекарственное средство: поцелуй сказочного принца. Может быть, поэтому любая женщина готова ждать своего принца всю жизнь.
Не так уж мало, правда?
Как приготовить рис?
аленькие белые симпатичные тчк ризотто паэлья плов суши тчк рис пудра бумага галеты тчк направление в дизайне тчк чистота изобилие счастье плодородие молодожены тчк.
Сладкая рисовая каша на молоке из нашего послевоенного детства: пионерский лагерь, эмалированные кастрюли, тарелки из нержавейки. Черный ризотто во время отпусков: Дубровник, ресторан «Под лозой» («Вы только попробуйте, синьорина!»). Ароматные паэльи Ибицы: купальник топлесс. Как пользоваться палочками: рафинированные, гурманско-эротические путешествия на Дальний Восток. Золотой ризотто: шоппинг в Милане. Рис на воде времен югославской гиперинфляции: зарплата в пять динаров и сохраненная на память купюра в 500 000 000 000 динаров.
В бэкграунде растения с латинским названием oriza sativa значится, что эта культура происходит из Китая, как, впрочем, и все остальные эпохальные открытия цивилизации. Александр Македонский проложил рису дорогу в Европу. Редкий и драгоценный, он использовался в Греции и Риме сначала как лекарство. Полусухопутный, полуводяной злак, созревающий только на заболоченных полях, в первом веке нашей эры завоевал богатую ароматами средиземноморскую кухню. Страх распространения малярии оттеснил его подальше от многонаселенных городов. Значительно позже Сильвана Мангано в «Горьком рисе» с ногами в воде и головой под солнцем прославила традиционную итальянскую уборочную страду (в 1955 году в этой стране насчитывалось 150 000 сборщиков риса) своим незабываемым бюстом, трусиками, ставшими предшественниками бикини, и безобразно черными чулками.
Несмотря на то что рис – это еда par excellence, в большинстве поваренных книг ему отводится довольно скромное место. Нелогично, особенно если принять во внимание, что он стоит в авангарде продуктов здорового питания, экологического подхода к жизни, альтернативной медицины, макробиотики и нового модного гастроминимализма.
«Если блюдо должно быть скромным, я готовлю рис», – записал в свое время Вольфганг Сибен, основоположник новой немецкой кухни, в своих конспектах для семинара под названием «Любое начало должно быть легким». Согласно утверждению этого великого мастера поварешки, макароны и рис – это наиболее экономичные продукты питания, из которых, несмотря на их простоту, можно приготовить массу рафинированных кулинарных шедевров, достойных самых тонких гурманов. Но, разумеется, только если вы относитесь к числу приверженцев такого гастрономического подхода, который с презрением отвергает бифштекс и жареную картошку. Белые зернышки, похожие на жемчужины из Охридского озера, удовлетворяют требованиям самых высоких нутриционистских стандартов: рис калориен (360 калорий на 100 г), легок (в нем мало жиров, много крахмала, минералов и витаминов), обладает нейтральным вкусом, прекрасно сочетается с другими продуктами.
Маша Мерил, актриса и автор настоящего хита среди поваренных книг под названием «Веселые пасты», в своей новой книге с двусмысленным названием «Moi j'en riz»[6] опубликовала настоящую оду рису. А быть приглашенным на устраиваемые ею «рисовые» ужины для узкого круга стало в парижском высшем свете вопросом престижа. Хозяйка этих вечеринок сумела продемонстрировать не только богатую фантазию, но и то, что из риса можно приготовить самые невероятные блюда.
Но вот вопрос – какой именно рис выбрать?
Специалисты Международного института по изучению риса, расположенного на Филиппинах, хранят в «банке семян» около восьмидесяти тысяч сортов этого злака! И тут, как и при попытке любой другой научной классификации, возникают трудности. Разум требует разделить все это изобилие на три основных вида: рис с округлыми зернами, содержащий большое количество крахмала, несколько удлиненный и продолговатый рис, в котором крахмала мало. Домашние хозяйки, гораздо более практичные, чем ученые, различают только два вида риса, исходя из его поведения в кастрюле: разваривающийся в кашу, перенасыщенный крахмалом, и твердый, с зернышками-индивидуалистами, бедными тем липким веществом, которое способно заставить повариху рыдать от горя.
