Фантастика 2002. Выпуск 3

По табло побежали новые строки…

— А теперь, уважаемые болельщики, вы увидите событие, которое запомните навсегда. На нашей Олимпиаде, впервые в мировой истории, к соревнованиям допущен робот…

— Позволь перебить тебя, Стив, скорее, роботесса…

— О да, конечно! Итак, сейчас свое мастерство покажет нам роботесса Эсти Эйч, продукт новейших технологий концерна «Ротби Инк». Вот она выходит на площадку… Как ты думаешь, Билл, насколько правомерно допускать роботов… о, прости, роботесс к спортивным состязаниям?

— Ну, Стив, я бы сказал, что это вполне законно. Прецедент был создан, насколько я помню, еще в конце двадцатого века, когда компьютеры впервые приняли участие в шахматных турнирах.

— Согласен, Билл! И все же можно ли сравнить человека и машину?

— Стоит ли загадывать, Стив? Думаю, наше авторитетное жюри вскоре скажет свое слово. А пока…

— О, выступление началось! Обратите внимание, дамы и господа, какая отточенность движений Эсти, какая точность!

— И тем не менее, Стив, я позволю себе заметить, что ее танцу чего-то не хватает. Думаю, наши зрители тоже смогут заметить некую… бездуховность танца. Нет жизни, порыва — лишь заложенные в программу действия. Впрочем, это лишь мое мнение.

— И оно не совпадает с моим, Билл. Смотри, как великолепно она движется. Мне кажется, что эта… м-м… девочка вполне достойна высшей похвалы. Конечно, выступление Кротовой вне конкуренции, но если Эсти не получит бронзы, я первый обвиню судей в шовинизме… О господи!

— Стив, она…

— Да, Билл, с ней что-то не в порядке! О, нога! У нее, похоже, вышел из строя коленный сустав! Но она продолжает выступление, господа болельщики, продолжает! Какая воля к победе!

— Звучат финальные аккорды, и мы со Стивом, как и вы, уважаемые поклонники художественной гимнастики, с нетерпением ждем оценок жюри.

Когда в коленном шарнире Эсти лопнул маслопровод, этого не заметил никто, даже сам Ротби. Плавность движений машины не изменилась ни на йоту, и лишь ноутбук на коленях Роберта, непосредственно контролирующий состояние систем Эсти, выдал сигнал тревоги.

— Может, прекратить выступление? — неуверенно спросил

Заг, заранее уверенный в ответе.

— Нет, — резко бросил тренер, пальцы которого замелькали над клавишами, передавая роботу команды. — Она будет продолжать.

— Колено не выдержит, — с сожалением вздохнул Заг. — Без масляной пропитки продержится всего несколько секунд.

— Надеюсь, ты, как всегда, излишне пессимистичен, — хмыкнул Роберт. — Эсти осталось полминуты, всего тридцать секунд…

Заг пожал плечами и отвернулся. Когда вопрос конструкции робота, входящий в общем-то в его компетенцию, поднимался им на любом совещании, шеф попросту затыкал ему рот. Предельная облегченность, даже в ущерб надежности — вот девиз Ротби, который сейчас и приводит к этим, прямо скажем, плачевным результатам. Конечно, там, на совещаниях, Заг уступал — и не только потому, что шеф, как говорится, всегда прав. В конце концов, выступление длится полторы минуты, а потом Эсти может хоть рассыпаться на части — это никого особо не трогало. Но он слишком хорошо знал, насколько облегчена конструкция, поэтому никаких иллюзий не питал. Колено выдержит максимум пятнадцать — двадцать секунд, а потом…

Компьютер выплюнул на экран очередную порцию паники, но Роберт проигнорировал вопли диагностической системы. Эсти продолжала выступление. Лишенный масляной защиты, коленный сустав стремительно разрушался, пока наконец не вышел из строя полностью. Нога вывернулась под неестественным углом, но Эсти, казалось, даже этого не заметила, ее мозг, поощряемый командами тренера, лишь сменил программу на более щадящую. И это сразу бросилось в глаза всем — и зрителям, и комментаторам, и, конечно, жюри. На лбу Ротби выступили капли пота, он с дрожью ждал последних тактов музыки… надеясь на чудо.

Чудес не бывает — гласит народная мудрость, которая в эти мгновения нашла свое очередное подтверждение. Буквально за несколько секунд до конца выступления сустав окончательно развалился, колено надломилось, лопнула искусственная кожа, исторгнув на ковер фонтан гидравлической жидкости.

Робот, потеряв равновесие, упал на спину — диагностическая система, оценив разрушение, отключила двигатели. «Девочка» со сломанной ногой неподвижно замерла…

— Никогда робот не сможет превзойти человека!

Ротби метался по кабинету, как разъяренный тигр. Заг, развалясь в кресле, меланхолично сопровождал шефа взглядом. За его спиной здоровенный, на полстены, экран показывал лабораторию — техники разбирали сустав робота.

— Это ты уговорил меня, негодяй! Ты… миллионы вложены в этот проект, и что? Судьи вообще не стали ставить оценки, бог мой, какой позор!

— Не нервничай, босс. На следующей Олимпиаде мы все наверстаем.

— И это говоришь мне ты? Кто утверждал, что никто не сможет сравниться с этой моделью? И что мы видим? Сопливая девчонка берет золото, а твою Эсти сейчас разбирают на запчасти… Спорт удел человека, пора бы тебе это понять.

— Человек… — криво усмехнулся Заг. — Ни один человек, я имею в виду Homo Sapiens, не способен на то, что делают эти девчонки. Они давно уже не люди, они специально выращены для этого. Как индеек выращивают на мясо, так и этих… «девочек» выращивают для спорта. Одноразовый товар, свечки…

— Они люди. Ты сам знаешь, что в двадцатом веке возможности для совершенствования своего организма гимнастки исчерпали полностью. Не помогали даже допинги, после того как их официально разрешили. Теперь, чтобы достигать новых высот, надо идти другими путями. Хирургия, может даже генетика…

— Что и доказывает мои слова. Эта твоя хваленая Анна не более человек, чем наша ST-8. Только что Эсти состоит из пластика и металла, а эта чемпионка — из кожи и костей.

Ротби с силой ударил кулаком по столу, его лицо пылало от уже не сдерживаемой злости.

— Все! Я сворачиваю программу! Твои железки ни на что не годны. Оставь спорт людям и впредь конструируй… официантов…

— Что ж, Анечка, ты молодец… Я не побоюсь этого слова, ты просто чудо. Честно признаться, я ожидал успеха, плох тот тренер, что не верит в свою подопечную, но я и не думал, что твой взлет будет столь головокружителен…

Болотин задумчиво крутил в руках золотую медаль, неторопливо пропуская голубую ленту между пальцами. Он надолго замолчал…

Семь лет принесли успех. Семь лет непрерывной, изматывающей работы, тренировок, детального изучения всех нюансов выступлений прежних чемпионок. Анна отрабатывала каждый элемент своего выступления сотни раз, пока не достигла именно того, что он хотел увидеть.

Объявление о том, что в составе американской сборной будет выступать робот, модель ST-8 компании Ротби, его порядком обеспокоило. Прежде всего тем, что впервые машина была официально допущена к соревнованиям. Ничего хорошего этой Эсти не светило, даже не произойди у нее поломка. Болотину было хорошо известно возмущение членов жюри, и он был совершенно убежден, что никто из них никогда не поставил бы этой бездушной железке высший балл. Ротби допустил одну ошибку — люди не любят, когда машины их столь явно превосходят.

Так что поломка пришлась весьма кстати. Все еще раз осознали, что машина не сможет сравниться с человеком, зато его Анна предстала во всем своем блеске.

Да, эта Олимпиада сделала его известным и, чего уж там, богатым человеком. На такое lie жаль положить годы труда. Но жизнь не останавливается, и впереди — новые вершины, которых надо достичь.

Болотин задумчиво посмотрел на молча сидящую в кресле Аню.

— Но нам с тобой еще работать и работать… — задумчиво продолжил он, продолжая ласкать пальцами медаль. — Пожалуй, пару недель мы отдохнем, за тобой понаблюдают специалисты, а потом, пожалуй, возобновим тренировки. Думаю, что через четыре года ты…

Он снова внимательно посмотрел на девочку. Да, через четыре года… Сейчас вряд ли хоть одна гимнастка рискнет выйти на площадку в одиннадцать лет, во всяком случае, на Олимпиаде слишком мало шансов. Эго, пожалуй, даже сможет оказать психическое давление на жюри, они просто привыкли к семи-восьмилетним спортсменкам. Еще бы, уже к десяти годам в организме начинают накапливаться побочные эффекты генетических воздействий.

Может, широкой публике это и неизвестно, но опытные тренеры знают, что самые лучшие результаты достигаются только так: генное конструирование позволяет достигать идеальных способностей. Ну а последствия… Спорт не должен стоять на месте, а значит, для победы можно использовать любые способы. Цель оправдывает средства.

Кто-то, кажется, утверждает, что возможности человека исчерпаны… В чем-то они, безусловно, правы.

— Как ты думаешь, девочка, мы ведь победим, верно?

Анна не ответила. При создании организма девочки голосовые связки попали в перечень органов, которые не были сочтены необходимыми для. будущей звезды гимнастики. Зубы и язык, обоняние, кишечный тракт, половые органы — все это рудименты. Капельница с витаминизированной глюкозой вполне обеспечит ее питательными веществами, а до секса она все равно не доживет.

Что там говорят журналисты? Что современная гимнастка — уже не человек, по крайней мере не Homo Sapiens? Что ж, возможно… Но они, эти девочки, становятся чемпионками.

И они все же люди… ну или почти люди… Свечки.

Homo Sportus.

Наталья Точильникова

ДУХ ОГНЯ

Антуан д’Эль, студент Парижского университета, возвращался от позорного столба рынка, что на Круа дю Трауар — перекрестке улиц Сент-Оноре и л’Арбр Сек. Там должны были повесить какого-то вора, который был к тому же поэтом. Но он написал оду в честь короля и был помилован. Как его звали? Кажется, Франсуа Вийон. Антуан был очень разочарован и в сердцах проклинал хитрость рифмоплетов и чувствительность августейших особ. Нет, наш герой не был жесток, и вид чужой смерти вовсе не доставлял ему удовольствия. Просто он был ученым и мечтал постичь тайну жизни и смерти. А как еще понять, чем отличается одно от другого, если не наблюдать за агониями осужденных, отбросив отвращение и ужас? Антуан занимался алхимией и медициной. Его комната, которую он снимал в дешевой гостинице на улице Фуар, была завалена толстенными фолиантами, заставлена пробирками, колбами и пузырьками с химическими препаратами. Он мечтал создать гомункулуса, но его творения всякий раз оставались мертвы.

Антуан вошел в гостиницу и встретил неприязненный взгляд хозяйки. Нет, он был тихим постояльцем, аккуратно вносил плату и даже не участвовал в чересчур веселых студенческих пирушках. Но занятия этого студента казались хозяйке крайне подозрительными, и нельзя сказать, что она была так уж неправа. С предыдущего постоялого двора наш школяр был с позором изгнан после неудачи очередного эксперимента по оживлению гомункулуса. Неизвестно, что уж там взорвалось, но взорвалось, и половины крыла дома как не бывало. Так что Антуан быстренько собрал те из своих вещей, что чудом остались целы после пожара, и недолго думая покинул злополучный постоялый двор, пока хозяин не догадался позвать полицию.

Мсье д’Эль опустил глаза под взглядом хозяйки и решительно поднялся на второй этаж. Войдя в свою комнату, он задумчиво посмотрел на большой стеклянный сосуд с неприятного вида серой слизью. Очередное искусственное существо упорно не хотело оживать. Вдруг нашего алхимика осенила несомненно гениальная идея. «Да! Именно так! — воодушевленно подумал он. — Как это я раньше не догадался!» И он подошел к своим пробиркам и с трепетом и надеждой дрожащими руками слил вместе содержимое двух из них. Смесь вспыхнула, зашипела, и над пробиркой вырос высокий и острый язык пламени. Антуан героически подавил в себе желание отбросить пробирку подальше от себя и аккуратно вернул ее в держатель. Язык пламени вырос еще, заколебался и принял очертания, отдаленно напоминающие человеческие.

— Я к твоим услугам, Антуан д’Эль, величайший из алхимиков, — сказал огонь и поклонился. Или, может быть, это ветер влетел в окно и качнул пламя.

— Как! Неужели я наконец создал живое? — прошептал ошеломленный студент.

— Нет, — с явной иронией возразил язык пламени. — Ты только смог вызвать меня. Я существовал всегда. Я Дух Огня.

— Я думал, что духи огня — саламандры, — осторожно возразил Антуан.

— Много ты понимаешь! Я пришел, чтобы помочь тебе. Что ты хочешь оживить? Вон ту гадость? — И Дух Огня кивнул в сторону слизистой заготовки гомункулуса.

— Да-а. Хотя бы, — неуверенно согласился Антуан.

— Ну так смотри!

Дух Огня вытянулся, оторвался от пробирки, взлетел над рабочим столом Антуана и самоотверженно нырнул в отвратительную слизь гомункулуса.

Через минуту там что-то зашевелилось, и над стеклянным чаном показалось что-то мокрое и бесформенное. Оно медленно перевалилось через край, неуклюже перебирая лапами-отростками, грузно упало на пол и, вероятно от избытка сыновних чувств и благодарности к творцу, поползло по направлению к своему создателю, оставляя на полу вонючий мокрый след. Антуан отступил на шаг:

— Эй! Что ты мне оживил?

— То, что ты создал.

Дух Огня беззаботно висел над отвратительным монстром и явно посмеивался.

— Верни! Верни его обратно! Немедленно!

— Хорошо, — сразу согласился. Дух Огня, и гомункулус лениво, отправился в обратный путь.

Студиозус печально смотрел ему вслед.

— Это не мое творение. Ты дал ему жизнь, и только тебе он послушен.

— Я могу поделиться с тобой своим даром, — ответил Дух Огня и подмигнул. А может быть, это случайная искра нарушила спокойствие пламени.

— И тогда я сам смогу оживлять свои творения? — недоверчиво спросил студент.

— Конечно. Но я потребую платы.

Антуан нахмурился.

— Успокойся. Не твою душу. Поверь, она мне совершенно ни к чему. Мне нужно твое тело. Да и то только ночью. Днем оно будет принадлежать тебе. И лишь после того, как угаснет последний луч заката и сгустятся вечерние сумерки, я буду вселяться в тебя. Но ты ничего не заметишь. Это будет лишь сон, который ты забудешь сразу, как только проснешься.

— Зачем тебе это? — настороженно спросил наш алхимик.

— Не все ли тебе равно? У меня есть дела на земле, а люди слушают только людей и доверяют только людям. Мне нужно человеческое тело.

Антуан задумался. Предложение было страшным, но заманчивым.

— Я вижу, ты колеблешься, — сочувственно проговорил Дух Огня. — Это естественно. Что ж, я дам тебе время на размышление. Думай до завтрашнего вечера. Тогда я снова прилечу к тебе, и если ты решишь согласиться, мы пойдем в одно место и совершим обряд, подтверждающий наш договор.

И Дух Огня исчез, оставив Антуана мучиться страхом и сомнениями.

Весь следующий день наш студент не находил себе места. Но к вечеру он понял, что решился. Власть над жизнью и смертью была его навязчивой идеей, его прекрасной и сокровеннейшей мечтой, и он не мог от нее отказаться, какой бы платы ни потребовал от него таинственный Дух.

Опустилась вечерняя тьма, и Дух Огня вновь появился перед ним, подобный отблеску далекого пожара.

— Ну что? Ты готов? — спросил он студента так, словно заранее знал ответ.

Антуан медленно кивнул.

— Тогда следуй за мной.

И они покинули гостиницу и пошли по темным парижским улицам. Дух огня плыл впереди, становясь все больше, но бледнее, и вот он уже достиг нормального человеческого роста и стал полупрозрачен, как привидение. Он как будто специально выбирал самые глухие места, и вскоре нашему студиозусу стало сильно не по себе. Он уже не узнавал города.

— А что это за место? — шепотом спросил он.

— Увидишь, — кратко ответило привидение.

Они повернули на следующую улицу, которая, казалось, была еще темнее предыдущей, и перед ними вырос огромный готический собор, подобный провалу тьмы на фоне более светлого, усыпанного звездами неба. Нет, это был не Нотр-Дам. Антуан не помнил этого собора.

— Где мы? — еще тише с трепетом спросил он своего проводника.

— Мы пришли.

Несмотря на поздний час, ворота собора почему-то оставались открыты, и наши герои поднялись по невысокой лестнице и вошли в храм.

Здесь было еще темнее, чем на улице.

— Может быть, зажечь свечу? — прошептал студент.

— Не стоит, — ответил призрак и стал намного ярче.

В этом трепещущем свете Антуан смог разглядеть высокие своды собора, полутемные росписи, фигуры святых, скульптуру Мадонны и огромную звезду Давида, выложенную на полу каменной мозаикой.

— Это символ Вселенной, — сказал Дух Огня. — Он нам понадобится.

И язык огня качнулся к золотой решетке возле алтаря и коснулся одного из ее прутьев.

— Подойди сюда и возьми это! — властно сказал он Антуану.

— Взять? Это? — удивился студент, но покорился и подошел к решетке. Прут подался сразу и без усилий, и через мгновение Антуан понял, что держит в руке длинное золотое копье.

— Теперь слушай, что ты должен делать, — проговорил Дух. — Встань в центр Маген-Довида и вонзи в него золотое копье со словами: «То, что было огнем, — стань огнем!» Тогда ты станешь тем, что ты есть, освободив свою душу, и тогда мы сможем объединить свои сущности.