Поучения

Размышления над притчей о блудном сыне

Подумай, возлюбленный, над тем, что блудный сын, уйдя из отеческого дома, поступил очень неразумно. Ибо что с ним случилось, когда им перестал управлять его отец? До этого он постоянно находился в отеческих объятиях, а теперь сделал то, что ему захотелось. Раньше ему служили все слуги отца, все они были с ним ласковы, они также чтили его как наследника отеческого имущества. Он, как и его отец, считался господином в доме и имел власть над любой вещью.

Но желание обрести ложную свободу сделало из него раба и наемника, в то время как раньше он был сыном и наследником. Итак, его стала тяготить царская жизнь, какую он вел, когда был в послушании у отца. И эта усталость от такой жизни и желание свободы подвигли его к тому, что он решил получить положенную ему часть наследства и уйти из отеческого дома. Отче! дай мне следующую мне часть имения (Лк. 15, 12).

Отец не захотел препятствовать его стремлению и отпустил его, чтобы он испытал, что значит лишиться благ, которые он имел дома и которые презрел, как толкует святой Иоанн Златоуст: «Потому отец отпускает его и не препятствует ему идти в чужую страну, чтобы тот хорошо понял из собственного опыта, какие блага доставляло ему пребывание в доме» (Слово I о покаянии). И, поскольку отец не смог убедить его словами, то отпускает, чтобы его научили жить страдания. Тот же святой отец так говорит об этом: «Бог часто перестает учить словами, чтобы человека научила сама жизнь». Как и написано: Накажет тебя нечестие твое, и отступничество твое обличит тебя (Иер. 2, 19). Ибо и Адам, пока был в Раю, не ценил свое счастье, когда же был изгнан, — тогда узнал ему цену. Итак, отец разделяет своим детям имение. И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав все, пошел в дальнюю сторону (Лк. 15, 12—13).

Эта умилительная притча, возлюбленный, являет нам очень ясный образ греха, который ты совершаешь, когда выходишь из подчинения Богу. Неужели тот сын был богаче тебя, пока ты не утратил своей непорочности? Неужели он был благороднее, красивее и славнее тебя? Тебе был уготован в наследство весь Рай. Тебе была дана благодать сыноположения, ты был прекрасен той красотою, какую доставляют непорочность и безгрешность. По благодати Святого Духа ты был возлюбленным для Ангелов, воспитывался вместе со святыми, был одушевленным храмом Бога, как говорит Апостол Павел: Итак, вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу (Еф. 2, 19).

Эта благодать всегда была с тобою, она направляла тебя, она, как любящая мать, утешала тебя небесной сладостью и Божественными Таинствами. Она часто держала тебя в своих объятиях, как единственного сына. Но ты, подобно этому безрассудному юноше, презрел все это и опрометчиво захотел злоупотребить свободой, данной тебе от Бога, чтобы жить по собственным прихотям. Вместо того, чтобы быть послушным своему Небесному Отцу и в будущем получить наследство, ты удалился от Него и стал несчастным.

Как ты жестокосерден, когда Творцу предпочитаешь творение! Тебе кажется тяжелым легкое бремя Господа. Иго Мое благо и бремя Мое легко (Мф. 11, 30), а ты считаешь свой плен свободой. Сними со своего ума этот тяжелый покров тьмы и обмана и познай, что нет иной свободы кроме той, когда ты подчиняешь себя Богу и предаешь себя воле Небесного Отца, как и апостол Павел говорит: Ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец — жизнь вечная (Рим. 6, 22).

Пусть станет мерзкой для тебя та неосторожность, руководствуясь которой ты убежал из царских палат; покайся перед Отцом в своих ошибках и пообещай Ему никогда не покидать Его Божественного дома. Но, так как в доме Отца свойственно пребывать только настоящему сыну, а не рабу, каким являешься ты, то молись Единородному Сыну Отчему, чтобы Он и тебя соделал усыновленным Отцу, освободил тебя от рабства греху, чтобы и ты как сын смог пребывать в небесном Отчем доме, как Сам Он это пообещал: раб не пребывает в доме вечно; сын пребывает вечно. Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете (Ин. 8, 35–36).

Подумай, возлюбленный, о той несчастной жизни, какую проводил вне отчего дома тот бедный и неизвестный юноша, и о том, чего он лишился. У него были четыре лишения. Первое — он растратил все свое наследство, второе — он стал жить у весьма жестокого хозяина, третье — он получил самую грязную работу, смотреть за свиньями, и четвертое — он стал так голодать, что хотел питаться даже пищей свиней, но и ее ему не давали.

Так и каждый грешник претерпевает те же лишения, и даже еще большие. Их лишения заключаются в следующем: первое — такой несчастный человек утрачивает дружбу с Богом, а вместе с нею лишается и небесных благ, расточая свой ум на дела плоти. Второе — он подчиняет себя своему злейшему врагу, диаволу. Третье — он забывает о своем благородстве, полученном в Крещении. Он презирает воспитание, данное ему Церковью, которая питала его своими Божественными Таинствами. Он отрекается от своего усыновления Богу и ввергает себя в постыдные дела мира — в скотские наслаждения и плотские похоти и купается в болоте этих страстей, как свинья. Четвертое и последнее — находясь в этих гнусных страстях, этот несчастный не может ни исцелиться, ни насытить свои похоти, но чем больше он питается пищей срамных дел, тем голоднее становится. Об этом очень точно сказал блаженный Феофилакт: «Делающий зло не может насытиться им. Ибо наслаждение непостоянно, оно приходит и уходит, а этот несчастный вновь остается опустошенным — состояние, достойное слез» (Толкование на притчу о блудном сыне).

Теперь же, узнав о том, как ты пострадал от греха, почему не гнушаешься ты всего злого, что удаляет тебя от Бога? Почему, очнувшись, ты не убегаешь из дома своего бесчеловечного и жестокого хозяина, который ничему так не радуется, как твоему падению? Если ты думаешь найти покой, пребывая в грехе и общаясь со своими врагами, то знай, что Бог и твоя совесть не прекратят стыдить и обличать тебя. Как же ты хочешь одновременно и грешить и оставаться в мире с совестью?

Итак, решись вернуться в небесный дом твоего Отца, сознавая, что вдали от Него можно найти лишь болезни, скорби и лишения. Пребывая вдали от Бога, ты лишаешься благ, даруемых Божественной благодатью. Если ты не причащаешься Пречистых Тайн, то знай, что ты находишься в бесчувственном состоянии. Но чтобы тебе не голодать духовным голодом и вечно насыщаться ангельским хлебом, который есть Слово Божие, всегда оставайся с Богом. Оставаясь вместе с Ним, ты не будешь голодать. Ты сможешь избежать всех видов греха — злых помыслов, убийства, прелюбодеяния, блуда, воровства, лжесвидетельства, богохульства, и рядом с Небесным Царем жить по–царски. Не бойся же! Встань из грязи и побеги к сладчайшему Иисусу, потому что ни в ком другом нет спасения (Деян. 4, 12).

Наша любовь к Богу

Задумаемся, возлюбленные, о трех серьезных причинах, побуждающих или, лучше, принуждающих нас любить Бога. Первой из них является повеление Господа любить Его, второй — то, что Он больше всех достоин любви, и третьей — Его привыв к тому, чтобы мы через свою любовь смогли постичь и Его любовь к нам, открывающуюся в бесчисленных благодеяниях. Первая из всех заповедей есть заповедь любви: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь (Мф. 22, 37—38). Она первая потому, что она — исполнение всего закона, основа христианской нравственности и совершенства и поэтому она должна быть краеугольным камнем в сердцах христиан. Любовь к ближнему и любая другая добродетель проистекают из любви к Богу. Любая добродетель, не имеющая в своей основе любви, основана на ненависти. Любовь — первая из добродетелей, и это потому, что она, в отличие от всех прочих, дарует человеку свободу, а также потому, что человек, если он этого захочет, может без конца совершенствоваться в ней. Она первая потому, что является высочайшей глубиной, какой только может достичь человек. И, наконец, она первая потому, что никогда не будет иметь конца, она — вечна. Потому так сказал апостол Павел: теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь, но любовь из них больше (1 Кор. 13, 13).

А теперь давайте подумаем о том, как мы должны ценить эту добродетель и с каким усердием и вниманием взращивать ее в себе. Если Господь искупил нас для того, чтобы мы Его возлюбили, то наш долг — непрестанно молить Его о том, чтобы нам быть способными проявлять на деле эту лучшую из добродетелей. И после того, как Он заповедал нам любить Его, как мы можем не обращать внимания на эту заповедь? И чего другого, как не исполнения этой заповеди, будут желать мучающиеся в аду? Ибо как только она будет возвещена в аду, то мучительный и всепожирающий огонь тотчас переменится в сладкое пламя любви. Грешники будут испытывать величайшие страдания именно оттого, * что не любили Господа, как Он заповедал нам. Они нарушили заповеди Его и этим сами заслонили себя от Его любви, как говорит святой Исаак Сирин: «Бичом любви бичуются мучающиеся в геенне, — те, которые обессилели, погрешив против любви, они находятся среди мучений — больших, чем любые самые страшные муки» (Слово 84).

В заповеди о любви можно увидеть удивительное смирение Господа, Который повелевает нам любить Его, как будто это Он нуждается в нашей любви, мы же остаемся настолько бесчувственными, что даже не замечаем Его благодеяний. Нам нужно выбрать одно из двух, третьего не дано: или с благодарностью принимать опаляющую любовь Господа, — и здесь, и в Раю, или, отказавшись от нее, вечно обжигаться адским огнем. Одно пламя — спасительное и животворящее, другое — мучительное и смертоносное.

Как же мы, неразумные, не можем понять этого и предпочитаем мертвящий огонь ада оживляющему пламени божественной любви? О любви, которую мы должны иметь к Богу, говорится в следующих словах: Дети мои! станем любить не словом или языком, но делом и истиною (1 Ин. 3, 18). Любовь к Богу должна стоять для нас выше любой любви к какому‑либо человеку, как написано: Крепка как смерть любовь (Песн. 8, 6).

Раскаемся же в том, что мы до сих пор грешили против Бога и прилеплялись более к греху, чем к Нему. С гневом отгоним от себя такое нечестие и возлюбим Господа всею душею нашею, и всею крепостию нашею, и всем разумением нашим (Лк. 10, 27), и будем стараться никогда не допускать в наше сердце какого‑либо греха. Господь многими способами побуждает нас к любви — то увещевая нас, то пугая страхом вечных мук, — будем же молиться Ему, чтобы Он дал нам силы любить Его. Скажем вместе с блаженным Августином: «Ты повелеваешь любить Тебя, дай же мне то, о чем повелеваешь!»

Мы должны любить Бога больше, чем любое другое благо, потому что в Нем — полнота всех совершенств красоты, премудрости, могущества, святости, величия, благости, бесконечности, жизни, мира, свободы, царства, справедливости и спасения. Все это не есть Бог, но есть в Боге. Он бесконечно выше всего этого, как говорит преп. Максим Исповедник: «Сам Бог бесконечно более непостижим даже чем то, что Он есть по существу; чем то, что Ему свойственно; и чем то, что Его, но вне Его».

Господь хочет, чтобы мы впустили Его в лучшую часть нашего сердца, чтобы нам приобщиться тем благам, о которых мы только что говорили. Если же мы до сих пор не любили Его как должно, то раскаемся в этом, искореним нашу небрежность и впустим Его в самую глубину нашего сердца, — тогда мы сможем ощутить сладость Его Божественной любви. Оплачем то время, когда мы не любили Бога, потому что потеряли его безвозвратно, и скажем вместе с блаженным Августином: «Поздно я возлюбил Тебя, столь древнюю Красоту, поздно я возлюбил Тебя, увы! нет уже того времени, когда я не любил Тебя».

