Помоги проекту - поделись книгой:
Но вот внезапно раздался сильный треск в подводной части корабля; судно задрожало во всех своих пазах и остановилось, как вкопанное.
Отец и дочь вскочили в испуге. Елена поспешно подвела отца к маленькой верёвочной лестнице, находившейся с правой стороны корабля.
— Держись за меня крепко, Елена, и указывай, куда плыть! Не забудь моего совета! — говорил старый моряк, спускаясь в воду в сопровождении дочери.
Очутившись в воде, Елена судорожно схватилась одной рукой за пояс отца, а другой стала помогать ему. Впопыхах они забыли сбросить с себя часть одежды, и это едва не погубило их.
Не успели они ещё отплыть шагов на пятьдесят от корабля, как их нагнала и накрыла большая волна. Елена вовремя предупредила отца и сама на несколько секунд задержала дыхание. Скоро она со страхом заметила, что силы отца ослабевают и промокшая одежда очень мешает ему плыть. Она сама также чувствовала, что теряет силы и что её тянет в глубину.
Оглянувшись, Елена увидела, что на них несётся другая волна; сердце девушки сжалось, и она едва успела крикнуть, как уже огромный вал накрыл их и с силою отбросил к берегу. Когда же они опять очутились на поверхности, старик выбился из сил и в изнеможении едва держался на воде, а между тем их нагоняла новая гигантская волна, и Елена почувствовала, что роковой вал поглощает их… Невозможно передать тех ощущений, которые охватили душу девушки, когда она снова очутилась под водой…
Но волна пронеслась над ними. Старик напрягал последние усилия. Прошло еще несколько минут в ужасной борьбе за жизнь… Наконец силы его истощились… В изнеможении опустил он руки и мысленно предал Богу душу дочери и свою…
Но при этом он вдруг почувствовал под ногами твёрдую почву и заметил, что вода покрывает только его плечи, а голова находится над водой. Он окликнул Елену и, не получив ответа, в ужасе остановился. У него мелькнуло опасение, что дочь потеряла сознание, и он чувствовал, что рука её слабо держится за него. Собрав последние силы, он взял её на руки и пошел вперёд.
С неимоверными усилиями достиг он наконец берега и бережно положил дочь на землю. Убедившись, что сердце ещё бьётся, он со страхом и надеждою стал приводить её в чувство. Елена скоро очнулась. Но она чувствовала сильную слабость и в первую минуту не могла сообразить, где она и что с ней случилось. Когда она пришла в себя, отец в нескольких словах рассказал ей, как он, выбившись из сил, уже потерял было надежду на спасение и как в последнюю минуту Провидение сжалилось над ним.
С немым восторгом и со слезами на глазах обняла Елена отца и, не находя слов для выражения охвативших её чувств, упала на колени с горячей молитвой.
Успокоившись, она осмотрелась. Оказалось, что они находятся на скалистом берегу цветущей тропической страны. Чувство какой-то необыкновенной радости охватило молодую девушку. Она глядела на небо, на землю и с наслаждением вдыхала в себя тёплый, ароматный воздух. Взглянув на бушующее море, она увидела, что корабль стоит неподвижно далеко от берега, сильно накренившись набок, а вокруг него яростно пенятся волны. Елена почти не верила глазам своим: «Неужели нам удалось оттуда достигнуть берега?» Она вспомнила о несчастном экипаже корабля, о капитане, погибшем на её глазах, и содрогнулась.
— Бедная моя девочка! — с глубоким вздохом прошептал старый моряк. Мысль о предстоящих ей трудах и лишениях омрачила первоначальное чувство радости. Елена угадала мысль отца.
— Теперь я буду жить только для тебя, папа! — сказала она, горячо обнимая его. — Если этот остров необитаем, я стану трудиться для тебя, и Бог благословит труд мой. Я вижу, что природа здесь роскошна и прекрасна, и мы, наверное, не будем терпеть больших лишений. Мне ничего не нужно, был бы только ты доволен.
Эта нежная любовь дочери глубоко тронула старого моряка. Он горячо обнял её, и две слезы скатились с ресниц его потухших глаз.
Скалистый берег был покрыт яркой тропической растительностью. На огромных ветвях высоких деревьев виднелись то тут, то там какие-то незнакомые плоды. Иногда то, что издали казалось пёстрым цветком, вдруг трогалось с места, и с дерева вспархивала красивая птичка. Стаи попугаев и других птиц перелетали с дерева на дерево, а на горах, окаймлявших берег, высились тонкие стройные пальмы, увенчанные огромными листьями.
