В поисках настоящего

И все это защищал от переменчивых настроений природы, свод из железа и стекла. Огромная крыша, служившая небесным отражением железнодорожных путей, точно так же уходила бесконечно вдаль. Над путями она нависала жестяными пластинами, над платформой – из прозрачных квадратов, видимо пластика или мутного стекла. Все это массивное сооружение опиралось на стальные балки, толстыми стволами вырастающими из асфальта.

Сквозь искусственный небосвод проникало тусклое свечение. Если долго смотреть на него, начинало казаться, что за стеклом не дневной свет, а умело вмонтированные ртутные лампы. Скудные блеклые лучи окрашивали все кругом в пастельные тона. Я зажмурил веки. Глаза болели, отказываясь принимать свет чужих миров.

Наверное, сейчас я выгляжу со стороны по меньшей мере странно – один посреди гигантского пространства, поделенного на равные линии. Я один там, где должны бежать, суетиться, опаздывать десятки тысяч людей, приходить и отправляться поезда, распадаться и вновь соединяться судьбы.

Платформы усыпаны выцветшими этикетками, и скомканными алюминиевыми банками из под пива. В воздухе пахнет дождем и мазутом. Так или иначе, я прибыл в пункт назначения, а значит какая-то часть моего пути завершена. Внутри возникло отчетливое ощущение, что связь с моим домом в одиннадцать вагонов разрывается. Теперь я сам по себе. Теперь придется пешком…

Как и в прошлый раз, в купе без малейших сомнений я забрал все, что там было, уже зная – поезд заботиться обо мне и всякая казалось бы ерунда, может оказаться необходимой. Одеваясь в форму, подходящую для осенней погоды, я собирался в дорогу. Не знаю, что ждет меня впереди, и это пугает больше всего. Да, обязанности проводника мне наскучили, но они создавали чувство надежности. Спокойная, размеренная жизнь, обеспеченный хлебом быт – все это порядком поднадоело, но не вызывало страх. Я знал, что должен делать вот это, и вот это, и тогда все будет по-прежнему, то есть нормально. А сейчас отправляюсь неизвестно куда, в поисках неизвестно чего – моего прошлого.

С первых мгновений пребывания в Городе, я почувствовал себя чужаком. Невидимая угроза размешана в воздухе. Мне страшно… ведь я успел свыкнуться с мыслью, что не смогу разгадать и малой толики окружающих меня загадок – странный поезд и я со своей амнезией, казались чем-то непостижимым… Теперь же впереди раскинулись такие масштабы, с которыми не то что свыкнуться, а даже в голове уместить невозможно! И что дальше?

Нет, я конечно, мог бы остаться в своем поезде – никто ведь его у меня не отбирал. Мог бы… но не буду. Просто не смогу. Даже не из страха, что все вокруг начнет гнить и ржаветь, как это случилось со Стариком, нет. Старик верно тогда подметил, что дарит мне самый бесценный подарок, какой только можно вообразить – Цель, способную вытолкнуть меня из насиженного места, не позволяя сидеть без движения в ожидании полного исчезновения или слепоты… Мне нужно понять, почему я оказался в этом странном мире и что было до него. А для этого достаточно нацепить на плечо сумку, как у почтальона, глубоко вздохнуть, и затолкав поглубже страх, решиться сделать первый на платформу, а там уже не далеко.

У меня не осталось сомнений, что я прибыл именно в огромный мегаполис, а не захудалый провинциальный городишко. Вряд ли такая махина, способная принимать одновременно десятки тысяч людей, может существовать сама по себе. Воображение само дорисовывало ко всем этим перронам такое же бесчисленное количество домов, в которых обитают несметные полчища людей. Люди? И ведь на самом деле, почему я здесь один? Должен быть еще хоть кто-то!

Когда я вдруг понял, что на самом деле могу оказаться совершенно один в огромном Городе, страх снова стал едкой отравой расползаться по телу, постепенно овладевая разумом. Я сел на койку. В голове картины сменяли друг друга: как потерявшись, бесцельно брожу среди домов-гигантов, где в пустующих стенах главенствует тишина; а за каждым переулком чудятся тени живых, и я гонюсь за миражом, стараясь схватить несуществующие образы, в надежде вернуться к Вокзалу… ведь там, на путях, покинутый ждет меня дом .

– Хватит! – крик острым ножом резанул по ушам. От неожиданности я подскочил, больно ударившись о вешалку. Голос, что выдернул меня из оков страха и отчаянья был моим, но губы не оставили ощущения произнесенных слов. Я слышал свой голос, но говорил не я.

Потерев ладонями лицо, я постарался вернуться к пугающей реальности. Хватит бояться… пора идти. Если не начать действовать сейчас же, можно навсегда остаться внутри переживаний, так и не выбравшись из череды сомнений и страхов, превратив мысли в ловушку.

Надел пальто с нашивкой и погонами «ГЖД», перекинул через плечо сумку, даже не став смотреть, что внутри, и вышел, прикрыв за собой тяжелую дверь.

От своей платформы отправился вдоль здания налево. Именно там, вдалеке виднелось что-то похожее на арку входа. Идти пришлось много… дальше, чем казалось. Путь протяжностью шестьдесят три платформы (не считая мою), таким образом получиться сто двадцать шесть путей или двести пятьдесят рельсовых линий. И это только в одну сторону! В направлении серой стены идти пришлось бы явно больше.

Я обернулся. Передо мной простиралось бескрайнее поле, расчерченное ровными линиями. Подпиравшие стеклянный навес балки смешиваясь, казались единым лабиринтом. Мой вагон отсюда был практически неразличим. Кому и для чего понадобилось строить такого монстра?

А еще я заметил, что серая стена находится на том же расстоянии, что и была, будто шаг в шаг шла за мной. Наверное игра блеклого света.

Снаружи здание вокзала выглядело грустным (если так можно говорить о строениях). Но именно таким оно мне и показалось. Большие, длинные окна, абстрактные образы из гипсовой лепнины, серая, под стать перронам, штукатурка – мрачным его не назовешь, скорее именно грустное… печальное. А еще этот искусственный небосвод, как бы разрубал здание на половины. Явно крышу над путями построили много позже самого вокзала. Если бы сквозь навес просматривалось продолжение здания, уходящее ввысь, тогда впечатления о нем вполне могло сложиться другое. А так лиши кого половины тела, он будет выглядеть лучше? Вряд ли…

Само собой в воображении возник образ завершенного вокзала: высоко-высоко представляются тонкие шпили, уходящие в самое небо, несколько башен, фигуры горгулий и минотавров застывшими глазами наблюдают за суетливым народом…

Я шагнул внутрь.

Внутри царил глубокий сумрак – это когда пасмурным, холодным осенним днем заходишь в зашторенную комнату и почти ничего различить не можешь. Не смотря на обилие окон в большом едином зале можно увидеть лишь общие очертания помещения. Высокие колонны, лестницы с подъемом на верхние этажи, отгороженные перилами балконы, посреди зала возвышался небольшой постамент… Наверное здесь когда-то стоял памятник или еще что-то.

Вообще, в этом месте что-то странное творилось со светом, будто он имел определенный, совсем небольшой радиус действия. Хотя окна и были достаточно яркими, но внутренний сумрак они развеять не могли, отказываясь делиться дефицитной теплотой.

Из-за царящей кругом темноты, чтобы увидеть из которого материал сделан пол мне пришлось нагнуться. Сначала показалось, что я стою на утоптанной земле , но затем присмотревшись понял – это просто темный мрамор… или что-то вроде монолитного куска сланца. Я несколько раз топнул ногой – звук мгновенно разбежался по углам, уносясь все выше к своду, которого также отсюда не видно. Вполне могло оказаться, что вокзал имеет форму огромной башни, или высотой всего в несколько этажей… Свечение окон, по которым можно судить о высоте здания, нельзя было различить уже с третьего этажа.

– Эй… – крикнул я, и тут же огромные невидимые титаны отозвались басами со всех сторон.

– Эй… эй…эй… – кружилось эхо вокруг меня. Никогда не думал, что пустые помещения своими масштабами способны сводить с ума.

Каждый новый шаг давался с большим трудом, но я заставил себя отправиться дальше, в одну из четырех больших арок. Выбирал наугад.

Спустя полсотни шагов, я оказался еще в одном просторном зале. Он конечно не дотягивало до размеров только что покинутого, но и скромным его так же не назовешь – два этажа, посреди большая люстра, вдоль стен какие-то застекленные будки – по виду киоски для товаров. Наверное, когда-то здесь вовсю продавали соки и фрукты, газеты, свежую выпечку, пиво… Я подошел к одному из лотков и провел рукой по стеклу. Так и есть – на руке остался слой пыли. Затем сел на корточки и присмотрелся, за мной тянулся шлейф следов.

Теперь мне стало ясно что именно на меня здесь давило, что заставляло напрягаться и тру́сить. Если в старом здании Старика все разваливалось на части, увядало, катилось вспять к нулю, то здесь все замерло, остановилось… Осмотревшись, у меня сложилось такое впечатление, что люди не убегали отсюда в панике или спешке, не спасались от неведомой угрозы, а спокойненько собрали свои вещи, товар, и отправились куда-то подальше отсюда. Вместо жизни здесь царствовали затхлость и пыль, и даже окна не смели пропускать свет, чтобы не дай Бог побеспокоить покоящийся внутри вокзала мрак.