Господь для того сошел с Неба, чтобы зажечь в сердцах людей этот божественный огонь любви; Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся! (Лк. 12, 49). Помолимся же Ему, чтобы Он просветил наш ум к познанию того, что самое главное — это любить Его, ибо мы потому не любим, что не знаем, как сказал божественный и неудержимый любитель Бога Августин: «Вечный свет зажги в моей душе, чтобы я почувствовал Тебя, и познал, и возлюбил».

Такая любовь к Богу была и у апостола Павла, который говорит: Уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня (Гал. 2, 20). То же чувствовал и святой Игнатий Богоносец, когда писал к христианам Рима: «Я люблю Иисуса, Который предал Себя за меня. Что воздам я Господу за все благодеяния Его ко мне?» И еще: «Любовь моя распялась. Хочу питья. Его питья, которое — нетленная любовь и жизнь вечная».

Как можем мы не любить Бога, когда Он первый возлюбил нас? Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас (1 Ин. 4, 19). Он возлюбил нас той любовью, какой любит Самого Себя. Самым ясным доказательством Его любви к нам является то, что Он жертвой Сына Своего освободил нас от скорбей ада и вместо них даровал нам счастье Своего Царства: Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного (Ин.3,16).

Наконец, не будем забывать, что ни на Небе, ни на земле нет ничего драгоценнее божественной Крови Сына Божия. Ради того, чтобы Его любили девять Ангельских чинов, Он не пролил ни одной ее капли. Для того же, чтобы мы возлюбили Его, пролилась вся Кровь Господня. Как же мы не желаем любить Его? Какое же озлобление скрывается в нас, если после всех жертв, принесенных Богом ради нашего спасения, мы остаемся неподвижными и равнодушными к Нему! Раскаемся же в своей холодности и неблагодарности к Владыке. И пусть отныне главным основанием всех наших действий будет любовь к Нему. Бог есть Бог сердца нашего, как говорит Давид: Боже сердца моего, и часть моя, Боже, во век (Пс. 72, 26). Скажем же вместе с блаженным Августином: «Господи, поработи любви к Тебе всю мою свободу. Возьми Себе мою память, мой ум, мою волю. Даруй мне сердце, размышляющее только о том, что Твое, мысль, любящую Тебя, память, занятую Тобой, ум, думающий о Тебе».

Гордость – великое препятствие для нашего спасения

Из всех лихорадок самая опасная та, которую называют «острой», потому что она — скрытый, и потому опасный враг нашего здоровья. Так и из всех страстей, которые являются как бы лихорадками нашей

души, самая опасная — гордость. Ибо она насколько разрушительна, настолько и скрыта в том, кто болен ею. И очень многие люди не только не обличаются своей совестью в том, что они горды, но они буквально опьяняются гордостью, она для них — как какое‑то украшение и венок. Потому и возвещает им горе пророк Исайя: Горе венку гордости пьяных Ефремлян! (Ис. 28, 1).

Гордость — безумная похоть, которая, обладая человеком, внушает ему мысли о том, что он лучше, чем есть на самом деле, и что другие люди думают о нем то же, что и он. Поэтому гордый не думает ни о ком, только о себе. Как паук сидит в центре паутины, так и он поставляет себя в центре всего. И как паук прядет паутину из самого себя, так и гордый, когда думает или делает что‑то, всегда считает себя основой всего. Слуг он считает за бессловесных животных, их господ — своими слугами, к своим родственникам он относится так, как будто никогда не знал их, к своим согражданам — как к бродягам и чужакам. Священное Писание прекрасно изображает настроение гордого в безумных словах царя Навуходоносора: это ли не величественный Вавилон, который построил я в дом царства силою моего могущества и в славу моего величия! (Дан. 4, 27). Самодовольство, с каким он делал обзор своего царства, является характерным для любого гордеца. Такой человек особенно внимателен к тому, как он одет, — как павлин оправляет свои перья, когда гуляет по Вавилону.

И как Навуходоносор восхищался собой и хотел, чтобы и другие им восхищались, так и всякий гордец не успокаивается на том, что хвалит сам себя, но хочет, чтобы и другие восхищались им и почитали его. Если же они не рукоплещут ему, то он считает их своими врагами. Также и любое свое достоинство и талант он считает огромным, как нищий, когда ему подадут копейку, считает, что получил золотой. Гордость Навуходоносора на этом не остановилась, но пошла еще дальше. Он стал хвалиться не только тем, что было правдой, но и тем, о чем он знал, что это ложь. Он утверждал, будто именно он выстроил Вавилон, в то время как в действительности он лишь сделал более высокими его стены и ничего другого, а сам город был построен другим царем, которого звали Вил.

Так и гордые: они не только хвалятся своими делами, рассказывая о них, но еще и смешивают их с явной ложью, чтобы прославить себя и чтобы показать, что они выше других, при этом они доходят до того, что даже свои недостатки превращают в достоинства. И как безумный Навуходоносор, когда пустословил о великих деяниях, будто это он совершил их своими силами, так и гордые — с неразумием, обличающим их, считают, что они сами достигли того хорошего, что в них есть, а Богу ничего из этого не приписывают. Они, может и не на словах, но на деле забыли безумные слова Навуходоносора и самонадеянно верят в свои силы, особенное трудолюбие и усердие.

Неописуемо опустошение, производимое в душе гордостью. Подумай вот о чем: самое большое зло, какое только есть в мире, — это грех, а самое большое благо — Божественная благодать. Гордость же является корнем всякого греха, она противостоит благодати Божией и доставляет нам величайшее зло. Она — самый худший из смертных грехов, потому что легко подталкивает человека к любому из всех остальных. Как змея, если сумеет протиснуть в нору свою голову, то вслед за ней сможет войти остальное тело, так же и с гордостью — вслед за ней в человека входит все возможное зло, как говорит Дух Святой через Сираха: Начало греха — гордость (Сир. 10, 15).

