Путь Дракона

— Отправят в изгнание. Ну или его пленят, хотя скорее отправят в изгнание. Так постоянно происходит. Баронесса в Гилее выходит замуж за принца в Астерихолде, и король Симеон решает, что Антее нужен противовес в Вольных городах. А потому он находит причину объявить войну Ванаи.

Ситрин нахмурилась. Безель выглядел таким довольным, таким беспечным. Ее страх ему показался наивным. Глупец. Она стояла на своем.

— Я читала о войнах. И учитель истории рассказывает о войнах совсем иначе.

— Может настоящие войны и ведутся иначе, — сказал Безель, пожимая плечами. — Если Антея пойдет на Биранкур или Кешет, я бы не взялся держать пари. Но в данном случае? Это не страшнее весеннего шторма, скажу по секрету.

Женский голос окликнул Безеля по имени. Это была купеческая дочь, одетая в темно-коричневый корсаж и пышную юбку из некрашеного полотна. Безель поднялся со своего места подле Ситрин.

— Моя работа передо мной, — сказал он с блеском в глазах. — Ты должна вернутся в здание пока старушка Кэм не начала волноваться. А если серьезно, доверься Магистру Иманиэлю. Он занимается этим дольше, чем любой из нас, и знает, что вокруг происходит.

Ситрин кивнула и стала наблюдать, поскольку Безель в это время, перепрыгнув через две ступеньки, спустился к темноволосой девушке. Он поклонился ей, а она присела в ответ, что показалась Ситрин весьма наигранным. Формальность была — прелюдий. Вероятно, Безель не думал о том, что Ситрин догадывается об их любовной игре. С неприязнью Ситрин наблюдала, как он взял женщину под руку и повел прочь по тусклым улицам и мостам города. Она дернула себя за рукав, мечтая, не в первый раз, о там, что бы банк Медиан выбрал себе цвета более подходящие Ситрин. Что-то зеленое, например.

Были бы оба родителя первокровками или синаями, возможно бы ее приютила семья. Вместо этого, королева лишила ее отца титула в Биранкуре и даровала кому-то еще. А клан матери в Принсип К'Аннальде не захотел воспитывать полукровку.

Если бы не банк, она возможно бы бродила по улочкам и аллеям Ванаи. Но её отец вложил в банк часть семейного состояния благодаря Магистру Иманиэлю, и как наследница Ситрин находится под опекой банка до тех пор, пока не повзрослеет для того, что бы скрепить кровью договора на свою собственность. Еще около двух лет, и это станет возможным. Ей хотелось бы увидеть свое девятнадцатое солнцестояние, как собственнице, и переехать из небольших апартаментов вблизи Главной площади, где ванайское отделение банка Медиан ведет дела.

Предполагается, конечно, что вторгнувшаяся армия оставит город в надлежащем виде.

Идя через продуктовую ярмарку, она не увидела никаких особых признаков страха на лицах вокруг нее. Так что возможно Безель был прав. Видит Бог, этот мужчина выглядит таким уверенным в себе. И потом, он всегда так поступает.

Позволив себе помечтать, она представила, будто бы Безель увидит ее в ином свете, когда она перестанет быть просто девчонкой под опекой банка. Она остановилась у лотка женщины — первокровки, торгующей парфюмерией, маслами и разноцветными украшениями для волос. Висевшее на грубой деревянной стойке зеркало приглашало клиентов полюбоваться собой. На мгновение Ситрин глянула на себя, приподняв подбородок, будто девушка у которой есть семья.

— Ах, ты бедняжка, — сказала женщина. — Ты больна, не так ли? Нужно что-то для твоих губ?

Ситрин покачала головой, отступая назад. Женщина схватила ее за рукав.

— Не убегай. Я не боюсь. Половина моих клиентов здесь потому что больны. Дорогая, в наших силах избавить тебя от этой бледности.