Прикрепленный к стене щит стрелками указывал направление. Почему-то в том зале я ни одного указателя не заметил. Дальше по коридору и прямо – тех зона: камера хранения, комната отдыха, матери и ребенка, туалеты. Прямо по коридору и налево – кассы, справка, начальник вокзала. Прямо и направо – выход в Город.

Немного поразмыслив, решил отправиться к кассам, надеясь найти справочную. Ведь там вполне могли оставить карту, телефонную книгу или еще хоть что-нибудь, что могло бы мне помочь составить представление о том, куда я прибыл и найти направление дальнейшего движения.

Прошел еще в одну арку, раза в два меньше первой, и оказался в длинном коридоре. На всем его протяжении слева в стене были окна, а за ними… то же самое бескрайнее поле железных путей.

Даже не знаю какое расстояние мне пришлось преодолеть, прежде чем я оказался возле развилки – коридор раздваивался прямо и направо. На потолке предусмотрительно висели таблички-указатели, еще раз напоминающие пассажирам, что прямо – к кассам, направо – выход в Город. Еще сколько-то там сотен шагов и я стою у поворота к кассам. Дальше коридор вел к техзоне.

Свернув налево я заметил, что коридор чуть расширился. Хотя до этого в нем и так спокойно могли разъехаться пара грузовиков. Это место явно строил болеющий максимализмом архитектор.

А еще, что меня удивило – это окна, точнее вид за ними. Только что я шел вдоль проложенных слева от меня путей. Повернув налево я обнаружил окна справа, за которыми простирались платформы идущие так же вдоль моего движения. Я постарался нарисовать в голове приблизительную схему вокзала.

Не требовалось особого ума, чтобы понять – одно из двух: или одни линии должны пересекаться с другими, или места для прибытия поездов имеют несколько ярусов, и тогда стеклянная крыша вовсе не стеклянная, и не крыша, а перекрытие между уровнями со скопищем ламп дневного света. Но почему я нигде не ощущал спуска или подъема? Если вокзал устроен так, как я представил, уровень должен был подняться метров на десять. И к тому же, если лампы освещают платформы, почему ни одна не горит внутри здания?

Непонятности с моим поездом просто детские загадки по сравнению с этим местом… И для Рая, или Ада вокзал слишком странный выбор. Остается только смириться с очередной загадкой и отправляться дальше.

Идти пришлось не так далеко. Коридор уж как-то совсем неожиданно закончился, перейдя в просторное помещение, метров пять в высоту и черт знает сколько в длину. По бокам от меня виднелись вросшие в стену кабинки касс – огороженные от зала стеклом десятки, сотни кабин для продажи билетов… Мне опять начинало представляться наводнение – выстроенные в бесконечных очередях потоки людей. Я встряхнул головой, стараясь отогнать подступающую панику. Все, чего много для меня явно вредно. И почему я так странно реагирую на большие пространства и строения? Наверно потому, что привык жить в маленьком, закрытом мирке вагона.

Огромные, почти во всю стену окна располагались у противоположной стены. Я направился к ним. Сказать что удивился, увидев главный перрон и отходящие от него пути, а чуть поодаль – мой состав? Наверное, нет. Хотя стоило бы! Ведь, если вспомнить блуждания по залам и коридорам вокзала, я должен был зайти черт знает как далеко от места, где оставил поезд. А получилось, что пришел туда же, откуда ушел. Знал бы, просто выбил окно и пролез сюда. Все равно здесь никого нет, кому мое хулиганство могло прийтись не по вкусу…

Недолго думая, я попытался найти ручку или защелку, чтобы открыть окно. В тот же момент в одной из стеклянных кабинок зажегся свет. Я встал как вкопанный, не зная, что делать – бежать «от»-сюда или «к».

Сначала маленький огонек парил в воздухе, медленно спускаясь вниз. Затем застыл, чтобы резко разгореться с новой силой, превратившись в керосинку. Живой свет осветил лицо мужчины. Даже не шелохнувшись, я наблюдал за неизвестным человеком, боясь спугнуть наваждение. Человек же в свою очередь не сильно-то мной и интересовался, полностью увлеченный своими делами. А именно, он явно готовился перекусить. Доставал из под стола какие-то баночки, свертки, посуду, термос – даже ни разу не посмотрев в мою сторону.

Когда он сделал себе что-то наподобие бутерброда и принялся уплетать еду, запивая чем-то горячим, я решил, что пора действовать. Иначе незнакомец не скоро закончит свою трапезу, и обратит на меня внимание.

Подойдя к стеклянной перегородке с вырезами переговорных дырочек, за которой сидел незнакомец, я решил стоять, надеясь ненавязчиво обратить на себя внимание. В тусклом свете лампы, он поглощал все новую и новую порцию еды, неотрывно уставившись в какую-то книгу. Человек читал. Глядя на него мне страшно захотелось самому осилить какой-нибудь хороший роман. Стало жалко Рубину, оставленную в поезде лежать недочитанной.

Человек за стекло на вид совершенно непонятного возраста. Это, наверное, из-за длинной, густой бороды, почти полностью скрывающей его морщинистое лицо. На голове темно-синяя кепи, и такого же цвета пиджак с погонами и вышитой эмблемой ГЖД – точь-в-точь как у меня.

– Простите… – как можно мягче, чтобы не спугнуть, сказал я. Но усилия себя не оправдали – от моих слов мужчина метеором вскочил, опрокинув чашку с кофе на стол, заляпав книгу, бешено дыша и пятясь. – Извините, я просто узнать хотел… – примиряющее замотал я руками показывая, что я не опасен.

Мужик учащенно дышал и таращился на меня. Затем, видимо сообразив что к чему, несколько раз осмотрев мою форму выдохнул, смачно сплюнул на пол, а затем спешным, писклявым голоском недовольно выругался:

– Черт! Ну нельзя же так пугать! – тут же, словно вспомнив об оставленном на плите молоке, его взгляд упал… не спустился, не съехал, а именно тяжело, громко плюхнулся на книгу. – Ну что же это! – жалобно пискнул человек и кинулся к столу, подхватил в руки промокшую книгу, усердно вытирая ее рукавом. Но все его усилия были напрасны. Кофе успело изрядно заляпать страницы. – Черт, черт, черт… – продолжал он пищать.

Его странный голос совершенно не совпадал с внешностью. Не то, чтобы голос должен быть суровым или грозным, нет… скорее просто серьезным. А к этому писку, что при шевелении губ выходил изо рта человека, даже с натяжкой нельзя относиться серьезно.

В конце концов, видимо смирившись с потерей, он обреченно кинул безнадежно испорченную книгу на сухую часть стола и принялся вытирать появившемся из кармана платком лужи чая.

– Нельзя же так людей пугать! – грозно пропищал бородатый.

– А я и не пугал, – я старался защититься от несправедливых обвинений. – Просто извинился за беспокойство. Откуда мне было знать, что вы такой нервный?

– Не нервный я! – нервно пискнул бородач, бросив в меня гневный взгляд. – Просто гости здесь редки… – Он наконец успокоился и сел за стол, явно переживая из-за потерей важной вещи.

– Извините, я на самом деле не хотел вас пугать. Так получилось.

– Да знаю я… – он тяжко вздохнул. – Только от этого не легче! Что теперь делать, а?! Столько промаялся с книгой, и вот… почти уже разобрался что да как, а тут такое. Вишь, как бывает, – он расстроено покивал своим словам.

Писклявый человек несомненно был самым настоящим ключом к разгадке этого места, и если его сейчас упустить (а куда он мог отсюда деться, я честно говоря не представлял, но чувствовал, что это вот-вот произойдет и ситуацию надо исправлять), то с большинством загадок мне придется разбираться самому.

– Когда книга подсохнет, то будет как новая, – подбадривающее улыбнулся я. Не сработало…

– А толку что? – он поднял на меня свои глаза, полные грусти и разочарования. – Вещи, если с ними быть неаккуратным, легко превратить в бесполезный мусор. Как мою книгу, например.

– Ну почему? – удивился я. – Сейчас высохнет, и можно будет читать. Ну немножко заляпана. Ведь в этом ничего такого нет – главное, что буквы можно различить.

От моих слов мужик еще сильней вперил в меня взгляд:

– Ты не местный?

– Нет. Только что прибыл.

– Прибыл? – мужик явно удивился. – Это на чем ты «только что прибыл?» Только не говори, что на поезде.

Я сдержанно кивнул, готовясь к какой-нибудь выходке.

– Врешь! – запищал во весь голос мужик, и опять неожиданно сиганул из-за стола, уронив на пол термос и стул. Схватил керосинку и исчез за дверью кабины. Я успел досчитать до семидесяти, когда в дальнем углу что-то защелкало, вслед за чем отворилась дверь. А я ее даже не заметил. Показавшийся огонек покачиваясь быстро приближался, в сопровождении топота пары ног.

Мужик подбежал к окну.

– Обалдеть можно! Это твой поезд?! Действительно настоящий поезд?! – он чуть ли не танцевал от радости. Я стоял на том же месте, ожидая пока этот ненормальный возьмет себя в руки.

– Слушай! – чуть не прокричал он мне в ухо. – Ты хоть понимаешь что это значит?! Не зря! Все не зря! – скакал он кузнечиком вокруг меня. – Я-то думал, уже все, каюк! А тут ты…

Как я не старался, из его бессвязной речи почти ничего не понимал.

– Я двигаться… двигаться начал!!!

– В Городе так устроено… – уже спокойный, он сидел на подоконнике рядом, влюбленно глядя на мой безголовый состав, – что единственная цель каждого – выбраться отсюда.

– А кем так устроено? – спросил я, согреваясь о чашку теплого чая, раздобытую Смотрителем Вокзала.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Просто всем известно, что отсюда нужно выбраться. Это цель – кем и почему установленная неизвестно. Но так надо…

Я хмыкнул:

– Странно. Сначала нужно попасть в Город, чтобы затем выбираться из него. Как-то по-дурацки, не находишь?

– Нет, – он не отрывая взгляда от окна, прихлебнул из своей чашки. – Все правильно, это как перевалочные пункты. Чтобы добраться сюда, ты, как и любой другой должен кое-что понять. Понял, значит добился определенного уровня и можно переходить на другой, более высокий, тоже со своими задачами и трудностями. Разве не игра?

– Не больно ты на увлеченного игрока был похож, когда я тебя встретил.

Смотритель Вокзала оторвал взгляд от поезда и посмотрел на меня:

– Всякое бывает. Я вот боялся, что уже никогда не смогу выбраться из Города. Поэтому и надежда угасла, и сам я потихоньку терялся. Но твое появление здесь все изменило.

– И что я такого сделал? – удивился я.

– Ты? Ничего. То, что ты здесь появился скорее не твоя заслуга, а моя. Значит, я успел разглядеть смысл книги, и скоро Вокзал наполнится до отказа.

– А что в этой книге такого?

– Пока что не знаю. Если б знал, то здесь давно бы шныряли тысячи человек, желая поскорее выбраться, купить билеты. Прежде чем книга была испорчена, я что-то определенно понял, но вот что? Много мыслей копошилось в голове – какая из них правильная? Вот в чем вопрос! А ты – не более чем симптом правильного пути .

Я ухмыльнулся:

– Книга у тебя какая-то скоропортящаяся.

– Получишь от Старьевщика свою подсказку, тогда и поймешь, что к чему… – радость постепенно сползала с лица Смотрителя, и мои вопросы явно мешали ему сосредоточиться на своих мыслях.

– Старьевщик?

– Да… – подтвердил он. – Это человек, который с помощью предметов помогает найти дальнейший путь. Тебе именно к нему и нужно попасть. Именно он подскажет тебе куда двигаться дальше.

– То есть, как выбраться из Города?

– Ага…

– И как мне его найти? Судя по количеству перронов, Город – настоящая громадина.

Смотритель приподнял кепку, чтобы поправить короткий бобрик волос, и снова водрузить ее на место.

– Нет. Он не огромный… он бесконечный.

– Как это? – я аж привстал.

– Сам поймешь скоро. Выходи на улицу только тогда, когда точно будешь знать, куда хочешь попасть. Иначе никуда не идя, никуда и придешь, бесконечно блуждая по улицам.

– Я не совсем…

– Все поймешь, когда выйдешь из Вокзала. А так толку тебе объяснять? Если не знаешь куда деваться, или хотя бы кого именно хочешь найти – сиди там, где сидишь. Понял?! – назидательно пропищал Смотритель.

– Да.

– Ну и ладно, – и замолчал, привычно уставившись на мой поезд.

– Так, а как мне Старьевщика найти? – напомнил я ему.

– Ах, да… Выйдешь в Город и постоянно думай, что идешь к Старьевщику – размышляй: какой он, во что одет, какой у него характер, представляй его взгляд. Все до мелочей!

– Ты серьезно? – я старался понять, не шутит ли он.

– Конечно. Все понял?

– Все, – неуверенно кивнул я. – Идти думая, что хочу попасть к Старьевщику.

– А вот и нет! – оборвал меня Смотритель. – Не «хочешь» попасть, а «знаешь», что идешь к нему.

– А есть разница?

– Такая же, как между бесконечным блужданием, и попаданием в пункт назначения. Просто знай , что идешь к нему – вот и все! Это разницу необходимо уяснить, если хочешь добраться туда, куда тебе нужно. Ты даже не представляешь сколько блуждал я , прежде чем смог встретиться с ним.

– Тогда мне нужно знать какой он? Это чтоб легче было найти его.

Смотритель тяжко вздохнул:

– У каждого свой благодетель. Мой Старьевщик скорее всего отличается от твоего.

– И как мне тогда его найти? Как я узнаю, что он – тот самый, кого ищу?

– Город сам приведет к нему, если знать свой путь. Я понимаю, тебе тяжело все уместить в голове. Ты и не старайся, просто двигайся. По пути сам найдешь все ответы. Тогда и твой мир тоже начнет шевелиться, поспевая за тобой.

– Ты это имел в виду, когда говорили, что начал двигаться?

– Да, – улыбнулся Смотритель. – Когда я прибыл сюда…

– «Прибыл»?

– В Город приходят каждый своим путем. Кто-то – как я, пешком по дороге, кто-то – как ты, на поезде, другие сразу появляется в Городе. Всегда по-разному. Так вот, когда я сюда прибыл и наткнулся на небольшой вокзальчик скорее напоминающий будку, чем здание, я сразу понял, что это и есть моя обитель. Поселился здесь. Тогда была всего одна касса, платформа и путь. Я мечтал усовершенствовать мой дом. Иногда, изредка появлялись люди, чтобы купить билет на поезд. Поезда тоже появлялись скорее как исключение. И тогда я стал мечтать об огромном здании с кучей касс, платформ и путей – о Совершенном Вокзале огромных масштабов. Как и все, я сплю. Каждый раз засыпая, я знал, что проснувшись, обнаружу различные усовершенствования Вокзала. Потихоньку – то еще один путь прибавится, то комнатка появится, какой раньше не было, то касса… Но мне всегда было мало! Я мечтал о чем-то поистине грандиозном, достойном моей фантазии. Честно говоря, я тогда был занят исключительно сооружением, совсем не задумываясь о людях, для которых все то делается. Когда в конце концов получился вот этот монстр, до меня вдруг дошло, что ни люди, ни поезда больше не появятся здесь. Я слишком был занят строительством и будущим, потеряв истинный смысл – пассажиров, для кого все это делалось, кто этим мог пользоваться. Представляя себе Вокзал, я не видел в нем людей – только стены, колонны, да пути… И единственное, что я заработал – бесконечное количество платформ.

– Бесконечное? – исступленно переспросил я.

– А ты разве не заметил вдалеке серую стену? Это из-за освещения – «иллюзия предела». На самом деле, сколько в ту сторону не иди, всегда будут пути и платформы, и крыша над головой. Классно, правда?! Мое изобретение! Я подумал, как хорошо, если бы Вокзал подстраивался под нужды людей – сколько понадобится дорог, столько и будет.

– Неплохо… – я был искренне удивлен.

– А нелогичность в пространстве, если ты его заметил – это непоследовательность моих мечтаний. Сначала мечтал так, а потом по-другому…

Все становилось на свои места.

– Когда понял, что переборщил и слишком уж увлекся будущими свершениями, совсем исчерпав «пассажиров», я решил выбраться в Город, пытаясь понять, где они.

– И где же люди?

– А черт его знает… – пожал он плечами. – Я никого не встретил, точнее не видел.

– Все попрятались?

– Нет. Почему попрятались? А хотя… сам потом поймешь.

– Потом да потом. К чему загадки?

Смотритель будто не услышал:

– Мне многое нужно обдумать. Поэтому… спасибо, что появился здесь, – улыбнулся барадач. – Я, конечно, понимаю, что твое появление здесь всего лишь стечение обстоятельств – не ты, так кто-то другой. Но как вестника добрых вестей, благодарю тебя. Следуй указателям и выберешься в Город. А дальше я объяснил.

– Но у меня еще куча вопросов! – постарался возразить я.

Смотритель встал с подоконника и протянув руку, спокойно сказал:

– Держи лапу! – его борода разъехалась в стороны для улыбки. – Найди Старьевщика. Он тебе все и объяснит. Это его обязанность, как моя – присматривать за Вокзалом, а твоя – за Поездом. Увидимся!

Пока брел по коридору, еще раз смог убедиться в нелогичном устройстве Вокзала. Да, в этом мире возможно все. И пора бы уже перестать удивляться. Как говорил Старик, откуда я могу знать, как должно быть верно.

«По коридору прямо, до развилки. Налево – техзона, направо до поворота – выход в Город». Я свернул в сторону выхода.

По ощущениям обратно пришлось идти намного больше, нежели к кассам. Достигнув указателя, свернул налево. Новое ответвление оказалось совсем коротким по сравнению с предыдущим коридором. По ширине приблизительно такой же, правда темно хоть глаз выколи – на протяжении всего пути ни одного окна. До этого, жалуясь на плохую освещенность я даже не представлял, что впереди меня ждет такой мрак. Если еще доведется свидеться со Смотрителем Вокзала, надо будет узнать, почему кругом такая темень и нет электричества. Только лишь я об этом подумал, как впереди замелькало белое пятно. Я неосознанно ускорил шаг, стремясь поскорее выбраться из такой темнотищи, в которой остаешься не до конца уверен в собственном существовании.