Не могут в сердце христианина быть вместе и Христос и гордость, когда есть одна, то обязательно нет Другого, и наоборот. Потому и говорил Господь фарисеям, что они, ища друг от друга человеческой славы, становятся недостойными, чтобы уверовать в Него: Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от единого Бога, не ищете? (Ин. 5, 44). Из этих слов ты можешь понять, что как только в душу человека войдет слава, то тут же исчезает вера. Как трагично, что человек будет вечно мучиться из‑за того, что презрел закон Божий и вместо него возлюбил временную славу.

Вот, брат мой, до чего ты можешь дойти, если будешь руководствоваться гордостью. Сначала твоя душа наполнится нечистотой и страстями, а затем, как от уст, переполненных дурной слюной, происходит головокружение, так от совести, переполненной страстью гордости, станут появляться сомнения в вере, а особенно в учении о Рае и аде — ты станешь считать их выдумками.

Божественная благодать воюет с гордостью, подумай об этом. И чтобы мы могли участвовать в этой войне, необходимо, чтобы Господь укреплял нас Своею благодатью. Он Сам так сказал: Без Меня не можете делать ничего (Ин. 15, 13). И апостол Павел говорит: Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению (Флп. 2, 13). Отсюда видно, что именно Бог начинает и завершает в нас любое доброе дело. Человек же не только неспособен закончить его, он не может даже начать что‑то хорошее, если решит обойтись без помощи благодати. Если мы желаем спастись, то должны любить Бога и добродетель всеми силами нашей души. Не забывай, брат мой, что гордость препятствует благодати войти в нашу душу, а если она даже и войдет, тотчас будет изгнана вон.

Если человек, который сперва был богат перед Богом своими добродетелями, допустит гордости войти в свое сердце, он тотчас становится нищим, подобно фарисею из евангельской притчи о мытаре и фарисее. Такой гордый человек бывает подобен голубю, который сидит на солнышке и радуется своей чистоте и пестрым перьям, но вот, на него внезапно налетает сокол и убивает его. Так же и тот, кто хвалится своими добродетелями, тотчас бывает похищен мысленным соколом — диаволом. Поэтому божественные Отцы сказали такие мудрые слова: «Спастись человеку и легко и трудно, потому что сейчас он, смиряясь, возносится в Рай, а через минуту — ввергает себя в адские муки из‑за самонадеянности и гордости».

Будь же разумен, брат мой, и с радостью прими совет, который дает тебе Дух Святой: Не превозносись сердцем (Тов. 4, 13). Не допускай, чтобы тобою обладала какая‑либо гордость — ни внутренняя, в глубине твоего сердца, ни внешняя — в твоих делах, потому что она порождает все, что только есть злого в мире, ибо в гордости — погибель и великое неустройство. Итак, смирись — и ты можешь уже не бояться падения, потому что Бог всегда будет рядом с тобой.

Лечение гордости

Как можно исцелиться от этой страшной болезни — гордости? Она входит в нас, растлевает и делает нищими и несчастными. Она раздувает нас, и мы становимся похожими на наполненный бурдюк. Она лишает нас всякой добродетели и к нам становятся применимы слова мудрого Сираха: три рода людей возненавидела душа моя, и очень отвратительна для меня жизнь их: надменного нищего, лживого богача и старика–прелюбодея, ослабевающего в рассудке (Сир. 25, 3—4). Когда мы думаем, будто можем сами себя исцелить от гордости, то это признак ее крайней степени. Единственный способ исцелиться от нее — обратиться к Господу и вместе с пророком Давидом сказать: Да не приидет мне нога гордыни (Пс. 35, 12), то есть, не допусти, Господи, чтобы проклятая гордость втоптала в землю душу мою ногою своею.

Сперва должен быть исцелен наш ум, — так, чтобы нам уже не хотелось гордиться, а после этого будет исцелено и все прочее. Ум врачуется тем, что человек перестает думать, будто он что‑то значит перед Богом и святыми. Мирская слава — такой плод, который не питает человека, но отравляет. Бог создал весь мир и по Своей беспредельной благости даровал его людям, чтобы они, приняв его, прославляли Творца, Который всю славу и честь оставил Себе, как сказали Ангелы: Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение (Лк. 2, 14). И если гордые хотят похитить эту славу, принадлежащую одному лишь Богу, то это — дерзость и наглость, оскорбляющие величие Божие. Горе тому, кто ищет от мира славы и кого мир считает великим. Эта слава пуста и суетна.

Эта слава суетна потому, что она не может добавить или отнять чего‑нибудь от нас. Если Я Сам Себя славлю, то слава Моя ничто (Ин. 8, 54), а это значит, что если человек, сделав что‑то, начинает сам себя прославлять, то эта слава его — все равно, что пустое место. Теперь ты можешь понять, насколько ничтожна человеческая похвала, которой многие люди ищут от мира.

Эта слава суетна также и для тех, кто воздает ее. Потому что не знают они того, что внутри ты грешен и окаянен, им известна только твоя внешность. Какую же другую славу они могут воздать тебе, кроме той, какая может относиться к украшенной могиле, которая снаружи красуется надписями и эпитафиями, а внутри полна зловония и гнили, как сказал Господь: Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты (Мф. 23, 27). Слава мира суетна также потому, что она никогда не сможет сравняться со славой небесной. Весь этот пошлый мир — как один миг по сравнению с вечностью. Его слава суетна, ибо быстро проходит. Вся наша жизнь по сравнению с вечностью — меньше, чем удар пульса, меньше мгновения.

Люди почитают тебя за твою красивую одежду, но эта честь по праву относится вовсе не к тебе, а к червям–шелкопрядам, из нитей которых она сделана. Как бы красиво ты не одевался, все равно тебе не выглядеть прекраснее павлина с его золотистыми и пестрыми перьями или красивее разноцветных полевых цветов и лилий. И Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них (Мф. 6, 29), — говорит Господь. Люди славят тебя за твое благородство, однако и эта слава относится не к тебе, а к твоим предкам. Люди чтут тебя за то, что ты богат, но Бог знает, сколькими неправдами ты стяжал свое богатство и как оно мешает тебе идти к Небу. Господь сказал: Трудно богатому войти в Царство Небесное (Мф. 19,23). Люди хвалят тебя за красоту, но настоящая твоя суть скрыта за наружной, как скрывается зимой навоз под снегом. Красота твоя недолговечна, как снег, в конце, когда человек умрет, то наследием его становятся пресмыкающиеся, звери и черви (Сир. 10, 30). Открыв какой‑нибудь гроб, ты убедишься в ложности славы этого мира, и такая слава, несмотря на то, что она — ничто, является желанной в глазах неразумных людей!

Понял ли ты, брат мой, что такое человеческая слава? А теперь подумай о том, что из себя представляет ищущий ее человек. Если ты спросишь об этом пророка, то он ответит тебе, что всякий человек — не только простой, но и тот, кто могущественнее всех царей — ничто, наполненное немощами, бессилием, невежеством и несчастьями. Все суетно, всякий человек живущий, — говорит пророк Давид. И ты, брат, такой же перед Богом. Если же ты вдобавок еще и гордый, то ты хуже, чем ничто, потому что крадешь славу, принадлежащую одному лишь Богу, как говорит блаженный Августин: «Все благое — Твое, Господи, Твоя — слава. И тот, кто пользуется Твоими благими дарами, но славы ищет не для Тебя, но себе — тот вор и разбойник, он подобен диаволу, восхотевшему похитить Твою славу».

Не приходит ли тебе на ум смириться? Не видишь ли ты, что в сердце своем ты носишь грязь и ничтожество, несопоставимые со Всемогуществом Божиим? Если ты гордишься, то будешь наказан, как похититель славы Божией, ведь Он Сам сказал такие слова: не дам славы Моей иному (Ис. 42, 8). Как беден ты, гордый человек! Попробуй найти что‑нибудь хорошее, что ты сделал своими силами. Попробуй — и ты сам себя посрамишь, потому что все доброе, что ты имеешь, ты получил от Бога: Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил? (1 Кор. 4, 7).

После того, как от всего этого ум гордого исцелится, необходимо вылечить и его волю, отгоняя от нее всякое желание похвалиться собою. Это удастся нам, если мы подумаем о том, что из всех приносимых гордостью зол самое великое — вечные мучения. Надо уничтожить бесчувствие, которым гордость прельщает сердце, нужно понять одно — что без смирения нам не спастись: если не обратитесь и не будете как дети, не сможете войти в Царство Небесное (Мф. 18, 3). В деле спасения смирение нам необходимо так же, как Крещение. И как Господь сказал о смирении, так же говорит и о Крещении: Если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия (Ин. 3, 5). Пророк Исайя говорит нам, что в ад сходят сильные, славные, великие, богатые и другие, подобные им: И преклонится человек, и. муж будет без славы, и глаза гордых поникнут (Ис. 5, 15). Знай, брат, что гордость — флаг и боевая труба денницы. Денница — царь над всеми сынами гордости. Он — глава нераскаянных грешников, а гордость, его главное свойство, — величайшее препятствие к нашему спасению.

Приди же в себя, рассмотри свой внутренний мир, и если ты найдешь в своем сердце следы гордости, то позаботься о том, чтобы изгладить их. Не осуждай ни одного грешника, гордящегося собой, потому что ты сам знаешь, что тот, кто сейчас злой, может мгновенно измениться, как евангельский разбойник, и что ты, будучи сейчас хорошим, можешь вдруг оказаться плохим, как это случилось с Иудой. Да и само осуждение есть уже проявление гордости. Апостол Павел говорит: Кто ты, осуждающий чужого раба? (Рим. 14, 4). Итак, не презирай нищих и незначительных людей, потому что нищие — это местоблюстители Христа, как Он Сам сказал о них: Так как вы сделали это одному из братьев Моих меньших, то сделали Мне (Мф. 25, 40).

Не хвались своим благородством и одаренностью, потому что и то малое, что у тебя есть — не твое собственное, да и его сколько раз ты смешивал со злом? Ты похож на негра, который белизну считает чудом, потому что у него самого белые только зубы. Не хвали сам себя и не ищи себе первого места, не желай казаться лучшим, чем другие люди, ибо что высоко у людей, то мерзость пред Богом (Лк. 16, 15). Помни о том, что Господь может стерпеть любой твой грех, кроме гордости. Вспоминай о поношениях, оскорблениях и бесчестиях, которые Христос претерпел на Кресте, и это поможет тебе смирить себя.

Бессильная вера

Вера — сила, обитающая в уме и воле человека. Ум просвещается небесным светом и содержит в себе то, что Господь открывает ему. Также и воля бывает движима Богом к исполнению всего истинного, повелеваемого ей умом. Когда же вера бессильна, то ум не может понимать тайн Божиих, а воля, еще прежде того, как ум их поймет, не хочет любить их. Блаженный Августин сказал, что человек может любить невидимое ему, но не неведомое. Это мы видим в части христиан, которые считают себя верными, но не потому, что живут согласно с учением Христа, а только потому, что рождены родителями–христианами; они верные потому, что получили Крещение. В действительности же они мало чувствуют величие Таинств, еще меньше знают о содержании нашей веры и чем она отличается от других религий. Находясь в таком положении, они мало чем отличаются от неверных.

Я обращаюсь к каждому христианину. Кто ты, что стоишь здесь, в церкви? Я только по твоему имени могу сказать, что ты христианин, ни из чего другого это не видно. Если спросить тебя о том, Кто такой Христос, в Которого ты веришь, то окажется, что ты не сможешь сказать ничего вразумительного. Итак, справедливо будет сказать, что в наши дни вера в христианах уменьшилась, как и пророк Давид говорил: умалишася истины от сынов человеческих (Пс. 11, 1), потому что, если они и веруют в церковные Таинства, то вера их настолько путанна, настолько холодна и бессильна, что мы со всей основательностью можем сказать: они так их знают, как тот слепой, который видел людей, как деревья: Вижу проходящих людей, как деревья (Мк. 8, 24).