Кроме того, можно исходить из другого принципа: существует лущеный, белый, глазированный, менее ценный в пищевом отношении вид риса и рис нелущеный, цельнозерновой, здоровый. А еще есть дикий рис с длинными, темными, почти черными зернами, который даже не относится к этому же семейству, однако великолепно ведет себя при смешивании со своими сородичами из высшего общества. Цельнозерновая разновидность риса отличается идеальной, естественной сбалансированностью между белками, углеводами, жирами и минералами. Поэтому он и пользуется таким успехом.
Каждый вид риса требует соблюдения особых правил относительно времени и способа приготовления. А также относительно наиболее предпочтительных спутников. Рис с аристократически удлиненными зернышками рекомендуется для пловов и блюд креольской кухни. Он великолепно сочетается с мясом и овощами и входит в состав наиболее изысканных салатов. «Басмати» – индийский «брахманский» рис, представляет собой пес plus ultra среди своей рисовой родни. Благодаря своему несравненному вкусу он вписывается в любое экзотическое кушанье, так же, как и «суринама», пользующийся блестящей репутацией, открывшей ему дорогу в мир наиболее прославленных блюд.
Дискуссия из короткой культовой психопритчи Марины Миццау «Как приготовить мартини» выглядит ни к чему не обязывающей болтовней о времени по сравнению с настоящими диссертациями на тему о том, как правильно готовить рис. Речь в них идет о вещах куда более важных, чем классические кулинарные советы. Заклятые рисоеды не напрасно используют такие категории, как мудрость, зрелость, знание, опыт, инстинкт. Они доходят до таких областей, как философия. И возвращаются обратно.
Уже при робком вопросе дилетантов, следует ли мыть рис перед варкой, начинают лететь искры. В рецепты о правильном приготовлении риса внесена и некоторая доля необходимого суеверия (перемешивать ли его слева направо или справа налево, чтобы отогнать злых духов). Многие небезосновательно задаются вопросом, а не является ли перемешивание риса святотатством? Нужно ли рис сначала слегка обжарить (и на чем – на растительном или сливочном масле?), а затем залить (может быть, слегка подсоленной?) розовой водой? Другие считают, что это должен быть мясной бульон, третьи выступают за утонченную смесь из куриного бульона пополам с красным вином… Лишь небольшое количество рисинок (50–60 граммов на порцию) требуется осторожно всыпать в металлическую (Zepter!) кастрюлю, у которой стенки и дно нагреваются с одинаковой интенсивностью, а потом налить жидкости ровно столько, чтобы она только покрыла их с верхом. После чего содержимое металлической посуды оставить на огне до кипения, а потом переместить на другую, минимально разогретую конфорку. Накрыть крышкой (некоторые авторитеты настаивают на том, что варить надо без крышки!) и доваривать на медленном огне. Снять крышку, осторожно попробовать.
Золотые правила приготовления риса гласят, что он не должен быть ни слишком мягким, ни слишком жестким, что все добавки к нему варят отдельно и соединяют с ним непосредственно перед подачей на стол, причем все они должны быть нарезаны как можно мельче (по возможности на кусочки одинакового размера) и слегка обжарены на растительном масле или сварены (отдельно!), и, наконец, что способ приготовления должен каждый раз соответствовать используемому типу риса. Главное правило – нет никаких правил.
Важно одно – это симпатичное зернышко смеха и забвения пробуждает уснувшее воображение. Поэтому у каждого народа есть свои собственные национальные блюда из риса. При этом все едины в том, что он сочетается с самыми яркими специями и невероятными соусами, всеми видами мяса, моллюсками, креветками, осьминогами, кальмарами, с любой рыбой, овощами, грибами, фруктами и злаками. Драгоценные смеси из дикого риса и черной икры или рис, приготовленный со старым золотом, шафраном, стоят в самом конце бесконечной череды рецептов недорогих и дорогих закусок, горячих блюд, супов, салатов, паштетов и десертов.
К большинству экономичных блюд из риса не нужно подавать покрытую паутиной и пылью бутылку домашнего вина из собственного погреба. Зеленый чай или пиво подходят к ним гораздо больше. А есть его можно по несколько раз в день и несколько дней подряд. Чего, кстати, нельзя сказать о макаронах.
Ну и, наконец, чем же объяснить, что именно эти древние зерна становятся идеальной пищей нового тысячелетия? Эта простая, дешевая, вкусная, самодостаточная еда, по словам психологов, снимает страхи. Люди, регулярно употребляющие в пищу рис, как правило, рассудительны, терпеливы и улыбчивы. Словно они усвоили древнюю восточную мудрость, которая в улыбке забвения видит высокий знак культуры сердца.
Поделиться книгой: