Похождения Трусливой Львицы, или Искусство жить, которому можно научиться

Моя бабушка стоит особого внимания. Фигура колоритная. Марина Харитоновна – яркий продукт советского времени. Ее мать Стюра была старшей в страшно нищей крестьянской семье. У нее было восемь братьев и сестер. Родители в период коллективизации умерли за одну неделю, и у нее на руках остались маленькие братья и сестры. Все-таки кто-то из родственников, наверное, помогал, так как когда она стала девицей, ее попрекали куском хлеба. И она, чтобы не быть обузой, вышла замуж за такого же нищего моего прадеда Харитона.

Красавицей прабабушка не была. По характеру она была типичной Золушкой, которая слова поперек никому сказать не может. Жили они в донской станице. Прадед Харитон на свою свадьбу брал костюм у своего друга. Баба Стюра всю жизнь занималась хозяйством, и получалось это хорошо. Она сильно напоминает мне героиню «Тихого Дона» Наталью, жену Григория. Про мужа ее Харитона поговаривали, что он гулял к другим. Моложе ее на 5 лет. Он был видным казаком, выступал на скачках. У него был конь Зайчик – гнедой, с белой звездой на лбу и в белых «носках». С ним дед брал призы на выступлениях. В старости он увлекся садом и огородом. Выращивал небывалых размеров помидоры и не лез ни в какие семейные дрязги. Все переживал молча, так же как и баба Стюра.

Зато его мать отличалась крутым нравом. Жила она в семье сына и дожила до 94 лет. До конца жизни имела великолепный слух, вдевала нитку в иголку. Болела за все годы пару раз простудой и больше ничем. И умерла во сне. Но покоя она не давала никому вокруг.

До меня дошла пара рассказов о ней. Когда она своим внукам принесла на забаву из колхоза двух живых цыплят, дети запищали, что цыплятам холодно и они хотят, наверное, к своей маме. Так она от злости хватила их об пол насмерть. Перебила одного за другим. Второй рассказ такой. В доме посуды почти никакой не было, а 3-литровые банки называли «хрустальной четвертью», и если кто что разбивал, была большая потеря. Вот разбила посуду ее невестка – баба Стюра. Мать прадеда начинала кричать и возмущаться: «Это черт-те что! Всю посуду поперебили! Скоро по миру пойдем!.. (тра-та-та!!)» Невестка, понятно, молчит. Когда пришло время и бабке что-то разбить, невестка молчит опять. Если бы она хоть что-то сказала, то та бы поскандалила да успокоилась, а так пар внутри не находил выхода. Под конец она не выдержала: «Это черт-те что! Ты хоть тут всю посуду поперебей – никто тебе слова не скажет!» Это иллюстрация постулата, что свекрови угодить невозможно.

Возвращаюсь к дорогой (во всех для меня смыслах) бабушке Марине Харитоновне. У нее был брат младше на девять лет. Мариночку в семье все обожали, она лучше других могла и спеть, и стих рассказать. В восемь лет, преисполнившись собственной значимости, она пошла с кусом хлеба укрощать коня, который не поддавался объездке ее отцу. Никто этого не видел. Случайно ее хватились, когда она с проломленной копытом головой истекала кровью в степи. Спасли чудом. Они с братом ходили за 8 километров в соседний поселок в школу.

После школы семья отправила Мариночку поступать в вуз, в люди. Для этого продали дом, а на вырученные деньги купили ей пальто с каракулевым воротником. Она выбрала горно-металлургический институт, поскольку там обеспечивали горячими обедами. Но в послевоенное время был такой голод, что она заболела экземой (руки, лицо и ступни были покрыты сильно зудящей сыпью, переходящей в гноящиеся волдыри). Температура под 40°, лежала в бреду. Думали, что умрет. Но приехала мать из села и выходила. Хотела забрать домой, ведь там все же была какая-то еда. Но бабушка осталась. Закончила институт с красным дипломом. До сих пор помню ее яркие рассказы о практике на Сахалине и в каких-то жарких краях. А работать вернулась в станицу, в школу, для этого заочно еще окончила Таганрогский педагогический. Ее сразу поставили на руководящую работу, завучем. Пробыла она им лет семь и попала в бессменные директора школы. Потом с семьей переехала в большой, по сравнению со станицей, город Шахты, где и прожила всю жизнь.

Она была коммунистом, выступала на всевозможных съездах, конференциях. Вела математические кружки, преподавала помимо математики физику, химию, черчение и рисование. Она отвоевывала своих медалистов (кстати, медалистов школа выпускала самое большое количество в городе, и бабка старалась, чтобы именно в ее школе учились дети местных шишек). Школа была самой лучшей в городе. Всегда отремонтированной. За более чем 20 лет ее директорства не поступило ни одной жалобы от учителей. Я потом узнала, что это – небывалый показатель. Про ее карьеру можно писать отдельный роман. Добавлю лишь, что на ее похоронах, через 15 лет после того, как она ушла с директорства (похороны организовала городская администрация), собрался огромный коллектив. Все в один голос говорили, что лучшего директора и руководителя они за всю жизнь не знали. При этом из материальных благ у нас от нее осталась только огромная библиотека. Бабушка гордилась тем, что она «бессребреница». Жить хорошо для коммуниста было аморально.

(Забегая вперед, хочу сказать, что неосознанно восприняла черты своей бабушки, черты бескомпромиссного коммунистического лидера и Трусливая Львица, когда стала владелицей рекламного агентства. В общем, чистить ей себя пришлось долго. – М.Л.)

Она была отличным профессионалом, но брала не деньгами, а услугами. И люди, получив от нее помощь, попадали к ней в зависимость. Они становились ей «обязаны».

Свою личную жизнь она завернула так же творчески. В советской стране, как мы все хорошо помним, секса не было. В школе она дружила с мальчиком, который ушел на фронт. Она его ждала и дождалась. Поженились. Она родила дочку. Как я сейчас догадываюсь, секс на нее, наверное, произвел нехорошее впечатление. Что получилось? Она при здоровом муже организовала себе работу в соседнем селе, куда уехала с мамой и дочкой, зачем-то оставив мужа. Вернулась через год и «с удивлением обнаружила», что муж живет гражданским браком с какой-то троюродной или еще дальше по родословной сестрой. Муж – профессиональный художник. И произошедшее она трактовала как то, что «художники – люди творческие, у них всегда так». Ну и от секса, как я понимаю, отказалась на всю свою 79-летнюю жизнь. Из ее рассказов известно, что ее хотели познакомить несколько раз. Но как только «приятный и достойный мужчина» под столом прикасался к ее колену, она в гневе обличала его и отправляла восвояси. Хотя была она очень красивой женщиной, а не только хорошим организатором.

Она рисовала так, что ее муж-художник говорил, что чувство цвета у нее гораздо лучше его. На каком-то межреспубликанском смотре они с подругой заняли 2-е место в классическом пении. Исполняли дуэт Лизы и Полины из «Пиковой дамы». Боже, пишу с гордостью! И столько хочется добавить! А чем закончилась жизнь такой талантливой и неординарной женщины? Диабетом с отрезанной ногой и инфарктом, маразмом и склоками с обожавшей ее дочерью, склоками, которые доходили до драк, бесконечными подозрениями и истязаниями всех своих близких родственников. И непроходимым ханжеством и развратом в мыслях. Другого выражения, кроме «разврат в мыслях», я подобрать не могу. При моем разводе она мне приписывала такую грязь, до которой я при всем своем непуританском поведении и додуматься не могла бы. (Вот оно, могучее действие сценария у человека, который самой природой или Богом, как хотите, запрограммирован на то, чтобы прожить счастливую жизнь. – М.Л.)

От общения со своим бывшим мужем мою маму она отрезала, ревновала к нему, поэтому о своем деде я почти ничего не знаю. Про остальных своих родственников по маминой линии (большое количество двоюродных братьев и сестер бабушки) знаю, что 90 % из них получили высшее образование. И 99 % из них – в точных науках (в основном математике). Если у прапрабабки было 8 детей, то у прабабки – только двое, а у бабки уже только одна дочь. У моей мамы и у меня – тоже по одной дочке.

(То, о чем сейчас рассказывает нам Трусливая Львица, – это парад поколений, описанный Э. Берном, только в каждом следующем поколении он идет с большей скоростью. Родители Трусливой Львицы продержались в браке со скандалами 13 лет. У нее все закончилось через 4 года. Думаю, что сейчас она вышла из этого парада, и у ее дочери, на которую она сейчас имеет большое влияние, все сложится хорошо. Хочу обратить внимание на то, что всех этих людей Бог не обидел. Предки умудрялись дожить до 94 лет. Так и хочется вспомнить Библию и десять заповедей. И не столько 10 заповедей, а сколько послесловие, где Бог обещал привести к вырождению в 3–4 колене тех, кто эти заповеди не выполняет. – М.Л.)

Эпизоды формирования сценария

Помню случай из начальной школы, когда я почувствовала себя беспомощной и глупой. Эти чувства меня сопровождали долго во взрослой жизни, наверное, в этом эпизоде прошел «сценарный момент». Детям нашего первого класса раздали стихи к какому-то утреннику, сказали выучить и в нужный день прийти нарядными, а потом, когда утренник закончится, в рисовальных альбомах изобразить то, что запомнилось. Я же в памяти у себя оставила только зарисовать праздник. Дома маме доказывала, что к 7 ноября мне не надо приходить в парадной форме, а нужно взять лишь альбом и краски. Мама удивилась, выяснять не стала, снарядила меня, как я и просила. Когда же я пришла к школе, то с удивлением увидела, что мои одноклассники в парадной форме и повторяют стихи, о существовании которых я просто «не знала»! Учительница на меня рассердилась и оставила без участия в празднике. Я помню свои чувства: вину, недоумение, почему так получилось, что я все напутала?

А когда все это началось? Садик на Севере. Помню случай, когда группа пошла в кино (мне было 3–4 года). Показывали старый-старый фильм «Царевна-лягушка». Я сидела в кресле, рядом с другими детьми. Очень хотелось в туалет. В животе бурлило. А воспитательница была далеко. И я боялась, что если перейду к ней через весь ряд, она меня отругает. И я обкакалась. Мне было очень стыдно. Не помню, как я оказалась в группе. Все дети после фильма пошли гулять. Меня купала нянечка и говорила: «Ай-ай-ай! Такая большая девочка! Как стыдно так делать!» Опять чувство вины. И страх. Страх, что меня не любят, страх, что меня бросят или забудут в садике и я останусь одна. Ведь мама так занята собой (своими проблемами – я это чувствовала). Поэтому каждый вечер я не могла спокойно отдаться играм, а с надеждой поглядывала на дверь. Иногда я оставалась последней. Помню свое отчаяние и панику. Вот! Вот случилось то, чего я так боялась! Как же я теперь буду жить? Но приходил папа, строго говорил: «Галина! Одевайся», – и забирал меня. С папой был связан страх. Папа был неприступен, серьезен, очень строг и непоследователен. (Анализ Трусливая Львица провела правильно. Сейчас она старается выскочить из сценария. Но до сих пор нет-нет да и не услышит то, что нужно было услышать, или услышит то, чего не говорилось. Так однажды ей поручили купить билеты до Сочи, а она купила всем билеты до Туапсе. Правда, мы просто посмеялись и не особенно сердились. Так потихонечку она приучалась жить в реальности, а не в своем вымышленном мире страхов. Но еще долго сценарные страхи овладевают ее существом. – М.Л.)

Сейчас я уже могу отца вспомнить спокойно. Даже, как мне кажется, нет обиды за то, что пару раз он меня бил. (Вот именно, что кажется. Простила бы – не вспомнила бы. К сожалению, детские обиды тяжело прощаются. Раз помнит, значит, не простила. Нельзя кричать на детей! А бить тем более! – М.Л.) Последние претензии ушли после того, как уже в 28 лет, когда моей дочке было 3 года, я пригласила его к себе в гости и увидела совсем другого человека, который ко мне не имеет ну никаких притязаний. Пожилой седовласый мужчина с уставшим лицом сидел у меня на кухне и рассказывал о своей трудной жизни. Не ругал ни меня, ни маму мою, свою бывшую жену, не жаловался на новую жену (а как я догадываюсь, было за что). Привез мне ящик мандаринов и хурмы. Расспросил о жизни и уехал на следующее утро. Не перевоспитывал, не навязывал своей точки зрения. У меня своя жизнь – у него своя. И я была признательна ему именно за то, что по сравнению с опостылевшими мне мамой и бабушкой ему от меня НИЧЕГО не было надо. Очень полезной и правильной была встреча. (Вот к этому человеку претензий у Трусливой Львицы не было, а к тому, каким он был 15 лет назад, остались. – М.Л.)

Обида и злость на маму и бабушку у меня были первые два года занятий психологией. Я видела, в какой угол себя загнали они и из него пытались мешать мне жить тоже. Я позволяла это делать. У меня была жалость к себе – той маленькой беспомощной девочке, которая от мамы не получила, как говорит Э. Фромм, «ни молока, ни меда жизни», и от этого во взрослом состоянии все получалось коряво. Было противно осознавать, что по поведению я в мамином сценарии, сценарии беспомощной личности. Своей девочке я тоже не дала должного понятия и защищенности в раннем детстве, так как просто не знала, как это делается. Как говорится, парад поколений. И долго после того, как отдала дочь на проживание в семью ее отца, не могла найти меру проявления заботы и участия в ее жизни в условиях, когда ее неосознанно и осознанно настраивают против меня.