Бог был рожден в пещере и положен в ясли бессловесных животных для того, чтобы научить нас не увлекаться преходящими благами. Бог тридцать лет жил в мастерской плотника и Сам занимался этим ремеслом, чтобы мы научились смирению. Бог ходил улицами Иерусалима, чтобы показать нам дорогу, ведущую в Небо. Бог пострадал на Кресте, чтобы уничтожить грех. И все это никак не трогает совести христиан и не порождает трепета в их сердце. Поэтому я снова повторю то, что только что сказал: умалишася истины от сынов человеческих. Подобно истине умалилась и вера среди современных христиан, ибо вера должна быть не только правилом «как верить», но и правилом «как делать», она состоит не только в том, чтобы нам правильно верить, но и в том, чтобы нам жить согласно с верой: Вера без дел мертва (Иак. 2, 26).

В то же время те, которые исповедуют, что Христос есть Учитель веры, Таинств и догматов, что Он открыл их нам, те самые люди не применяют в своей жизни Его закона. И, хотя они и слышат из Его уст, что блаженны страдающие за других, воздерживающиеся от наслаждений, прощающие наносимые им бесчестия и обиды, несмотря на это, они переступают через все заповеди Божий, через Божественное учение Христа, говоря в своем сердце: все это истинно по отношению к Богу, но не к миру. И так эти несчастные считают, будто этим они действительно оправдываются перед судом воплощенной Премудрости Божией. Вера таких людей похожа на амальгаму золота, которая по внешнему виду очень похожа на настоящее золото, но только до тех пор, пока не будет брошена в огонь. Потому что, когда ее бросят в огонь, настоящее золото останется (если оно там было), а ртуть испарится. Так и эти люди — они следуют за Божественным Учителем только до тех пор, пока не приходится бороться со страстями, когда же наступает время для этого, они оставляют Его в одиночестве. Когда Иисус Христос повелевает им воевать со своими страстями и побеждать их, они тотчас отрекаются от Его учения и возвращаются вспять.

Все зло происходит от бессильной веры. Умаление и немощь веры приводит к оскудению добродетели и к обогащению злом. Как современным христианам не достает того богатства добродетелей, которым были так обильны первые века христианства! Любовь к Богу была тогда настолько горячей, что, по свидетельству Тертуллиана, многие христиане по собственной воле предавали себя на мучения гонителям веры и иногда не хватало даже палачей, чтобы умертвить всех их. Также и любовь к ближнему была настолько горячей в тех блаженных, что, по словам Климента Александрийского, он знал таких христиан, которые продавали не только свои имения, чтобы дать милостыню, но и самих себя продавали в рабство, лишь бы только быть в состоянии помочь своим братьям.

Можно ли сравнивать веру древних и современных христиан? Поистине, все современное зло происходит от слабости веры. Если отрезать у дерева ветви, то, они снова смогут отрасти, но если подрезать корни, дерево быстро погибает. А чем корень является для дерева, тем же вера является для души. Она питает душу и дает ей возможность расти и приносить плод, поэтому она и называется корнем бессмертия. Если христианин живет, то живет верой, как говорит апостол Павел: Праведный верою жив будет (Рим. 1, 17). Если все силы ада бросятся на такого человека, то он легко может обратить их в бегство. С помощью веры человек достигает совершенства в добродетелях, но если подрубить корень веры, то тотчас погибают не только плоды, то есть добродетели, но и листья — то, чем христианин внешне отличается от других людей.

Когда апостол Петр, идя по морю, стал тонуть, то он счел причиной этого сильный ветер: видя сильный ветер, испугался (Мф. 14, 30). Но Господь сказал ему, что причина — в его маловерии: маловерный! зачем ты усомнился? (Мф. 14, 31) Так и христиане считают причиной всех своих злых дел и злой жизни искушения, которые не могут не прийти. Истинная же причина их непотребных дел та, что вера их — слабая и скудная. А ведь если бы она не была такой, то диавол не смог бы обратить их в страшное рабство греху.

Сокол, рожденный на воле, привыкший летать в чистом и свободном воздухе, имеющий огромную силу в когтях и клюве, — как он может стерпеть, чтобы им помыкали, тыкали палкой и держали в неволе, неужели он не будет отбиваться когтями и клювом? Так и христианин, знающий, что грех противен Богу и хуже любого бедствия; исповедующий, что Богочеловек Иисус был распят ради того, чтобы уничтожить грех — как такой христианин может грешить?

Многие христиане считают, что грех — это по–детски наивное и не очень большое зло; они не только считают его малым злом, но и посмеиваются над ним, а некоторые из них даже хвалятся совершенными ими постыдными грехами. Они не боятся грешить и постоянно прилагают грех ко греху. И как мы боимся уснуть ночью со змеей в кровати, так будем же бояться и грешить, и будем молить Иисуса Христа, чтобы Он нашу немощную веру сделал сильной.

Грешащие с мыслью о последующем раскаянии

Нет в мире такого безумного торговца, который бы весь свой товар бросил в море с надеждой, что тот к нему еще вернется. Но зато есть такие христиане, которые с легкостью готовы потерять чистоту души и благодать Божию, которая является величайшим из всех даров, данных нам от Него, и надеются, что снова получат небесные дары, что к ним снова вернется прежняя чистота, как только они исповедуются. Эти несчастные, будучи закованными в адские оковы, думают, что по первому своему желанию они могут сбросить их с себя. Они, ходя перед денницей, который держит в руках ключи от их душ, считают, что могут в любой момент свободно уйти от него.

Я не буду дальше описывать это заблуждение, потому что оно не ново среди людей. Не его ли внушал искуситель Еве, когда побуждал ее нарушить заповедь Божию? Что же сказал он? Вы не умрете (Быт. 3, 4), то есть, вы можете делать что угодно и с вами ничего не случится, потому что Бог — очень добрый. Ева прельстилась этим, а вслед за ней прельстился и Адам — он согрешил, думая о божественной милости, то есть Адам пал, считая, что на самом деле он не будет наказан Богом, хотя Тот и предупреждал его о наказании.