— Я и не думала, — сказала Ситрин, обретя дар речи.

— Разве? — сказала женщина, указывая на табурет в углу лотка. Запах роз и вспаханной земли делали воздух едва ли не слишком удушающим.

— Я не больна, — сказала она. — Моя мать-синнайка. Это… это нормально.

Женщина бросила жалостливый взгляд на нее. Это правда. У Ситрин не было ни утонченности, присущей изысканно-хрупкой красоте народа ее матери, ни здорового, теплого, земного очарования девушки-первокровки. Она была чем-то средним. Белым мулом, как называли ее другие дети. Ни тем и не другим, по сути.

— Ну, тогда тем более, — утешающе произнесла женщина. — Только присядьте и мы посмотрим что можно сделать.

В итоге, Ситрин приобрела баночку помады для губ, лишь так ей удалось покинуть лоток.

— Просто предоставьте ему небольшой заем, — сказала Кэм. — Он — принц. Это не тот случай, когда не знаешь где его потом искать.

Магистр Иманиель оторвал взгляд от тарелки, выражение его лица было приятным, но не совсем понятным. Свет свечи отражался в его глазах. Это был небольшой человек с грубой кожей и тонкими волосами, который мог быть очень ласковым, словно котенок, которому что-то нужно, и походить на злого и холодного демона. За все годы, Ситрин так и не смогла понять, какая его часть была маской. Его голос в тот момент был так же спокоен, как и взгляд.

— Ситрин? — сказал он. — Почему я не хочу предоставлять займы принцу?

— Потому что если он не захочет их вернуть, вы не сможете его заставить.

Магистр пожал плечами Кэм. — Вот видишь. Девчонка знает. Это — политика банка: никогда не давать займы людям, который считают ниже своего достоинства их возвращать. Кроме того, кто сказал что у нас есть свободные монеты?

С притворным отчаянием Кэм покачала головой и потянулась через стол за солонкой. Магистр Иманиэль взял очередной кусочек ягненка.

Почему он не обратится к баронам и герцогам, одолжил бы у них? — спросил Магистр Иманиэль.

— Он не может, — сказала Ситрин.

— Почему нет?

— Оставь бедную девочку в покое на этот раз, — сказала Кэм. — Можем хоть раз поговорить, не превращая беседу в экзамен?

— У нас все их золото, — сказала Ситрин. — Оно все здесь.

— О, дорогая, — сказал Магистр Иманиель, широко открыв глаза, изображая ложный шок. — В самом деле?

— Они приходят к нам в течении нескольких месяцев. Мы продали векселя половине благородных семейств города. В начале за золото, но после за драгоценности или шелк или табак… что-то имеющее ценность при сделке.

— Ты уверена?

Ситрин закатила глаза.

— В этом все уверены, — ответила она. — Все при дворе только об этом и говорят. Знать разбегается, как крысы с тонущего корабля, а в это время банки обворовывают их по-темному. Когда аккредитивы будут доставлены Карсу или Киарию или Столбоурну, они и половины из уплаченного за них не вернут.

— Правильно, это рынок спроса (Правильно, спрос превышает предложение), — сказал магистр Имануэль с довольным видом. — Но встает проблема инвентарной описи.

После обеда Ситрин поднялась в свою комнату и открыла окна, чтобы понаблюдать туман, поднимающийся над каналами. Воздух пах осенью, льняным маслом красили деревянные здания и мосты, чтобы защитить их от снега и дождя. А внизу на поверхности воды ярко-зеленые цветки водорослей. Иногда она представляла, что все дома — это огромные корабли, которые плывут по великой реке, каналы которой соединяются в один и текут так далеко, куда Ситрин на могла заглянуть.

В конце улицы, одни из железных ворот расшатались от времени и поскрипывали, раскачиваясь (вперед и назад) на ветру. Ситрин вздрогнула, закрыла ставни, переоделась ко сну и задула свечу.