Спустя семьдесят четыре шага я стоял перед выходом… входом в Город. Пять высочайших широких дверей выстроились в ряд. Явно тяжелые на вид, их рамы украшала искусная резьба, а сами двери покрыты толстым слоем темного лака. Сквозь стекла, прямоугольниками вставленные в двери, внутрь проникал такой же белый матовый свет «люминесцентных ламп». Я потянул за ручку средней двери.

Никаких ламп за дверью, конечно же, не оказалось…

Лишь стоило приоткрыть створку, как в образовавшуюся щель повалила белесая субстанция. Сам не зная чего испугавшись, я отпрянул назад. Дверь с грохотом захлопнулась. Но то количество белого вещества, лишь слегка напоминающее туман, осталось на полу. Если это был обычный туман, то проникнув внутрь помещения, он сразу же растворился. Я наблюдал, как странная масса медленно таяла, пока от нее не осталось и следа.

Немного подождав, решил продолжить эксперимент.

Резко, насколько это возможно проделать с пятиметровой бревниной, открыл дверь. Внутрь с готовностью повалило белое желе, расползаясь по полу ватным ковром.

Вытянув руку, я погрузил ладонь в это вещество. Прохладно и влажно. Придвинув ладонь ближе, внимательно осмотрел ее – пусто.

Теперь уже более смело, я зачерпнул пригоршню желе. Оно не имело веса. Поднес к лицу, понюхал – запаха тоже нет. Только температура чуть ниже, чем в помещении. Однако вещество было намного плотней, чем обычный туман, и могло сойти за него лишь издалека. Я сжал ладонь в кулак – вещество слизью просочилось сквозь пальцы. Оно была тяжелее воздуха, стекая вниз струйкой молока.

Вернуться к Смотрителю, чтобы расспросить его о странном тумане? Ай, черт с ним, все равно хуже, чем уже есть – не будет.

Сделав шаг, я окунулся в белый кисель. Позади хлопнула дверь…

Погрузившись целиком, я утонул в нем, словно в болоте. Сразу вспомнилось блуждание в Поле Отчаянья – тогда хотя бы небо над головой виднелось, сменяли друг друга свет и тьма, и можно было мечтать, что скоро выберусь. А если застрять в этом тумане, то тут одним лишь отчаяньем не отделаешься.

Я вытянул вперед руку – кончики пальцев исчезли где-то далеко впереди, значит видимость не больше полуметра. Да уж, потеряться здесь плевое дело. В какую сторону идти? В каком направлении?

Теперь понятно зачем Смотрителю понадобилась крыша над перроном и почему стекла почти не дают света – чертов туман (буду называть его пока так) солнечным лучам не позволит осветить лишний метр.

Я сделал несколько шагов вперед… нерешительных, робких. Затем еще, и еще. Идти было легко, словно я плыл в невесомости. Подошвы ног ступали по чему-то приятно мягкому, похожему на газон.

Что-то с силой толкнуло меня в бок. От неожиданности потеряв равновесие, я кубарем опрокинулся на бок, и кажется ободрал ладонь, больно стукнувшись локтем.

– Ой… Извините! – раздался из тумана женский голос, вслед за тем послышались спешно удаляющееся цоканье каблучков.

Прислушиваясь к ритмичному перестуку, в воображении я проводил налетевшую на меня незнакомку «взглядом», пока не настала абсолютная тишина.

Более-менее перевел дыхание, и лишь затем поднявшись с земли, начал бессмысленно озираться по сторонам в поисках верного направления. Кроме белой жижи ничего кругом различить невозможно. Пока не потерял направление и точно знал, что за моей спиной находится Вокзал, я мог себе позволить роскошь смелости и риска. Теперь же я потерялся, и нет никакого спасительного входа позади. Нет ничего, кроме учащенного пульса. Перепуганное неизвестностью сердце металось в поисках спокойствия.

Приблизительно прикинув траекторию падения, я направился в направлении, где могла находиться дверь. Сейчас я не мог думать ни о загадочной девушке, ни о пункте назначения. Главное обрести опору и перестать бояться… потому что дорога страха никогда не ведет к свету.

Пройдя с полсотни шагов, я так ни с чем и не столкнулся. Значит иду не туда. Развернулся на сто восемьдесят и осторожно прошагал обратно. Но результат тот же. Подумав, взял чуть правее, и вновь промахнулся…

Рядом опять раздались шаги! На этот раз шел кто-то громоздкий, с тяжелой поступью и шмыганьем носа.

– Эй! Вы меня слышите?! – позвал я неизвестного. Шаги замерли, чтобы вновь возобновиться с новой скоростью – человек явно испугался моих криков.

Присутствие рядом со мной еще кого-то одновременно и радовало, и пугало.

Теперь я знал, как действовать дальне. Замерев, стал прислушиваться. Пришлось переминаться с ноги на ногу, пока за моей спиной не раздались очередные звуки движения. Сейчас сконцентрировавшись, я был более внимателен, и заметил одну особенность – шаги не начинались вдалеке, поспешно приближаясь, чтобы вновь начать удаляться, а как бы сразу возникали рядом. Будто люди стояли неподалеку на месте, а затем резко переключались на шаг.

Стоило обернуться, чтобы вскользь заметить призрачный силуэт. Я немедля кинулся в погоню, ориентируясь на звуки шагов. Я шел… шел, не зная куда и зачем. Странно, но я чувствовал себя вполне уверенно. Когда действуешь, страх исчезает.

Незаметно шаги исчезли, и я тоже остановился, навострив уши.

– Что вам надо? – раздался испуганный и от этого грубый мужской голос. Я молчал, сам не знаю почему. – Зачем вы меня преследуете?!

– Э-э… Извините, – дружелюбно, как мог, начал я, стараясь не спугнуть появившуюся надежду. – Я не хотел вас напугать…

– Я спрашиваю, что вам нужно?! – уже просто злобно проговорил голос. – В Городе у каждого свой путь, зачем вы спутываете дорогу?

– Я… мне… – я не совсем понимал смысл услышанного, но мне стоило побыстрей ответить, если хочу отсюда выбраться. – Мне нужно к Старьевщику! – наконец вспомнил я.

– И что? А я тут при чем? – грубо раздавалось откуда-то прямо и чуть правее. – Идите своим путем и окажитесь, где вам нужно. Следуя за мной или за кем-то еще, вы к нему не попадете. Поэтому отстаньте!

На этом голос исчез, и быстрые шаги начали удаляться.

– Подождите! – хотел я броситься в погоню, но сильный удар в лицо сбил меня с ног. Я кубарем вновь повалился наземь, не соображая, что происходит. Ужасная боль затопила все сознание. Лишь неприятная прохлада касающегося щеки асфальта ощущалась чем-то далеким…

«Все это не больше чем память и привычка жить, привычки тела, – прозвучали в моей голове слова Старика. – Ты помнишь холод, поэтому мерзнешь, поэтому тебе нужна теплая одежда. Ты знаешь, что такое наслаждение вкусом, поэтому хочешь есть. Глаза, уши, и нос – все это существует в твоем мире только лишь потому, что ты помнишь и привык к ним…»

– И боль… боль тоже лишь в памяти… – прошептал я, стараясь сконцентрировать все свое внимание на расползшейся по лицу боли. Не избегать ее, не стараться забыть, а наоборот – ощутить ее в полной мере. Лишь так я смог понять, что больно не мне, а тому, что должно быть на месте лица из плоти и крови.

Я даже не заметил момент исчезновения всякой чувствительности – острая боль теперь не жгла мое лицо. Хм… кажется, я понял! Нужно точно вспомнить слова Смотрителя Вокзала. Как он напутствовал мой выход в туман? «Выходи на улицу только тогда, когда точно будешь знать, куда хочешь попасть. Иначе никуда не идя, никуда и придешь, бесконечно блуждая по улицам. Если не знаешь, куда деваться, или хотя бы кого именно хочешь найти – сиди там, где сидишь… Выйдешь в Город и постоянно думай, что идешь к Старьевщику – размышляй: какой он, во что одет, какой у него характер, представляй его взгляд. Все до мелочей… Не думай, что «хочешь» попасть к нему, а просто иди»

Совместив напутствие Смотрителя со словами невидимого прохожего и окружающим меня туманом, все встало на свои места. Вот уж действительно, пока не столкнешься, не поймешь, что бы тебе ни говорили.

Я закрыл глаза, стараясь отвлечься от чьих-то смешанных с туманной сыростью далеких голосов, рева мотора, гудков клаксона… Нужно возродить, придумать образ человека, которого называют Старьевщиком. У меня он получился невысокого роста, толстенький, лысоватый с крючковатым носом, в коротковатых серых штанах на подтяжках, некогда белой майке, засаленной и местами в дырах от сигарет, вязанной жилетке и сланцах на босу ногу. Он хмурился, делая напускное серьезное лицо: «Чем могу быть полезен?» – с отчетливо «богоизбранным» акцентом спросил он меня.

Удивившись детализированности надуманного образа, я уверенно зашагал вперед.

Мимо меня без конца проплывали тени людей, машин, домов. Туман просвечивал блеклый свет фонарей, какие-то неразличимые вывески… Я шел вперед в полном неведении куда – просто шел зная , что к Старьевщику. Лишь иногда успевал выцепить взглядом из белой жижи какую-нибудь мелочь, напоминающую мне, что я все еще в Городе. Кругом ничего не видно, если бы не силуэты и постоянно меняющийся фоновый шум, то можно представить, что я не посреди «бесконечного мегаполиса», а иду по чистому полю – ни дерево, ни стена или мусорный бак, ни даже бордюр, ни разу не попались мне на пути.

Я шел прямо, иногда без всякой причины, опираясь лишь на мимолетную прихоть сворачивая, потом в другую сторону… Мой путь пролегал через заполненные толпами кварталы, сквозь тихие переулки, широкие проспекты и маленькие улочки, по которым разносился собачий лай… Все это я мог лишь слышать. Звуки взяли в тумане, а я верил, что их источники действительно существуют.

В который раз мне было страшно? Я боялся, что всегда придется брести среди этого странного белого вещества, что я никогда не смогу выбраться отсюда… Но все же образ невысокого странного человека, в штанах на подтяжках, никогда меня не покидал.

Шел, пока впереди не увидел яркое мерцание. Казалось, блеск тысяч вспышек чудеснейшим образом развеивал плотную массу тумана, и даже издали сиянию света удавалось достичь меня. Еще до конца не осмыслив свою находку, я ускорил шаг надеясь, что видение не исчезнет.

Надо мной, исполином нависали очертания огромной, усыпанной мигающими лампами вывески. «Morrison’s megamarket» – подмигивали мне тысячи вспышек. Откуда-то из-за надписи доносилась приглушенная мелодия – легкий джаз: ненавязчивые, приятные переливы. Почему-то вспомнился Старик с маленьким магнитофончиком.

Судя по всему, щит магазина нависал над воротами, яркими огнями привлекая бабочек-покупателей. И я – одна из них, не раздумывая, направился к манящей музыке…

Стеклянные двери сами разъехались в стороны, я шагнул внутрь. Сразу же яркое великолепие этого места накинулось на меня, желая заворожить, увлечь… Огромный, ярко освещенный зал увешан разноцветными плакатами, откуда на меня смотрели красивые мужчины и женщины – счастливые ценители изысканной одежды, еды, самых разных вещей. Везде расставлены большие телевизоры, пестрят надписи и вывески… Воздушные шары, пальмы и цветы, фонтаны – от пола до потолка все сверкает и блестит.

Зал, в котором я стоял, переходил в два огромных, длинных коридора с магазинчиками по обе стороны, и все эти невероятные пространства заполняли люди! Настоящие живые парни, девушки, женщины, старики и маленькие дети – все они неспешно прогуливались от магазина к магазину. Кто-то нес покупки в руках, кто-то вез их в специальных тележках… Столько людей мне еще не доводилось встречать. Я стоял, исступленно озирался по сторонам.

Даже не знаю, что именно я чувствовал – было ли мне хорошо, или плохо. Просто появилось ощущение потерянности, словно здесь нет для меня места. Каждый из людей чем-то занят, все при деле. По ним видно – каждый точно знает, чего хочет, и теперь пытается это отыскать, непринужденно блуждая по магазинам. Я же, в отличие от окружавших меня людей вообще не понимал чего хочу, что мне нужно, куда и зачем стремлюсь, и самое главное, почему оказался именно здесь?

Все мое движение заключалось лишь в поиске не пойми кого, не пойми для чего. А люди… все они красивые, ухоженные – и даже старики просто светились полнотой жизни и радости.

Я прошел вперед, пока не оказался у одного из магазинов. Сквозь широко открытые двери и стеклянные стены можно легко различить огромный выбор красивых, ярких вещей. Зашел внутрь.

Кругом расставлены большие зеркала во всю стену. Возле них крутились модники, примеряя очередной наряд. Рядом с каждым покупателем стоял один или два человека в одинаковой форме – черные штаны, белая блузка, бледно сиреневый жилет.

– Здравствуйте, – я обернулся на приветствие. Ко мне обращалась милая девушка в форменной одежде. Она лучезарно улыбалась. – Вам что-нибудь подсказать?

– Э-э… – я замялся, даже не зная, что ответить. В голове сидел какой-то важный вопрос, который обязательно нужно задать, но я почему-то не мог его вспомнить. – Я точно… не… не могу…

– Пойдемте, – она взяла меня за руку своей теплой ладошкой и привела к одному из зеркал. – Сейчас я вам все принесу, а вы пока снимите с себя старую одежду…

Я посмотрел на себя в зеркало – такой же, как и всегда: шинель «ГЖД» мне определенно шла.

– Вот… примерьте этот… – улыбнулась девушка, протягивая мне джинсы и темно зеленую майку с яркой подписью в стиле граффити. – Вам это должно подойти. И размер ваш.

Приняв вещи из рук девушки, я приложил их сверху представляя, как буду выглядеть.

– Здорово! – похвалила продавщица. – Теперь одевайте.

То ли мне показалось, то ли и в самом деле одежда преобразила меня, и даже лицо будто чуть просветлело.

– Спасибо… – я протянул вещи обратно.

– Чего же вы?! Примеряйте! – отшатнулась от меня девушка.

Я покачал головой:

– Извините, я просто зашел посмотреть. Мне нечего дать вам взамен… – я чувствовал себя ужасно неловко. Девушка от моих слов громко засмеялась.

– А ничего и не надо! Выбирайте любую одежду, и носите на здоровье… – девушка отошла еще на шаг.

От ее слов, я еще больше запутался. Откуда-то я знал, что в магазине нужно покупать товар, а не брать даром . К тому же вспомнились слова Старика: «Ты – Миру, Мир – тебе». Что-то здесь явно не так.

– То есть, я просто могу надеть любые, совершенно любые вещи в этом магазине, абсолютно ничего не отдавая взамен?  – я изобразил приятное удивление.

– Совершенно верно! – обрадовалась девушка моей понятливости.

Я посмотрел по сторонам. Возле каждого покупателя скопилось по большой куче вещей, а перед некоторыми уже несколько стопок.

– Это правило действует не только в нашем магазине, но и во всем «Morrison’s Megamarkert». Мегамагазин Моррисон заботится о своих клиентах! – выштудировано с интонациями искреннего участия произнесла девушка.

– Во всех магазинчиках?

– Да… Здесь есть все, что угодно – от продуктов питания до электроники. И все это можно получить совершенно бесплатно! Господин Моррисон очень щедрый человек, – и выжидающе замолчала.

– Понятно… – я протянул ей вещи, но она отшатнулась. Тогда я повесил их на длинные вешалки, заваленные одеждой. Я только сейчас это заметил, что глаза девушки оставались пустыми, словно она безжизненный робот. Спешным шагом я вышел из магазинчика.

– Извините, – я попытался обратиться к парню – покупателю, катившему набитую до отказа тележку. Но он, казалось, не услышал меня. – Извините! – громко повторил я. С его стороны последовала та же реакция. – Ну и черт с тобой …

Тогда решил спросить проходившую мимо девушку.

– Извините! – но она даже не обернулась. – Эй! Да что здесь происходит?!

Я переходил от человека к человеку, но всегда был один и тот же результат – люди шли, осматриваясь по сторонам в поисках еще одного магазина и вовсе не замечая меня. Когда я касался их, люди словно просыпались и испуганно шарахались от меня, как от приведения. Неужели я так и не смогу спросить, где найти Старьевщика. Тогда я решил еще раз попытать счастье с продавцами. Лишь они разговаривать со мной.

Зайдя в первый попавшийся магазин (как гласила надпись на входе, торгующий компьютерами и комплектующими), подошел к парню с бейджиком на груди пиджака.

– Слушаю вас, – улыбнулся парень.

– Здравствуйте, – поздоровался я. – Вы не подскажете, где можно найти Старьевщика.

Парень недоуменно приподнял брови:

– Это что?

– Кто… – поправил я. – Это такой человек. Видимо, он продавец в одном из магазинов.

– Я не знаю. Однако у нас есть новая модель ноутбуков. Трехядерный процессор, жесткий диск на пять терабайт… Показать?

– Нет, спасибо. А кто может знать, где нахо́диться Старьевщик?

– Есть так же новая акустика. Интересуетесь хорошим звуком? – продолжил парень так, будто я и вовсе не задал ему вопрос.

– Все ясно… – я развернулся и вышел.

Мне оставалось только самому бегать по магазинчикам, пока не наткнусь на что-нибудь напоминающее пристанище так называемого Старьевщика.

Даже не знаю сколько тысяч шагов мне пришлось проноситься по этим запутанным лабиринтам торговых рядов. Чего здесь только не было! Я даже в голове не мог уместить эти невероятные площади… В Мегамаркете действительно было все!

Несколько раз я натыкался на входы из мегамаркета, с такими же самораздвижными дверьми. И самое интересное, что это в действительности были именно входы, а не выходы. Немного постояв возле каждого из них, я заметил, что они периодически разъезжались, чтобы впустить очередного посетителя, но никого не выпускали – в том смысле, что никто отсюда и не собирался уходить. Мне это показалось странноватым – внутри столько людей, хоть кому-то должно надоесть блуждание по коридорам…

Не знаю, сколько бы мне еще пришлось носиться мимо бесчисленных магазинов в поисках непонятно чего, если бы не пробегая мимо очередного яркого склада вещей, я не остановился как вкопанный.