Несмотря на полуденный зной, неприятное чувство озноба напомнило девушке, что она промокла насквозь; вместе с тем её стали мучить голод и жажда.
Елена ответа отца подальше от берега под большое тенистое дерево, собрала на скорую руку сухой травы и листьев и приготовила ему мягкое ложе. Усталый старик прилёг отдохнуть и вскоре заснул.
Елена задумалась над своим беспомощным положением. Одна тревожная мысль быстро сменялась другой: то ей казалось, что им придётся умереть от голода или переносить тяжёлые лишения, то её взволнованное воображение рисовало дикарей и хищных зверей, о которых она так много читала на своей родине. Глубокий вздох спавшего отца вывел её из задумчивости.
Начиналось время отлива. Море успокоилось, и только небольшие волны, слабо разбиваясь о скалистый берег, с тихим шумом катились назад. Невдалеке стала обнажаться узкая песчаная отмель, выдававшаяся далеко в море. В конце её лежал на боку разбитый корабль, врезавшийся глубоко в подводную скалу.
С немой тоской смотрела Елена на обезображенный остов прекрасного корабля, который в течение многих лет, презирая бури и непогоды, гордо носился по необъятному океану. Теперь же залитые водою каюты и трюмы сделались пристанищем морских раковин и других моллюсков.
Но вот мель уже совсем обнажилась; только несколько улиток и морских звёзд, не успевших с отливом скрыться в море, расправляли на сыром песке свои странные формы, между тем как с берега слетались стаи птиц, чтобы полакомиться ими.
Вид разбитого корабля, лежавшего у самой отмели, напомнил Елене, что ей следует запастись одеждой и обувью. Она решилась тотчас привести эту мысль в исполнение и воспользоваться отливом, благодаря которому можно было по отмели добраться до судна. Её пугало только расстояние, отделявшее берег от корабля. «А что если меня на обратном пути застигнет прилив?» — мелькнуло у неё в голове.
Она взглянула на спящего отца, и беспомощный вид его вдохнул в неё мужество пуститься в это небезопасное путешествие. Подобрав платье, чтобы легче и удобнее было карабкаться по скалистому берегу, она стала спускаться на отмель. Палящее солнце и ветер уже несколько обсушили береговые скалы, что она безопасно могла ступать по ним. Самая отмель была так тверда и настолько обсохла, что она без особенного труда добежала до корабля, который, по-видимому, твёрдо засел на подводной скале, находившейся близ самой отмели. На обшивке его она заметила множество прилепившихся раковин. Елена вспомнила о своих спутниках, и сердце её сжалось при мысли об их безвременной гибели. Теперь она видела, что, оставаясь на корабле, все были бы спасены и счастливо достигли бы берега.
Ухватившись за висевший конец каната, Елена с трудом взобралась наверх. Тут глазам её представилась картина полного разрушения: по всей палубе в диком беспорядке валялись обломки мачт, бочки, разорванные канаты и множество других предметов. При виде этого страшного хаоса непонятное чувство страха закралось в сердце молодой девушки; но она тотчас пересилила себя и смело спустилась в каюту. Здесь она увидела такие же страшные следы разрушения: верхняя часть кормы с окнами исчезла.
Когда-то изящные стены кают были исковерканы и разбиты. На полу плавали в воде столы, стулья, сундуки и другие вещи. У самой лестницы, под водой, она, к радости своей, увидела свой чемодан, в котором, как ей было известно, она могла найти всё необходимое для себя и отца. Схватив ручку чемодана, она подтащила его к лестнице, стараясь вынести на палубу; но все усилия её были тщетны: проникшая в чемодан вода утроила его тяжесть. Недолго думая, Елена подтащила под низ чемодана один из плававших в каюте сундуков и затем открыла его находившимся при ней ключом. Все вещи, хотя и промокшие насквозь, лежали в том же порядке, в каком были уложены. Елена выбрала из чемодана всё необходимое, выжала из белья и одежды воду и разложила на палубе для просушки. Пару шерстяных одеял и часть белья она выбросила на отмель и затем спустилась сама.
Несмотря на тяжёлую ношу, Елена весело спешила к берегу, радуясь, что приобрела столько нужный вещей. Добежав до дерева, под которым отдыхал отец, она едва успела опустить вещи, как он проснулся позвал её.
Елена присела возле отца и, с трудом переводя дух, рассказала ему, как удачно она побывала на корабле. На лице старого моряка появилось выражение беспокойства, но он молча выслушал дочь до конца.
— Дорогой папа, скажи, почему ты встревожился? Что тут опасного, что я побывала на корабле?
— Дитя моё, — ответил старик, — наше несчастье сделало тебя сразу взрослой. Теперь ты должна сама обдумывать всё, прежде чем решиться на что-нибудь. Но не забывай, Елена, что если ты станешь подвергать опасности свою жизнь, то вместе с ней ты рискуешь и жизнью твоего отца. Поэтому будь осторожна и не предпринимай ничего, не предупредив меня; хотя я ничего не вижу, но опытность моя может во многом помочь тебе. Я знаю, Елена, что ты охотно следуешь моим советам, но я боюсь, что из любви ко мне ты возьмёшься за что-нибудь не по силам. Ты ещё слишком молода и не привыкла к тяжёлому труду. Быть может, нам суждено долго пробыть здесь, и поэтому тебе следует запастись и мужеством, и энергией. Но помни одно, что моя жизнь зависит от твоей, и не подвергай себя опасности.
— Не беспокойся, отец, я не забуду твоих слов. Но теперь позволь мне опять сбегать на корабль; может быть, я там найду хлеб. Не тревожься, я вернусь задолго до прилива!
— Только торопись, дитя моё! Не забирай много! Корабль продержится там до завтра, и ты успеешь ещё многое перенести!
Елена побежала по отмели к кораблю и поднялась на палубу.
Там она заглянула на кухню, в которой находился вделанный в стену шкаф, куда обыкновенно из кладовой с утра складывали провизию, назначенную на тот день. Шкаф оказался закрытым, но с помощью топора, найденного среди плотничьих инструментов, она скоро открыла его и, к радости своей, нашла два мешка корабельных сухарей, большой кусок сыру и несколько ножей. Захватив с собою столько, сколько позволяли силы, она спустилась на отмель.
На берегу она увидела множество устриц, выброшенных приливом. Это очень обрадовало елену — она знала, что отец их очень любит.
— Ну что, Елена, нашла ты хлеб? — спросил старый моряк, заслышав её шаги.
— Нашла два мешка сухарей, папа, и большой кусок сыру. А сколько устриц я видела на берегу! Вот подожди немного, я устрою тебе превкусный обед.
И, оставив подле отца принесённые с корабля вещи, она побежала обратно к берегу, где набрала в передник десятка два свежих устриц. В стороне Елена увидела на одном из деревьев какие-то плоды, а когда подошла ближе, то, к изумлению своему, узнала в них лимоны.
Она сорвала несколько штук и вернулась своими находками к отцу. Они приятно изумили старого моряка.
— Ну, моя девочка, я вижу, что страна эта богата и обильна; нам, вероятно, не придётся терпеть особой нужды. Тут, должно быть, растут и другие плоды!
— Здесь много деревьев с плодами, папа! Но можно ли их есть? Не ядовиты ли они?
— Это мы узнаем. Ты мне после опишешь эти плоды.
Утолив голод, Елена могла искать воду. Её давно уже мучила жажда и, по-видимому, отца тоже. Только теперь спохватилась она, что у них не было никакой посуды, и она мысленно побранила себя за свою непредусмотрительность. Но идти на корабль было уже поздно, потому что скоро должен был начаться прилив. Случайно взгляд её упал на лежавшие в траве пустые раковины от съедобных устриц, и лицо её просияло радостью. Елена зачерпнула в раковины воды. Правда, посуда эта была слишком мала, но всё-таки первое время могла служить им. Захватив с собою две раковины, она пошла вдоль берега в надежде найти какой-нибудь ручеёк, вливавшийся в море, и скоро увидела вдали чрезвычайно яркую зелёную мураву, какая обыкновенно бывает близ источников или очень сырых мест. И, действительно, подходя к тому месту, она увидела перед собою ручеёк с чистой, прозрачной водой, сверкавшей среди яркой зелени травы. Елена зачерпнула в обе раковины воды и отнесла отцу, а затем снова вернулась и, утолив жажду, с наслаждением освежила холодной водой своё пылающее лицо.
Наступил вечер. Начался прилив. Пушистые волны с шумом поднимались на скалистый берег. Солнце близилось к закату, а дувший с утра ветер начинал ослабевать, предвещая тихую спокойную ночь.
На западном небосклоне запылало яркое зарево, багровый свет которого, отражаясь в море, засверкал на гребнях пенящихся волн. В то же время с высоких деревьев раздались усиленные трели пернатых певцов, посылавших прощальный привет гаснувшему дню.