Замуж я, как и положено, вышла за мужчину, который был очень похож на моего отца.

Родословная. Папина линия

Отец мой тоже из простой семьи, ее корни на Украине. Он первый из своих родственников получил высшее образование. Его мать (не знаю ее профессии) была в немецком концлагере. Ее угоняли в Германию, каким-то образом оттуда она бежала. Развелась со своим мужем, когда оба сына (у отца есть брат младше его на 5 лет) учились в старших классах. О причинах развода говорила так: «Мне не надо, чтобы по дому просто штаны ходили». МЫСЛЬ: хорошая постановка вопроса. Лучше быть одной, чем с кем попало. Отец и его брат закончили высшее военно-морское училище. Папа был ярким брюнетом с голубыми глазами и тонкими губами. Мне сейчас тоже нравятся брюнеты, но с полными губами. Всю свою жизнь отец опекал своего брата. Они были неразлучны. Их мать демонстративно держала на столе фото только сыновей, никаких невесток или даже внуков рядом не было. «Мои сыны – мои орлы». «Орлы» порвали отношения на корню на могиле своей матери, когда делили ее дом, потому что обеспечить жильем бывших морских офицеров государство не смогло.

И еще эпизоды, имеющие отношение к закладке сценария

Муж мой тоже имеет младшего брата, которого опекает всю жизнь, точно так же, как делал и мой отец. Моя бабка со стороны отца всегда очень ревностно следила, чтобы ничто не повредило дружбе ее сыновей. Подобным же образом оберегала отношения двоих своих сыновей моя бывшая свекровь. Она, как и моя бабка, одна воспитывала детей. При этом, рассказывая, что ради детей отказалась от всего в своей личной жизни, она будто махала флагом.

Все детство я видела, как семья мамы воевала с семьей отца. Понятно, что не с ружьями и кулаками. Все-таки интеллигентные люди. Сплошные интриги, домыслы и т. д. И мамина бабушка, и бабушка отца принимали очень активное участие в жизни моих родителей. Сейчас я вижу, как семья Валиного папы при любом удобном случае осуждает меня при дочери, напрямую или косвенно, да и я, чего скрывать, пока не приобрела должного навыка, позволяла себе нелестные отзывы в адрес Валиного отца при ней. Забегая чуть вперед, хочу сказать, что как только я поняла «технологию» и начала четко себя контролировать, я в разговорах с дочкой стала только хвалить ее отца и его семью. И сразу получила результат, заключающийся в том, что Валя потянулась ко мне. Принцип «сперматозоида» в действии.

Вот он – страх! Вот чего я боялась! Я боялась, что не выйду из маминого сценария и останусь никем. С полной жизненной некомпетентностью. В работе, в семье, в делах, в финансах. Я боялась этого ее симптома, когда она лежит на кровати и тупо смотрит в одну точку. Вокруг беспорядок и куча недоделанных дел, а она лежит, потом резко вскакивает и начинает делать все сразу со словами: «Скорей, скорей, пока муж не пришел». Как кролик смотрит на удава, так мама смотрела на отца и, загипнотизированная, начинала сама лезть ему в пасть. Она сама провоцировала мужа на конфликты. Так и я, сталкиваясь с трудностями, впадала в ступор. После того как всем подружкам мама жаловалась и поносила своего мужа, она тут же начинала ему угождать (обедом и пр.). Двуличие. Четкие рабско-тиранические отношения. В душе она его ненавидела, но готовила, стирала, обшивала, делала сюрпризы и т. д. Слова из скандала: «Я к нему – муженек, муженек! А муженек – как свинья на бечевке! На козе не подъедешь! Я ему – то, это, а он выкобенивается!» (Четкий подкуп: «Я ему – то, это».)

(Молодец Трусливая Львица. Все правильно анализирует. И добавить нечего. – М.Л.)

Помню, как мама, сидя ночи напролет, шила моим куклам одежду, а потом играла со мной. Брала на работе отгулы, и мы с ней целыми днями гуляли. Ходили в кафе, в кино, на карусели. С отцом мы часто ходили в лес, катались на лыжах, коньках. Но его я боялась. Когда он был мною недоволен (то есть почти всегда), то с грозным окриком «Галина!» стучал кулаком по столу. В итоге я свое полное имя возненавидела. Как иллюстрация отцовской непоследовательности в воспитании мне запомнился один эпизод. Мне лет пять. Лето. Мы вдвоем с ним идем по улице и жуем конфеты, десять минут назад он мне сделал замечание, чтобы обертку от конфеты я бросала в урну и не сорила на улице. Но тут пришла очередь ему выбрасывать обертку, а урны нигде не было, и он выбросил ее подальше от тротуара на землю. Я тут же его поймала и спросила: «Папа, ты же говорил, что нельзя сорить на улице??!!» Он ответил, что никакое правило нельзя возводить в абсолют.

Я была полностью растеряна и обескуражена. Что от меня хотят? И почему только от меня, а сами не выполняют правила? Из меня формируется игрок, описанный у Берна, – «Попался, мерзавец!». (Еще Э. Берн писал, что дети всегда видят двойную жизнь родителей, но не сразу дают этому оценку. И следует учесть, что детей воспитывают не слова, а поступки. Нужно не рассказать ребенку, как нужно жить, а показать . Нужно помнить, что мы из приматов. Вот и у Трусливой Львицы все пошло, как у ее родителей, да и мужа ее бессознательное выбрало примерно такого, как ее папа. – М.Л.)

Кроме одного случая меня никогда не били. А получилось это так. Я была во втором классе. Последняя страница в дневнике называлась «Для замечаний классного руководителя». И этот объем в одну страницу был рассчитан на целый год. Я же умудрилась наполучать замечаний за первые 2 месяца на трех страницах. На всех требовалась подпись родителей. Я дождалась, пока папа уйдет на работу в ночную смену, и подсунула маме дневник для подписи. Мама громко ругалась, но это было ничто по сравнению с реакцией отца. Я подсунула ей дневник для чтения, когда она мыла посуду. По мере перелистывания глаза у нее округлялись, она схватила тряпку и начала тыкать мне ею в лицо. Я стала убегать. Она перетянула меня скакалкой, потом швыряла в меня всем подряд, бегая по квартире. Потом мы с ней всласть нарыдались вдвоем друг у друга в объятиях. На том вроде бы и закончили. (Сейчас Трусливая Львица опишет фактическое продолжение тех времен. Но вся беда, что все это продолжилось уже в ее семейной жизни. – М.Л.)

Но нет. Мама доложила отцу. Стравила нас, по сути, ведь вопрос-то она со мной уже решила. Когда он меня бил, я громко плакала и просила прекратить. Боль, страх, унижение… Я кричала: «Папочка, ну пожалуйста, не бей меня!» Но папочка воспитательный этюд довел до конца. Я не помню, сколько длилось, наверное, минут 5 от силы. Но осталось чувство, что не меньше часа. Кровеносные сосуды у меня расположены близко, поэтому синяки остались ужасные. Я легла спать, а когда проснулась, то даже смотреть на него мне было страшно. Но я при этом не разговаривала с ним три дня. А года через два узнала, что он и в учебной части рукоприкладствует.

Начальную школу вспоминаю как кошмар. Тогда я жила с родителями на Севере и была предоставлена сама себе. Я вообще не помню, чтобы мама со мной занималась или проверяла уроки. Помню, что вопрос «уроки сделала?» задавал отец и заглядывал в тетради с очень строгим лицом. Я отлынивала и делала все формально. Учиться мне не нравилось. Школа была каторгой. До 4-го класса я училась с тройками, и мне было трудно психологически. Помню свое чувство зависти к отличнице Ире и мысль, что такие оценки для меня – недостижимый результат.

Из-за страха перед учителями (я как бы старалась идти наперекор им и безобразничала в поведении) был «неуд» по поведению в начальной школе. Дралась с мальчишками, но они за меня заступались: Галю не ругайте, она за правду. А самым страшным поступком был такой: мы с подружкой стояли у детского кафе «Лакомка», клянчили у прохожих двушки, якобы позвонить по телефону родителям, а потом шли и покупали пирожные. Кто-то на нас настучал, и я опять ревела и просила учительницу не говорить никому об этом, так как меня не примут в октябрята.

Теоретическое отступление «О тревоге и страхе»

Думаю, что немного теории не помешает. Тем более что мне нужно обосновать кличку, которую я дал Трусливой Львице. Львицу мучили и тревога и страх. Тревога и страх эмоции родственные. Если долго существуют, становятся чертами характера. Такого человека называют или трусом, или более мягко – тревожно-мнительным.

Тревога

Тревога – эмоция, возникающая при общей оценке ситуации как неблагоприятной. Тревога настолько частый эмоциональный феномен, что некоторые исследователи считают ее нашим «сторожем» и определенный уровень ее даже считают нормой. Человека, лишенного чувства тревоги, называют беспечным. Забегая вперед, скажу, что, с моей точки зрения, тревога не та эмоция, которая должна постоянно присутствовать. Она способна отравить даже радостное событие. Человек с постоянным чувством тревоги не имеет шансов на счастье.

Находящегося в тревоге узнать довольно легко. Он скован и в то же время суетлив. В результате активность практически равна нулю. При этом стимулируется и симпатическая (активирующая обменные процессы), и парасимпатическая (тормозящая их) нервная система, т. е. в кровь выбрасываются одновременно вещества и стимулирующие активность, и способствующие отдыху. Человека, находящегося в тревоге, можно уподобить автомобилю, водитель которого давит и на газ, и на тормоз. В результате такую машину может разорвать.

Одни стараются скрыть тревогу. Лицо принимает бесстрастное выражение, как бы застывает. Некоторые настолько привыкают сдерживаться, что перестают замечать напряжение. Это даже становится предметом их гордости: «Внутри все кипит, а вида не показываю». Но рано или поздно такой человек взорвется, что будет неожиданно для окружающих. Еще более неблагоприятный вариант – внутренний взрыв, который может привести к гипертоническому кризу, инфаркту миокарда, кровоизлиянию в мозг и т. п. Другие становятся суетливыми. Чтобы уменьшить чувство тревоги, они делают массу ненужной работы или настолько стереотипизируют свою жизнь, что не решаются внести в нее какие-либо изменения, что в конечном итоге может привести к застою (про них говорят «человек в футляре», их девиз: «Как бы чего не вышло»).

Тревога довольно часто повышает аппетит, интенсифицируя обмен веществ. Те, кто работают с тревогой, отмечают, что на работе у них аппетит повышен, тогда как во время отдыха, часто активного (турпоход, физическая работа в саду), он умеренный. Интересно отметить, что склонные к полноте люди при этом поправляются, а склонные к худобе – худеют («не в коня корм»). Я уже давно пришел к выводу, что похудеть при помощи диеты – миф. Необходимо навести порядок в душе. А это можно сделать, только убрав тревогу. При росте 172 сантиметра я носил костюмы 56-го размера. Попытки ограничить себя в еде и интенсивные занятия спортом эффекта почти не давали. Но когда удалось убрать внутреннюю тревогу, размер костюма уменьшился до 50-52-го. Я перестал следить за тем, сколько ем, когда ем и что ем. Все это дано на откуп организму: ем тогда, когда хочется, сколько хочется и что хочется. На одном из совещаний я предложил решить продовольственную проблему, ликвидировав или хотя бы уменьшив тревожность.

Вы можете легко проверить уровень вашей тревожности при помощи теста «Субъективная минута».

Засеките время на часах с секундной стрелкой и отведите взгляд от часов. Мысленно фиксируйте течение времени. Как только минута пройдет, посмотрите на часы. Норма – 65 секунд. Легкая тревожность – 55–64 секунды. Тревога средней выраженности – 45–54 секунды; подумайте, что вас беспокоит. Выраженная тревожность – меньше 45 секунд; обратитесь к психотерапевту.

Тревога может быть ситуационной и личностной. Ситуационная возникает перед волнующим событием (экзамен, соревнование, свидание с любимой, визит к начальнику). Эту тревогу человек осознает. Он чувствует, как у него бьется сердце, перехватывает дыхание, его бросает то в дрожь, то в холод, потеют ладони и т. п.

Как же снять ситуационную тревожность? Давайте подумаем. Если у машины, стоящей на месте, мотор работает на повышенных оборотах, то лучше уж пусть она едет, а не стоит. Если от волнения бьется сердце, то лучше пробежаться или присесть раз пятнадцать-двадцать, т. е. «подогнать» деятельность всего организма под работу сердца. После прекращения интенсивной нагрузки происходит общее успокоение и тревога снимается. Таким способом легко снять предстартовую лихорадку у спортсменов.

Один молодой человек жаловался, что встреча с любимой девушкой вызывает у него столь сильное сердцебиение, что некоторое время после момента встречи ему трудно с ней говорить. Его знакомая жила на седьмом этаже. Я предложил ему не пользоваться лифтом, а подниматься бегом. Он остался доволен советом. Действительно, входил он к ней запыхавшись, но это выглядело вполне естественно, да и внутреннего волнения не было. Когда успокаивалось дыхание, одновременно прекращалось сердцебиение, и беседу он начинал спокойно.

То же самое можно проделать, если предстоит публичное выступление в большой аудитории. Нужно только взбежать на трибуну.

Что касается снятия личностной тревожности, то лучше всего прибегнуть к помощи профессионалов, использующих личностно ориентированные методы психотерапии. Но кое-что можно предпринять и самому. Займитесь аутогенной тренировкой или разучите упражнения, снимающие мышечное напряжение. Особенно следует следить за тем, чтобы не были напряжены мышцы лица, таза и ягодиц.

