Маска демона

– Как – это уж тебе решать. Я, чем могла, постаралась помочь.

– Послушайте… Но если Амалия сейчас в городе, то она наверняка пожелает найти свои документы, а они у вас. Может ли она определить, где они?

– Ну, если она встретит меня и прочтет мои мысли, то сможет. Но я сейчас редко хожу за ворота, разве что в больницу, а своим родным ничего не говорила.

– А на расстоянии она мысли не прочтет?

– Только если человек о чем-то думает постоянно и с сильными эмоциями. Это получается что-то вроде мысленного крика, и ведьма сможет его услышать на расстоянии. Я так поняла из ее записей.

– Постойте! Выходит, Машка Караваева… Она ведь без конца только и думала, что о встрече с этой своей ведуньей!

Анна Ивановна кивнула:

– Возможно, возможно. Она звала – и ее услышали. Правда, не тот, кто надо. Наверное, Амалия искала себе подходящую девчонку, которую легко подчинить, вот и нашла.

– И что ей теперь надо? Забрать свои документы?

– Не знаю, нужны они ей или нет, а важнее всего для нее вернуть утерянный ключ от Долины Снов. Знать бы, где он…

Я призадумался. Сказать ей или не надо? Решился только спросить:

– А если она найдет ключ, что тогда? Раз он отмыкает проход в любой точке земного шара, то логично предположить, что она заберет ключ и уйдет отсюда?

– Логично-то логично, может, так и будет. Да только говорила та девочка о какой-то страшной беде, которая в этом случае произойдет. И я, знаешь ли, склонна ей верить.

Неожиданно во дворе залаяла собака. Не просто залаяла, а как-то испуганно, с подвыванием. Хлопнула калитка. Я вскочил и метнулся к окну, хозяйка тоже. Ни она, ни я не стали отдергивать плотную гардину, все было видно и сквозь нее.

– Фух, напугала! – облегченно выдохнула Анна Ивановна, глядя на шествующую по двору Виту. – Что это она с катка вернулась, наверное, забыла что. Обычно не дозовешься…

Она говорила что-то еще, но я не слушал. Цепная собака лаяла, не переставая, и вовсе не на Виту, а куда-то в сторону. Я посмотрел туда и обмер.

За низким забором стояла Машка. Стояла неподвижно, не мигая, вперив пронзительный взгляд широко открытых бледно-голубых глаз прямо в наше окно.

– Анна Ивановна… – прошептал я и сел прямо на пол. – Скажите, ей нас видно?

– Кому, Витке? – не поняла та.

– Нет… Видите, девчонка стоит и смотрит? Это Машка.

– Где девчонка? – старушка отодвинула край гардины и осторожно выглянула, но тут же отпрянула.

– Это она, ее взгляд…

Больше мы не успели ничего друг другу сказать, потому что в дом ворвалась Вита.

– Ба, я кошелек в столе забыла!

– А что это за девочка там с тобой пришла? – подмигнула мне Анна Ивановна. – Твоя одноклассница?

– Не-а, мы по дороге разговорились, – затарахтела внучка, копаясь в ящике стола. – Она тоже возле памятника стояла, сегодня прям день памяти какой-то! Прикиньте, ее зовут Эми, она в гости из-за границы приехала!

«Это вранье, ее зовут Машка!» – хотел было воскликнуть я и уже открыл рот, но осекся, встретившись с предостерегающим взглядом старушки. Вита вопросительно смотрела на меня, ожидая, что я скажу.

– А, ну… – промямлил я. – Мне это без разницы. Будешь теперь иностранке лапшу на уши вешать.

Вита снова склонилась над столом, продолжая болтать, а я украдкой выглянул в окно. Теперь Машка стояла у забора, смотря в сторону и прикидываясь самой обычной девчонкой, ожидающей подружку.

– О, вот он, мой кошелечек! Все, пока! – Вита помахала бабушке и выскользнула за дверь.

Мы переглянулись.

