Огни св. Доминика

РЮИ. Инеса, зачем вы… Если вы хотели утешить меня обманом – так не надо. Не надо лучше! Я уже приучил себя к мысли, что скоро я… Зачем же вы…

ИНЕСА. Рюи, милый, вы мне не верите – мне? Взгляните мне в глаза. Ну? Неужели они не говорят вам…

РЮИ (медленно). Да. Да, как будто… (Отодвигаясь, качает головой.) Нет. Это невозможно. Я знаю их. Нет…

ИНЕСА. Балтасар вот только сейчас, здесь, дал мне слово, что если вы исполните то, что я скажу вам, – вы будете спасены. Понимаете: дал слово. Не станет же он… И Мунебрага – сам обещал мне…

РЮИ. Ах, знаю я их спасенье!

ИНЕСА. Ну пусть даже вы и правы… Хотя я говорю вам: Балтасар дал слово. Но ведь это остается: Мунебрага обещал вас завтра же перевести в монастырь Святого Доминика. А оттуда… (Тихо.) Рюи… вы понимаете? – оттуда, позже, вы можете…

РЮИ (оживляясь). В монастырь? Постойте, постойте… Но что же я должен?

ИНЕСА. Рюи – так немного, так немного… Только сказать им, что вы ошибались, сказать, что теперь вы признаете это, – только сказать… (Умоляюще.) Рюи!

РЮИ (угрюмо). Сознаться? Покаяться?

ИНЕСА. Рюи, слушайте. Если они убьют вас – я тоже не буду жить. Я в тот же день убью себя. Вы знаете – я ведь не бросаю слов на ветер.

РЮИ. Инеса, что вы делаете, что вы делаете со мною!

ИНЕСА. Рюи, слушайте. Неужели у вас хватит духу убить меня?

РЮИ. Монастырь Святого Доминика… Да, я вспоминаю: дон-Пабло удалось бежать оттуда… Да, помню… (Загораясь.) Инеса! (Берет ее за руки.)

ИНЕСА. Я победила! Я вижу! Я спасла вас!

РЮИ (тихо). Инеса – и ведь вы тоже со мною? Когда я вырвусь – мы уедем вместе?

ИНЕСА. Да, Рюи! Да! Да!

РЮИ. И где-нибудь далеко… Мы найдем наш Эльдорадо… Далеко от всех этих… (вздрагивает) и от их инструментов…

ИНЕСА. Рюи, милый, не надо об этом. Это уж кончено: забудьте. И помните – только помните, что скоро… (Поднимается.)

РЮИ. Одну минуту… (Прижимается лицом к ее груди и целует.) Прощайте.

ИНЕСА. Нет, Рюи, не прощайте. Я знаю: мы опять скоро увидимся. Я чувствую. И увидимся не так, как сейчас, – все будет другое… (Подходит к двери, стучит.)

МУНЕБРАГА (входит). Ну что ж, сеньора? Я жду – с нетерпением…

ИНЕСА (радостно). Он согласен!

МУНЕБРАГА. Сеньора, я говорил, что эти очаровательные ручки… Нет, право, нам необходимо включить хотя бы одну женщину в число членов Святого Трибунала. Тогда наша работа пошла бы гораздо быстрее – и легче – и приятней для тех, кого нам приходится спасать от дьявольских когтей…

Инеса делает движение, чтоб отойти.

Еще немного терпенья. Я хочу, чтобы все это при вас… Так вернее. (Заглядывает в отворенную дверь.) Сюда, прошу вас. И захватите с собою бумаги.

Входят СЕКРЕТАРЬ, ФРА-ПЕДРО и ФРА-НУНЬО.

Итак, сеньор Родриго, вы передумали? И больше уж не хотите мучить нас своим упрямством?

РЮИ (не отрываясь взглядом от Инесы. Тихо.) Да.

МУНЕБРАГА. Вы признаете, что впали в преступную ересь?

РЮИ (по-прежнему.) Да.

МУНЕБРАГА (Секретарю). Пишите. (Поворачиваясь к Рюи.) И каетесь, и просите святую церковь отпустить вам прегрешения?

РЮИ. Да.

МУНЕБРАГА. Пишите. Ну вот видите, как просто. Вот и все! (Инесе.) От имени Святого Трибунала – благодарю вас, сеньора. (Секретарю.) Сегодня понедельник… завтра… нет, когда у нас аутодафе?

СЕКРЕТАРЬ. В четверг.

МУНЕБРАГА. Сегодня уже поздно, сеньора. И вдобавок вечером нам придется еще раз немного поговорить с дон-Родриго. Но завтра – ручаюсь вам – он будет в монастыре Святого Доминика.

ИНЕСА. Сеньор, я так – так благодарна вам! Сейчас я выйду отсюда – и в первый раз этой весной увижу, как цветут деревья и как… Прощайте, дон-Родриго, и помните все, что я вам сказала, – помните, что завтра вы уже в монастыре.

РЮИ (с тоской.) Инеса!

Служители уводят его направо.

МУНЕБРАГА (Инесе). Сюда, прошу вас. (Секретарю.) Проводите!

ФРА-ПЕДРО. Спасен! Господь премудр – и руками той, кто погубил блаженство человека в раю, руками любимицы дьявола – спасен. Господь премудр…

Занавес

Действие четвертое

Площадь в Севилье. В глубине, заслоняя солнце, высится черный, как уголь, Святой Дом – замок Триана. Ближе квемадеро: каменный эшафот; по углам – четыре гигантских медных статуи апостолов. В нижней части статуй открыты двери: видны разложенные внутри статуй костры; костры также и на свободной площади квемадеро. Между квемадеро и замком – овраг: нежно-зеленые листья олив, золотые апельсины. Слева – фасад дома и балкон; с балкона спускается черное сукно – на сукне серебром королевский герб. Под балконом – трибуны, обтянутые черным; у подножия трибун – несколько лож для знати. Фасад дома заканчивается (недалеко от рампы) круглой башней; под башней – ворота. Справа от квемадеро – небольшой, тоже черный, помост для инквизиторов и духовенства, украшенный гербами инквизиции. Площадь наполнена народом. На трибунах – все больше и больше разодетых кабальеро и дам. От средины квемадеро через всю площадь тянутся шпалерами алгуасилы: охраняют проход для шествия. Шныряют разносчики прохладительных напитков, торговцы фруктами, монахи. Вдали глухой, медленный звон колоколов.

ТОРГОВЕЦ ФРУКТАМИ. Персики, гранаты, гранаты! (Офицеру алгуасилов, любезничающему с девушкой.) Сеньор алгуасил, купите: персик обойдется вам куда дешевле этой сеньориты, а пушок такой же приятный, как у нее на губах. Право! (Гладит себя персиком по щеке.)

ДЕВУШКА. Бесстыдник! Сеньор алгуасил, скажите ему, чтобы он…

ТОРГОВКА (румяная, руки красные, засучены по локоть, вскакивает на табуретку). Вон, вон уж видно: спускаются, завернули. Еретиков-то нынче сколько! Целое стадо!

ТОЛПА. Пусти же, дай мне! – Не давите, я вам не виноград! – Пожалуй, посочнее… – Чего там, волоки ее за ноги! (Стаскивают торговку. Смех.)

Слева из-под башенных ворот показывается пара: Горожанин с лимонно-желтым лицом, опирающийся на палку, с ним рядом – СЕНЬОРА С ДВУМЯ СУМКАМИ в руках. Справа другая пара: обливающийся потом Горожанин с румяным лицом, рядом СЕНЬОРА С ВЕЕРОМ.

СЕНЬОРА С ВЕЕРОМ. Чтоб их чума заела! Надо же им было устроить это перед самым нашим домом! От этих еретиков такая жирная сажа: опять закоптят мне все стены – чисть потом…

РУМЯНЫЙ. Осторожней! Не видишь: сосед навстречу. Время теперь такое: кто его знает…

ЖЕЛТЫЙ. Чтобы их черт взял! Вместо того, чтобы лежать – я, человек больной, должен вот с самого утра…

СЕНЬОРА С ДВУМЯ СУМКАМИ. Ш-ш, тише! Навстречу нам этот толстый боров. Кто его знает…

Встречаются.

ЖЕЛТЫЙ. А-а, любезный сеньор сосед! О чем это вы так горячо беседовали с супругой?

РУМЯНЫЙ. Мы радовались, что квемадеро так близко от нас. Хвала отцам инквизиторам: без них мы давно забыли бы о душе и погрязли в низменных заботах о плоти.

Возле разговаривающих появляется ИДАЛЬГО, похожий на Дон-Кихота, и, уронив монету, усердно ее ищет; разговаривающие косятся на него.

ЖЕЛТЫЙ. Вполне согласен. Вот я – собрал последние силы и все-таки пришел. Я бы мог взять удостоверение от медика, что по болезни не мог прийти, но я не хотел упустить счастливый случай.

СЕНЬОРА С ДВУМЯ СУМКАМИ. К тому же – выгодно; ведь его святейшество обещал дать всем присутствующим бесплатное отпущение грехов на сорок дней, а если купить индульгенции у монахов – это выйдет… Сорок по пять… (Проходит.)

ПЕРВЫЙ ГРАНД (в воротах под башней). Улов у них богатый. Подумайте, какие имена: де-Кастро, Сан-Висенте, младший Санта-Крус…

ВТОРОЙ ГРАНД. Дон-Родриго? Нет, вы ошибаетесь, сеньор! Я слышал, что старший, дон-Балтасар, использовал свою близость к Святому Трибуналу, и ему удалось…

ПЕРВЫЙ ГРАНД. Что ему удалось отправить брата в Триану – это верно. Но чтобы он раздумал посредством костра излечить Родриго от вредных мыслей… Едва ли. Едва ли, сеньор! Скорей у этого медного апостола случится изжога после сегодняшней дичи…

Неподалеку появляется ИДАЛЬГО, похожий на Дон-Кихота, роняет монету, ищет ее.

ВТОРОЙ ГРАНД. Не так громко, сеньор. Вон тот идальго уж что-то слишком долго ищет свою монету.

ПЕРВЫЙ ГРАНД (оборачивается. Громко). Как спокойно и радостно на душе, когда чувствуешь за собой бдительный, любящий взгляд! Невольно вспоминается, что к каждому из нас от рождения приставлен белокрылый ангел-хранитель, любовно стерегущий наш каждый шаг…

Похожий на Дон-Кихота Идальго поднимает свою монету и ретируется. Первый гранд смотрит ему вслед с усмешкой.

ВТОРОЙ ГРАНД. Вас не поймешь, сеньор, когда вы в шутку и когда серьезно…

Проходят. Из толпы – БАЛТАСАР и ИНЕСА.

ТОРГОВЕЦ ФРУКТАМИ. Персики, сеньор, персики! Кожа нежная, как у вашей… (Пригвожденный к месту взглядом Балтасара, замолкает, пятится в толпу.)

ИНЕСА (поднимает голову, увидела квемадеро, остановилась). Я не могу… Эти медные лица – и все время колокол… Я не могу! Слушайте; вы уверены, что ему – Рюи – вчера передали этот поддельный ключ и оружие и что он успел…

БАЛТАСАР. На нас смотрят. Успокойтесь, прошу вас. Ведь вы же понимаете…

ИНЕСА. Да, да… Сейчас… Я – я помню… Я знаю: Рюи не может быть здесь. Но при одной мысли, что он тоже мог бы… Дайте мне руку… нет, не надо. Сегодня – я так вас ненавижу! Ведь это вы его – вы… Пусть даже потом вы сами – помогли.

БАЛТАСАР. Донья Инеса, я знаю, вам трудно простить меня. Но попробуйте понять: я не мог иначе! Что бы ни случилось, помните: я не мог, я должен был – как стрелка часов – все вперед, до конца… Каков бы ни был конец… А мы никогда не знаем, каков он будет.

ИНЕСА. Какой конец? Почему не знаем? Не мучьте меня, ради святой девы!

БАЛТАСАР. Не смотрите на меня так. Зачем – зачем вы пошли сегодня?

ИНЕСА. Я не могла ждать до завтра. А сегодня – я своими глазами увижу, что его здесь нет, что он – спасен…

К ним подходят ПЕРВЫЙ и ВТОРОЙ гранды, низко кланяются. Все четверо проходят к ложам.

ТОРГОВКА (опять на табурете). Идут! Идут!

ТОЛПА. Пусти, говорят тебе! – Ты и так как колокольня… – Ты что больше любишь? Это – или бой быков? – Ай, ожерелье! Оборвали мое ожерелье!