Крики разбудили её. И затем раздался стук от свинцового наконечника приклада по двери.

Она распахнула ставни и выглянула. Туман достаточно рассеялся и перед ней ясно открывалась улица. Дюжина мужчин в ливреях (войск) принца, пятеро из них державшие разящие смолой факелы обступили дверь. Их голоса звучали громко, весело и зловеще. Один из них посмотрел вверх, его темные глаза встретились с ее. Солдат оскалился. Не ведая о том, что происходит Ситрин беспокойно улыбнулась в ответ и попятилась. Кровь в её венах застыла еще до того, как она услышала голоса — недоверчивую речь магистра Иманиэля, смех капитана стражи, а после вопль убитой горем Кэм.

Ситрин сбежала по лестнице, от тусклого света отдаленного фонаря коридоры казались черного цвета бледного тона (бледно черными). Часть её знала, что бег к входной двери — безумие и что ей следует бежать в обратном направлении. Но она слышала голос Кэма, она должна знать.

Когда она подошла к двери стражников уже не было. Магистр Иманиэль стоял все так же неподвижно, держа в руке светящийся фонарь из олова и стекла. У него было отсутствующее выражение лица. Кэм опустилась на колени рядом с ним, зажимая себе рот кулаком. А Безель — безупречный Безель, прекрасный Безель — лежит на каменном полу, окровавленный, но уже не истекающий кровью. Ситрин почувствовала как пронзительный вопль, поднимается из глубины горла, но она не смогла издать ни звука.

— Пригласите мага, — сказал Магистр Иманиель.

— Слишком поздно, — произнесла Кэм своим хриплым, наполненным слезами голосом.

— Я об этом не спрашивал. Пригласите мага. Ситрин иди сюда. Помоги мне его поднять.

Не было никакой надежды, но они сделали так, как им было велено. Кэм натянула шерстяной плащ и поспешно ушла во мрак. Ситрин взяла Безеля за пятки, а Магистр Иманиель за плечи. Вместе они перетащили тело в столовую и положили его на широкий деревянный стол. Лицо и руки Безеля были изрезаны. Глубокая рана шла от запястья почти до локтя, а рукав был разодран проникшим лезвием. Он не дышал, не истекал кровью, и выглядел как мирно спящий человек.

Пришел маг, втер порошки в пустые глаза Безеля, прижал ладони к его безмолвной груди, и призвал духов и ангелов. Безель сделал один долгий, неровный вздох, но магия было недостаточной. Магистр Иманиель заплатил магу три толстых серебряных монеты и отослал его прочь. Кэм зажгла огонь в камине, пламя придавало Безелю жуткую иллюзию движения.

Магистр Иманиель опустив глаза, стоял во главе стола. Ситрин подошла и взяла холодную, коченеющую руку Безеля. Она ужасно хотела плакать, но не могла. Страх, боль и страшное недоверие бушевали в ней, не находя выхода. Когда она подняла взгляд, Магистр Иманиель пристально смотрен на нее.

— Мы должны были дать ему. — Сказала Кэм. — Позволить принцу взять то, что он хочет. Это всего лишь деньги.

— Принеси мне его одежду, — сказал Магистр Иманиель. — Чистую рубашку. И красный пиджак, который он не любил.

Сейчас его глаза двигались стремительно, как будто читая слова, написанные в воздухе. Кэм и Ситрин обменялись взглядом. Первая, безумная мысль Ситрин была то, что он хотел вымыть и украсить тело для похорон.

— Кэм? — Спросил Магистр Иманиель. — Ты слышишь меня? Иди!

Старая женщина с усилием оторвала себя от очага и быстро ушла в глубину дома. Магистр Иманиель повернулся к Ситрин. Его щеки покраснели, но она не могла сказать, было ли это от гнева, позора или от чего-то более глубокого.

— Ты можешь управлять телегой? — Спросил он. — Небольшой упряжкой? Двумя мулами.

— Я не знаю, — ответила Ситрин. — Может быть.

— Раздевайся, — сказал Магистр.

Она часто заморгала.

— Раздевайся, сними ночную сорочку. Я должен видеть, с чем работаю.

Неуверенно, Ситрин подняла руки и развязала завязки, позволив ткани упасть на пол. От холодного воздуха она вся покрылась гусиной кожей. Магистр Иманиель издавал тихие звуки в глубине горла, обходя вокруг нее, делая какие-то вычисления, которые она не могла понять. Труп Безеля оставался бездвижен. Она чувствовала отголоски стыда, осознавая, что прежде, ни один мужчина не видел ее обнаженной.

Когда Кэм вернулась, ее глаза округлились, а рот раскрылся от удивления, став похожим на букву О. Затем, мгновенье спустя, лицо ее стало каменным.

— Нет, — сказала Кэм.

— Подай мне рубашку, — попросил Магистр Иманиель.

Кэм ничего не делала. Он подошел и забрал у нее рубашку и пиджак Безела. Она не остановила его. Не говоря ни слова, Магистр через голову надел рубашку на Ситрин. Ткань была мягкой и теплой, и пахла кожей мертвеца. Подол опустился достаточно низко, чтобы вернуть некое приличие. Магистр Иманиель отступил, и мрачное удовольствие появились в уголках глаз. Он бросил Ситрин пиджак и кивнул, чтобы она надела его.

— Нам нужно немного подшить его, — он сказал. — однако это вполне осуществимо.

— Вы не должны это делать, сэр, — сказала Кэм. — Она всего лишь девушка.

Не обратив не нее внимания, Магистр Иманиель снова близко подошел к Ситрин, и убрал волосы с ее лица, собрав их сзади. Соединив пальцы вместе, как будто стараясь что-то вспомнить, он наклонился на камином, натер сажей свой большой палец, и измазал щеки и подбородок Ситрин. Она почувствовала запах старого дыма.

— Нам нужно что-нибудь получше, но… — сказал он, разговаривая сам с собой. — Теперь… как тебя зовут?

— Ситрин? — спросила она.

Магистр Иманиель рявкнул смеясь.

— Что это за имя, для прекрасного, рослого мальчика, как ты? Тэг. Твое имя Тэг. Скажи это.

— Меня зовут Тэг, — сказала она

Лицо Магистра Иманиеля исказилось в презрении. — Ты говоришь, как девчонка, Тэг.

— Меня зовут Тэг, — сказала Ситрин, делая голос грубым и невнятным.

— Посредственно, — сказал он. — Всего-навсего посредственно. Но мы поработаем над этим.

— Вы не можете это сделать, — сказал Кэм

Магистр Иманиель улыбнулся, но улыбка не дошла до его глаз.

— Принц перешел границу, — сказал он. — Политика банка непреклонна. Он ничего не получит.

— Политика банка, это Вы, — Сказала Кэм

— Я чист перед ними. Тэг, мой мальчик? Через неделю ты поедешь к Мастеру Уиллу, вниз в Старый Квартал. Он собирается нанять тебя, чтобы управлять повозкой в караване, направляющимся в Норткост. Он перевозит неокрашенную шерстяную ткань, чтобы оградить ее от потери во время войны.

Ситрин не кивала и не качала головой. Мир немного кружился, и все вокруг ощущалось частью страшного сна.

— Когда ты доберешься до Карсы, — продолжил Магистр Иманиель, — возьмешь повозку до холдинговой компании. Я дам тебе карту и указания. И письмо которое все объяснит.

— Это недели в дороге! — Закричала Кэм, — Месяцы, если выпадет снег.

Магистр Иманиель повернулся, гнев светился в его глазах, а голос был низким и холодным.

— Что по твоему я должен делать? Держать ее здесь? В наших кроватях она не в большей безопасности, чем извозчик в идущем караване. И я не просто смирился с потерей.

— Я не понимаю, — сказал Ситрин. Ее голос в ушах звучал таким далеким, как будто она кричала над прибоем.

— Люди принца следят за нами, — сказал Магистр Иманиель. — Я обязан допускать, что они следят за любым служащим банка. Я полагаю, что и за подопечной банка, полусинайкой Ситрин. С другой стороны Тэг Извозчик…

— Извозчик? — сказала Ситрин, скорее повторяя слова Магистра, чем высказывая собственные мысли.

— Фальшивый груз, — сказала Кэм, голосом полным отчаяния. — Безель собирался взяться за это. Вывезти контрабандой все деньги, какие возможно.

"Золото?" — Спросила Ситрин. — "Вы хотите, что бы я отвезла золото в Карсу?"

— Да, немного, — сказал Магистр Иманиель. — Но, золото тяжело, поэтому мы лучше отправим драгоценные камни и ювелирные изделия. Они стоят дороже. Специи. Табачный лист. Шелк. Вещи достаточно лёгкие, что бы их плотно упаковать, и они не сломают оси. И бухгалтерские книги. Настоящие. Что же касается монет и слитков… ну что же, я что-нибудь придумаю.

Он улыбнулся, но улыбка его была искусственной. В мерцающем свете казалось, что Безель движет плечами. Дуновение холодного воздуха вновь коснулось её обнаженных бёдер, и живот скрутило так, что она почувствовала вкус рвоты подступающей ко рту

"Ты можешь это сделать, моя милая." — Сказал Магистр Иманиел. — "Я верю в тебя."

"Спасибо," — сглатывая ответила она.

Всю дорогу по улицам Ванаи, у Ситрин стоял ком в животе. Фальшивые усы были такими жидкими и нескладными, что только неоперившийся юнец мог вырастить и гордиться ими. Одежда ее была смесью из тайно перешитых в банке рубашки и пиджака Безеля и дешевого, залатанного тряпья, какое можно было раздобыть. Они не решились купить что-нибудь новое. Ее волосы окрашенные чайной краской, были бледно коричневыми и зачесаны вперед, чтобы скрыть ее лицо. Ситрин шла широкой походкой, как учил Магистр Иманиель, а узел неудобной ткани, крепко прижатый к ее половым органам, напоминал, что у нее, как предполагалось, был член.

Она чувствовала себя хуже, чем просто глупой. Она чувствовала себя как шут с клоунским лицом и комичными ботинками. Она чувствовала, как будто в городе или мире произошло наиболее очевидное мошенничество. И каждый раз, когда она закрывала свои глаза, труп Безеля ждал ее. Каждый звук голоса, который вырывался, заставлял ее сердце биться быстрее. Она ждала нож, стрелу и дубинку с наконечником на конце. Но улицы Ванаи ее не замечали.

C другой, процесс приготовления к войне подошел к финальной стадии. Торговцы забили гвоздями свои окна. Вагончики заполнили улицы, как и семьи, которые выбрали не убегать из города, они изменили свое мнение и вернулись. Глашатаи на службе принца объявил тысяче огромной толпе из тысячи марширующих людей из своих новых союзников и старых людей Тимзинаи на пристани, улыбались и говорили, что все станет лучше, если Антеан потом женится на Мации. Прессующие банды поджимали людей перед ними, как волки, дерущие кур. И, в старом квартале, длинные, темные, богато обставленные двери Мастера Уилла широко раскрыли. Улицы были забиты фургонами и каретами, мулами, лошадями и волами. Форма каравана составляла квадрат, и Ситрин проложила свой путь через давящую толпу, прямо на широкое тело, с головой покрытой кожаной шапкой Мастера Уилла.

— Сэр, — сказала она спокойным, низким голосом. Мастер Вилл не ответил, и немного неуверенно она дернула его за рукав.

— Что? — спросил пожилой мужчина.