– Какая еще Эми, что она выдумывает? – недоумевал я.

– Наверное, это была провокация с целью проверить, ты это или кто-то другой. Ну, если удивится, значит, это тот самый Денис. Думаю, ты уже убедился, что у моей правнучки недержание речи, – вздохнула Анна Ивановна. – Все, что она знает о тебе, теперь наверняка известно и Амалии.

Анна Ивановна проводила меня через огород, где я перемахнул забор и пошел домой обходными путями. Мне было страшно, мысли путались. Если эта Амалия такое может, то что ей стоило услышать наш разговор, находясь у дома? Да что разговор… Если она обладает такими способностями, то как от нее вообще спастись – везде вычислит и найдет! И что будет дальше? Допустим, найдет, заберет эту коробочку, а потом? Уж явно ничего хорошего.

Хм, Эми, приехавшая из-за границы… Может, это провокация, а может, и нет. Раз Амалия не любит «эту опасную и дикую страну», то живет, надо полагать, за границей, в каком-нибудь англоязычном государстве, вот и изменила имя соответственно?

Небо незаметно нахмурилось, затянулось тучами, безвозвратно скрывшими солнышко, вот-вот обещал пойти снег. На улицах не было видно ни одного человека, а за каждым забором, за каждым заснеженным кустом или деревом мне мерещилась Машкина фигура и недобрый взгляд чужих бледных глаз. Это напоминало кошмарный сон, раз за разом повторявшийся в детстве, когда так хотелось, но не получалось проснуться.

Скорей бы вернуться домой, запереться на все задвижки, включить музыку погромче и не думать, ни о чем не думать, отдохнуть, успокоиться…

Вот и моя калитка. Дверь дома заперта, значит, Мария еще с работы не вернулась. Конечно, она придет к пяти, как всегда.

Войдя, я быстро запер дверь на ключ и вздохнул с облегчением. Уж в родном доме-то можно себя чувствовать спокойно!

Стараясь расслабиться, я нарочно небрежно бросил на диван куртку и шапку – сколько раз Мария ругала меня за такое! – потом пошел на кухню, приготовил чай и слопал с ним все конфеты из вазочки. Обычно их ест только тетя, я как-то не очень люблю сладкое.

Теперь – в свою комнату. Включу музыку и буду валяться на диване до прихода тети. И думать о том, как мне дальше быть – от мыслей ведь все равно никуда не денешься…

Я открыл дверь, и в лицо ударил холод. Листки бумаги, лежавшие на столе, сквозняком смело прямо мне под ноги. Точно – открыта форточка. То есть не просто форточка, а половинка пластикового окна.

Что это такое?! Не могло такого быть, чтобы я или тетя ее не закрыли, – мы вообще не открывали это окно с ноября месяца! Воры? Я подскочил к окну. Так и есть, на подоконнике снег, явно попавший туда с чьих-то подошв. Закрыв окно, я метнулся к столу и стал один за другим выдвигать ящики. Точно, здесь кто-то поработал. Все вещи были разбросаны, валялись в беспорядке. Я вспомнил о довольно приличной сумме денег, которые откладывал на новый компьютер. Они лежали в коробочке из-под шашек в среднем ящике.

Я рывком выдернул этот ящик. В нем тоже было все переворошено, но коробочка со всеми деньгами оказалась в наличии, хоть и без крышки. Я два раза пересчитал деньги – не пропало ничего. Странно…

Проверка тетиной спальни тоже дала загадочный результат. Вещи в ее шкафу и столе были явно кем-то перерыты, но не пропали ни деньги, ни золотые украшения, лежащие в шкатулке.