Страх

Если тревога существует достаточно долго, человек начинает искать источник опасности, ликвидирует его и успокаивается. Если источник тревоги ликвидировать не по силам, тревога переходит в страх. Таким образом, страх – это результат работы тревоги и мышления. Страх – самая опасная эмоция. Человек может быть запуган до смерти. Только страхом можно объяснить гибель африканских аборигенов после нарушения табу. От страха в древности умирали приговоренные к смертной казни. Когда жрец проводил рукой у них по коже локтевого сгиба, они думали, что им перерезали вены.

Мимика испуганного человека хорошо знакома: брови почти прямые и несколько приподняты, глаза широко раскрыты («у страха глаза велики»), губы напряжены и слегка растянуты, рот приоткрыт и имеет эллиптическую форму. Он может озираться по сторонам, убегать от объекта страха или застыть в неподвижности.

Но страх – не только зло. Дело в том, что при страхе усиливается стимуляция нервной системы. В таком состоянии легче быть активным (естественно, при низких степенях страха), что может привести к развитию интереса, который нередко заглушает страх.

Опыт показывает, что страх, тревога за ребенка и вообще близкого человека порой уничтожают его. Так, мать переживает, что сын (часто уже великовозрастный) задерживается. Он не хочет волновать мать и старается прибыть домой вовремя. Уже поздний вечер, транспорт ходит редко. На противоположной стороне улицы стоит автобус. Сын знает, что сейчас его мать в тревоге, смотрит в окно и ждет его возвращения. Он торопится перейти улицу в страхе, что дома волнуется мать, и попадает под машину. Страх и тревога матери погубили сына.

А вот пример, как страхи матери весьма осложнили жизнь сына.

К нам в клинику поступил больной А. в возрасте 37 лет. Он так часто болел, что на производстве был поставлен вопрос о переводе его на инвалидность. При анализе его семейных взаимоотношений выяснилась одна любопытная деталь. По многолетней традиции А. каждый вечер, где бы ни находился, должен был позвонить и сообщить матери, что у него все благополучно. Потом мать переехала в Новочеркасск, а он со своей семьей остался в Ростове. Связываться по телефону стало труднее. Как-то раз он не позвонил матери, и через два часа пришла телеграмма-молния с вопросом: «Что случилось?»

В дальнейшем при неполадках с домашним телефоном А. вынужден был ходить на переговорный пункт, а это не нравилось его жене. Начались конфликты дома и на работе. Он был неплохим специалистом-рационализатором, и его пригласили в инициативную группу, которая работала по вечерам. Но на производстве не было междугородной телефонной связи, и он был вынужден бросать работу для того, чтобы успевать позвонить матери. Это вызвало недовольство коллег, и он ушел из группы. Конечно, было очень обидно, когда премии, и довольно значительной, он не получил. Отношения в семье от этого тоже не улучшились.

Я провел беседу с ним и с его матерью. Мы выработали новое правило: «Если звонят из Ростова, значит, есть какое-то дело или случилось несчастье». Ритуальные звонки, что в доме все благополучно, были исключены. Почти сразу А. отметил, что и в семье, и на производстве стало заметно спокойнее.

Необходимо научиться не стесняться внешних проявлений тревоги и страха. Не ругайте ребенка за то, что он испугался. Если вы сами испугали ребенка, извинитесь и скажите ему, что вы этого не хотели. Очень внимательно следите за тем, чтобы ребенок не боялся врачей, милиции, учителей, «хоки» и т. п. Тогда он научится управлять своим страхом. Хронический страх неминуемо ведет к болезни. Родители и педагоги! Нельзя запугивать, добиваясь подчинения или приучая ребенка следовать социальным нормам. Большую ошибку делают родители, когда не обращают внимания на признаки страха у ребенка и учат его переносить страх, а не противодействовать ему. С моей точки зрения хорошо обучают блокировать свой страх фильмы ужасов. Ведь как бы героям ни было страшно, они не впадают в оцепенение, а продолжают действовать.

Страх не является нашим врожденным свойством. Посмотрите на новорожденного. Ведь он ничего не боится. Если его требования не выполняются, он отвечает на это агрессивным плачем. Уже потом, когда мы становимся взрослыми, страх глубоко проникает в наши души. Часто он не осознается и приобретает разные формы.

Все страхи условно можно разделить на две группы: нормы и патологии. О второй группе я здесь говорить не буду, ибо это тема отдельного разговора. Вообще-то границу между нормой и патологией провести бывает трудно. Есть так называемые навязчивые страхи. Например, некоторые люди боятся переходить широкие улицы и площади (агарофобия). Они понимают нелепость этих страхов, но ничего не могут с собой поделать. Некоторые панически боятся публичных выступлений. В одних случаях такие страхи можно отнести к норме (тогда мы говорим о тревожно-мнительном характере), а в других – к патологии (в такой ситуации лучше обратиться к врачу).

Итак, «нормальные» страхи. Если небольшая опасность вызывает сильное чувство страха и человек не может противостоять ему, то его называют трусом. Иисус Христос назвал трусость самым тяжким грехом. Храбрым человеком, я думаю, можно назвать того, кто способен преодолевать свой страх. Великий психотерапевт Виктор Франки во время Первой мировой войны был полковым врачом. Как-то он стоял на огневых позициях рядом с командиром полка, и тот сказал ему: «Все семиты трусы. Вот я, ариец, стою и не боюсь, а вы, еврей, весь дрожите от страха!» На это Франкл ответил: «Да, я боюсь, но стою. А интересно, если бы вы боялись, вы бы стояли?»

Не всегда внешне храброе поведение свидетельствует об истинной храбрости. Если квалифицированный специалист по восточным единоборствам храбро вступает в бой с пятью новичками, я не тороплюсь назвать его храбрым. Надо посмотреть, как он будет вести себя с равным или более сильным противником. Однажды я выступал на конференции. К этому времени я уже вполне овладел техникой публичного выступления и даже организовал школу ораторского искусства. Доклад вызвал много возражений, но я продолжал стоять на своем, хотя мой непосредственный начальник придерживался противоположной точки зрения и выступал против меня. У нас в коллективе отношения демократические, и я знал, что мое несогласие никак не скажется на наших дальнейших взаимоотношениях. Поэтому я был спокоен, и храбрым мое поведение назвать было нельзя. По-видимому, все выглядело очень эффектно, потому что после окончания конференции одна из моих учениц с восхищением сказала: «Да, Михаил Ефимович, вы борец!» Но я-то знаю, когда я был по-настоящему храбрым. До 42 лет публичное выступление было для меня нравственной и физической мукой. И тогда, когда я преодолевал себя и, несмотря на страх, выходил на трибуну, никто мною не восхищался, да и сам я не осознавал, что проявляю чудеса храбрости. Между прочим, в момент самого действия вряд ли кто понимает его истинную цену.

А сейчас попробуем разобраться в различных проявлениях страха и трусости.

Страхи могут возникать тогда, когда имеется угроза для физического существования субъекта. Когда они становятся чрезмерными, человек без всяких на то оснований начинает боятся простудиться, заразиться какой-нибудь тяжелой болезнью, пострадать от хулиганов и т. п. Если человек эти страхи не преодолеет, случится именно то, чего он опасается. Например, если человек боится простуды и начинает излишне кутаться, он становится изнеженным и рано или поздно обязательно простудится. Хорошая физическая подготовка и выполнение правил гигиены позволяют заблокировать эти страхи. Кстати, от них мы страдаем меньше всего, поскольку вполне их осознаем. Конечно, я не имею в виду случаи, когда страхи носят явно болезненный характер.

Более подробно хотелось бы остановиться на страхах, которые вызываются психологическими и социальными причинами. Людей, охваченных этими страхами, я называю психологическими трусами. Нет, они не дрожат при виде прямой опасности! Они могут закрыть телом амбразуру дзота, спокойно войти в очаг инфекции, и все-таки они трусы. При этом страдают они сами, их близкие, начальники и подчиненные. В конце концов они заболевают. Тяжела жизнь психологического труса! Его положение усугубляется еще тем, что он не знает истинной причины своих несчастий и напоминает человека из анекдота, который искал потерянные где-то ключи под фонарем, потому что там было светло.

Трусость часто рядится в разные маски. Рассмотрим их.

Принципиальность

Капитан одного из крупных рыболовецких судов, заходящих в иностранные порты, отличался строгим выполнением всех инструкций и слыл принципиальным человеком. Он не принес ни одного гвоздя с корабля, не позволял себе даже маленьких спекуляций – продажу дома вещей, приобретенных в других странах, и не разрешал жене заниматься этим (они работали в одной системе). Даже когда времена изменились, порядки стали мягче и прежние инструкции не работали, его поведение не изменилось: раз инструкция не отменена, значит, ее надо выполнять. Все было бы ничего, но он страдал от того, что жена его презирает, и жена страдала от того, что живет с трусом. Она-то знала, что он трус! Ведь не мог же он не замечать, что уровень их жизни не соответствует уровню их официальных зарплат! Но тем не менее он ни разу не поинтересовался источниками дохода жены. Она-то и пришла ко мне на консультацию в состоянии депрессии.

А на службе, вы думаете, дела у него хорошо шли? Отнюдь! Особенно плохо стало при рыночных отношениях. Наиболее инициативные, квалифицированные и активные работники ушли от него.

Щедрость Дорогие читатели! Ответьте, почему вы переплачиваете таксисту, даете на чай официанту в дорожном ресторане, делаете подарки врачу или портному? С натяжкой, но согласен – врачу, портному, может быть, и стоит. Ведь придется обратиться еще раз. А зачем вам таксист или официант дорожного ресторана, которых вы больше никогда в жизни не увидите? На занятиях мне отвечали: «А что, мне жалко?» Тогда я спрашивал, почему они брали мелкую сдачу, когда покупали хлеб в магазине или воду в киоске. Вот она, трусость, под маской щедрости и великодушия!

Гостеприимство Я вас не отговариваю ходить друг к другу в гости. Но внимательный анализ показывает, что выставлять на стол в десять раз больше еды, чем это требуется желудку человека, тоже идет от страха, страха осуждения. Но кто вас осудит? Те, кто пришел ради вас? Ни в коем случае! Осудят вас обжоры. Но ведь это же прелесть! В следующий раз к вам придут только друзья, для которых вы сами по себе представляете ценность. Двойная выгода! Материальная и психологическая.

Галантность

Мой друг, очень храбрый человек, готовый отстаивать справедливость, честный и великодушный, тем не менее был психологическим трусом. Как-то у него заболела поясница. Естественно, он побоялся остаться на больничном, чтобы не подвести коллег, хотя коллеги, безусловно, подменили бы его. На работе была довольно большая нагрузка. Он прочел трехчасовую лекцию и не позволил себе принять вынужденную позу, которая щадила бы его нервные стволы. Нет! Он держался так, что никто не догадался, как ему больно!

Возвращаясь домой, он, как это делал обычно, помог нести довольно тяжелые кошелки соседке по подъезду, которая поднималась с ним по лестнице: «Не объясняться же с ней по поводу моей поясницы». После поднятия тяжести боль стала еще сильнее, но он продолжал ходить на работу. В это время в Казани должна была состояться научная конференция. Ему бы остаться. Но нет, он поехал! С собой, чтобы не нагружаться, взял минимум вещей.

А теперь отгадайте, что он сделал, когда приехал в Казань? Вы угадали! Донес до остановки такси тяжелые чемоданы одной из женщин, с которой вместе ехал. В общем, дело кончилось тяжелейшим радикулитом. Проболел он около восьми месяцев. И вы думаете, это его чему-нибудь научило? Правильно! Ничему не научило.

Доброта

Однажды на занятии мы играли в игру «Волшебный магазин». Суть игры заключалась в следующем. Каждый мог приобрести в волшебном магазине любое недостающее ему свойство (черту характера), но за это отдать полностью или частично то или иное свое положительное свойство. Так вот, одна участница игры продавала доброту, причем отдавала ее полностью, а приобрести хотела немного решительности. После того как сделка состоялась, я решил (продавцом обычно выступает психотерапевт) выяснить, какого качества товар получил от нее.

Между нами произошел такой диалог:

Я: Приведите пример вашей доброты.

Она: Я не могу отказать мужу и часто готовлю ему что-нибудь из теста. У меня это хорошо получается.

Я: А сколько весит ваш муж?

Она: Сто пять килограммов.

Я: А не кажется ли вам, что это не столько доброта, сколько трусость? Вы просто боитесь портить отношения с мужем!

Она (после некоторого раздумья) : Да, пожалуй, вы правы. Я как-то пробовала более рационально организовать его питание, исключив мучные блюда, а он устроил мне скандал.

И такими оказались все примеры ее доброты.

Кто-то из великих сказал: «Доброты нет, есть слабые нервы».

Подумайте, а от каких положительных качеств хотели бы избавиться вы? При внимательном анализе вам станет ясно, что избавиться вы хотите от страха. Хорошие вещи не продают!

Заботливость Одна больная жаловалась на хроническую усталость. У нее ныли суставы, побаливало сердце и иногда были приступы удушья. Однако серьезной болезни выявлено не было. В беседе выяснилось, что всю домашнюю работу она делает одна: «Муж очень занят на работе. Не буду же я кухней загружать сыновей. Ведь мужчины растут. Да я как-то уезжала, так они мне все рубашки застирали. А если они будут ходить в грязном, кого будут осуждать? Меня!» Не трудно понять, что и за этим стоит страх – страх осуждения.

Скромность

Мой клиент присутствовал на собрании, где бурно обсуждался какой-то вопрос. Он знал, как решить его, но выступать не стал. «Я человек скромный», – ответил он, когда я спросил, почему он не взял слова. Так ли это? Приведу наш диалог, который состоялся с ним тогда, когда ему все же необходимо было выступить.

Он: Завтра я должен выступить и уже взволнован, так как могу провалиться.

Я: Ну и что?

Он: Я этого никогда не переживу!

Я: «Никогда» – это очень долго. Сколько времени вы будете плохо себя чувствовать?

Он: Дня два-три.

Я: А потом?

Он: Потом все будет в порядке.

Я: Так чего же вы боитесь? Может быть, из-за этого вас бросит жена или мать от вас откажется?

Он: Нет, это чудесные люди.

Я: Может быть, зарплату уменьшат?

Он: Ну конечно же нет!

Я: Так в чем же дело?

Он: А вдруг неправильно поймут?

Я: Почему вы людей считаете дураками?

Он: Ну что вы, доктор! Почему вы так решили?

Я: Вы сами мне об этом сказали! Не понимают дураки. В противном случае у вас не было бы повода для волнения.

Он: Мысли о том, что мои слушатели дураки, я в своей голове не имел.

Я: Конечно, не имели! Дело в том, что наша психическая жизнь напоминает айсберг, где надводная часть – наше сознание, а подводная – наше бессознательное. Движение айсберга зависит от того, что делается под водой. Наше поведение да и судьба в большей степени зависят от бессознательного, чем от сознания. Вот и сейчас я пытаюсь выяснить, какие неосознаваемые мысли управляют вашим поведением и вызывают чувство дискомфорта, которое может привести к болезни.

Он: Нет, доктор, я с вами категорически не согласен!

Я: Вот и сейчас ваше бессознательное назвало меня дураком!

Он: Ну что вы, доктор! Я так много о вас наслышан, я был на ваших лекциях, именно их логика и убедительность привели меня сюда. Ведь я уже разуверился, что смогу избавиться от страхов! Я вас считаю умным, даже выдающимся в этой области человеком!

Я: Правильно, это на уровне сознания. Ваша реплика «Я с вами категорически не согласен!» свидетельствует о том, что ваше бессознательное считает меня дураком, но сознание, как цензор, в таком чистом виде это пропустить не может. Отсюда и ваш ответ. В социальном плане все культурно. Оскорбления как будто и нет.

Он (с некоторым недоумением) : Я как-то никогда над этим не думал!

Я: Не страшно. Подумайте сейчас! Я уже много лет изучаю эту проблему, даже считаюсь знатоком. Вы сознательно пришли ко мне и признаете это. Если бы в вашем бессознательном не было мысли о том, что окружающие – дураки, то реплики «Я с вами категорически не согласен!» тоже не было бы. Вслушайтесь в нее внимательно: «Я с вами категорически не согласен!» Это означает примерно следующее: «Весь ваш опыт, все ваши знания – ерунда, и вы беретесь не за свое дело. Я в этом разобрался в течение доли секунды».

Он (с некоторым сомнением) : Вроде убедительно, но как-то странно.

Я: Вы раньше просто не задумывались, а теперь задумайтесь. Ведь если мы разберемся, какие мысли в вашем бессознательном мешают вам жить, то будем знать, с чем бороться. Ответьте мне, вы знаете, что гимнастикой по утрам заниматься полезно?

Он: Да, конечно.

Я: А теперь скажите откровенно, занимаетесь ли вы гимнастикой по утрам?

Он: К сожалению, нет.

Я: Вот еще один пример, что не сознание управляет вашим поведением. Но вернемся к вашим страхам. Представьте себе, что вы выступили успешно. Как бы вы выступали в следующий раз?

Он: Точно так же!

Я: Раз точно так же, два точно так же, три, четыре… Не кажется ли вам, что постоянный успех может привести к застою?

Он: Да, что-то в этом есть!

Я: Вот видите! Успех – это, конечно, приятно, им надо насладиться, но следует помнить, что иметь успех всегда невозможно. Вы согласны со мной?

Он: Да, конечно.

Я: А что будет в случае провала?

Он: Плохое самочувствие.

Я: Но ведь у вас есть возможность проанализировать срыв и в следующий раз выступить успешней. Правильное отношение к ошибкам способствует нашему росту.

Он: Да, это правильно. Но надо мной могут смеяться!

Я: Правильно, могут. Но кто будет над вами смеяться? Умный будет смеяться?

Он: Нет.

Я: Вы сами бы смеялись, если бы кто-нибудь провалился?

Он: Конечно нет!

Я: Вот видите! Опять мы получили доказательство того, что ваше бессознательное плохо думает о людях! Но пойдем дальше. Действительно, кто-то поднял вас на смех. Но если бы вы не провалились, как бы вы узнали, что он к вам плохо относится? Еще одна польза от провала! При помощи неудачи вы верно оцените свое социальное окружение. Ведь только по поступкам мы узнаем человека! А теперь скажите, не кажется ли вам, что в вашем бессознательном есть мысль, которая управляет вами: «Я такой человек, что моя жизнь должна протекать без ошибок, огорчений и неудач! У меня всегда все должно получаться! Мною все должны быть довольны, в том числе и дураки!!»

Он: Ну что вы, доктор! Я человек скромный. Ой, а сейчас я, кажется, назвал вас сумасшедшим.

Я (с облегчением) : Ну вот, теперь у нас установилось полное взаимопонимание. Можно подвести итоги. У нас получился этакий слоеный пирог. В самой глубине подсознательного – нечто вроде идей величия – «Другие хуже». Такую дикую мысль в сознание не пускают. А раз я великий человек, то те, кто хуже меня, могут принести вред. Идеи величия прикрываются страхом. Но мысль «Я трус» тоже в сознание не пускают. Трусость на пути из бессознательного в сознание трансформируется в застенчивость, застенчивость – в скромность. А скромность уже положительное качество.

Он: Так что же делать?

Я: Убрать идеи величия, ибо этот гвоздь в подметке проткнет любую подкладку. Как только исчезают идеи переоценки значимости своей личности, все остальные слои пирога исчезают сами. Если я понимаю, что я такой же человек, как и все другие, то, следовательно, осознаю, что у меня будут неудачи. Свой неудачный доклад я проанализирую, приму меры, и в следующий раз выступление будет лучше. Застенчивость исчезнет. У меня нет необходимости декларировать, что я скромный.

Он: Так с вашей точки зрения застенчивость – это плохое качество?

Я: Конечно! В народе уже давно было замечено, что в тихом омуте черти водятся. Да и как я могу считать застенчивость положительным качеством, когда я считаю ее одной из масок страха?

Он: А скромность?

Я: Каждый понимает ее по-своему. С моей точки зрения скромность – это полное осознание человеком своих возможностей. Пушкин говорил, что он гений, и это было скромное заявление, так как соответствовало действительности. Ну а теперь попробуйте избавиться от идеи величия.

Он: А как возник этот слоеный пирог? Ведь воспитывали меня в скромности и держали в строгости.

Я: Скажите, пожалуйста, когда вы были маленьким, не было ли у вашей мамы чрезмерной тревоги по поводу вашего здоровья, не было ли у нее страха, что вас побьют, изнасилуют, не слишком ли ограничивала она ваши действия?

Он: Да, все это было!

Я: Если ребенка ставить в исключительные условия, то у него и появляется неосознаваемое чувство собственной исключительности. А к великой личности нужен особый подход.

На следующем приеме мой клиент отметил, что очередное выступление прошло неплохо. Чувство дискомфорта было, но прошло гораздо быстрее, чем раньше. В настоящее время он выступает довольно свободно и вместо дискомфорта испытывает удовольствие от выступлений.

Описанный выше диалог проводился в стиле когнитивного (познавательного) тренинга, который позволил выявить скрытый страх. А успешно бороться можно только тогда, когда ясно, с чем ты борешься.

Солидарность

Весь класс ушел с урока. Родители упрекают своего ребенка: «Ты же знаешь, что этого делать нельзя!» – «Знаю!» – «Почему же ушел?» – «Из солидарности!»

Чего только не делается из солидарности! «Почему поступила в пединститут?» – «Все подружки туда поступали, ну и я вместе с ними». «Какая нужда была торопиться выходить замуж?» – «Все уже повыходили». Половая солидарность, сословная, национальная, возрастная… Одеваемся из солидарности, пьем из солидарности, любим и чувствуем из солидарности, убиваем тоже из солидарности.

За всем этим стоит страх отстать от стада. Ницше писал: «В стадах нет ничего хорошего, даже если они бегут вслед за тобой. Такая солидарность превращает сообщество в булыжную мостовую. Все одинаковы! А раз одинаковы, то все автоматы, то есть духовно мертвые». Сколько несчастий происходит от того, что человек живет не своей жизнью, а из солидарности! Уберите страх! И тогда вы не побоитесь высказать свое мнение, тогда есть возможность стать личностью, есть возможность стать счастливым. В стаде можно быть только удовлетворенным.

Храбрость Ленский вызвал Онегина на дуэль:

Онегин с первого движенья,

К послу такого порученья

Оборотясь, без лишних слов

Сказал, что он всегда готов.

В душе же Евгений боится осуждения старого дуэлянта: «Он зол, он сплетник, он речист…» И вот страх скрылся под маской гордости.

Кстати, больше всего люди боятся нарушать устаревшие правила и догмы. Они их исполняют во вред своему здоровью, благополучию и счастью. Так и Трусливая Львица боялась нарушить догмы, привитые в детстве, но не боялась идти против своей природы. Отсюда и все ее страдания, и не только ее. И многих наших людей. Как хорошо можно жить, но ведь не получается. Одно меня утешает. У некоторых получается. А радует особенно меня то, что у некоторых получается после того, как они возвращаются к самим себе, используя те принципы, о которых я говорю, пишу и стараюсь помочь их освоить на семинарах.

А теперь проследим, как формировался этот страх и эти догмы.

Школа. Переезд к бабушке в Шахты. Формирование перфекционизма и уход в себя

Бабушка (мамина мама) казалась мне тогда самым разумным человеком. У отца были ночные вахты, мама работала в вечерней школе, поэтому было решено отправить меня к бабушке в Ростовскую область, где она была директором в школе.

Окружающие люди решение родителей отправить меня жить к бабке осуждали, но для меня это было замечательно. Она мне очень помогала с учебой. Я чувствовала ее моральную поддержку (которая потом, увы, перешла в сверхконтроль). Учеба сразу стала легкой и понятной. Тогда я долго думала над этим феноменом. Почему школьная программа в условиях, когда я принадлежала полностью себе, мне представлялась очень сложной, а когда я за спиной почувствовала поддержку бабушки (при том, что спрос с меня был такой же, как и с остальных – бабка относилась к этому очень щепетильно), я тут же без особых усилий выбилась в отличницы? Причем я реально чувствовала, что действительно знаю весь материал гораздо лучше многих, и у меня в основном все списывали. Бабушка уделяла мне много внимания. Имея кучу собственных талантов – к живописи, музыке, вокалу, непринужденности в общении, она насильно прививала мне любовь к искусству, что ей, как ни странно, удалось. Ездила со мной по ростовским театрам, незабываемыми были поездки в Волгоград и особенно в Тбилиси.

Переехав жить к бабушке, я стала учиться хорошо и без напряжения. Учителя все были знакомые, я их не боялась и сверхцелей перед собой не ставила. Но когда появлялись новые предметы, которые сразу не усваивались, то я закатывала истерики, чувствуя, что за мной наблюдают и одноклассники, и бабуля. Так, помню, по химии я оплакивала закон Авогадро в течение недели. Потом, когда смысл дошел до меня и остальные задачи по химии стали решаться с легкостью, я подумала: «А, это я тоже могу», – и заниматься химией стала так же, как и остальными предметами, то есть чтобы не было троек.

Еще немного хочу сказать о двух лагерях, которые были в нашей семье. Один со стороны отца, а второй – мамы. Каждый из лагерей поддерживала «своя» бабушка. Мама – очень эмоциональный, очень неуверенный и зависимый от мнения окружающих человек. А ее мать, то есть моя бабка, стараясь выглядеть справедливой в глазах окружающих, постоянно критиковала свою дочь, чем часто унижала ее и провоцировала аналогичную критику со стороны всех остальных родственников. Но, по-видимому, в душе ей было обидно за свою дочь, чему служат подтверждением несколько случаев, которые я вспомнила. Я что-то услышала в одном «лагере» и с детской непосредственностью, как магнитофон, воспроизвела это в другом «лагере». Воинствующие участники истолковали это как начало военных действий друг против друга, а причиной и крайней во всем этом оказалась я. Мне было лет восемь. Я плохо помню побои, которые учинила мне бабка, но отлично – выражение ее лица, когда она своим четко поставленным директорским голосом спрашивала: «Ты поняла, за что это?» Я ничего не понимала, но утвердительно кивала. Она удовлетворенно подтвердила: «Это за предательство. Нельзя мать предавать». Я так и не поняла, в чем я была виновата. Но осталось чувство вины и понимания, что информацию из одного лагеря в другой передавать нельзя, так как они, оказывается, враждуют. (Вот вам и формирование неискренности. – М.Л.)

В музыкальной школе, в отличие от Севера, где учительница била меня линейкой по пальцам, мне попалась хорошая преподавательница. Я помню, что хотела на Севере бросить музыкалку. И мама уже даже согласилась с этим решением. Но бабушка вмешалась и заставила. И кстати, я ей за это сейчас признательна. Переехав, я резко наверстывала упущенное, и пошли успехи. Но на концертах и экзаменах мысль, что я должна быть лучше всех, сковывала руки, и я выглядела истуканом. Потом сильно переживала. В хоре, если плохо получалось, упражнялась в пении дома, но когда два-три раза меня поставили солисткой, опять все забросила. Были и плавание, и аэробика, и многое другое. Сценическая деятельность, наверное, как любую девчонку, очень привлекала. Бабушка считала, что это нереально, а мама сказала: «Пусть попробует», на что бабуля ответила: «Тю-ю-ю…» – и пошла, как всегда, пить валерьянку.

Когда я читала о комплексе Татьяны Лариной в книге М.Л. «Если хочешь быть счастливым», то обнаружила некоторое сходство с собой. Из-за того, что отдыха в контроле надо мной бабуля себе не давала, я сама инициативу по отношению к мальчикам не проявляла. Может, еще и потому, что тогда преподнести себя как первую красавицу не могла, хотя часами крутилась перед зеркалом. Во всем хотелось быть лучше других. И когда в двенадцать лет одноклассник предложил мне дружбу, просто согласиться я не могла. Надо было выпендриться. Бабушка посоветовала спросить у него с умным видом, что именно он понимает под дружбой. Только сейчас обратила внимание, что в этот момент я бабушке доверяла. Открыла ей сердце, а позже – как только могла, старалась скрыть подобное от нее. На это мальчик, не имея бабушки-директора, покрутил пальцем у виска и сказал: «Если ты и этого не понимаешь, то и разговаривать не о чем!» Поэтому свои любовные похождения я отложила с мыслью: «Вот уеду в университет, тогда развернусь». Так потом и получилось.

(Типичная картина. Дети и делились бы своими сердечными делами со своими родителями и бабушками. Если бы не натыкались на стандартный ответ типа: «Тебе еще рано путаться с…» Не рано, дорогие мои читатели, раз потребность уже появилась. Один из моих подопечных благодарил меня за этот урок. И когда его девятилетний сын поделился тем, что ему понравилась его одноклассница, он подсказал ему, как добиться ее взаимности. – М.Л.)

Помню еще смешной случай. Мы возвращались с бабулей с Севера на поезде. Мне было пятнадцать лет, а попутчику – двадцать два – двадцать три. Сутки напролет мы болтали обо всем на свете, лежа на верхних полках. А потом пошли к окну подышать летней ночью. Когда возвращались обратно, то из дверей купе выглядывало сонное лицо бдящей бабки. Мне было очень стыдно. (Все повторяется. Один из моих учеников вспомнил случай, когда он, тогда лет 15 от роду, лежа на второй полке, тихо шептался с попутчицей одного с ним возраста, которая тоже лежала на второй полке напротив, его мама гневно просила прекратить разговоры. Думаю, если бы они говорили громко и мама слышала бы все, то запрета не было бы. – М.Л.)

А потом…

Она не отпускала меня от себя никуда. Помню, была битва за турпоездку с классом, куда она поехала сопровождающей, и мне было очень стыдно перед одноклассниками за свою несамостоятельность. Помню битву за то, чтобы я вечером вынесла мусор сама в соседний квартал или «скорую помощь» у подъезда, если я вернулась из школы позже трех часов дня. Невозможность даже погулять вечером – шантаж своим здоровьем. Когда мы встречали у поезда маму с Севера, я быстро побежала по вагону за вещами, а бабуля не успевала и испугалась, что поезд тронется вместе со мной. Она так истерически и надрывно закричала «Галя-а-а-а!», будто меня уже зарезало под колесами! Помню свой стыд за нее. На выпускных экзаменах она пила валерьянку и рвалась в приемную комиссию, где я сдавала экзамены и шла на медаль. Я подошла к преподавателю и попросила вывести ее из членов приемной комиссии во время моего ответа. Этот поступок сопровождался хихиканьем других учителей и вызовом «скорой помощи».

Я хотела уехать учиться в Москву. Подальше от сверхконтроля. (Тоже знакомое явление. Многие европейские девушки влюбляются в мужчин, которые живут в Сибири или на Дальнем Востоке, лишь бы подальше уехать от своих родителей. Хочу вам сообщить, что это научный факт, то есть статистически достоверный. Многие родители дезориентированы в том расстоянии, которое их отделяет от детей. Родители смотрят на детей в увеличительный бинокль, а дети на них смотрят с противоположной стороны другого бинокля. – М.Л.) Удалось лишь в Ростов. Но слава богу, я и в Ростове обрела желаемую свободу. Но какими же дикими страхами сопровождалась моя учеба первые два курса!

В школе был дефицит общения со сверстниками. У меня были 2 такие же заумные подружки, как и я, а остальные, такие разбитные и привлекательные для меня одноклассники, в свои тусовки меня не приглашали. А очень хотелось! Как же – бабка – директор! Да и вообще я – зануда книжная. «Буквариха». Отличница. Но один раз я все-таки попала на день рождения мальчика. А причина приглашения – бабушка занималась с этим мальчиком дополнительно математикой, и его мама настояла, чтобы меня пригласили. Но я хорошо помню свои чувства удивления, что мне там СКУЧНО! Кто-то напился, кто-то делал вид, что раскованно танцует, а кто-то целовался в углу дивана. Мне не хотелось ни с кем ни первого, ни второго, ни третьего. Поэтому я с упоением зачитывалась романами, отождествляя себя с главными героинями. Вместе с этим пришло увлечение литературой. Когда готовилась к выпускным экзаменам в школе по литературе, написала потрясающее сочинение о поэзии Серебряного века. Конечно, на экзаменационном сочинении тема попалась другая, но я об этом жалела только потому, что мой труд, кроме меня и моей бабушки, больше никто не увидел. Во время работы я на три дня забыла о еде и развлечениях и пребывала в каком-то эйфорическом состоянии. Еще помню, что своими бесконечными вопросами учителям на уроках приводила одноклассников в дикое раздражение. А вопросы задавала не ради ответа, а ради желания выделиться.

Половое созревание

О половом воспитании могу сказать следующее. На родителей я насмотрелась, а бабушка, как я уже говорила, от своей личной жизни отказалась в пользу карьеры. И когда она пыталась беседовать со мной на эту тему, то выглядело это примерно так: «Ты эти фильмы не смотри, а эти книжки не читай, так как все бывает само собой и природа свое сделает». Мне становилось жутко противно, поскольку я была уверена, что это не так. Я фыркала и уходила читать очередное сексуальное пособие, которые втайне находила в нашей огромнейшей домашней библиотеке. А читала я так: моя комната была проходная, и бабушка постоянно видела, чем я занимаюсь. Поэтому я ложилась на кровать, перед носом ставила учебник истории, а под него секс-пособие (или потом дальше читала очень «развратную» по тем временам книгу про Анжелику Анн и Сержа Голон). Когда бабка проходила мимо, она видела учебник истории, а когда скрывалась за углом – я продолжала свое чтение.

Внутренние проблемы в подростковый период были. Во-первых, до 13 лет я была не просто толстая, а квадратная. И насмешки сверстников доводили меня до исступления. А во-вторых, попытки выделиться приносили душевные переживания. Плюс бабушка очень активно хотела привить мне коммунистическую идеологию, согласно которой в Советском Союзе секса нет.

Однажды в пятом классе был случай, когда девочку из обеспеченной семьи за то, что вызывающе одевалась, после уроков избили. В самом процессе я участия не принимала, но при нем присутствовала. После этого инцидента бабуля вызвала «на ковер», в кабинет директора, только меня, и я получила за всех. Одноклассники принялись меня защищать. Бабку я никогда не боялась. Но между моими личными переживаниями, как положительными, так и отрицательными, всегда была «великая китайская стена». Из того случая я вывела правило: никогда не обижать поверженных. Но как-то само собой получилось и другое правило – наскакивать на более сильных.

Я была чересчур активным комсомольским лидером. Увы, формальным. И после очередного комсомольского собрания, где я выступала (предметом было не принимать в комсомол достаточно подлого моего одноклассника), этот одноклассник (видно, я его сильно достала) ударил меня по лицу. Дал пощечину. Я была потрясена. Лет до 25 я спокойно не могла это вспоминать. Никому не сказала и переживала сама. После этого появилась привычка замыкаться в себе. Защиту видела только в сильном мужчине рядом.

Все женщины из числа моих родственников считают, что главное в жизни – дружба, в том числе с мужьями, поэтому внешности никакого внимания не уделяют, мягко скажем. Вернее – просто неаккуратны. Я же в своих фантазиях представляла себя рядом с мужчиной не в качестве свирепо бдящей жены-собственницы, а в качестве любовницы-подруги, которая всегда улыбается и не ставит никаких условий. Позже первый муж меня из-за этого всегда упрекал. Ему не хватало материнской заботы и исповедника. Помню свой стыд, когда учительница по музыке сказала, что я неаккуратна, так как позволяю себе сутулиться и ходить с пятнами на блузке. После этого я, во-первых, перестала есть и за полгода похудела на двенадцать килограммов (мне было 13 лет). Во-вторых, исправила поведение – перестала вести себя вызывающе. А в-третьих, перечитала гору литературы по уходу за собой, манере одеваться, поведению с мужчинами. (Сексуальное самовоспитание. – М.Л.) Ходила в косметические салоны, занималась аэробикой, изучала гардероб красивых женщин, пытаясь применить их опыт к себе. К восемнадцати годам с минимумом материальных средств (просить деньги у бабушки я никогда не могла) я нашла свой образ в одежде и поведении. А уже учась в строительном университете, добилась ощущения того, что я излучаю флюиды очарования, и мальчики, попадая в радиус их действия, без всякого напряжения с моей стороны попадали в разряд ухажеров.

Научный комментарий. О сексуальном воспитании

Дорогие мои читатели, боюсь показаться вам нудным, но все-таки хочу сказать несколько слов, а скорее, привести суждения великих психологов. Берн в свое время говорил, что вся суть воспитания – это воспитание сексуальной этики. Есть разные стили сексуального воспитания. Вот некоторые виды. Секс – это грязь, секс – это нечто божественное, секс – это просто удовлетворение естественной потребности, секс – это триумф машинной инженерии (дети потом получаются). А вообще-то, конечно, в процессе воспитания из мальчика нужно воспитать мужчину, а из девочки – женщину. К сожалению, отсутствие воспитания – это тоже воспитание. И даже если родители не осознают, что они воспитывают, то все равно они как-то воспитывают. К сожалению, уже в первые годы жизни у детей формируется возрастная рознь и половая рознь. «Что ты разнюнился, как девчонка!» или «Какая ты неряха, как мальчишка!». Можно подумать, что мальчик может быть неряхой, а девочка должна быть плаксой. В общем, Трусливая Львица усвоила систему патриархата. Вот и усвоила ряд правил, которые руководили ее поведением. Правила эти часто входили в противоречие друг с другом. Вот некоторые из них. «Защиту видела только в сильном мужчине рядом». «Никогда не обижать поверженных. Но как-то само собой получилось и другое – наскакивать на более сильных». Но эти правила противоречат друг другу. Если ты найдешь сильного мужчину, то он, конечно, тебя защитит, но наскакивать на него не стоит.

О всех системах сексуального воспитания говорить не буду. Вкратце приведу систему Фрейда.

Фрейд описал 5 стадий развития сексуальности. Но он вкладывал в сексуальность несколько другое содержание. Он считал, что любое присоединение – это действие любви, а любой распад – действие инстинкта смерти. Так вот на первой стадии – орального каннибализма (oris – рот по-латыни) – сексуальный инстинкт проявляется сосательным рефлексом. Для ребенка это выгодно. Благодаря этому инстинкту он сохраняет себе жизнь. У сексуально зрелого человека рот остается эрогенной зоной, и обычно сексуальное сближение начинается с поцелуев. Если сексуальность дальше не развивается, то она проявляется в орогенитальных (рото-половых) контактах. Одно из научных названий этой формы – минет. Более мягкие формы этого недоразвития проявляются тем, что у людей появляется склонность к курению, болтовне с избыточными мимическими движениями, постоянному жеванию или выпивкам. Вторая стадия, продолжающаяся от 1 до 2 лет, называется стадией анального садизма (annus по-латыни – задний проход). Если происходит задержка на этой стадии, то может развиться один из вариантов гомосексуализма. На третьей стадии, фаллической (falljs по-гречески – мужской половой член), у детей в возрасте 4–5 лет появляется потребность рассматривать и играться своими половыми органами. Ничего страшного в этом нет. Но если сексуальное развитие задержится на этой стадии, то может развиться такое расстройство, как онанизм. 4 стадия – латентная. Продолжается до 12–14 лет. Ребенка не волнуют сексуальные вопросы. Самый раз заняться образованием. Но если занятия в школе скучные, то сексуальность начинает проявляться раньше. И наконец, к 14 годам человек становится половозрелым. И при нормальном сексуальном воспитании в 5 лет мальчик и девочка ходят за руку, позже под ручку, затем в обнимку. Потом идут поцелуи. Руки пробуют идти за пазуху, потом под юбку. Если сексуальность в детском возрасте была забита, то когда она сразу начинается с постели, у женщин может дело закончиться половой холодностью, а у мужчин импотенцией. Крайне важно, чтобы родители были достойными людьми. Ведь первый мужчина в жизни девочки – это ее отец, а у мальчика – мать. И как правило, девочка, когда вырастет, выберет себе мужа, напоминающего ей отца, а мальчик – мать. Вот Трусливая Львица и выбрала себе сильного мужчину. Вспомним, что ее отец был военным. Правда, мать в браке продержалась 13 лет, а Трусливая Львица гораздо меньше. Она за это время успела с двумя расстаться. Но оба были сильными личностями. Вот он, парад поколений. Но я думаю, Трусливая Львица прервала этот парад.

Но вернемся к биографии Трусливой Львицы. В дальнейшем я реже буду вмешиваться в ее повествование, ибо она сама все будет цитировать.

Поступление в строительный университет. Игра в «динамо»

Школу я закончила с медалью и уехала в Ростов. Когда знакомые с сожалением вспоминают об ушедшем беззаботном детстве, я смотрю на них с непониманием, так как сама с радостью распрощалась с той порой, когда все мне навязывалось.

Выбор факультета осуществлялся по принципу – где побольше ребят. (Конечно, выбор сценарный. Ведь нужен-то только один. Так его в любом месте учебы можно найти. – М.Л.) И на нашем курсе из ста пятидесяти человек было не больше двадцати девчонок. В результате мужского внимания было хоть отбавляй. (Думаю, что и в мединституте, и на литфаке она бы пользовалась вниманием мужчин. И у них не все 20 девочек в этом плане хорошо устроились. – М.Л.) Я жила в общежитии. Ребята ходили в гости косяками. Предметом моей «гордости» было то, что, несмотря на количество ухажеров, драк никогда не было. Я поддерживала со всеми дружеские отношения, тогда как у соседки по комнате Маринки был дар стравливать всех. Но в сексуальные отношения я не вступала – не было особого желания кого-то конкретного, а может, просто боялась. С точки зрения Берна – классическое «динамо».

Бабушка однажды привела пример, как ее мать учила ее относиться к мужчинам. На сельских танцах к ее подруге подошел парень – невзрачный и прыщавый, и та отказалась с ним танцевать. Тогда мать бабушки, чтобы тот не дай бог не обиделся, согласилась. И в этом месте моя бабка назидательно произнесла: «Не надо обижать человека, надо со всеми танцевать». Я почему-то это хорошо запомнила и с первого курса набирала количество. МЫСЛЬ: цель моей прабабушки – судьба Золушки. Желание осчастливить всех мужчин вокруг, жертвовать собой ради другого. Возможно ли это? Конечно нет.

В школе бабушке удалось изолировать меня от представителей мужского пола настолько, что я утвердилась в своей внешней непривлекательности. Но понять, почему это так, не могла. Я подходила к зеркалу и смотрела – вроде бы в порядке. Выходила на улицу – никто ко мне внимания не проявляет. Неясно. Но как только я вырвалась из-под бабкиного ока, начала наверстывать.

Я представляла, как из меня исходят лучики и флюиды обаяния – я ощущала это! Отрабатывала улыбку перед зеркалом, изучила свою внешность теоретически, училась одеваться и пользоваться макияжем так, чтобы видны были только достоинства. А все ради того, чтобы, открыв утром дверь комнаты, улыбаться каждому мужчине так, чтобы он остолбенел. (В принципе неплохо. И Сократ советовал почаще смотреться в зеркало. Если доволен своей внешностью, то не обезобразь ее дурными деяниями. Если недоволен, то облагородь благородными поступками. – М.Л.)

Перечитываю и удивляюсь, как меня не насиловали по два раза на день. Всех ухажеров я коллекционировала. К нам в комнату на чай приходили по 2–3 моих ухажера, от которых я принимала знаки внимания в виде цветов, пирожных, любовных объяснений (соседка по комнате шутила, когда у нас кончались у всех деньги к концу месяца: чтобы я позвала мальчиков в гости на чай – они бы приперли кучу еды). Мысленно объявляла тендер на то, кого из них попросить, чтобы встретил тяжелый багаж с продуктами от бабушки из Шахт. С каждым ходила в кино, ездила на какие-то рыбалки, сидела на каких-то лавочках при луне, слушала стихи в свою честь (от одного и такое было. Правда, они мне не нравились, но вслух я восхищалась). Никому не говорила ни да ни нет. Была недоступной, ну и, по-видимому, желанной. Даже не целовалась. Один раз, когда в кинотеатре шел какой-то хороший фильм, я повесила на общажной нашей двери в комнату объявление: «Хочу в кино». И вечером уже шла в кино с двумя сопровождающими. Вела себя как королева со своими вассалами. МЫСЛЬ: в общем – стерва хорошая. А не насиловали потому, что, несмотря на мое равнодушие к физике и другим техническим предметам (кроме математики, которую я обожала, хотя и по остальным предметам у меня чуть-чуть красный диплом не вышел), факультет у нас был чудесный. Отсутствие конкурса при поступлении объяснялось следующим: полная свобода посещения лекций в семестре и преподаватели, которые интересовались только наукой. Тогда они мне казались чудаками из-за своего отрешенного взгляда и полного равнодушия к одежде и комфортной стороне жизни. Поэтому как вывод на экзаменах с нас три шкуры драли. В первую сессию отсеялось больше половины, а до конца доучилось (в зависимости от специализации) десять – двадцать процентов от первоначального состава. Студенты делились тоже на две категории. Первая, которая казалась мне жутко скучной, – такие же увлеченные мальчики, которые и ночевали на факультете. А вторая – это люди с высокими способностями, но с основным желанием хорошо провести время, то есть культурно-развлекательная группа. Но объединяло их то, что все были из интеллигентных семей и изнасиловать не могли. Хотя, может, и надо было – поумнела бы скорее.

Наш факультет был из тех, где учиться было сложно. И не только мне. В школе я без усилий получала пятерки, а здесь уже в первый семестр начала думать, что я последняя идиотка. Резко взялась за себя. Времени не хватало. Начиталась Карнеги о навыках общения и сутками занималась всеми предметами – очень уж не хотелось быть дурой. Учила все подряд. Боялась что-то упустить и вылететь. Когда на втором курсе вместо ожидаемой пятерки получила четыре по общей физике, рыдала двое суток. Потом поняла, что оценка не показатель знаний, и успокоилась. Если первые два года я умирала от страха на экзаменах и стремилась получить пять, то потом настолько расслабилась, что после жутких прогулов, связанных с прекрасным времяпрепровождением в культурно-развлекательной группе, научилась сдавать экзамены по чужим конспектам. (Трусливая Львица пользуется моей классификацией неформальных групп. Их обычно в учебных и производственных коллективах бывает три: карьеристская, культурно-развлекательная и алкогольно-сексуальная. Карьеристская в студенческих коллективах крайне малочисленная. Эти студенты пропадают на кафедрах и делают из себя людей. Самая большая – культурно-развлекательная. Алкогольно-сексуальная группа в их вузе была малочисленной из-за строгого обучения. Их отчисляли. Кстати, карьеристы неплохо устраивали свои сексуальные дела, ибо в этих группах были и юноши и девушки. Карьеристы обычно были незаметны, но к концу обучения некоторые писали не только дипломы, но умудрялись оформить и кандидатские диссертации. Нетрудно понять, как это выгодно не только студенту, но и государству. – М.Л.) За свободное посещение и науку добывать знания я очень благодарна своему демократичному факультету. (Лучше бы она входила в карьеристскую группу. И с сексуальностью было бы лучше, да и материальная независимость наступила бы раньше. – М.Л.)

Я вела очень активный образ жизни. Записалась в парашютный кружок (совершила восемь прыжков, получив разряд), бальные танцы, потом увлеклась конным спортом. Но до конца увлечения не доводила. Очень жалко, что бросила танцы, у меня здорово получалось. Но потом партнер, который был физически совсем для меня непривлекателен, начал склонять к сожительству, а в семнадцать лет мне это было не нужно, и я бросила танцы. (Я думаю, что лучше было сменить партнера, чем бросать бальные танцы. Кстати, представители карьеристской группы все доводят до конца. – М.Л.)

Первый сексуальный опыт и «попадание» замуж

На тот момент я была полностью счастлива. Вокруг крутилось большое количество ухажеров. На одном из них, по словам бабушки, я отрабатывала свои чары. Этот мальчик ухаживал за мной с одиннадцатого класса до второго курса. В моем лице он видел идеальный образ возлюбленной, который сам себе нарисовал, а расхождения с реальностью просто игнорировал. Так как меня он добивался со щенячьим упорством, то на нем я невольно испробовала все возможные методы. Девчонки, с которыми я вместе жила, говорили: «Галя, ты его вроде и посылаешь вон, но так, что не вернуться он не может». После двух с половиной лет мытарств и публичной попытки так называемого самоубийства (пришел с пузырьком какой-то гадости и на глазах у всех хотел выпить) инцидент окончился комично – моя соседка побила его тапочком и сделала промывание желудка – я окончательно порвала с ним. Остальные ухажеры водили в кино, прогуливали, но как только дело доходило до пикантных ситуаций, спрашивали, можно ли меня поцеловать. Наверное, уже тогда своим поведением я пугала их. Я, конечно же, рявкала, что нет. И уже начала мечтать, чтобы меня совратили без лишних вопросов. Придумала себе сказочку, что переживу два-три красивых романа, а потом, попозже, выйду замуж за друга.

Кандидатура друга-мужа была рядом. Но когда решила проверить, получится ли у меня спать с этим другом, то стало физически неприятно, и процесс до конца доведен не был. Хотя во всем остальном это был очень хороший человек. Теперь-то я понимаю, что тогда устроила конкурс «Кто самый наглый». Самым наглым оказался мой будущий муж.

К 19 годам я носилась со своей девственностью, не зная, куда бы ее приткнуть. Уже столько лет, думала я, вокруг столько мужчин, а я как синий чулок! Но все вокруг были очень скромные и слишком почтительно относились ко мне, боялись, наверное. (Нет. Они не боялись. У нас очень многие юноши делят женщин на «мадонн» и «шлюх». Со «шлюхами» они ведут себя нагло, а «мадонн» даже поцеловать боятся. Трусливую Львицу из-за ее выдающейся внешности и интеллигентно-наглых манер принимали за «мадонну». – М.Л.)

Но я наконец-таки рассталась со своей девственностью у Богдана в комнате, под тихую музыку и легкий алкогольный коктейль. Без лишних вопросов, с нужной мне тогда долей таинственности он меня раздел и начал целовать везде. То, что я не имею опыта, он, наверное, сообразил сразу. Мои ощущения были необыкновенными! Чувство, что я зависла над поверхностью кровати, покалывание и онемение всего тела, легкое головокружение. Но опытному бабнику Богдану была не совсем понятна моя реакция. И когда через минут двадцать активных ласк он оторвался губами от моего тела и глянул в мои глаза, он не увидел того, что я нахожусь в прострации и на вершине блаженства. Он спросил: «Почему у тебя не было оргазма?» Я была обескуражена. И этот «дефект» я несла с собой потом многие годы. Как оказалось позже, у меня этот пресловутый оргазм просто не так явно выражен и моя норма секса выше, чем, по-видимому, у тех женщин, с которыми он спал до меня. Потом я поняла, что если мужчина мне приятен, то я готова не вылезать из кровати сутками. (Забегая вперед, хочу сказать, что Трусливая Львица относилась к полиоргастическим женщинам. И после первого оргазма возбуждение у нее не проходило полностью. Ей нужна серия, после которой и наступает полное расслабление. В принципе это неплохо. Удовлетворить полиоргастическую женщину легко, особенно мужчине, который ей нравится, но утомить крайне трудно, ибо не так уж много у нас мужчин, которые могут заниматься сексом без перерыва 1–1,5 часа. Но они есть. Фактически таким может стать каждый, если избавится от признаков невротизма. Кстати, хороший способ удержать возле себя женщину. Ей и в голову не придет искать себе другого, ибо сил не хватит, да и на худшее уже не пойдет. – М.Л.)

С Богданом у нас был очень бурный роман. Купилась я именно на то, что он меня не боялся, а делал все, что хотел. В общем – нахал. Однако уже тогда здравый человек увидел бы в его поведении все будущие проблемы. Окружающие ходили за мной со словами «бедная Галя», так как о его любовных похождениях было известно всем. До нашего романа он три года жил с девушкой в гражданском браке. Я стала не причиной, а поводом их расставания. На тот момент у них были плохие отношения. Когда она устраивала ему сцены, то он говорил так: «Хорошо, я пошел к Гале. Ты этого не выдержишь». Садист. И топал прямиком ко мне.

Тогда я это проигнорировала. Но сущность человека не меняется. Мне было хорошо, и на слова окружающих я плевала. Он же, видя, что единственным в моей жизни не будет, если не женится, убедил выйти за него замуж. У нас был сексуальный роман уже около двух месяцев. Богдан, по-видимому, относился ко мне как к трофею, который нельзя упустить и на котором обязательно надо поставить штамп «принадлежит мне». До этого я кокетничала с очень многими, нравилась многим и предложений о замужестве получила парочку. Поэтому в приятный зимний вечер, когда мы гуляли вокруг факультета, он обнял меня и сказал: «Вот еще посмотрю, какая ты хозяйка, – и возьму тебя замуж». И удивительно – несмотря на легкое чувство возмущения, что моим мнением не поинтересовались, мне понравилась эта наглость. Я ее расценила как уверенность в себе. Эдакий хозяйский подход. Поэтому и не прокомментировала никак. (А надо было бы. Семья не секс. Здесь все нужно взвешивать, оценивать, измерять, как при организации предприятия. Стартовый капитал, квалифицированные кадры, офис, готовность к форс-мажорным обстоятельствам и пр. – М.Л.) После этого пошли приготовления к свадьбе, и я переехала к нему в комнату на постоянное место жительства. Поженились мы после 3-го курса.

А каким он умел быть убедительным!

Сейчас бы я на это уже не купилась, но тогда подобный образчик встретился впервые. Мой муж представляет собой яркий тип сладкозвучной сирены. Со свойственной ему целеустремленностью он тратил все время и силы на меня. Мед, который лился мне в уши и который я поначалу пыталась игнорировать, был в таком количестве, что хватало и на моих родственников, и на моих друзей, и на мои поступки. В восхищение приводило все – от того, как отражается солнце в моих глазах, до того, какой замечательный образ жизни я веду. В конце концов меда стало столько, что руки и ноги у меня слиплись и я сдалась. То, что на меня смотрели другие, только подхлестывало его.

В дальнейшем, когда на моих глазах он применял эти методы к другим женщинам, я понимала, как мало у меня было шансов устоять. Устраивала разбор полетов на тему: «Как он смеет при мне ухаживать за другими?» На что всегда находились причины. То это сотрудница из конкурирующей фирмы, и они мило махали мне ручкой из моря; то это просто интересный человек, и он хочет посмотреть, что там внутри, а сейчас я просто наблюдаю их сексуальный танец. И каждый раз он говорил, что то, что у нас, это одно и он это ни на что не променяет, а без этого другого жить не в силах. (Вот что значит не обращать внимание на мелочи. Знала бы философию, то понимала бы, что сущность является, а явление существенно. Именно по мелочам в поведении – поза, жесты, построение фраз и пр. – можно понять сущность человека. Ну, на эту тему я много писал. – М.Л.)

Очень хорошо помню, каким для меня было оскорблением, когда его мама за праздничным столом сказала, что Богдан мог жениться на любой. Все, в том числе и он, засмеялись, а я была настолько обижена, что стушевалась и промолчала. (Вот на замечания свекрови обращать внимание не нужно. Учитывая, что сексуальные отношения между мужем и женой в наших семьях отвратительные, то дети нередко становятся психологически сексуальными партнерами. Поэтому свекровь никогда не приемлет невестку. Она будет или слишком высокой, или слишком маленькой, или слишком образованной, или простушкой, или слишком красивой, или уродиной. Поэтому, женщины, не старайтесь понравиться свекровям. Это невозможно. – М.Л.)

Еще один эпизод из наших с Богданом ранних отношений. Мы только поженились. Жили в общаге. Наша комната была рядом с комнатой его младшего и холостого тогда брата. Брата, над которым Богдан все время шефствовал. Брата, отношения с которым строго лелеяла их мама и говорила, что любую женщину, которая попытается разбить их близость, она будет преследовать. И брата, который так и не стал самостоятельным, и является спутником вокруг самостоятельной планеты Богдана и его бизнеса. Сам Богдан сейчас как локомотив, к которому прицеплена куча вагонов из всех его родственников. Который прет их всех и которые без него двигаться не могут. И боюсь, что его младший брат в глубине души не очень ему за это благодарен. Хотя и в самостоятельное плавание пуститься так и не решился. Хотя, возможно все еще впереди у него, и зря я на него наговариваю. Так вот, мы только поженились. Вернулись из свадебного путешествия. У брата был ключ от нашей комнаты, который выдал ему Богдан. И он посредине ночи вдруг открывал ключом дверь и шел к нам на кухню «воды попить». Я возмущалась Богдану под одеялом и просила ему сказать об этом. На это мой уже муж сказал, что не может, так как это – его брат. Т. е. брат поставить себе чайник с водой в собственную комнату тоже не мог…

Но после того как мы поженились, я начала искать у него положительные качества. И нашла. Когда рисоваться и обольщать было некого, он становился очень чутким, заботливым, во всем хотел помочь. К тому же у него прекрасные деловые качества, за что я его очень уважаю и сейчас.

Его воспитывала домостроевская мама, и мысль, что мужчина должен содержать, а женщина ублажать, он усвоил четко. Два года мы прожили в общежитии, один год снимали квартиру. Он переживал, что с трудом сводим концы с концами. К пятому году совместной жизни благосостояние повысилось до собственной квартиры, машины и абсолютно ненужных расходов с его стороны, как мне казалось. Он покупал все подряд – по три костюма, бесконечное количество маек, брюк, автокосметики. А когда он заикнулся про золотой браслет для себя и еще более престижную машину, я решила, что это последняя стадия. На мой вопрос, зачем это ему, он ответил: «В том-то и дело, что незачем».

Замужество. Рост вбок. Построение карьеры домохозяйки

Первое время после свадьбы заботы о моем счастье он взял на себя. Я перестала думать о собственном развитии и начала соответствовать его представлениям о жене. Мне было приятно готовить ему, ждать вечером, даже уступать по всем вопросам. Казалось, что так, как я, мало кто в семье счастлив. Но когда он начал много работать, я впала в депрессию. (Конечно, он ее не любил, если исходить из определения любви Э. Фромма. Любовь – это активная заинтересованность в жизни и развитии объекта любви. Ведь он тормозит ее развитие. Вот тут-то уже можно и возмущаться. Рано или поздно может и боком все это выйти. Я знаю одну историю, когда богатый муж посадил жену дома. А через 6 лет его отстрелили. Она оказалась неприспособленной, а его богатство довольно быстро растаяло. Так и его же сын, который получился от этого брака, остался без средств существования. – М.Л.) Смысл жизни терялся, внимания мне не хватало, а додуматься, что надо заняться СВОИМ делом, я не могла. Моим слезам он удивлялся: «Чего тебе не хватает?»

Года через полтора он мне сказал, что ему нравится другая девушка. Я восприняла это как конец света, хотя пыталась сохранить хорошую мину при плохой игре. Оскорбилась и молча уехала к бабушке. Там причину конфликта не сказала, а выслушивала бесконечные звонки Богдана. Через день он приехал. Трое суток подряд мы не вылезали из кровати, при этом между объяснениями в любви он пытался, со своей патологической честностью, затащить к нам в постель эту девушку. Я на подобные варианты не согласилась.

Потом, от досады, тоже завела роман, который закончился, когда я поняла, что являюсь трофеем в чужой коллекции. С удовольствием и трагическим лицом сообщила это мужу. (Дура полная!!) (Здесь я с ней согласен. Дура, что изменила, и дура, что рассказала. Улучшила чью-то биографию. – М.Л.) Сейчас этого бы ни за что не сделала, но в тот момент была в отчаянии. Богдан был поражен и два месяца облизывал меня с ног до головы. После этого у нас будто все заново началось. Он меня никогда не ревновал, соглашаясь со всеми пьянками на работе. А мне это было не нужно, я рвалась домой, где мы даже книжки друг другу вслух читали. А когда они с друзьями до двух ночи играли в баскетбол, я совершенно спокойно занималась своими делами. Он приходил и говорил: «Этим идиотам дома жены истерики закатывают, а я с твоей свободой – как на веревочке привязанный». Это был настоящий комплимент. И несмотря на это, когда покупалась квартира, он оформил ее на свою маму, так как на себя из-за нюансов бизнеса оформить не мог, а на меня не захотел. Конечно, меня это очень задело. Долго молча переживала, а потом спросила: «Почему?» Он ответил, что, глядя на бракоразводные процессы своих друзей, которых жены «раздевали», не хочет создавать прецедент. Мне пришлось это проглотить. (А надо было записать, а не глотать, и быстрее устраиваться на работу. Без экономической независимости трудно быть счастливым. Вот что нужно усваивать с первых лет осознанной жизни. – М.Л.)

О последствиях роста вбок и о том, какие бывают «мотивы» для заведения детей

Идеальный период закончился через три с половиной года после свадьбы. Богдан постоянно волновался. Я связывала это с неудачами по работе. Как потом оказалось, он в очередной раз влюбился, но так как объект от мелкой интрижки отказался, претендуя на большее, а он интересами семьи пожертвовать не решился, то начал искать приключений. Ему как шлея под хвост попала. Сначала он снял обручальное кольцо, объяснив, что перестал получать удовольствие от брака, а потом началась сплошная череда кабаков, игры в теннис, ночных поездок на озеро, пикников на природе и так далее, где меня он видеть не хотел. Я же, чувствуя это, в качестве спутницы не навязывалась, но путем разговоров пыталась «образумить». (Стала делать то, что делала с ней ее бабушка. Неосознанно набралась манер от человека, которого осуждала. И вообще, нужно же понять, что слова не воспитывают, а мужа вообще незачем воспитывать. – М.Л.) Конечно, мне это не удалось. Грех признаваться, но я не знала, как бы ему побольнее досадить. В голове, увы, только в виде фантазий мелькали мысли снять самой квартиру, уйдя от него. (Была бы материально независимой, так бы и сделала. – М.Л.) Но остановилась я на самой нелепой идее завести ребенка. (Кто-то из моих учеников на группе сказал, что дети – это цемент семьи. Я тут же ответил, что этот цемент непрочный и раскрошится в любом варианте. – М.Л.) Тогда он «образумится», а я тем самым досажу ему. Это к вопросу о мотивах людей при заведении детей. Я думала только о себе и была тогда более чем эгоистична. За все это пришлось расплачиваться позже. Достаточно трудно расплачиваться сюжетом Родительского гамбита, или соломонова решения, как назвал его Михаил Ефимович. Ну, я и завела ребенка на пятом году совместной жизни с мужем.

Когда у нас с Богданом начался роман, я неожиданно для себя (хотя все вроде высчитывала по дням) забеременела и узнала об этом через две недели после свадьбы, будучи на сроке около двух месяцев. Решение было однозначное – аборт. Меня тошнило страшно. Болела грудь. Я поправилась. Очень переживала, что этот аборт может повредить будущему нормальному рождению детей, но все-таки решилась.

Хорошо помню реакцию на это моей бабушки, реакцию абсолютного труса. Я решила делать аборт в Шахтах, где все врачи были знакомы. Договорилась через свою учительницу, а не через бабушку. Подразумевалось, что моя дорогая бабушка ничего об этом не знает. Меня прооперировали. Отлеживалась я дней десять дома. Такой боли, как в эти дни, до этого я не испытывала. Ночью я забывалась и даже стонала. За стеной лежала бабка. Та бабка, которая имела самые лучшие связи в городе, была очень известным, успешным и смелым человеком во всех делах. Та бабка, которая очень обрадовалась моему браку с Богданом, считая его достойным мужем, «на плечо которого можно положиться». И та бабка, которая так боялась что-либо сказать против Богдана или его семьи (чтобы не навредить мне), выбравшая страусиную политику «не знать», «не видеть». Двуличие было настолько явным, что она не стеснялась его скрывать.

Все родственники Богдана понемножку приторговывали, имея небольшой бизнес. Для моей коммунистической бабушки это было – в отношении других – аморально. Но… «все, что делают мои родственники, очень правильно».

А через четыре года, когда я приняла очень популярное и такое же дурное решение о заведении ребенка в целях сохранения семьи, я, не говоря ничего Богдану, забеременела. Эта беременность до шести месяцев была очень легкой. Никакого токсикоза. Я, как и пишут в учебниках, за первые два месяца похудела на 3–4 кг. Выглядела великолепно. Потом начала набирать вес. Тоже как и положено. Я тогда работала в обувной фирме в мужском коллективе. С работой я справлялась. Дополнительно меня не грузили, как я ни просила, и отношения в коллективе были очень хорошие. Когда появился живот, все мужики по очереди каждое утро со смехом щупали его и выясняли, как идет беременность. Но на седьмом месяце у меня начал болеть низ живота, я загремела на сохранение в областную больницу и до родов оттуда уже не выходила.

Может быть, врач перестраховалась. Может нет. Но у меня была угроза преждевременного отслоения плаценты и угроза выкидыша. Плюс плод мало набирал вес, поэтому меня начали колоть «укрепляющей» магнезией, почти запретили вставать и начали откармливать. За время беременности я поправилась на 25 кг и была похожа на одну большую каплю. Кесарево было запланировано. Прошло нормально. Самое болезненное было – это кормление ребенка. Первую неделю я, рыдая, с ужасом ждала, когда принесут орущий кусок мяса, который меня грыз, и удивлялась, как большинству процесс кормления нравился. Я тайно надеялась, что врачи разрешат мне не кормить грудью. Не разрешили. Молока было много, но к третьему месяцу его стало меньше. Я с радостью услышала от врача, что если молоко кончится летом, то для ребенка это нехорошо. Лучше заранее перейти на искусственное вскармливание. Перевязала грудь на четвертом месяце. Отлежала 3 дня с температурой 39°. И на этом мои мучения с кормлением закончились. А грудь перестала напоминать бюст порнозвезды, приобретя нормальный 2-й размер. Но про дочку позже.

Первый опыт работы. Столкновение неадекватной самооценки с реальностью

Теперь о работе. Будучи на пятом курсе, я пыталась совмещать учебу с должностью секретаря-референта. Что от меня было надо шефу, я тогда понять не могла. После невеликих трудов на факультете я мчалась на работу, где между основной своей обязанностью – мытьем чашек и подачей чая и кофе ему и его гостям – надо было сидеть и внимательно слушать о его бизнесе, в котором я ничего не понимала. Увидев в моем лице интеллигентную девочку, он надеялся воспитать «хозяйку офиса», но не нашел во мне ни деловой хватки, ни здорового карьеристского желания. Тогда этого во мне и не было. Меня же, такую великую, с престижным образованием, угнетали эти обязанности. С одной стороны, я ничего не понимала в бизнесе, с другой – меня мучило то, чем я занималась (казалось, слишком мелко для меня). Не видела перспективы в принципе. И не потому, что ее не было, а потому, что глаза были застланы. Однажды после привычного трудового безделья я принесла очередную чашку с чаем. Взяв ее в руки, мой шеф задумчиво посмотрел через нее на свет и спросил: «Что ты мне принесла? Писи сиротки Хаси?» Имелось в виду, что чай был плохо заварен. И это действительно было так. Но я же была «почти дипломированным специалистом»! Заваривать же чай было недостойно меня! Эти «писи» были последней каплей – я сбежала. Кем именно работать мне хотелось, я не знала, но хотелось приносить пользу.

Защита диплома и – опять неадекватность и «звездная болезнь»

Подошла защита диплома. Это был кошмар, кошмар на почве моего дурного характера и заносчивости. Анализируя события, я прихожу к выводу, что, как и большинство сверстниц, была заражена психологией латентной проституции. (Латентная проституция – это цель женщины «найти человека», вместо того чтобы им стать. Явление чрезвычайно распространенное. Жить «за мужем», а не «с мужем». Многие мамы так воспитывают своих девочек. Меня как-то пригласили провести занятие по психологии общения в школе красоты. Учащимися этой школы были девочки из богатых семей. Их там обучали светским манерам и тому, как красиво одеваться, накрывать на стол и наносить макияж. На первом занятии я спросил у них о смысле жизни. Чуть ли не хором они ответили: «Найти человека». Я их спросил: «А может быть, есть смысл стать человеком». Больше я в этой школе не преподавал. – М.Л.) А именно, когда сложности адаптации к учебе на нелегком факультете я преодолела, а потом и вышла замуж после третьего курса, я как бы выполнила свою программу. С одной стороны, в душе образовалась пустота – а чем же дальше заниматься, если все мои проблемы теперь решает муж? И эта пустота меня угнетала. Я тупо сидела перед телевизором, извращалась в приготовлении борщей и погружалась в экзистенциальный вакуум. А с другой стороны, не понимала, почему я не делала сама никаких шагов в сторону продолжения обучения. Бывший научный руководитель моего мужа взял надо мной шефство без согласования со мной. Распорядился, что я буду под его научным руководством. Но когда я узнала – только удивилась, а против не была.

И началась подготовка к защите диплома. Сейчас я даже не помню, на какую тему он был, настолько этот продукт был создан не мною. Муж мне помогал в написании программы, иллюстрирующей какие-то положения диплома. Когда назначались встречи с моим научным руководителем, я вела себя как звезда. Если он опаздывал на 15–20 минут, а это была его нормальная практика, я разворачивалась и уходила, словно диплом был нужен не мне, а ему. Своим поведением я довела его до белого каления. Диплом был написан Богданом. (Вот она, латентная и, следовательно, неосознаваемая проституция. – М.Л.) У меня в голове он был скомкан полностью. На защиту я вышла настолько неподготовленной и взволнованной, что у меня просто перехватило горло, и я с огромным трудом могла выдавливать слова. Но программа, написанная мужем, была хороша. Научный руководитель прокомментировал, что я очень волнуюсь, и хотя я сама себе поставила бы двойку, комиссия вывела мне «хорошо» – за все мои предыдущие заслуги, наверное. Да и вообще, в вузовских практиках, чтобы студент не защитил диплома после 5 лет обучения, надо было ну разве что плюнуть на голову ректору. Грустно, что свое абсолютно неграмотное поведение с начальством (научным руководителем) я осознала только спустя восемь лет. (Вот почему я рекомендую своим подопечным писать биографии. Ошибка тогда ошибка, когда она не исправлена. Написание биографии, а потом прочтение ее помогает разобраться в ошибках и в своей судьбе. Дорогие мои читатели, если вы решили писать биографию, то пишите все, что в голову лезет, без правок и редактирования. И совсем не нужно думать о том, что она может превратиться в книгу. Тогда она точно сможет превратиться в книгу. – М.Л.)

Эпизоды из детства. О маме и моей роли детского психотерапевта

Опять вспомнила маму. Я немного обижалась на нее за нехватку внимания и недостаток именно «родительского воспитания». Когда окружающие смотрели на нас двоих со стороны, то говорили, что роль Родителя исполняла я, тогда как мама непрерывно строила из себя Ребенка и резвилась. (А роль Родителя Трусливая Львица усвоила из контактов с бабушкой. А вообще-то все это детские игры. Только один ребенок играет Родителя, а другой ребенок играет роль Дитяти. – М.Л.) Я и считала поэтому, что по развитию она за шесть-семь лет не перевалила, но с интеллектом у нее все в порядке. Она окончила школу с медалью, преподает русский и литературу. Очень творческий человек и предмет свой любит. С упоением рассказывает о спектаклях и вечерах, которые проводит с детьми. И я всегда с удивлением для себя отмечаю, что те экзаменационные работы, которые она пишет детям, почти всегда удостаиваются медали (как известно, в медальных сочинениях проходят конкурс не ученики, а учителя). При всем при этом она производит впечатление полной наивности, альтруизма, несобранности, неаккуратности и забывчивости, чем дико раздражает окружающих.

Ее никогда не покидает ощущение «печения души», по ее же словам, или, как я съязвила, «пирог души», которое и толкает на всякие необдуманные поступки. Она придумывает себе повод попереживать, творчески входит в эту роль и с упоением доводит себя и окружающих до истерик. Причем, как и положено демонстративной личности, свято верит в этот момент в истинность своих чувств. Помню, что с удивлением выслушала ее признание о том, как она в девятом классе «влюбилась». Начиталась романов, посмотрела на своих подружек – все влюблены. И начала искать, в кого влюбиться. Раз стояла у своего окна и увидела, как к ним заходит в дом парень, который занимался у бабушки в математическом кружке. И решила: «Влюблюсь в него!» – и довела свое решение до того, что и до сих пор у нее замирает сердце, даже когда кто-то о нем упоминает. Я так же точно поступила и сама в четырнадцать лет. (Вот он, парад поколений. – М.Л.) Мой выбор пал на штатного дон жуана, по которому сох весь класс. Но в отличие от мамы я сразу чувствовала, что моя влюбленность надуманная.

Меня жутко раздражают визиты мамы. Почему? Потому что как только она заходит в квартиру, то на лице ее появляется выражение: «Чем бы мне помочь моему бедному, обездоленному ребенку и хоть как-то возместить то, что я недодала ему в детстве?» Раскаяние за содеянное (т. е. за мое детство), как оказалось, тоже характерная черта истериков. И начинается «помощь». Сначала по схеме «мои мысли – мои скакуны» генерируется какая-нибудь «мощная идея», выбираемая из множества. А потом все подручные средства идут на ее воплощение. По окончании в течение минимум двух дней она путем расспроса у окружающих добивается одобрения содеянного. Если же его нет, то с ее стороны следует сцена с основной мыслью, что так всегда в ее жизни – она старается и делает, а мы все, свиньи, не ценим это. В монолог подключаются воспоминания об «ужасном муже», моем отце, бывшей свекрови и так далее. Причем все воззвания к ее разуму или хотя бы памяти напрасны. По механизму истериков они вытеснены. (Трусливая Львица довольно точно описывает клинику истерии. Я своим ученикам периодически читаю лекции о клинике пограничных состояний – неврозы и психопатии. Думаю, что эти знания не мешали бы всем. А то пользуются таким психиатрическими терминами, как дебил, идиот, шизофреник, параноик и пр., не зная их клинического содержания. Как только у нас повысится юридическая культура населения, там можно и пострадать за оскорбление личности. Дорогие читатели, не пользуйтесь терминами, которым не можете дать четкого определения. – М.Л.)

А страсть к саморазрушению приобрела у нее анекдотический характер, и мамина фамилия во всех коллективах, где она работала, стала именем нарицательным, как у женщины, которую приключения сами находят. Например, когда во всем городе лужи высыхают, а перед домом остается последняя – она падает в нее и ломает ногу.

После выпускных экзаменов ее коллектив собирается в ресторан. Мама покупает новые платье и туфли, опаздывает на встречу, переходит заасфальтированную улицу и прилипает туфлями к смоле. А дальше – как в «Приключениях Шурика», приходится разуться и идти босиком, но тут прилипают чулки, которые под хохот всей улицы приходится снимать. Платье – в смоле, окружающие – в восторге, а школа на месяц обеспечена новой историей.

Даже будучи на больничном, она почему-то в два часа ночи начинает красить двери «к приезду мужа», обливается краской, которая попадает ей в глаза, растворителя дома нет, и она ночью, голая, так как пыталась отмыться, идет к соседке по площадке за растворителем. Дверь открывает любовник соседки. К счастью, у соседей было чувство юмора.

Или еще вот. Она сильно простыла и взяла больничный на пару дней. А через 2 недели вернулась в школу почти инвалидом под сочувствие и хохот ее коллег. Как это? Вот так: вместо лечения ею овладела жажда домашних деяний. Сначала она лезет под потолок кухни поменять лампочку. Ставит один качающийся стул, на него вторую хлипкую табуретку, а сама сверху. Лампочка просто так не выкручивается, а лопается, и патрон остается внутри люстры. Надо как-то выковырять. Что бы я сделала? Дождалась мужа или позвала соседа. Но это не мамин путь. Мама как-то слазит с этой пирамиды и достает ножницы, которыми начинает выковыривать застрявший патрон. И хлипкая конструкция все же не выдерживает, и мама летит на пол. Но летит она ножницами вперед и пропарывает насквозь ладонь между двумя пальцами. «Скорая», слезы и чудеса мужества при зашивании раны. Все ее хвалят за терпение, и она потом с гордостью об этом рассказывает. Она из травмпункта возвращается домой. «Долечивать простуду». Но жажда деятельности не оставила ее. Со следующего утра она начинает перешивать шторы уже в зал. Швейная машина – электрическая. Мама своей ножкой надавила на педаль чуть сильнее, чем положено. Левая рука придерживала ткань и поехала вместе с ней под быстро стучащую иглу. И теперь уже другая рука насквозь прошита. Нитка вместе с кровью торчит с обратной стороны пальца. Опять «скорая», слезы и чудеса мужества. Теперь ее за терпение хвалит уже другая бригада врачей. В общем, дня через три она приняла верное решение – вернуться на работу. Так хотя бы жизнь сохранила.

Список историй бесконечен. При этом меня всегда удивляло, как, будучи красавицей, с роскошной фигурой, но полным нежеланием следить за собой, она умудрялась излучать столько обаяния, что за ней всегда тащилась вереница мужиков, замечать которых она отказывалась, считая себя дурнушкой.

Если рядом вдруг оказывалось существо мужского пола, чаще из неудачников или алкоголиков, то достаточно было маме пару раз беспомощно хлопнуть ресницами или, улыбаясь, развести руками, дескать, не понимаю, – как это существо начинало чувствовать себя если и не Александром Македонским, то каким-нибудь его близким родственником. Помните у Ильфа и Петрова: «рост Эллочки (Людоедки) льстил мужчинам». Она была маленькая, и даже самые плюгавые рядом с нею выглядели большими и могучими мужиками. Так у мамы вся манера поведения – лесть для них. Она – беспомощна перед жизнью, когда рядом есть существо более высокого порядка.

Глава 4. Работа на большом предприятии

Боже! Как же тяжело мне все дается! Почему у одних, казалось бы, только что бывших домохозяйками, не прошло и полгода – головокружительная карьера, доход, почет и уважение? А я??? С таким скрипом все идет, что просто ужас. (Диплом нужно было самой писать! И вообще в университете готовиться к трудовой деятельности и делать из себя человека. – М.Л.) Если бы Богдан не помогал нам с Валей, то и концы с концами навряд ли свела! И это после привычки к жизни на широкую ногу в браке! Бюджет на месяц расписан до килограмма сахара. У меня три подработки. Работаю по 12 часов, дочь вообще не вижу. Еженедельные занятия в группе личностного роста – единственная отдушина, остальное – какой-то беспросвет за 3 копейки зарплаты. Теперь перехожу на новое место – позвал знакомый, пообещав хорошую зарплату…

...

МЫСЛЬ: Это место в моей жизни – знаменательно. Тот факт, что я побоялась взять на себя ответственность главбуха, Михаил Ефимович Литвак припоминал мне лет пять спустя. Именно страх так мешал мне позже, когда я начала создавать свой бизнес. Он меня просто парализовывал. В главе о своем бизнесе я приведу отрывок из Карен Хорни, который характеризует именно эти нарушения в работе. Да, тогда в той компании с той системой руководства я бы с должностью не справилась. Но зато попробовала бы. Вкусила. И дальше это пошло бы в копилку опыта.

И еще: на этом эпизоде моей жизни отлично виден треугольник Судьбы: Преследователь – Избавитель – Жертва. Я сама ответственности главного бухгалтера побоялась и тут же попала в оборот. Из благих побуждений начала думать о нуждах предприятия в ущерб себе и вмиг стала жертвой. Вывод – бери на себя ответственность. Не избавляй и не преследуй.

(Вот видите, нужда думать заставила. – М.Л.)

Первые впечатления

01.11.2000

Итак, я устроилась на новую работу в качестве зама главбуха на предприятии, где сначала простажировалась неделю, а потом осталась работать на постоянной основе.