И ты, брат мой, какого еще примера хочешь, чтобы увидеть ту степень наглости, до какой дошел диавол в своей вражде против Господа нашего Иисуса Христа? Он, нечистый, дошел до того, что предлагал Господу броситься с крыла храма с надеждой, что Ангелы поддержат Его и не допустят, чтобы Он претерпел какое‑нибудь зло, как написано: бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею (Мф. 4, 6).

Итак, нет нужды говорить о том, что, внушая тот же лживый помысел, враг уже много раз искушал христиан, побуждая их бросаться в различные беззакония и к первым грехам прилагать тысячи других, в том числе беспечное упование на то, что когда‑нибудь они исповедуются в них и духовные отцы все им простят. Удивительно, что христиане не замечают столь явной и ощутительной лжи и от этого становятся совершенно безразличными к Богу. Исповедь грехов и покаяние, милосердие и благость Божии — эти средства спасения они превращают в средства своего падения. И как одна ядовитая трава, называемая напелон, становится ядовитой тогда, когда на нее сходит с неба роса, так и эти несчастные делают смертоносным ядом спасительную Кровь Иисуса Христа. Потому что эту Кровь, которая должна после исповеди отмывать и угашать наши грехи, они употребляют для того, чтобы еще более разжечь их. Может ли быть что беззаконнее этого?! Каким другим врачевством можно было бы злоупотребить более, чем этим, к пущему торжеству и победе диавола? Об этом сокрушался и святой Амвросий Медиоланский: «От нашего злоупотребления этим лекарством диавол иногда просто торжествует».

Я убежден, что большинство христиан мучаются и страдают от этой злой и обманчивой надежды, которая едва не ввергает их в ад. Несмотря на то, что грешникам уготованы вечные муки, они спокойно грешат, считая, что все это выдумки. И это потому, что они думают, будто от грехов избавиться легко и просто — стоит только рассказать о них священнику и исполнить какую‑нибудь епитимию. Стоит им подумать об этом, и они опять чувствуют себя спокойно и нисколько не заботятся о своих грехах, считая, что каяться им еще рано.

Вред, который причиняют себе грешащие с надеждой последующего раскаяния, заключается в том, что грехи их становятся все более мерзкими и совершаются все чаще. И это потому, что они, имея возможность исповедоваться, считают, что одного этого вполне достаточно, чтобы покаяние сделало их праведниками. Эти несчастные начинают погружаться в свои страсти, перестают сдерживать себя в словах и любопытстве и устремляются, подобно бессловесным -животным, на путь погибели. Кто в состоянии измерить глубину их падения? Всякий раз, как в них появляется злое похотение и представляется удобный случай, они тотчас впадают в грех. Всякий раз, как приходит к ним лукавый помысел, они ввергаются в беззаконные дела.

Многие из таких грешников, считающих, что в исповеди им легко простятся все грехи, ежедневно умножают их, — сколько своими злыми делами, столько и похотями, бесстыдными беседами, грешными наслаждениями, а особенно тем, что доставляют соблазн другим и этим умерщвляют их души. Таким образом, люди, которые постоянно так думают, могут незаметно для себя совершать тысячи грехов и всякий может понять, почему праведность Божия открывает для таких грешников врата ада. Страшно услышать обращенными к тебе слова Господа, возвещенные Им через пророка Иеремию: От лечения ты стал еще больше мучиться, оно не принесло тебе пользы. Тебя лечат, но это не помогает. Ты много раз исповедовался, тебе давалось прощение грехов, чтобы ты умертвил их, а вместо этого, по причине твоей злобности, все это послужило только к их большему распространению. «Если я могу грешить, то могу и каяться. Я волен грешить еще и еще — все равно потом исповедаюсь». Тебя лечат, но ты не получаешь от этого никакой пользы. Исповедь ты превращаешь в повод к бесчисленным грехам, не зная того, что все это множество грехов погружает тебя в ад и делает достойным наказания, как написано: Враг поразил тебя оттого, что умножились грехи твои.

О душе, которая исповедуется и очищается от грехов, а потом снова грешит и от этого становится неизлечимой и достойной того, чтобы быть отвергнутой Богом, пророк в другом месте говорит так: Врачевали Мы Вавилон, но не исцелился; оставьте его, потому что приговор о нем достиг до небес (Иер. 51, 9).

Велик вред, который приносят себе грешащие с надеждой покаяться в будущем, потому что они грешат без стыда и страха, и таким образом все глубже и глубже погружаются в нечистое и грязное болото греха, в какой грязи даже свиньи не захотели бы валяться. Вред, который они приносят себе, заключается в том, что они становятся равнодушными к своему спасению и начинают презирать заповеди Божий, как сказал Соломон: С приходом нечестивого приходит и презрение (Притч. 18, 3). Когда они достигают последней степени лукавства, их ум помрачается, сердце ожесточается, и они уже никогда не задумываются о своих грехах. А некоторые из них не только относятся к ним с равнодушием, но даже хвалятся ими, как великими подвигами, как говорит Соломон: они радуются, делая зло, восхищаются злым развратом (Притч. 2,14).

И те, которые говорили «если согрешу, то покаюсь и исповедуюсь», доходят до того, что уже не желают ни исповедоваться, ни каяться. Если же они когда‑нибудь и захотят, то не смогут, потому что частое повторение греха превратилось для них в привычку, а привычка стала как бы второй природой и сердце их окаменело, как скала, они стали бесчувственными и сами в себе заглушили всякую надежду покаяния и исправления. Так эти несчастные и умирают — не исправившись и не покаявшись.

Две сети диавола

Множество различных сетей ставит диавол, чтобы уловить в них человеческие души и подтолкнуть их к погибели. Двумя из них являются праздность и многопопечительность. И праздность, из‑за которой человек сидит и разлагается от лени, достойной всякого осуждения, и многопопечительность, состоящая в том, что человек постоянно занят тысячей дел, есть препятствия к спасению. Многие христиане целыми днями пребывают в праздности: они ходят по городским улицам, пересказывают друг другу разные новости, обсуждают проходящих мимо людей, а если и приходят в церковь, то только оттого, что им больше нечем заняться. Так они проводят день за днем без всякой пользы для себя.

Вот что говорит Дух Святой в Премудрости Сираха: Многому злу научила праздность. Диавол, так сказать, открыл свою школу лукавства и зла и, сам не желая давать уроки о зле, поставил вместо себя учителем праздность, чтобы она за него читала эти лекции. Люди же в этой школе учатся грехам быстро и без труда. Грехи там изучают все люди, но особенно преуспевают в учебе те из них, у которых мысль тяжела и медленна. Человек там учится грешить в помыслах, желая сердцем того, чего на деле сделать не может: Желания ленивца убьют его, потому что руки его отказываются работать (Притч. 21, 25). Весь день он желает зла. Часто ленивый на деле не совершает ничего плохого, потому что он вообще ничего не хочет делать, но, несмотря на это, он ежедневно погружается мыслями в нечистоту.

Мысли праздных людей представляют из себя непрерывную цепочку следующих одних за другими пересудов и осуждения. Насколько ленивый нерадив в собственных делах, настолько он прилежен и усерден в обсуждении дел других людей. Насколько ему неприятно работать, настолько ему доставляет удовольствие поболтать с кем‑нибудь, ведь это не требует труда. Он может целый день провести в осуждении, а если ненадолго и замолчит, то вскоре снова продолжит свои скверные беседы. Хотя его уста и освящены в Таинстве Крещения — его это нимало не смущает, он спокойно оскверняет их осуждением.

В какой степени ленивый — враг труда, в такой же степени он друг наслаждений. Празднолюбец часто бывает печальным, если не получает их. Правду говорит древняя поговорка: «Люди, ничего не делающие, учатся делать зло». Стоячая вода быстро портится, неподвижный воздух становится вредным, ленивое войско быстро утомляется. Когда близится Великий Пост, любители праздности срочно бегут к своим духовникам и под различными предлогами просят ослабить им строгость поста. Не будем же предаваться злу и отступать от добродетели при первом же препятствии. Такова первая сеть диавола — праздность, но есть и другая. Это — множество всяческих дел и намерений, которыми люди обременяют себя, не давая покоя своей душе.

Как праздность, так и многие дела, попечения и хлопоты порождают много зла. О них сказал Господь, когда говорил о тернии, подавляющем семя Божественных заповедей и препятствующем возрастанию всего прекрасного и доброго: а упавшее в терние, это те, которые слушают слово, но, отходя, заботами, богатством и наслаждениями житейскими подавляются и не приносят плода (Лк. 8,14). Эти люди, когда настает времямолиться, идти в церковь и причащаться Святых Тайн, не имеют на все это времени. Они все — в работе. Как только оставят одно дело, сразу же принимаются за другое, но вот чтобы почитать что‑нибудь полезное для души — это им некогда. Они похожи на веревку, завязанную на тысячу узлов, которые никогда не будут развязаны.

И таким способом диавол держит у себя в плену тех, которые, может быть, и хотели бы уйти из его рук, но не находят пути, которым могли бы бежать. А диавол все ниже и ниже приклоняет их к земле, подыскивая для них все больше разных дел и забот так, чтобы у них не было времени не только делать добро, но и думать о нем. Так ежедневные заботы и дела становятся сетями, которые держат людей, пригибают их к земле и доводят до такой степени помрачения, что в них не остается и следа благочестия.

Впрочем, если бы у них и оставалось немного времени, они и его употребляли бы на свои дела. С ними бывает то, что случается с охотниками. Даже когда охотники спят, им снится, что они бодрствуют — охотятся на птиц и зверей, которые то убегают от них, то попадают в их сети. Тело их покоится в кровати, а воображение — в лесах. То же бывает и с теми, кто одержим многопопе–чительностью. Они стоят в церкви и произносят устами слова молитв, а в это время их ум бродит то здесь, то там, погруженные в житейские дела: как бы их лучше сделать. Они мыслями в том, как бы сделать одно дело, закончить другое, а для души времени не остается. Несмотря на то, что тело их находится в храме, их ум — на улицах. Даже когда они уснут, их мысль будет перебегать от одной работы к другой. Если тебе не нравится, когда ты о чем‑то говоришь со своим другом, а он тебя не слушает и постоянно задает какие‑то неуместные вопросы, то как ты можешь желать, чтобы Бог говорил с твоим сердцем в то же самое время, когда в нем сотня суетных помыслов?

Чтобы тебе избавиться от этих двух бед — праздности и многопопечительности, — молись Господу, чтобы Он просветил тебя, чтобы ты понял цель, для которой рожден в этом мире, как говорит пророк Давид: Скажи мне, Господи, кончину мою и число дней моих кое есть, да разумею, что лишаюся аз (Пс. 38, 5). А после этого подумай о том, как драгоценно время твоей жизни. Оно настолько ценно, что все витии, если бы они собрались вместе, не смогли бы показать всю ее драгоценность и важность, и, в конце концов, им останется только умолкнуть, как несмышленышам. Но что я говорю? Если бы даже Ангелы захотели растолковать нам это, то ничего не смогли бы сказать. Потому что время, данное нам Богом для того, чтобы в течение его мы стяжали Рай, драгоценно так же, как и сам Рай.

Понимаешь ли ты теперь, какую цену имеет время, которое Господь дал нам для изменения нашей жизни? Когда смерть внезапно придет к тебе, ты станешь искать еще хотя бы одного мгновения, но не найдешь его.

Рассказывают об одном вельможе, который в продолжение многих лет был советником при своем царе. Когда он понял, что достиг конца своей жизни, то горько заплакал и сказал: «Горе мне! Я истратил столько бумаги, когда писал царские грамоты, и не нашел даже одной минуты, чтобы записать на какой‑нибудь ненужной бумажке свои грехи, чтобы теперь вспомнить их и раскаяться». И ты, возлюбленный, можешь так же заплакать в конце твоей жизни, что столько лет провел в суете.