Здесь «продавали» (или «отдавали даром», как правильно?) «Все для рисования». Почему я приметил именно эту вывеску? Чем она приглянулась мне среди сотен других? Так толком и не разобравшись, я зашел в магазин.

Холсты, бумага, кисти, ручки, мелки, карандаши, какие-то растворители, химикаты, и всякая необходимая художникам мелочовка была представлена сотнями, тысячами видов. Если краска – то любой оттенок. Если кисть – любой мех и волос. Настоящий рай для профессионалов и любителей живописи. У меня разбегались глаза – я почему-то страстно хотел обладать всем этим… Очень хотел!

На удивление в магазине было удивительно мало людей. Помимо меня всего пара посетителей, молчаливо складывающих выбранные принадлежности в тележки. и всего одна продавщица за прилавком.

– Здравствуйте, – осторожно поздоровался я.

– Здравствуйте, – улыбнулась смуглая брюнетка. – Чем могу помочь? Что-нибудь подобрать?

– Н-нет… Вы можете подсказать, где найти Старьевщика?

Она покачала головой:

– К сожалению, у нас нет такого товара, но зато привезли чудесные мелки.

«И на что я надеялся?!»

– Ладно, спасибо. – Я развернулся, чтобы уходить, но вдруг остановился. – А хотя… у вас есть карандаши?

Она тут же воссияла:

– Конечно есть! Цветные, простые… «Ко-хи-нор», «Конструктор»… твердые, мягкие… автоматика или обычный деревянный корпус, пластиковый, железо, керамика… и даже подарочные в платине или золоте, с брильянтовой россыпью, рубинами, изумрудом. Какой вам нужен?

Немного подумав, я сказал:

– Деревянный корпус, простой графитовый стержень, твердость «НВ», 1 штука.

За долю секунды она нашла мой заказ под прилавком. Передо мной лежал именно тот самый карандаш, что я хотел.

– Что я вам должен?

Девушка удивленно посмотрела на меня:

– Нет-нет, что вы! Просто берите.

Так и не дотронувшись до карандаша, я начал рыться в сумке. После того, как я расплатился со Стариком музыкальным диском, у меня не осталось сомнений – в сумке должно лежать что-то, что бы помогло мне справиться с очередным испытанием. Окружающий Мир, словно превращает меня в героя игры, создавая препятствия, но при этом обязательно давая мне все инструменты для их преодоления. Словно Ему, то есть Миру интересно, догадаюсь ли я, как можно выбраться из запертой на замок комнаты с помощью случайно оказавшейся в углу дохлой мыши, металлического шарика и обломком зубной щетки.

– Девушка, тогда у меня к вам просьба…

– Да?

– Можно с вами обменяться?

– Зачем? Берите просто так…

Наконец я нашел то, что искал, и достал из сумки толстый томик Мураками:

– Вот, «Страна чудес без тормозов или Конец Света». Хорошая книга. Я ее правда немного не дочитал, ну да ладно…

Девушка заворожено, словно под гипнозом смотрела на обложку книги с изображением черепа единорога.

– Очень интересный сюжет. Два мира. В одном из них небольшой городок, в другом крупный мегаполис. Интрига, поиски, интересные герои, мистика – все что нужно для хорошей книги. Ну как, меняемся?

Было видно, как загорелись глаза девушки.

– Я могу подарить карандаш вам, а вы книгу мне, – неуверенно протянула она.

–  Поменять одно на другое… – повторил я, изменив глаголы. – Договорились?!

Я протянул ей книгу. Промедлив, девушка все же приняла ее. А я подобрал с прилавка обменянный, а не подаренный карандаш.

В то же время и сама девушка преобразилась. Тупой, учтивый взгляд пропал вслед за вежливой улыбкой, ее щеки порозовели, а я лишь довольно улыбнулся.

– До свидания, – попрощался я, собираясь уйти.

Карандаш отправился в сумку.

– Постойте, – позвала она. Я удивился, но все же вернулся обратно. – Я тут подумала… Насчет Старьевщика спросите у господина Моррисона. Я уверена, он знает все о своем Гипермаркете.

– А где я могу его найти?

– Когда выйдете отсюда, налево через четыре магазинчика увидите небольшой проход для персонала. Пойдете туда, по лестнице вверх, там сориентируетесь. Я никогда у него не была, но знаю, что его офис там. А я пошла читать. Все равно кто захочет, сам возьмет нужную вещь, правильно?

– Правильно, – хмыкнул я, радуясь преобразившейся девушке, и направился за кулисы дорогой, указанной продавщицей простых и «сложных» карандашей.

«И на второй этаж…» – вспомнил я слова девчонки. Здесь и второй этаж есть? Я посмотрел вверх – в метрах десяти надо мной завис зеркальный потолок, удваивающий и магазины, и пол… Именно потому, что он казался естественным продолжением этого мира и завис довольно высоко над головой, сразу его не заметил. За зеркалом вполне мог уместиться еще один этаж. Однако я даже представить не мог что там может находиться, если здесь и так все есть. Может техзона?

СТОП!

Медленно, стараясь не спугнуть наваждение, я вновь обратил внимание на потолок. Что не так? Вроде зеркальный мир полностью соответствует реальному прототипу, но с естественным искажением – право-лево, верх-низ… Но что-то есть еще. В очередной раз удивляюсь своему таланту не видеть главного за мелочами. В зеркале наверху люди не отражались ! В магазинах, коридорах, нигде не было видно покупателей, хотя в действительности все эти пространства были до отвала забиты людьми, таскающимися в одиночестве с гружеными телегами. В отражении пустые тележки катились сами по себе! Понаблюдав еще, я заметил, что и магазины заполнены пустующими вешалками, полками и подставками – товар в магазинах также не отражался.

«А я?!» – резким ударом отозвался в груди страх. Но, слава тебе Господи, посреди этой пустоты я стоял в теплой темно-синей шинели, с сумкой через плече. Я – есть, другие – нет.

Хотя может быть иначе, люди тоже видят себя, а остальных – нет. Хотя вряд ли они вообще хоть что-то видят – каждый занят исключительно поиском нужных ему товаров, а чтобы поднять голову «вверх» у них просто не остается сил.

Как и обещала продавщица, узкий, почти незаметный проход разместился между четвертым и пятым магазинами. Еще и вазон с цветами стоял так, что если не знать, где искать, наверняка пройдешь мимо.

По коридору до конца, пока не оказался позади магазинов. Так вот как выглядит глянец на задворках – кругом висят километры проводов и труб, валяются какие-то коробки, по пути постоянно встречаются щитки с приборами. Все эти невзрачные хитросплетения и создают блеск торгового центра.

Лестницу отыскал не сразу. Сначала ринулся налево, но наткнулся на заваленный коробками проход. Тогда вернулся обратно и пошел в другую сторону.

Здесь определенно не хватало места и было тесновато, особенно после просторных коридоров маркета. На дороге постоянно что-то встревало, что-то мешало, я все время обо что-то спотыкался… но в конце концов, лестницу все же нашел.

Железный корпус, железные ступени и перила – когда поднимаешься по лестнице, лестница отвечает звонким стальным голосом. Мне это напомнило мой металлический дом, оставшийся под присмотром Смотрителя.

Поднявшись наверх сразу стало ясно, куда я шел. Длинный железный мост уходил к самому центру «надзеркалья». Большой зеркальный короб, подвешенный к бескрайней ангароподобной крыше, болтался на толстых канатах похожего на подвесную дорогу механизма. Именно внутрь этой странной конструкции мне, судя по всему, и требовалось попасть.

Шагнув на мостик, я оказался над пропастью. Подо мной, словно на ладони, разверзлись несусветные площади – магазины, коридоры, люди, вещи – все это я наблюдал с высоты дюжины метров. Будто один большой аквариум для рыбок или муравейник – под моими ногами кипела жизнь… Получается, что потолок сделан из одностороннего зеркала. Но зачем?!

Подбираясь к зеркальному кубу, я внимательно следил как с другой стороны, по длинному мосту ко мне приближается человек – мое отражение. Я подошел вплотную к стене. Передразнивая меня, проводник тоже остановился, с вызовом смотря мне в глаза.

Дверь почти не выделялась, а ручка сделана из прозрачного пластика. Всего несколько шагов назад для меня входа не существовало. Я повернул ручку, потянув дверь на себя.

Комната квадратов двадцати, широкая, просторная, почти без мебели – лишь яркий красный диван, кресла, шкаф с книгами, да громоздкий стол, за которым сидит человек. Не сложно догадаться, что он выглядел в точном соответствии с моим представлением: тот же крючковатый нос, бегающие глазки за аккуратными очками, майка, подтяжки – в общем, все как в воображении. Он сидел за большим столом и улыбаясь, следил за мной. Но я почему-то не спешил заговорить с ним. Может сначала требовалось привыкнуть к странному обиталищу.

Из украшений – два громоздких кресла возле стола, ровно посереди комнаты открытый камин, несколько экзотичного вида растений, подобие смеси пальмы с папоротниками, две абстрактные картины на стенах. Еще вокруг стола и кресел расстелен ковер. Но самое главное вся комната была совершенно прозрачной, от чего складывалось впечатление, что весь скудный интерьер парил в воздухе над торговыми залами, а островок со столом и креслами вообще казался чудом, сравни ковру-самолету.