Я аккуратно сложил тетины вещи, чтобы вечером избежать неприятных вопросов, и вернулся в свою комнату. Странные воры, что им было надо?.. Впрочем, зачем себя обманывать, я прекрасно знаю, что они искали, и приблизительно знаю, кто это был. А все из-за открытого окна. Дело в том, что запертое пластиковое окно снаружи открыть, ничего не ломая и не разбивая, невозможно. Но именно эта створка данного окна – а в моей комнате их два, и в каждом по две открывающихся створки – так вот, эта створка имеет дефект. Несколько лет назад я решил изучить, как окно устроено, кое-что там разобрал, потом собрал… В общем, сейчас окно закрывается плотно, но стоит его с той стороны толкнуть как следует, и оно откроется. Тете я об этом не сказал, она до сих пор ничего не знает.

А знают об этом, кроме меня, два человека. Боря и Костя, мои лучшие друзья. И больше никто.

Конечно, они денег не тронули, с горечью подумал я. Они ведь мои друзья и не станут меня грабить. Они искали вещь, которую им велела принести Машка… Ржавую железную коробочку, которая до сих пор лежит у меня в кармане куртки, со вчерашнего вечера, когда я хотел поговорить с ними напрямоту и показать эту коробочку. И она была у меня в кармане в тот момент, когда я беседовал с Анной Ивановной, а мои друзья копались в моих вещах…

Интересно, Боря или Костя? Или оба?

Или, может быть, втроем?

Я представил, как Боря и Костя влезают в окно, а Машка – или теперь ее правильнее называть Амалией? – стоит у забора и смотрит им вслед своим страшным взглядом…

У меня мурашки поползли по коже. Я покосился на окно и увидел, что начинается снегопад. Снег валил такой густой, что не было видно даже деревьев в саду. И в этой непроницаемой пелене снегопада мне почудился приближающийся к окну знакомый силуэт…

Может быть, это просто показалось, а может, и нет. Но я выскочил в коридор, приволок тяжеленный ящик с инструментами и поставил на подоконник, забаррикадировав ненадежное окно. После чего спешно задернул плотные шторы на обоих окнах и, не зажигая света, сел на диван. Сердце бешено колотилось. Я сидел неподвижно и глядел в окно, ожидая увидеть на фоне шторы силуэт или услышать какой-нибудь звук.

Ничего этого не происходило. То ли мне действительно померещилось, то ли у ведьмы оказались другие планы, но больше никто и ничто на мой дом не посягало. А я просидел так не знаю сколько времени, и меня сморила тяжелая, вызванная измученными нервами дремота…

Глава IХ Долина Снов

Я шел среди высоких колышущихся трав, и у меня в руке был зажат тоненький букетик синих цветочков. Тех самых, что я совсем недавно нарвал у каменной плиты, разговаривая с сероглазой девчонкой. Да вот, кстати, и она, идет со мной рядом в длинном синем платье старинного покроя, задумалась, молчит. Вокруг царит полумрак – не утро и не вечер, а какое-то необычное освещение, словно в комнате с неярким ночником.

Я откуда-то знаю, что времени в моем распоряжении мало, но девчонка молчит, задумавшись, говорить не торопится. Я решительно останавливаюсь, преграждая ей путь.

– Чего нужно ведьме? Какая нам грозит опасность? Не проще ли отдать ей эту штуку, и пусть катит отсюда подобру-поздорову? – задаю вопрос.

– Проще, – отвечает она очень тихо, поднимая на меня глаза. – Сдаться всегда проще. Только не одна она теперь. Знал бы ты, с какими силами она связалась. С теми, кто жаждет власти над миром. С теми, кто оценит ее дар и использует в своих целях.

– И что тогда будет? – допытывался я.

– Войны… Горе… Кровь… Кровь, много крови, здесь, на этой земле! – закричала моя сероглазая спутница, и я увидел, что на ней вместо синего платья вновь какая-то грязная рвань, а лицо побледнело, заострилось, на нем я увидел царапины, грязь и кровь. Огромные серые глаза были полны отчаяния.

– Не дай, не допусти, – зашептала она. – Ты не знаешь всего, всех возможностей… А она – она знает!

Перед глазами поплыл туман, все вокруг потемнело, меня понесло куда-то, а вслед донесся тихий голос девчонки:

– Держи крепко, не потеряй!

Ах да, у меня же в руках цветы.

И вот я снова в своей комнате. Ну конечно, в своей – стол, шкаф, кресла, окна зашторенные, а я на диване лежу, отдыхаю. Я, наверное, крепко сплю или сильно устал, потому что не могу пошевелить даже пальцем. Значит, буду отдыхать, тем более что я дома один, и мне никто не помешает. Один, конечно, один. Потому что во всем доме мертвая тишина, не слышно ни звука. Даже часов не слышно, сломались, наверное.

Только почему все стены белые? Я же дома, дома…

Я услышал, как в замке стал медленно и громко поворачиваться ключ. Громко заскрипела дверь, хлопнула.

Страх холодными щупальцами опутал тело. Я хотел вскочить, но по-прежнему не смог даже моргнуть. Этот миг, миг страшного ожидания, растянулся до вечности.

А потом я услышал шаги. Неторопливое – куда торопиться? – властное цоканье каблучков по кафелю. Откуда кафель, у нас ведь на полу линолеум…

Шаги остановились за моей дверью, словно в раздумье. А несколько секунд спустя дверь начала медленно открываться. Я увидел руку – ухоженную женскую руку с длинными алыми ногтями.

Я хотел отвернуться, закрыть глаза, хотя бы отвести взгляд – и не мог. Она вошла – элегантная женщина лет тридцати в темном бордовом костюме, с пренебрежительным выражением на холеном кукольном лице, обрамленном белокурыми локонами. Я почувствовал легкий запах дорогих духов…

Стоны, крики, плач донеслись сквозь стены. На миг мне показалось, что я здесь не один, вокруг полно других мальчишек и девчонок, и они, так же как и я, дрожат от ужаса при виде этой особы.

– Вот мы и встретились снова, красавчик, – услышал я грубоватый, низкий голос словно откуда-то из глубины. – Не ожидал меня увидеть, нет? А зря. Ты уже, мой любопытный, знаешь, что я сюда не на курорт приехала, а всего-навсего забрать одну свою вещицу. Я проверила все места, где она может быть, и – надо же! – обнаружила, что ее кто-то нашел прежде меня. Прямо из-под носа утащил, вот ведь досада! И знаешь, – улыбнулась она вкрадчиво, не сводя с меня глаз, – я думаю, эту вещь взял именно ты!

Длинный палец с острым кроваво-красным ногтем ткнулся мне едва ли не в самое лицо.

– Фи, нехорошо брать чужое! А мне ведь и в голову не пришло, что случайно встреченный мальчишка уносит в кармане украденную у меня вещь! Ну, да маленький воришка, конечно же, вернет то, что взял без спросу. Сегодня или завтра вернет обязательно. Он же не хочет, чтобы ему было больно, правда?

За игривой интонацией этого голоса скрывалась серьезная угроза, и мне было страшно, как никогда. В этот момент я готов был отдать все, что угодно, только бы она ушла, только бы не видеть ее больше!

А вкрадчивый зловещий голос продолжал:

– О, вижу, ты хороший мальчик и раскаиваешься в своих провинностях. Так может, ты отдашь мне мою вещь прямо сейчас? Ну-ка, подумай, просто подумай, где она лежит?

В памяти живо всплыло, что железная коробочка лежит в кармане моей куртки, которую я бросил на диване.

Между тем ведьма смотрела мне в глаза и ждала. Несколько секунд спустя ее лицо исказила злобная гримаса:

– Не хочешь?! Защиту ставишь – где только научился? – или уже сам в Долину шастаешь?! Ну, ничего! Не сегодня, так завтра ключ все равно будет в моих руках, и уж тогда ты на своей шкуре узнаешь, кто из нас похож на дурацкую куклу!

Злобные бледно-голубые глаза превратились в страшные черные дыры, лицо стало меняться…

– Денис! – услышал я сердитый голос из прихожей. – Ну сколько раз тебе говорить, не бросай куртку где попало! Что, трудно повесить на вешалку?