Прислонясь к большому дереву, Елена задумчиво сидела у изголовья засыпавшего отца.
При виде этого величественного заката душа её невольно обратилась к Тому, велением Кого небесное светило вливало жизнь в леса и горы, моря и поляны. Она знала, что по Его премудрой воле летавшие над отмелью морские птицы находят себе пищу, и уповала, что Его всемогущая десница не допустит гибели слепого отца и его дочери. Эти мысли укрепили в сердце молодой девушки надежду на скорое избавление.
Но вот последний луч скрылся за горизонтом, и почти мгновенно, без сумерек, наступила тёмная ночь. На высоком своде засияло несметное число таких блестящих ярких звёзд, каких Елена никогда не видела на родине. Пение птиц смолкло, и один только певец, — отец сказал ей, что это был южный соловей, — заливался ещё своими звонкими трелями где-то вдали, на горе…
Глава VII
В течение всей ночи Елене снились тревожные сны: то она видела, что плывёт по океану на превосходном корабле вместе с отцом, матерью и близкими друзьями, оставшимися на родине; то ей казалось, что с бортов корабля вырастают огромные крылья, и корабль, сначала медленно, а затем с ужасающей быстротой уносится к облакам; то снилось ей, что она одна бегает по пустынной скале, одиноко высившейся среди океана; ни одной былинки, ни одного живого существа не видно было на этой скале, и только бушующие волны нарушали мёртвую тишину скалистого островка. Но вдруг из-за самой дальней волны поднялась свирепая голова дикаря, украшенная перьями. Заметив Елену, он выхватил свой лук, и в ту же минуту со всех сторон из волн поднялись такие же страшные фигуры… Они натянули смертоносное оружие и с насмешливой улыбкой стали приближаться к ней…
Елена проснулась от этих страшных сновидений и в ужасе осмотрелась. Кругом царил холодный, непроницаемый туман.
Но вот на востоке внезапно засияла первая полоска золотистой зари, и широкими огненными снопами засверкала она на отдалённых волнах. Проснулись весёлые певцы лесов, и утренний воздух огласился их первой звонкой песнью. С береговых скал поднялись морские птицы и с наслаждением стали расправлять свои крылья в золотистых лучах восходящего солнца. Нежный ветерок зашелестел вершинами пальм, а с берега доносился лёгкий шум морского прибоя.
Елена взглянула на спокойно спавшего отца и тихо поднялась. В двух шагах от неё росло несколько тонких, стройных деревьев с широкими листьями, вершины которых были украшены большими тёмно-коричневыми плодами. Она тотчас узнала в них кокосовые орехи. Невдалеке, в густой роще, среди тёмно-зелёной листвы резко выделялись лимонные и апельсинные деревья с их золотистыми плодами, а над ними, точно стражи, высились величественные пальмы, украшенные венцом длинных листьев, колыхавшихся в утреннем воздухе.
Среди лесной чащи расползлись виноградные лозы и лианы, обвившие своей тёмной листвой могучие стволы первобытного леса, из которого далеко кругом разносился нежный аромат белых цветов лимонного дерева.
Никогда ещё не видела Елена такой богатой растительности; она невольно залюбовалась роскошной природой.
Елена подошла к берегу и только что хотела спуститься с утёса, как из-под ног её быстро выпорхнула какая-то птица.
Елена вскрикнула от испуга; крик её разбудил отца.
— Елена! — позвал он её.
— Иду, иду, папа! — откликнулась она. — Не беспокойся, я просто испугалась птицы!
Только теперь она заметила на утёсе гнездо. В нём лежало шесть крупных белых яиц. Она взяла три яйца и поспешила к отцу.
Выслушав рассказ о её маленьком приключении, он объяснил ей, что эта птица, скорее всего, утка, судя по тому, что гнездо находится на скалистом берегу.
— Теперь ты можешь каждое утро в течение нескольких дней брать из гнезда по яйцу, — сказал он в заключение.
— Но откуда мы добудем огня и посуду, чтобы сварить их? — спросила в недоумении Елена.
— Сама природа снабдила эти яйца посудой, в которой их можно кипятить! Разве ты не заметила, Елена, что у них толстая, твёрдая скорлупа? Об огне же не беспокойся. По счастью, у меня в кармане есть кремень и огниво. Собери-ка побольше хвороста, в котором тут, должно быть, нет недостатка. Утро довольно свежее, и мы погреемся у костра!
Елена набрала охапку сухого хвороста и сложила в кучу. Старый моряк привычной рукой высек огонь и передал дочери затлевшийся трут, который она, раздувая, вложила в ворох сухих листьев. Не прошло и минуты, как перед ними весело запылал костёр.
Пока отец её грелся у огня, Елена пошла нарвать плодов. Но каково было её удивление, когда она увидела, что некоторые деревья покрыты были и цветами, и зрелыми плодами.
Она вернулась к отцу с огромной кистью винограда и парой апельсинов.
— Какое странное дерево я видела тут! — сказала она отцу. — У него высокий ствол, а листья больше меня. На одних ветках цветут красивые голубые цветы, а на других, на том же дереве, растут большие спелые плоды желтоватого цвета, похожие на две сросшихся огурца.
Это бананы, дитя моё, — самые драгоценные плоды юга. Для тропических стран они имеют такое же важное значение, как для северных хлеб. Туземцы почти исключительно питаются этими плодами. Но, к сожалению, они растут так высоко, что тебе вряд ли удастся достать их!
— Ах, если бы я была аршина на два повыше, я сейчас бы угостила тебя, папа, этими плодами. Они и на вид красивы, и, вероятно, очень вкусны.
— И не только вкусны, но и очень питательны. Взгляни, Елена, не догорел ли наш костёр? Тогда ты можешь испечь яйца. Пробей в них на одном конце отверстие, а другим концом положи в пепел, и они скоро испекутся.
Окончив с отцом скромный завтрак, Елена решила прежде всего перенести с корабля на берег всё, что только сможет. «Если страна эта необитаема, — говорила она себе, — то нет вещи, которая рано или поздно не пригодилась бы нам».
Елена с нетерпением стала ожидать отлива и, когда он наступил, отправилась на корабль. Море было совершенно спокойно, и она смогла пройти по почти сухой отмели. Взобравшись на корабль, Елена отобрала всё, что надеялась перенести до прилива на берег. Сбросив на отмель две жестяные кастрюли, топор, лопату, выбранную из сундуков обувь и одежду, Елена спустилась на отмель и принялась переносить вещи на берег. Надежда запастись множеством необходимых и полезных веще ободряла её, и она, не жалея сил, работала с лихорадочной поспешностью.
К вечеру на берегу оказалось множество самых разнообразных вещей, и все они казались Елене бесценными.
Наступила ночь. Елена приготовила отцу ложе из сухих листьев, накрыла его одеялом и с чувством удовлетворения улеглась близ него. Непривычный труд так сильно утомил её, что она, почти не обратив внимания на прекрасную лунную ночь, мгновенно заснула крепким сном юности.
Между тем серебристый свет луны, почти не уступавший дневному, сверкал с такой ослепительной яркостью, что ввёл в обман даже птиц. Над спавшей крепким сном девушкой и её отцом ещё долго раздавались в ночной тишине голосистые трели бенгальского соловья и других пернатых обитателей пустынного острова.
Глава VIII
Ночью Елена вдруг проснулась от страшного шума. Вокруг царил такой глубокий, непроницаемый мрак, что нельзя было различить даже самых близких предметов. В ужасе протянула она руки к отцу и, почувствовав его руку в своей, в испуге прижалась к нему.
Приготовься, дитя моё, к ужасному зрелищу, — сказал старик взволнованным голосом. — Эта гроза предвещает страшную бурю.
В то же мгновение вблизи них ослепительно сверкнула молния и с такою силою ударилась о береговой утёс, что из него посыпались искры, а затем с оглушительным грохотом скользнула в клокотавшее море. Казалось, земля дрогнула от этого ужасного удара, бесконечные раскаты которого страшным гулом отозвались в горных ущельях! Вслед затем в вершинах деревьев послышался сильный, странный шум.
— Это дождь! — произнёс старик, не видевший молнии.
Капли дождя были так крупны и ударялись с такой силой о скалистый берег, что казалось, будто сыпались мелкие камни.
Но скоро положение отца и дочери на берегу сделалось ещё тяжелее. Страшный ливень залил горные ущелья и теперь бурным потоком катился в море, заливая весь берег.
— Дай мне ухватиться за дерево, Елена, — сказал старик дрожащим голосом. — Попытаемся удержаться за него, чтобы нас не снесло в море!
Ослепительный блеск молнии был так силён, что Елена до мельчайших подробностей видела всё, что происходило вокруг них.
Между тем катившиеся с гор потоки всё больше заливали берег. С неимоверной быстротой и шумом, подобно водопаду, неслось с гор целое море воды и, разбиваясь в пену и брызги о береговые уступы, стремительно увлекало за собой в разбушевавшееся море сломанные деревья и камни, скатывавшиеся с грохотом с гор. В довершение всего, это ужасное явление сопровождалось сплошным огненным светом сверкавших со всех сторон молний; так что, казалось, и земля, и небо были объяты сплошным заревом.
С ужасом смотрела Елена, как под напором урагана пригибались к земле высокие пальмы, и листья их содрогались и извивались как бы в предсмертной агонии. Казалось, для всей природы настал последний час.
Но вот вдали из глубины моря поднялась, подобно исполинской голове, громадная волна и, пенясь и кружась, стала подниматься всё выше и выше, как бы желая схватить висевшую над ней тяжёлую чёрную тучу. Казалось, облако также приготовилось к битве с морской стихией, дерзнувшей вступить в борьбу с небом, — из середины его стал медленно спускаться к поднимавшейся волне остроконечный столб, походивший на гигантскую чёрную руку, и минуту спустя, небо и море схватились друг с другом. Казалось они сговорились сообща опустошить землю. С страшным шумом поднялись волны вверх к спустившемуся к ним облаку и, втягиваемые им, мгновенно образовали исполинский столб, ежеминутно освещаемый блеском молний.
С сильно бьющимся сердцем, в страхе, описывала Елена всё это отцу, прерываемая на каждом слове зловещим шумом происходившего на её глазах грозного явления природы.
— Это смерч, дитя моё! Водяной столб! — пояснил старик.
— Он приближается к нам! — вскрикнула вне себя от ужаса Елена. — Он несётся на нас… быстро, быстро!
— Молись, дитя! Гибель наша неизбежна! Вручим себя Господу. Он смилостивится над нами! — дрожащим голосом произнёс старик.
Елена крепче прижалась к груди отца и трепетными губами стала шептать молитву.
Между тем водяной столб с страшным шумом приближался к берегу, продолжая втягивать в себя огромные массы воды. Вот он достиг уже отмели, по которой так недавно проходила Елена, и повернул к разбитому кораблю. Через несколько минут к чёрной туче взвились обломки мачт, балки, брёвна, а в следующее мгновение водяной столб уже мчался к выдававшемуся далеко в море мысу.
страшная опасность миновала, и бедная девушка вздохнула свободнее. Но она всё еще не могла преодолеть своего ужаса и с лихорадочным вниманием следила, как гигантский водяной столб поднялся на мыс и, увлекая за собою камни и обломки скал, с страшной силой взрывал землю, вырывал с корнями деревья и швырял гордые пальмы высоко в пылающие тучи. Перевалив через мыс, смерч снова спустился в море и быстро стал удаляться от берега. Но вот он внезапно остановился, и море вокруг него заклокотало с страшной силой, а затем вдруг дрогнул, заколебался и, точно под влиянием какой-то неведомой силы, внезапно разорвался надвое. С оглушительным шумом скатилась исполинская волна в море, между тем как оторванная от неё чёрная туча всё ещё продолжала колебаться и вздрагивать. Мгновение спустя, острый луч молнии прорвал грозную колеблющуюся тучу, и из неё хлынула с оглушительным шумом огромная масса воды, залившая своими волнами весь берег.
Елена вскрикнула от ужаса. Ей показалось, что эти внезапно нахлынувшие волны унесут её с отцом в море. Но старик крепко обхватил дерево, не выпуская в то же время из рук дочери.
Скоро опасность миновала.
Чёрная туча рассеялась, небо стало проясняться, и луна снова озарила своим мягким блеском местность, только что подвергшуюся такому страшному опустошению. Ветер стал стихать, и на высоком небесном своде снова засияли миллионы звёзд. На острове воцарилась тишина, и только беспокойное море бушевало ещё, бросая к подножию скал огромные пенистые волны.
Елена стала отыскивать глазами сухое местечко для отдыха; но повсюду взгляд её встречал следы страшного ливня. Единственное место, где отец с дочерью могли бы приютиться, было то самое дерево, под которым они укрывались.
С невыразимою горестью смотрела Елена на то место, где оставила принесённые с корабля вещи: они были унесены морем — все труды её пропали даром. Буря лишила их всего и поставила опять в то же беспомощное положение, в каком они находились, когда ступили на этот берег.
Это так глубоко огорчило Елену, что она залилась горькими слезами. Узнав о причине слёз дочери, старик тяжело вздохнул и с нежностью молча притянул её к себе.
Поделиться книгой: