Помоги проекту - поделись книгой:
— Во-первых, Петька, учись снова говорить по-русски, а во-вторых, выкинь эту отраву в мусорный бачок.
— Жалко. Эта, как вы выразились, «отрава» эквивалентна 3 часам работы на сосисочной фабрике или 4 часам в «Макдональдсе» или…….
— Так что же ты, Петька, за три месяца не смог даже младшим менеджером стать? — перебил его старший. — Больше трояка тебе не поставлю.
— Не пойму я все же, Василий Иванович, зачем нам на 144 году советской власти отдавать столько учебных часов изучению этой дурацкой архаичной буржуазной модели, да еще проходить кошмарную практику в зоне Капленд по реальному буржуазному моделированию с риском, между прочим, для молодой жизни и здоровья. Достаточно было просто посидеть месяц в имитационном пространстве…
— Не смеши меня Петька! Во-первых, каждый студент может в любой момент нажать на «аварийную кнопку». Во-вторых, случись чего, тебя быстро поставит на ноги советская медицина, а в-третьих, ты должен все это своей жо. ой прочувствовать. Так в министерстве образования решили, постсоветский временно капиталистический период подтверждать только реальной практикой со 100 % коэффициентом подобия. 70 лет назад советский народ уже чуть было не сбился с пути, а все потому, что забыл про реальные ужасы капитализма, возжелал его всей душой. А как только ужасы настали, пришлось приложить немалые усилия для того, чтобы вновь нащупать верную историческую почву, Петька. С тех пор нашим Всеобщим Советом принято решение всех студентов, достигших 18 лет, отправлять в лагерь реального буржуазного моделирования. Служба в армии заменена для них на когнитивно идеологическую подготовку с 2040 года.
— Да знаю я, Василий Иванович, на зубок уже выучил, лучше бы больше часов на «Ориентирование во Вселенной» или на «Марсианские раскопки» выделили.
— Вот именно для того, чтобы так не говорили и выдумано буржуазное моделирование, Петька. Думаешь, во Всеобщем Совете дураки сидят? Там большинство тех, кто в 2017 году обеспечил Великий Исторический Перелом, создал Новый Союз. И произошел перелом, как ты знаешь, не в результате космических сражений, а в битве за умы людей, в результате Большого Ноосферного Взрыва. Впервые после Маркса и Ленина была создана Обновленная Теория Коммунизма, которая в короткий срок овладела сознанием населения на двух третях земного пространства, а ныне почти полностью господствует и в ближнем Космосе.
— Одного я не понимаю, Василий Иванович, откуда берутся люди, населяющие «имитационную буржуазную колонию»? Это же бесчеловечно оставлять их, пусть и по доброй воле, пусть и бывших эксплуататоров, пусть и всяких там либерал дарвинистов, как тараканов в банке, предоставленных самим себе и собственным безумным теориям. Среди них попадаются совсем еще молодые люди.
— Понимаешь в чем дело, Петька, наши ученные считают, что существуют так называемые «генетические либералы», для которых неприемлемая, с нашей точки зрения, среда обитания является органичной, как болото для кикиморы. К тому же, советские юристы ввели для особо опасных экономических убийц и бывших «эффективных менеджеров» параграф «Джона Сильвера», позволяющий заменить реальный тюремный срок на изоляцию в зоне Капленд. Наши врачи проводили опыты. Сколько, например, сортов колбасы необходимо таким больным для счастья? Эксперимент прекратили на 2001 сорте, колбасы не осталось, а пациенты требовали все больше и больше разнообразия! Решили, что гуманнее предоставить таких людей самим себе. Они неплохо шьют джинсы, варят жвачку, валяют колбасу, создали себе 200 партий и парламент, у них в обращении 10 валют, имеется 1000 страховых компаний и 2000 юридических фирм, 50 банков, 15 бирж, выходит 30 общеобразовательных глянцевых журналов и все это на миллионное население Капленда.
— Но все же не по-советски это все как-то, Василий Иванович! — гундосил Петька.
— Мы же не фашисты, Петька, тем более, что сами подписали в 2030 году Заключительный Ословский Акт по защите прав психов и их индивидуального психического климата. НСССР подкармливает всю эту братию, наши врачи следят, чтобы там не было эпидемий и массового мора, а милиция пресекает деятельность банд, изымает оружие. Несколько сотен людей в год выздоравливает и переезжает в НСССР на пмж. Некоторое количество капиталистических бомжей регулярно откармливаем и проводим их дезинсекцию. Каждого посетителя Экспериментальной капзоны снабжаем «аварийной кнопкой» срочной эвакуации. Вообщем, со времен ГУЛАГа прогресс на лицо. Капленд посещают каждый год тысячи студентов и ученых социологов. Многие экстремальные туристы хотят посмотреть на настоящий либеральный капитализм, который изжил себя в 20 годах 21 века, купить сувенирную соевую колбасу с примесью туалетной бумаги, вареные джинсы, а если повезет, даже поработать в три смены по 16 часов на настоящего буржуя.
— Василий Иванович, разве есть хоть одна сотая процента возможности реставрации этого ужасного колбасно-джинсового общества или, как считают некоторые ученные, массового заболевания, особого замутненного состояния человеческого сознания?
— Вот поэтому-то, Петька, надо это квазиобщество изучать! Не существует окончательной победы разума над маразмом, для поддержания достаточного интеллектуального уровня в здоровом социуме надо постоянно прикладывать усилия, энергию. Закон возрастания энтропии, брат, никто не отменял. Пойми, дурья твоя башка, Капленд это черная материя, зазеркалье, она дремлет в каждом из нас и во Всемирном Космосе! При наличии питательной среды она способна в короткий срок пожрать все вокруг, отравить воду и воздух, повредить ДНК, сбить электроны с орбит, повернуть Большую Эволюцию вспять! Наши ведущие социологи в 30–40 годах придумали теорию «Ранней Вакцинации», согласно которой общество должно переболеть наиболее опасными болячками в легкой форме, тогда приобретается здоровый устойчивый иммунитет.
— Нет, я лучше выучусь на космофизика и буду работать в НИИ марсианских комплексов, пускай доктора человеческих душ в этой ерунде подкорковой ковыряются.
— Но сначала, дорогуша, ты сдашь мне зачет по иммунолиберальным флуктуациям. На подготовку и отчет по практике даю тебе 2 недели, если не хочешь загреметь в Капленд еще на месяц.
— Все-таки, Вы садист, Василий Иванович, так надо мной не издевались даже на фабрике вареных джинсов «Клевая Варенка».
— Скажи спасибо, что не оказался на фабрике естественных удобрений «Благоухающий Навоз».
— А вот уже и Ленинград показался! Вижу памятник Сталину, проспект Ленина, библиотеку Вассермана, грандиозные павильоны Гоблин-фильма.
— Не пей сегодня много пива, Петька, завтра в 12 ко мне на консультацию.
— Василий Иванович, завтра с утра я уже договорился о встрече с Анной Чакмэн. Помните, рыженькая такая перебежчица из Капленда, которую я завербовал в прошлом месяце? Так вот, в 11 мы будем готовить тезисы к научной конференции по влиянию капсреды на состояние интеллекта.
— Как же так, эта чертовка завтра в 11 обещала со мной обсудить концепцию своего доклада на конференции! — при этих словах кончики роскошных длинных усов Василия Ивановича установились практически вертикально, что не предвещало ничего хорошего.
— Не переживайте, Василий Иваныч, Анка не виновата, просто в Капленде постоянно чудят со временем! Сейчас они вроде живут по-зимнему, а календарь так и вовсе изуродовали до неузнаваемости. Чтобы увеличить продажи, даты все время меняют местами, могут сделать 3 дня подряд 8 марта, например, для ликвидации залежей просроченной помады…..
— Петька, ты, похоже, сам в этом буржуазном Капленде врать научился, не верю ни тебе, ни Анке-перебежчице! Брысь с глаз моих долой, завтра вообще можешь не появляться в институте, но, чтобы тезисы эти основные, готовы были к 1 сентября!
— Я знал, что Вы меня всегда поймете. До встречи на ученом совете, Василий Иваныч!
И оба сошли на родном перроне среди советских людей. Василь Иваныч пошел своей дорогой, а Петька к Анке своей.
Твердый Артём
097: В неизведанное завтра
— Ага, а вот и наша Персефона! — Сергей, приподнялся в постели, насмешливо улыбаясь сыну, влетевшему в палату. — Как ты вырвался? Неужели, ваш Аид Маркович тебя отпустил. Ах, да! Весна! Весна! Пора навестить мамочку.
— Ну, вижу у тебя все в порядке, — совсем по-детски наморщился Алешка и посмотрел на мать, сидевшую у кровати отца, как бы ища у нее подтверждения своих слов. Та, улыбнувшись, едва заметно кивнула.
— Здорово, предки! — расслабился Алешка и счастливо заржал, как первоклашка, выцыганивший у уличного автомата лишнюю порцию мороженного. Прошло около семи дней, с момента как он узнал, что отец в больнице. И ему стоило больших усилий оказаться сейчас в этой палате. Алексей вел большой проект, и вырвался с работы буквально чудом. Ну, теперь, все хорошо, отец улыбается и шутит, значит, все будет хорошо. Напряжение последних часов схлынуло, и он бросился обнимать родителей. Почувствовав крепкое рукопожатие отца, Алексей удовлетворенно хмыкнул:
— Навестить мамочку… — передразнил он, — во-первых, скорее уж папочку. Рardonne la mеre. А во-вторых: Андрей Маркович, к твоему сведению, мелочами не занимается. Что ему отсутствие какого-то физика. У него этих физиков, честно говоря, больше чем нужно – вагон и маленькая вагонетка. А вот, Удовцев вцепился…
— Это Цербер, ваш? — перебил Сергей.
— Ну да, заведующий, — согласился Алешка, — вцепился хуже Цербера, а, что говорит, если Андрей Маркович вас к себе потребует, что я ему скажу? Что? А я ему: «А, вы скажите: так, мол, и так, Ваше Превосходительство, укатил ваш холоп Алешка Степцов на Крит по семейным, будет через день, ну, от силы два». «Да, что я с вами шутки шучу что ли?» – говорит. «Ну что вы, какие шутки… Вы подпишите пропуск, Модест Тарасович, а вам «метаксы» привезу… две бутылки». Ну, он и подписал. Только, говорит: «Под вашу ответственность…». Родители смеялись. Алексей, довольный, счастливо улыбался.
— Как ты живо все это изобразил, Леша, — привлекла его к себе мама.
— Не верь ему, Лена, не отпустил бы его Модест, а уж тем более под его, видите ли, собственную ответственность. Подделал пропуск, лоботряс, и сбежал.
— Говорила я тебе поступай в театральный…
— Ну, не расстраивайся, мама, вот, зажжем для Аида… тьфу… для Андрея Марковича «солнышко» и брошу все, пойду в театральный.
— Да, да и я, — подхватил отец, — подлечусь немного, и в «Школу Ветеранов», на актерский факультет. Алексей оценивающе осмотрел отца и, покачав головой, поучительно изрек:
— Нет, не возьмут тебя, батя. Там возрастной ценз – семьдесят пять. Тебе еще пыхтеть и пыхтеть.
— Ох, артисты. — улыбнувшись, сказала мама, и, взяв сына под руку направилась к выходу, — Пойдем, Леша, пообедаем. Он-то здесь весь медперсонал обаял – кормят четыре раза в сутки. А ты с дороги.
— Отец… — извиняющее начал, было, Алексей.
— Да езжай, ты, езжай! Пообедай только с мамой и езжай. Что ты вообще примчался как на пожар. Просто позвонить, не мог что ли?
— Да… этот…все время слово забываю. Атавизм! Во! Не верю, знаешь, всем этим техническим штучкам. Все надо руками потрогать, убедится.
— Еще бы! Ты ведь этот… как его… слово еще такое – дурацкое… Термоядерщик! Как тут не потрогать, не убедиться… Ты, вот что, возьми еще пару бутылок Модесту от меня. И на словах передай – гнать надо таких физиков! Гнать прямо в театральный!
Алексей и Елена устроились в кафе неподалеку от госпиталя. Жизнь вокруг кипела, и даже не верилось, что еще неделю назад всему этому огромному живописному острову угрожала величайшая катастрофа.
* * *
Выводы сейсмологов были однозначны: в течение месяца произойдет извержение подводного вулкана вблизи острова Крит. История повторяется. Примерно три с половиной тысячи лет назад в результате взрыва вулкана на острове Санторин, породившего разрушительное цунами, на Крите была практически уничтожена минойская цивилизация. Чтобы не допустить повторения столь масштабной трагедии решили провести эвакуацию населения силами мирового сообщества. Кроме того, в срочном порядке был запущен проект «Заслон», предполагающий создание на побережье барьера из силовых полей. Однако, времени на его реализацию не хватило. Из всех участников только СССР и Китай успели развернуть на Крите сеть УСП до начала катастрофы. К тому же, в результате чрезвычайной спешки они не успели скоординировать свои действия и первая волна цунами, по счастью самая незначительная из трех набросившихся в ту ночь на Крит, была пропущена.
За полчаса до прихода Первой полковник МЧС Сергей Степцов, под командованием которого проходила эвакуация в зоне ответственности СССР, отправил крайний транспорт и запросил данные последнего сканирования.
— Все чисто, Сережа! — откликнулся из штаба майор Берегуля, — Можешь уходить… Постой… — голос майора предательски дрогнул. — Только что поступила информация от киприотов. Ребенок… считался погибшим в результате утренних толчков… так… данные спутниковой съемки – дом разрушен… Индефикаторы девочки и ее родителей не пеленговались… последнее сканирование дало результат… возможно индефикаторы просто экранировались и последний толчок сместил экранирующую поверхность…
— Адрес!!! — раздраженно сказал Стецов в микрофон, прерывая майора. — Просто скинь адрес на мой навигатор, а подробности расскажешь по дороге…
— Постой… тут как раз посчитали… Ты не успеваешь, Сережа. Там завалы…
— Адрес, майор! — стальным голосом потребовал Степцов.
Полковник сел в свою машину. Пискнул навигатор, выводя на лобовое стекло трехмерную карту района, прочерчивая красной линией кратчайший маршрут, в обход завалов из разрушенных зданий.
— Пятнадцать минут если ничего на голову не упадет, — проворчал Степцов, и, подтверждая выбор компьютера, нажал красную кнопку на панели, — Поехали! В наушниках послышался голос майора:
— Сережа, родители девочки мертвы – это точно. Она жива, но без сознания. Предположительно на втором этаже. Схему дома я сбросил. Какие там сейчас разрушения сказать не могу. Если завален вход, уходи не раздумывая. Шансов в этом случае ноль. На все у тебя минут семь-восемь, потом там будет вода.
На лобовом стекле вспыхнула схема двухэтажного дома. Степцов хотел ответить майору, но его прервал оглушительный грохот. Полковник включил камеры заднего вида и увидел как пятиэтажное здание, мимо которого он только что проскочил, медленно и даже, если можно так сказать, торжественно рушится на дорогу.
Что было потом, он помнил как бы со стороны. Как будто все происходило с кем-то другим.
Небольшая черная машина резко тормозит, выхватывая фарами из темноты двухэтажный дом со съехавшей набок крышей и черным провалом над развалинами крыльца. Из машины выскакивает человек, опуская на ходу визор шлема и переводя его в режим ночного виденья, бежит к дому. С трудом, несколько раз упав, вскарабкивается по обломкам и исчезает в черном проеме.
«Лестница. Не спеши. Аккуратно. Второй этаж. Налево. Наружная стена помещения обрушена. Сверху точат обломанные балки, вместо пола провал. Где?!!!»
На визоре замигало красное пятно. В углу на небольшом сохранившемся участке, зажатое обломками мебели тряпичное тельце. «Разобрать обломки. Взять на руки. Аккуратно. Лестница».
Появившись в черном проеме, человек с девочкой на руках осторожно спускается по круче, бывшей когда-то крыльцом. Уже почти спустившись, он теряет равновесие, левая нога его проваливается в какую-то щель, но, падая, он умудряется, изловчиться и развернуться так, чтобы не повредить ребенка. «Так, нога и, по-моему, ребро. У тебя где-то здесь…»
Он срывает с плеча блокирующую пластинку и нажимает на спрятанную под ней кнопку. В эту же секунду специальное устройство в комбинезоне делает ему инъекцию обезболивающего. Прижав к себе ребенка, Степцов медленно с трудом поднимается и, волоча левую ногу, добирается до машины.
— Берегуля… Антон! Вытаскивай нас отсюда.
Генерал Востриков спешно вошел в операторскую, в сопровождении молодого лейтенанта из аналитической группы.
— «Заслон» прорван, товарищ генерал, — не отрываясь от экранов, доложил Кудрявцев. — Район поражения полностью эвакуирован. Приход Второй волны, исходя из данных синоптической модели, ожидается через сорок минут.
— Степцов?
— Его в последний момент удалось вывести из под удара. Сейчас машина с полковником и ребенком движется к госпиталю. Степцов без сознания. Транспортом дистанционно управляет майор Берегуля. — оператор указал на майора.
— Антон, — обратился к нему генерал – передай кому-нибудь управление машиной Степцова. Для тебя есть задание. Максимум через двадцать минут ты должен сесть в операторское кресло управления силовыми полями в штабе Китая.
— Кто меня в это кресло пустит? — удивлено отозвался Антон, передавая управление помощнику.
— Это уж моя забота, — нетерпеливо проворчал Востриков, — В сопровождение даю тебе Фролова, — генерал указал на рослого аналитика, — Он и введет в курс дела. В конце-концов, этого его гениальная идея… впрочем, в сложившихся обстоятельствах это единственная надежда. Все, отправляйся!
— Все просто, — заговорил Фролов, как только машина набрала предельную скорость, — Ты знаешь, что сейчас китайская и наша сети УСП работают независимо. Интегрировав их между собой, можно будет повысить эффективность «Заслона» процентов на сорок.
— Это понятно. Это обсуждалось уже не один раз. Вопрос в том, как ты собираешься их интегрировать. Наша сеть состоит из установок силового поля четырнадцатого поколения, а у Китая только УСП –10. Конфликт программного обеспечения. Системы просто не воспринимают друг друга.
— Нам придется перезагрузить систему. Предварительно мы введем данные о повреждении части оборудования в сети УСП. После перезагрузки система обнаружит китайскую сеть, и, оценив ее как поврежденную, но сохранившую работоспособность возьмет под контроль.
— Но это ничего не даст! — воскликнул Антон, — Виртуальный контроль! Распоряжения просто не будут доходить.
— Это и есть твое задание, Антон, — улыбнулся Фролов, — ты должен будешь интерпретировать распоряжения системы и вводить их непосредственно с пульта управления китайского штаба.
— Я же не компьютер.