– Мария… – прошептал я. – Мария, тетенька моя родная, как хорошо, что ты пришла!

Я понял, что снова могу говорить и двигаться. А главное – страшная гостья исчезла, словно ее и не было. Я даже не успел заметить, как это произошло.

Медленно поднявшись с дивана, я сперва шагом, а потом бегом бросился к тете и крепко обнял ее.

– Что это с тобой? – она едва не выронила сумку с продуктами.

– Соскучился, – потупился я. – Как хорошо, что ты пришла! Вот бы ты… вообще из дома никуда не уходила.

– Чего-нибудь натворил? – прищурилась тетя.

– Школу сегодня прогулял, – искренне признался я. – Э-э, проспал.

Тетя уперла руки в бока, как она обычно делала, собираясь прочесть нотацию, а потом вздохнула и поднесла к моему носу кулак.

– Ладно, будем считать, что я тебя отругала. Я, Денис, сегодня слишком устала, чтобы еще разборки устраивать. Такой день был кошмарный!

– Это точно, – охотно согласился я, неся сумку на кухню.

– О, а хлеба-то я и не купила! – спохватилась Мария, разбирая покупки.

– Ну и перебьемся один вечер.

– Никаких «перебьемся»! – на этот раз тетин тон был категоричен. – Ты сегодня весь день дурака валял, вот теперь и сходи за хлебом.

Я покосился на темень за окном, потом взял с дивана куртку и проверил – железная коробочка была на месте. Странно, почему ведьма не прочла моих мыслей, ведь она была уверена, что прочтет…

Мария, увидев, что я взял куртку, истолковала это по-своему:

– Вот и молодец. Возьми-ка деньги, да не задерживайся там.

И мне ничего не оставалось, как идти в магазин за хлебом. Выйдя из дома, я увидел, что снегопад прекратился, а по улице идет немало прохожих. Это успокаивало, вселяло надежду добраться до магазина без приключений.

Оглядываясь по сторонам, внимательно всматриваясь в лица встречных, я действительно дошел до магазина без проблем. Предварительно заглянув в окно и не увидев внутри подозрительных личностей, я вошел, купил хлеба и выскользнул за дверь.

– О, Денис, привет! А мы тебе и звонили, и домой заходили, куда ты пропал?

Их было шестеро или семеро. Боря, Костя, Квашин с Алехиным из нашего класса, Терентьев из параллельного и еще пара его одноклассников, которых я знал в лицо, но не по имени. Значит, все же семеро. Они стояли у входа в магазин, видимо, ждали меня.

– Что вам нужно? – напрягся я.

– Как это – что нужно? – улыбнулся Боря. – Разве ты не рад нас видеть? Мы же друзья.

Его улыбка и правда казалась вполне дружеской. Только думал он сейчас о другом. Единственной целью и единственным желанием Бори, Кости и всех остальных было забрать у меня железную коробочку и передать прекрасной, несравненной Маше Караваевой…

Не понял – я что, читаю мысли? Никогда подобным умением не отличался. Но факт оставался фактом, это у них словно на лбу было написано.

– Я вас тоже очень рад видеть, – кивнул я. – Только меня тетя ждет, голодная и злая. Так что всем привет и пока! Завтра в школе увидимся.

– Завтра выходной, – сказал Терентьев. – Да и в чем проблемы? Отдай своей тете хлеб и выходи. Мы тебя подождем.

Моя сумка не была прозрачной, и хлеба в ней не было видно. Стало быть, они смотрели в окно, как я покупал хлеб. Очень мило…

– Ладно, если отпустит, – как можно спокойнее ответил я, решительно пройдя между ними. Краем глаза я заметил, как они переглянулись, и от меня не ускользнул зоркий взгляд Алехина, устремленный на мой оттопыренный карман.

А не с собой ли у него эта штука? – клянусь, именно это он подумал, сразу же подмигивая остальным. Нужно было что-то делать, и делать мгновенно, пока на меня не набросились и не отобрали коробочку, так и лежавшую в кармане. Эх, сглупил я, что не оставил ее дома!..

Я небрежно сунул руку в этот карман. Так и есть – на его дне завалялось несколько дешевых петард. Я сгреб их и вытащил наружу.

– А я сегодня петард накупил – вон сколько! – похлопал я себя по карману. Вот, держите, а я сейчас хлеб отдам, и можно будет поразвлечься.

Костя взял у меня петарды, но, похоже, ребята мне не слишком поверили…

– Да, кстати! – продолжал я. – Могу показать вам одну любопытную вещь. Я на днях в заброшенной конторе нашел железную коробочку, которую не смог открыть – она сильно заржавела. Вы мне не поможете?

– Поможем! – чуть ли не в один голос воскликнули они. Ну еще бы, внутренне усмехнулся я, сделал простоватое лицо и сказал буднично: – Только она у меня дома. Сейчас я хлеб отдам и вынесу ее.

Вот теперь, кажется, поверили, по крайней мере, сомнений я ни у кого не уловил. Как все же интересно быть телепатом! Теперь главное – уйти от них в дом, потом попросить тетю сказать им, что она меня не выпускает, а до завтра надо будет что-то придумать.

Глава Х Амалия

Я свернул к своей улице, а ребята пошли за мной. Не со мной рядом, как это всегда бывало, а именно за мной. Ни дать ни взять, почетный караул. Или, точнее, стража. Шли сзади и молчали.

– Костя, помнишь, я к тебе вчера заходил? – во мне проснулась жажда мести. – Так она у меня с собой была, я хотел вам с Борей показать.

– А что же ты про нее ничего не сказал?! – воскликнул Костя.

– Ты ведь заявил, что со мной разговаривать не о чем, я и ушел.

Злобные взгляды остальных мальчишек скрестились на Косте, и я даже испугался, не побьют ли его сейчас. Он ведь, если разобраться, не виноват в том, что с ним сделали… Но никто ему ничего не сказал, все молча шли за мной.

У калитки я буркнул им: «Подождите, я сейчас», и, не в силах больше сдерживаться, со всех ног помчался в дом.

– Купил хлеба? – поинтересовалась тетя.

– Ага, вот, – протянул я ей сумку. – Слушай, Мария…

– Долго же ты ходишь, – заулыбалась она. – Тебя тут, между прочим, уже заждались!

– Кто?!

– Прошу, – она распахнула дверь моей комнаты, и я увидел Машку Караваеву. Она медленно повернулась в мою сторону и сделала шаг навстречу, многозначительно улыбаясь. А еще я заметил, что ящик моего стола немного выдвинут…

– Мария… – ошарашенно повернулся я к тете. – Зачем ты ее впустила?!

– Но нельзя же заставлять девочку ждать на холоде, – пожала плечами тетя и была абсолютно права. – Вы ведь друзья, разве нет? Ладно, пошла я ужин готовить.

– Друзья, друзья, – змеиной усмешкой проводила ее Машка. – Ну что, друг дорогой, отдашь по-хорошему?

Блекло-голубые глаза сверлили насквозь, не давали отвести взгляда, словно сканировали, и я понял, что сейчас не выдержу этого страха, выну злосчастную коробочку из кармана и протяну ей. Боковым зрением я засек какое-то движение и все-таки смог отвести глаза. В окно заглядывали Терентьев и Алехин, под другим стоял Костя…

– Хорошо… Сейчас отдам, – понурил голову я, стараясь держаться к ней левым боком, так как коробка лежала в правом кармане.

– Ну, – она протянула руку.

– На чердаке спрятал, – сказал я самым виноватым тоном. Лицо Машки… да какой там Машки – Амалии! – исказила злоба:

– Играть со мной вздумал?!

– Сейчас… сейчас принесу, – пролепетал я самым испуганным тоном, выскочил в коридор, спешно натянул сапоги и бросился к деревянной лестнице, ведущей на чердак. Краем глаза заметил в маленьком окошке у двери чье-то лицо…

Машка неспешно, но неотступно следовала за мной. Я пулей взлетел по лестнице, поднял крышку люка и одним прыжком оказался на чердаке. Машка отстала – чуть-чуть, но этого мне хватило, чтобы захлопнуть крышку и придавить ее тяжелым ящиком.

– Ах, ты так? – услышал я ее злобный голос. – И чего ты этим хочешь добиться, всю жизнь там не просидишь! Но теперь я тебя уже не отпущу…

Я, собственно, и не собирался там сидеть всю жизнь. И пяти минут даже не собирался.

– Тетенька, пожалуйста, оставьте меня в покое, – жалобным голосом проскулил я, а сам на цыпочках прошел к чердачному окошку. Оно у нас выходит на другую сторону дома, из нашего двора его не видно, как ни зайди. Открыл, выглянул, осмотрелся – вроде никого не видно – и осторожно спрыгнул на покатую крышу соседского гаража, примыкавшего с этой стороны к нашему дому. Хорошо, что мы с соседской собачкой Джессикой давно подружились, она на меня даже не тявкнула, а лишь лениво помахала хвостом, когда я пересек их двор и выбрался через забор на улицу. Воистину, собака – настоящий друг человека, чего не скажешь о некоторых двуногих друзьях.

Плана действий у меня не имелось никакого. Нужно было куда-то бежать, где-то прятаться, но где спрячешься от этой ведьмы, умеющей читать мысли? Правда, моих мыслей она по какой-то непонятной причине прочесть не смогла, но все равно…

Я бежал и бежал куда глаза глядят, не слишком следя за маршрутом, главное – побыстрее и подальше. Опомнился лишь у Костиного дома – надо же, вышел к нему по старой привычке, привык ходить к другу в гости… Но что все-таки делать?

Неожиданно меня осенила шальная по своей смелости идея. Раз вход в эту самую Долину находится на заброшенном шахтном дворе, и сероглазую девчонку, которую я мысленно окрестил хранительницей, я тоже видел в тех местах, так не отдать ли ключ ей? Попробую, она заинтересована в этом, должна будет как-нибудь мне показаться.

Дорога через парк была покрыта свежим снежком, без каких-либо следов. Если я пройду, меня легко будет вычислить по следам. Немного подумав, я дошел до шахтного двора Илониной дорожкой и влез через уже знакомую дыру в заборе.

Было пусто и тихо. Снежок покрывал двор, и благодаря ему все было хорошо видно. Заброшенное здание чернело пустыми оконными проемами, и заходить туда мне очень уж не хотелось. Поэтому я просто стал у входа и негромко окликнул:

– Это… девочка, как там тебя, ключ забери, а?

Вынув коробочку из кармана, я помахал ею над головой. Но мертвая тишина была мне ответом.

Подождав немного, я прошелся по двору, еще несколько раз позвав ее, и вновь безрезультатно. Между тем мороз крепчал, пальцев ног я уже не чувствовал, и из-за этого все больше злился. Хорошенький у меня выбор – или попаду в руки этого злобного создания, или замерзну здесь, как последний идиот. Я вспомнил слова Анны Ивановны о том, что ключ на самом деле очень хрупкий, и воскликнул:

– Ну, раз он никому не нужен, то я сейчас грохну его о камни, и все дела!

С этими словами я поднял над головой коробочку, повернулся к зданию… и вздрогнул от неожиданности.

В окнах, целых и аккуратных, горел свет, сновали силуэты. Во дворе двигались невыразительные серые тени, там явно творилось нечто кошмарное, но разобрать было сложно. Словно откуда-то издалека, на грани слышимости, до меня доносились отчаянные крики и звуки автоматных очередей. Никогда, никогда в жизни больше не буду играть ни в какие стрелялки, если только выберусь из этой передряги!