Кроме двери, в которой, не решаясь шагнуть в пустоту, застыл я, из прозрачной комнате вело три выхода. Выглядело это так, словно стеклянные ручки зависли в воздухе. Сразу за ними разверзлась пропасть торговых рядов. Наверное, эти двери специально созданы для экстремалов, желающих сократить дорогу к магазинам.

– Не толпитес в двегъи, молодой человек. Заходите, пгъисаживайтес, гъаспологайтес, – заметно картавил господин Моррисон, не переставая лукаво улыбаться. – У меня не часто гости. Поэтому я исгъенне гъад вас видеть.

Настороженно посмотрев вниз, на всякий случай не отпуская ручки, я сделал шаг, но на удивление, оставаясь висеть в воздухе, ощущая под ногами твердую опору. Прозрачнейшее стекло к тому же отличалось и чрезвычайной крепостью.

– Не стоит волноватъся. Вниз не повалитес… – уверил меня картавый, неизменно проглатывая «р» и огрубляя слова.

Прошествовав к столу, я уселся в одно из громоздких кресел. Невысокий человек по другую сторону стола буквально утопал в мягкой, бархатной обивке.

На столе лежал лишь чистый лист бумаги, набор для письма и до отказа набитая окурками пепельница. Вся столешница была усыпана сигаретным пеплом.

– Я действительно, искренне ад, что нам таки удалось свидетъся, – чарующе улыбался человек напротив.

– Вы знаете кто я? – у меня было ощущение, что его въедливый читающий взгляд сканирует меня, оголяя все мысли и чувства.

– О-о… Нет-нет, – завертел он головой. – Я же не Господь наш всемогущий, чтоб все знать. Вы – человек, у которого получилосъ-таки добратъся до моего зеркального царства. И поверьте, для меня этого вполне достаточно. А вы?! Вы в курсе, кто я такой? Хотя… что я спрашиваю? Коль вы пришли ко мне, значит в кусе…

Я кивнул. У меня сложилось впечатление, словно я деловой человек, например банкир, пришел к какой-то «шишке», главе корпорации, и мы играем в бизнес переговоры, хотя оба уже давно знаем, кто на что способен, и кто с чем отсюда уйдет.

– Вас называют Старьевщиком, а так же господином Моррисоном, – не капельки не сомневаясь, ответил я.

– Приятно познакомитъся, – он сделал жест, будто приподнимает в мою честь шляпу, которой на его лысоватой голове естественно не было и в помине. – Старьевщик – это скорее мое ремесло, нежели имя. Зовите меня Ази…

– Ази? – удивился я. Это было первое имя, которое я слышал.

– Да… Ази Моррисон – так меня когда-то звали. Тепер же все больше Старьевщиком.

– Я тоже с вами рад познакомится, Ази, – хотя на самом деле я не знаю, насколько это заявление соответствовало действительности. Мне требовалась пауза, чтобы в общем определиться с отношением к новому знакомому. – Хочу сразу спросить, Ази, а почему у меня нет имени?

– Имя еще нужно заслужить! – до этого распластавшийся в кресле, господин Моррисон приподнявшись подтянулся, взял ручку, и изобразив на лице наивысшую степень серьезность, проскандировал, – Я горжусъ своим именем и стараюсъ быть его достойным!

Я удивленно приподнял брови. И в самом деле, каким-то образом заданный Старьевщику вопрос успешно избегал попадания в мою голову. Лишь повстречав человека гордо носящим имя, я вдруг осознал собственное безличие – ни у меня, ни у кого из тех людей, что встречались на моем пути, не было имен – все больше какие-то звания или клички. «Проводник» – разве ж это имя?! Ну я то ладно, у меня памяти нет. А другие, они же помнят ту… другую жизнь. Почему они тогда не называли себя по имени? Еще даже не успев толком разобраться в появившемся вопросе, я услышал пояснение:

– Имена нужны лишъ там, где существует определенный постоянный круг людей. Им же нужно тебя как-то идентифицировать. Это требуетъса в первую очередь из соображений удобства. Если каждого называть обезличенно, например «эй, ты» – все спутаетса.

– А в этом мире разве не спутывается?

Он покачал головой, при этом его большой нос, словно слепленный из желе, немного отставал от движений самой головы:

– Здесъ в основном нет нужды в именах. Здесъ просто напросто нет тех, кому бы понадобилосъ вас по нему называть. Если вы не обратили внимание, в Этот Мир каждый приходит один, никто здесъ не создает семьи, дружные коллективы – каждый сам по себе .

Поразмыслив, я решил, что Старьевщик говорит разумные вещи. Мне еще ни разу не доводилось видеть, чтобы хоть кто-то кого-то искал, или шел вместе. Взглянув сквозь стеклянный пол на аквариум блуждающих людей, я стал более пристально рассматривать копошащиеся потоки – здесь даже дети таскали игрушки сами за собой, никто их не окрикивал и не помогал.

– Этот Мир, как бы лучше объяснить… – он не надолго задумался, – Этот Мир – временное пристанище, через который вы проходите из пункта А в пункт Б, чтобы кое-чему научитъса Так сказать буферная зона , вестибюль, транзитный мирок – не больше.

От его слов у меня в голове сразу возникла картина: та самая Заветная Дверь с номером, куда я должен попасть – цель.

– Бывает, конечно, кто-то здесь остается навечно, но это совсем другое. О них не будем. Теперь-то вы поняли, что имена здесь – бессмысленная трата слов?

– Тогда зачем же вам имя?! Да еще с такой горделивостью представленное?! – у меня в голове никак не укладывались противоречия в словах Ази.

– А ты разве еще не понял?! – обижая меня своей насмешливой улыбкой, спросил Старьевщик. – Только лишь для того, чтобы напомнить – имена не имеют никакого значения . Они остаются в Мире Живых – умирают и гниют вместе с телом и вещами. Имя – это лишь координата в плоскости. Мне нужно имя, чтобы показать тебе – ты останешься существовать в независимости от того, что станет с твоим именем или чем бы то ни было еще, что ты считаешь собой …

Мне не хотелось принимать слова Старьевщика на веру.

– Имена нужны! Иначе как обращаться к другим?

– Но ты же как-то, господин «ГЖД», обращаешса? По половому признаку, например… Тех, кто играет какую-то важную роль для тебя, ты называешь по профессиональному призванию …

В голове сами собой всплыли образы Хранителя Старого Здания и Смотрителя Вокзала, – они в действительности сыграли важную роль в моем движении.

– Ты начинаешь улавливать ход моих мыслей? Это важно… Это то, ради чего ты и пришел ко мне.

Я кивнул, в знак понимания и готовности слушать.

– Сначала ты пустышка, – продолжил Ази. – Ты приходишь в Мир без статусов, без обязанностей, без имени, без прошлого – НИКЕМ. Но являясь никем – пустотой, ты все же остаешса собой.

– Не совсем понимаю…

– Так дослушай! – в глазах Старьевщика-Ази горел огонек азарта. Ему явно нравилось объяснять мне «что, да как». – Твое безличие длитса до тех пор, пока ты, немного оклемавшись, не начинаешь смотреть по сторонам, где у каждого есть свое имя и звание. Получается, что другой человек уже не пустота, а кто-то конкретный . Тебе естественно не хочется оставаться «никем», и поэтому ты решаешь стать кем-то настоящим, сто́ящим – называя себя тем, что соответствует твоему окружению. Именно так ты и забываешь, что был уже до того, как стать кем-то ! БЫЛ УЖЕ ДО ТОГО, КАК СТАТЬ КЕМ-ТО! Осмотрис прямо сейчас, подумай, и поймешь, кем именно ты себя считаешь – пусть придет понимание, что тебя впихнули в определенную среду обитания, ограниченную жизненными условиями, и именно в соответствии с ней ты ищешь себя . Судя по знакам отличия железнодорожника на твоей форме, ты исполняешь функцию Проводника. И бьюсь об заклад, ты и думаешь, что ты – Проводник!

Он извинился, и аккуратно зевнул себе в кулак. А затем, о чем-то вспомнив, щелкнул пальцами:

– Ты не против, если я закурю?

– Нет, мне все равно.

– Ну и хорошо, – подкурив от зажигалки, он с удовольствием выпустил дым. Как мне показалось, дым быстро преодолев изрядное расстояние устремился к крыше, не наткнувшись ни на какую преграду, хотя стеклянный потолок у комнаты явно был.

– Это я сам придумал, – горделиво уверил Старьевщик, проследив за моим взглядом. – Удобно, когда много куришь. Вроде бы и потолок есть, и дым уходит. Классно, да?

Он еще раз продемонстрировал как это работает. Дым действительно свободно уходил вверх. А вот кинутый верх бычок ударился о стекло и плюхнулся на пол, оставив заметную серенькую точку.

– Потом уберу, – махнул он рукой.

– А почему вы говорите, что меня «впихнули в определенную среду обитания»? Кто впихнул?

– Это просто слова. Скорей всего ты там, где находишса, и я там, где нахожус исключительно благодаря нам самим. То есть, если объяснять попроще, то ты оказался здесь Проводником лишь потому, что тебе легче всего транспортироваться из начального пункта отправления в конечный в роли Харона…

– Харона? – переспросил я.

– Потом объясню, – обыденно отмахнулся он от лишних на его взгляд слов, продолжив рассуждения. – А мне, соответственно, в роли Старьевщика. Тебе уже наверняка кто-нибудь поведал, что каждый из нас в отдельности создает свой Мир, и этот Мир в целом . Рассказывали?! Так я и знал, иначе бы ты здесь не сидел. Мы создаем, изменяем, продвигаем этот Мир… Кто-то же придумал это устройство. Поэтому и говорю, что нас впихнули в свои роли. Я – Старьевщик, ты – Харон…

– А почему вы меня зовете Хароном? – настаивал я на пояснениях.

– Здес Харон скорее звание, чем имя. Знаком с Античной мифологией? Вот и отлично. Тогда ты знаешь, что он через реку Хронос переправлял за копеечку души умерших…

– Но я никого не «переправляю»! У меня в поезде и людей-то кроме меня самого нет.

– Если ты чего-то не знаешь и не видишь – это не значит, что этого «чего-то» не существует! – он назидательно приподнял указательный палец, и достал из пачки еще одну сигарету. – Тебе многое предстоит узнать о себе, и о своем Мире.

– Вы хотите сказать, что я перевожу людей в своем вагоне, и даже об этом не догадываюсь? – мне важно было разобраться, но казалось, что Старьевщика данный вопрос не интересовал, поэтому он и отнекивался от толковых объяснений.

– Я вообще ничего не хочу сказать. Просто опыт и догадки. Не смотря на то, что сюда каждый приходит сам по себе, и исключительно ради себя самого, по ходу следования из «А» в «Б», человек просто неизбежно соприкасается с судьбами других . Ты в Этом Мире не только для того, чтобы кататься в поезде в свое удовольствие. Еще ты для чего-то нужен… Выполнить какие-то возложенные на тебя обязательства, миссию, если угодно… – Ази закашлялся. Без умолку объясняя мне прописные на его взгляд истины, ему толком не удавалось покурить.

– И в чем же заключается моя миссия?

– Забей… – пытался он отдышаться. – Ты не те вопросы задаешь. Твоя миссия будет выполнена сама собой, лишь стоит тебе добраться до пункта назначения. Займись своей жизнью, и автоматически принесешь пользу другим. Запомни, только через самосовершенствование можно Мир сделать лучше. Я это понял, и теперь вот, кто я и где! – Его вид не давал сомневаться насколько он гордится собой и своим положением. – У меня есть имя! А здесь не каждый может этим похвастаться – только лучшие представители рода людского.

Я опять был сбит с толку совсем не понимая – то ли он на самом деле гордится, то ли в очередной раз хочет продемонстрировать бесполезность званий и имен.

– А почему вас называют Старьевщиком? – я решил перевести беседу в нужное мне русло. – Станционный Смотритель сказал, что если я хочу отсюда выбраться, то должен найти вас. Ведь ваша задача в том и заключается, чтобы с помощью «предметов» помогать найти дальнейшее Заветную Дверь.

– А-а… – заулыбался мой собеседник. – Все-таки этот недотепа разгадал мою книжку. Не ждал, не ждал… Ты меня приятно порадовал.

Я молчал, дожидаясь пока человек с другой стороны стола дорадуется и ответит на мой вопрос.

– Все верно сказал Смотритель, – начал он, наконец, пояснения, вновь сделав лицо серьезным. – Именно ко мне тебе и нужно было попасть. Но прежде, чем ты узнаешь кто я и для чего нужен, тебе придетъса кое-что понять об устройстве Этого Мира. Иначе смысла в моих объяснениях ты не увидишь.

Он замолчал, а затем, упершись руками в стол, отодвинулся вместе с креслом. Комнату пронзил отвратительный скрежет.

– Пошли, пройдемса по моим владениям! Кое-что покажу, – как ни в чем не бывало, он направился к двери. Собственно говоря, других вариантов, кроме как следовать за ним у меня не оставалось.

На мосту звонкое цоканье подошв о металл удвоилось. Мы спустились вниз, прошли по узкому захламленному коридору, и наконец, выбрались в заполненный «покупателями» коридор.

– Давай дальше, – скомандовал он. Поравнявшись, мы неспешно стали прогуливаться между залами, бесцельно рассматривая людей, магазинчики, украшения, товары. Вопреки моим ожиданиям, он не вел меня в какое-то конкретное место, а просто шел рядом, вертя головой по сторонам.

Я решил не торопить Старьевщика, поэтому молчал, стараясь не обращать внимания на вездесущий зеркальный потолок. Теперь зная, что находится над ним, я ощущал себя не уютно, будто оставался под чьим-то пристальным наблюдением.

– Слова «антиквариат» и «ломбард» тебе знакомы? – ни с того, ни с сего спросил Моррисон.

– А?! Да, конечно.

– Ну, и что они значат? Расшифруй!

Я даже не стал размышлять:

– Ну… антиквариат это старые и от этого ценные вещи…

– Не «старые», а старинные и древние! – поправил он меня. – Старые – это то, что уже не нужно.

– Ну, да, – согласно кивнул я. – А ломбард – это такой магазинчик, где люди оставляют под залог какие-то ценные предметы, и потом, если могут, выкупают их за чуть большие суммы.

– Все правильно. Молодец, – довольно прокартавил он. – Так вот, часто антикварная лавка совмещена с ломбардом – это как бы взаимодополняющие друг друга дела. Чтобы получить быстрые деньги люди закладывают все что угодно: от драгоценностей и бытовой техники, до фамильных реликвий. Это очень выгодно…

– И что?

– А то, мой близорукий друг, что держателей такого бизнеса часто называют Старьевщиками… По понятным причинам.

До меня кажется, начало доходить к чему он клонит. Ази улыбнулся, догадавшись, что я понял:

– Это не магазин… это огромный ломбард?! – озвучил я то, что пришло в голову.

Он удовлетворенно хмыкнул:

– Эх, молодежь, все на лету схватывает. Ты когда-нибудь видел магазины, в которых все отдают даром? А в моем мегамарките, если не ошибаюс, все бесплатно – бери, что хочешь и сколько хочешь.

Я огляделся. Все до единого люди с неизменно тупой улыбкой, проходили мимо меня груженные пакетами и тележками. Все кругом набивали свои поклажи, мерили, пробовали, дегустировали…

– Здесь так много непонятных странностей… – задумчиво пробормотал Старьевщик, и повернувшись ко мне спросил, – Тебе должно быть известно, что Этот Мир утрированное отражение Того? Ты сам думали ЧТО это за Мир?

– Еще бы, конечно думал! – воскликнул я.

– И? К какому выводу вы, господин Железнодорожник, пришли? – он был намного ниже меня, но даже снизу вверх этот забавный на вид человек в прожженной майке и штанах на подтяжках, постоянно ощупывающий хитрыми глазками пространство вокруг, безбожно картавящий, неоспоримо чувствовал себя хозяином.

Мне стало неловко, ведь я мог ошибиться, но «была – не была», все же решил попытаться:

– Это потусторонний мир…

– Что ж это за ответ такой размытый?! Что Мир Этот «по ту сторону» Того и кошке понятно. Но что же все-таки это за место, а? Вот главный вопрос!

– Это Рай… хоть и очень странный, – глухо, боясь показаться глупым, промямлил я.

– Не смотри на меня так, – замахал он руками. – Даже я этого не знаю наверняка. У меня просто есть своя версия – не больше, и не меньше…

– И? По вашей версии, Ази, что это?

Старьевщик отвернулся, замерев, чтобы затем вновь отправиться в путь:

– Я думаю, что это место – Чистилище…

– Чистилище?! – удивился я.

– Ну да… А что в этом такого? – он явно был рад произведенному эффекту, но одновременно старался не выдавать своих эмоций. – Раскинь мозгами и сам подумай. Люди приходят сюда чтобы «вырасти», понять, осознать свои прижизненные ошибки, и тем самым очиститься. Здесь нет ни страданий, характерных для Ада. Ни радостей Рая. Этот Мир и был создан для того, чтобы помочь нам разрешить задачи, с которыми мы не смогли справиться будучи живыми. При большом желании и внимательности отсюда можно выбраться достаточно быстро…

– Почему же вы еще здесь, если все так просто? – этим вопросом мне хотелось выбить из него спесь и всю уверенность, с какими он разглагольствовал о таких сложных вещах. Но Старьевщик лишь отмахнулся от моего вопроса, как от назойливой мухи.

– Не обо мне сейчас речь, – может быть мне показалось, но Ази явно не желал отвечать, – а о тебе и твоем Мире. Если ты умный, то должен был понять, что здесь все доведено до абсурда, и начать этим пользоваться. Целый мегаполис может вырасти за одну ночь только лишь потому, что кому-то скучно быть одному. Гигантские небоскребы пронзают шпилями небеса потому, что какому-нибудь дураку нравится вид на Город… Разве не глупо?! У меня даже есть подозрение, что этот вечный туман из-за которого ни черта невидно – тоже все лишь чье-то желание. Просто скопище абсурда, не иначе?

Я не ответил, стараясь втиснуть в голову новое представление об устройстве Этого Мира.

– Да, это скопище абсурда, но точно не Ад. Я уже многое успел повидать, в том числе и настоящий Ад… абсурдный Ад!

– Что это значит?