— Скорость твоих реакций учтена, и вполне укладывается в концепцию поврежденного оборудования. Кроме того, ты участвовал в развертывании сети УПС на Крите, имеешь большой опыт работы с силовыми полями, вполне способен предсказать действия системы. И еще, когда Востриков выслушал наш план, он сказал, что ты единственный, кто способен реально его осуществить.
Видимо, генерал еще не успел договориться. Их не никто не встречал. Фролову пришлось оттеснить постового, и, пока они с ним препирались, Берегуля бегом бросился в операторскую.
Множество незнакомых лиц с удивлением обернулось на него. Китайские офицеры, уже пришедшие в себя от неожиданности, готовы были кинуться и задержать неожиданного посетителя.
— Советский Союз! — выкрикнул Берегуля и уверенно двинулся к пульту управления.
Оператор, только закончивший разговор по коммуникатору со своим начальством и получивший распоряжение допустить к пульту советского офицера, с удивлением посмотрел на Антона. Он никак не ожидал, что советский офицер уже здесь.
— Майор Берегуля, — представился Антон. — Советский Союз!
— Да, да… Билигуля! — вскочил опомнившийся оператор и жестом указал Антону на свое место.
Сев в кресло, майор бегло оглядел пульт и большие голографические экраны.
— Может и получится… — тихо произнес он, и уже громче, — Фролов! Связь!
Фролов, как раз, с трудом прорывался в помещение, буквально, волоча за собой упирающегося постового, вцепившегося в высокого аналитика мертвой хваткой.
— Простите, товарищи… — просипел он, окружившим его китайским военным. — Нам срочно…
Те понимающе закивали, шикнули на постового, и, высвободившийся, наконец, Фролов кинулся к пульту, на ходу извлекая коммуникатор. В притихшую операторскую китайского штаба, ворвался гул советского центра управления. На экране, включившимся над коммуникатором, появилось лицо Кудрявцева.
— Антон, система обнаружила вашу сеть и готова к работе. Лови первую серию кодов. Пальцы майора привычно заскользили по консоли, вводя данные. На экранах возникла береговая линия, на которой, выстраивая оборону, вспыхивали все новые маячки, вступающих в борьбу, установок силового поля. Антон полностью погрузился в работу. Он словно ощутил себя частью воздвигаемой стены – многокилометрового барьера, протянувшегося по побережью. Ему уже не нужно было смотреть на экраны, чтобы увидеть слабые места «Заслона». Он, подобно музыканту, слившись со своим любимым инструментом, то, подчиняясь ему, то, направляя, безошибочно подбирал нужные созвучия, творил величественную симфонию силовых полей. Начался отчет.
— До прихода Волны три минуты. — пропел металлический голос.
Она надвигалась с нарастающим гулом. Огромная, черная, готовая заполнить собой весь мир.
— Две минуты.
Земля дрогнула, в бессильной попытке бежать от могущественного свирепого существа, готового вот-вот наброситься, навалиться все своей мощью и в бессмысленной ярости срывать с нее кожу, крушить, рвать на куски…
— Одна минута.
Антону показалось, что над бездной, нависшей у береговой линии, вспыхнули глаза. Древние, не знающие жалости глаза, оценивающе смотрели прямо на него. Антон знал, стоит отвести взгляд – «Заслон» рухнет, и бездна обрушится, поглотив остров.
Преодолевая первобытный ужас, Антон до упора вдавил регуляторы мощности. На миг все стихло, а затем раздался чудовищный взрыв, пространство содрогнулось. Все еще напирая, вода неистово клокотала и пенилась. Но все уже было кончено. «Заслон» устоял.
— Мама, а тот ребенок, та девочка? — осторожно спросил Антон. — Что с ней?
— Эля? Она здесь в госпитале, в детском отделении. Я навещаю ее каждый день. — ответила Елена. — Слушай, Антошка, ты ведь не сбежишь прямо сейчас в свое подземелье? Давай зайдем к Эле. Познакомитесь. Ну, пожалуйста…
Поделиться книгой: