Помоги проекту - поделись книгой:
Терроризм является одним из наиболее опасных вооруженных преступлений, дестабилизирующим обстановку в обществе и порождающим тревожность широких слоев населения. От 13 до 27 % респондентов анкетного опроса боятся угрозы террористических актов[44].
Проблема противодействия терроризму — очень сложная и многоплановая задача, включающая в себя систему разноуровневых мероприятий самой различной направленности, начиная с идеологических. Очень часто морализаторы различных мастей возлагают ответственность за совершенные преступления на… газеты, радио, телевидение, якобы «воспитывающие» преступников. Это поверхностный и примитивный подход, потому что люди вовсе не склонны делать то, что им показывают в телевизионных передачах и фильмах. В противном случае за годы советской власти в России вывелась бы порода аскетичных и фанатичных людей, не нуждающихся в деньгах, комфортабельном жилье, красивой одежде, заграничных путешествиях, не интересующихся сексом, алкоголем и развлечениями, мечтающих только о перевыполнении производственного плана, совершении подвигов и принесении другой пользы обществу. К тому же. как метко замечено, члены радикальных мусульманских организаций живут без телевизора и кинотеатров, что не мешает им осуществлять варварские теракты[45].
Вместе с тем. проблема связи прессы, кино и телевидения с терроризмом существует. В докладе на международной конференции «Мировое сообщество против глобализации преступности и терроризма» сотрудник МВД РФ А. М. Евдокимов справедливо обратил внимание на то обстоятельство, что большая часть совершенных терактов рассчитана на внимание СМИ, ибо общественный отклик на них является главной, а зачастую и единственной целью террористов. Поэтому многократно повторенные в телепрограммах всего мира кадры разрушения Всемирного торгового центра в Нью-Йорке работают на международный терроризм, ибо лучшей пропаганды его и более эффективного устрашения людей в планетарном масштабе придумать трудно[46].
Более того, сам план столь разрушительной атаки с военной точки зрения является выдающимся: практически безоружные террористы, захватив самолет, мгновенно становятся обладателями одновременно мощного оружия и средства его доставки, а выбор в качестве цели небоскребов, концентрирующих огромное количество людей на особо уязвимой вертикальной линии, завершает злодейскую гениальность замысла. Вряд ли сами террористы додумались бы до такого! Но…
Эффектная атака «Боинга» на небоскреб придумана в интеллектуально-творческом штабе Голливуда и показана в прошедшем по экранам мира блокбастере «Бегущий человек» несколько лет назад. А глава террористов Бен Ладен внимательно следит за художественным творчеством: американские журналисты обнаружили, что даже название своей организации «Аль Каида» он заимствовал из романа известного фантаста Артура Кларка.
В литературе справедливо утверждалось, что проблема роли СМИ в освещении терактов в России столь же актуальна, сколь и неизучена. В то же время зарубежная практика показывает, что нередко СМИ из нейтральных наблюдателей, освещающих преступление, становятся действующими лицами происходящего. Пресса и телевидение способны оказать существенное влияние на исход теракта, а именно:
1. Спровоцировать повышение уровня угрозы жизни заложников во время переговоров.
2. Влиять на процесс переговоров, проводимых правоохранительными органами.
3. Усилить беспокойство общественности и повысить давление на власти в целях достижения разрешения конфликта.
4. Усилить беспорядки и обострить проблемы, связанные с обеспечением общественного порядка[47].
Идеологические мероприятия входят в систему общесоциального предупреждения, но в противодействии терроризму большая роль принадлежит специальным криминологическим мерам.
Законодательные запреты, правоохранительные ограничения и жесткие санкции имеют немаловажное значение. Недаром еще десять-пятнадцать лет назад терроризм в СССР был экзотическим преступлением, встречавшимся в единичных случаях.
Тоталитарные режимы пресекают частную инициативу, инакомыслие, предпринимательскую деятельность и обогащение отдельных граждан. Вместе с тем они не знают организованной и вооруженной преступности, терроризма. Демократизация общества открывает свободу предпринимательству, приоритету личностных ценностей, плюрализму мнений и одновременно создает возможность для развития наиболее опасных форм преступной деятельности.
Поэтому демократические преобразования не должны сопровождаться ослаблением государственного контроля и сворачиванием системы предупредительно-профилактических мероприятий.
Между тем, именно такие требования предъявляют к властям как российские, так и зарубежные правозащитники. Полная свобода личности, максимальное ограничение превентивных, «полицейских» мер со стороны государства, гуманизация уголовного законодательства. Эти на первый взгляд либерально-демократические эскапады далеко не безобидны, а своими последствиями имеют явления и процессы, далеко выходящие за пределы замыслов их инициаторов.
Открытая и нескрываемая поддержка чеченских бандитов и сотрудничающих с ними арабских террористов со стороны Совета Европы и политических кругов США, требования об отмене смертной казни, снисходительное отношение к антигосударственным выступлениям, либерализация миграции из стран третьего мира и ослабление контрразведывательной работы в отношении мигрантов способствовали формированию такой политической и социально-психологической атмосферы в мире, которая несомненно послужила одним из условий, способствовавших ужасающим террористическим актам в США.
Личность террориста является разновидностью личности вооруженного преступника. И тот и другой представляют собой систему «личность преступника + оружие». При этом особенностью личности вооруженного преступника является наличие навыков и умений в обращении с оружием, а особенностью личности террориста, вдобавок к этому, является еще и наличие некоей «идеи», обосновывающей допустимость и полезность совершаемых им действий. Даже если на самом деле террорист является безыдейным и совершает преступление из корыстной заинтересованности, «идея» все равно имитируется для оправдания в глазах сочувствующих данной идее масс.
В последние годы террористы все чаще идеологически обосновывают свои действия идеями исламского толка, что находит свое проявление в печальной известности терминов «джихад», «шахид» и т. п. И хотя нередко мусульманские священнослужители и ученые опровергают правомерность подобных обоснований[48], широкие массы населения такие статьи, как правило, не замечают.
Для предметного обоснования борьбы с идеологией терроризма, наряду с решением целого ряда идейно-просветительских задач, необходимо опровергнуть вредоносный, введенный в оборот по причинам политкорректности тезис «преступник не имеет национальности».
Абсурдность подобного утверждения самоочевидна и даже не требует сколь-либо серьезной аргументации. Национальность — один из социально-демографических признаков личности, такой же как пол, возраст, образование и т. п. Но никто и никогда не пытался утверждать, что преступник не имеет пола или возраста. Если дистанцироваться от политической демагогии, то окажется, что этническая преступность хорошо известна. Многие преступные организации мира созданы по национальному признаку. Классическая мафия состоит из итальянцев, преимущественно выходцев из Сицилии, якудза — из японцев, триада — из юго-азиатов. Существуют этнические преступные группировки и в Москве, и в других городах.
Все эти преступные сообщества отличаются национальным менталитетом, соблюдением национальных обычаев, что находит проявление в видах и способах совершения ими преступлений и должно учитываться при проведении предупредительно-профилактической работы, оперативно-розыскных и служебно-боевых мероприятий. Поэтому одним из элементов идеологического обеспечения борьбы с терроризмом является открытое и широкое признание факта существования этнической преступности.
Больше того, некоторые национальности в силу приверженности существенной и заметной их части терроризму, кражам или обману приобрели совершенно одиозную «славу». Палестинцы, курды, баски, цыгане… Какова первая реакция на упоминание этих национальностей, с чем они ассоциируются? С совершением преступлений!
В 2001 году в России совершен 221 акт терроризма, из них 219 — в Южном федеральном округе, в том числе 208 — в Чеченской республике. С января по август 2002 года в России зарегистрировано 268 проявлений терроризма, в Южном федеральном округе — 199, в Чеченской республике — 182.
Если именно чеченцы совершают теракт за терактом, нападают на родильные дома, больницы, мирных жителей, театральных зрителей, то очень трудно воспринять абстрактный тезис: «Вайнахи не воюют с женщинами и детьми». Ведь все видят, что как раз воюют! Не удивительно, что в общественном сознании формируется феномен, обтекаемо называемый «античеченскими настроениями».
У меня много друзей чеченцев, и я четко разделяю бандитов и порядочных людей, какой бы национальности они ни были.
То, что простые граждане распространяют отношение к чеченским бандитам на всех чеченцев, конечно, неправильно, но объяснимо. А на кого должны обижаться честные чеченцы: на неправильно мыслящих граждан или на своих соплеменников-бандитов? И на себя, кстати, потому что позволили бандитам сформировать отношение к нации. Поэтому лучшая борьба с античеченскими настроениями — это борьба чеченцев со своими бандитами!
В этом состоит второй элемент идеологического обеспечения борьбы с терроризмом: не следует отделять массовое совершение терактов представителями определенной национальности от данного этноса, оправдывая и обеляя последний. Народ не может нести юридической ответственности за преступные действия своих представителей, пусть и многочисленных, но моральную ответственность нести обязан!
Объявим террор террористам!
Специфика терроризма состоит в том, что пресечение данной преступной деятельности связано с «острыми» формами воздействия на преступников.
Террористический акт готовится конспиративно. Конспиративность заканчивается в момент начала виновным преступного посягательства. Вполне понятно, что на этой стадии реализации вооруженным лицом преступного замысла в форме конкретных противоправных действий террористического характера предупредительное воздействие возможно лишь в форме пресечения преступления. Успех этой формы предупредительного воздействия может быть достигнут при обязательной вооруженности осуществляющих его субъектов. Безоружное вмешательство влечет только гибель представителей органов право-охраны и граждан, чему повседневная практика дает ежедневное подтверждение. По данным ЮНЕСКО, сотрудники милиции в России погибают в 2,5 раза чаще, чем в США и Франции[49].
Концентрация общественного внимания на интересах наркоманов, маргиналов, преступников приводит к нарушению прав законопослушных граждан и должностных лиц сил правопорядка.
Особенно наглядно это проявляется в ограничениях, касающихся применения оружия сотрудниками милиции. Международные нормативные акты подчеркивают исключительный характер и всемерно ограничивают применение данной меры. Так, статья 3 пункт «с» «Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка[50] гласит, что применение огнестрельного оружия считается крайней мерой. Следует приложить все усилия к тому, чтобы исключить его применение, особенно против детей. Как правило, огнестрельное оружие не должно применяться… и т. д.
«Основные принципы применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка»[51] также требуют «сдержанности» (ст. 5 п. «а»), «сведения к минимуму возможности причинения ущерба и нанесения ранений» (ст. 5 п. «б») и специально оговаривают, что «чрезвычайные обстоятельства, такие как внутренняя политическая нестабильность или любые другие чрезвычайные общественные явления, не могут служить оправданием для любого отхода от настоящих Основных принципов» (ст. 8).
С момента принятия этих документов прошло соответственно двадцать два года и одиннадцать лет. мировые реалии изменились, резко обострилась проблема терроризма. Ограничения действий сил правопорядка приводят лишь к неоправданной гибели их сотрудников и законопослушных граждан.
Применение оружия должно рассматриваться не как крайняя, чрезвычайная и нежелательная мера, а как обычная и необходимая реакция сотрудника на чрезвычайную обстановку. Оправданное применение оружия должно расцениваться как проявление мужества, профессионализма и быть основанием для поощрения сотрудника.
С учетом роста вооруженной преступности и терроризма следует отказаться от требования причинения минимального вреда, которое выражается на практике в предписании «стрелять по конечностям». Не говоря о сложности попадания, ранение руки или ноги не способно предотвратить ответный выстрел, причинение вреда заложнику, подрыв взрывного устройства и другие действия, которые должны быть исключены в результате применения оружия.
Чрезвычайные обстоятельства должны давать более широкие основания для применения оружия, чем обычные условия.
Применение оружия сотрудниками, осуществляющими задержание опасных или вооруженных преступников, должно презюмироваться правомерным, если не будет доказано обратное.
Риск наступления неблагоприятных последствий от применения оружия должен возлагаться на преступника, в результате противоправных действий которого оружие применялось.
С учетом изложенного предлагается создать благоприятные условия и соответствующие гарантии для максимального использования находящегося в законном владении оружия в целях пресечения вооруженных преступлений, обеспечения безопасности личности, общества и государства.
Одним из шагов в этом направлении должно стать поголовное вооружение военнослужащих, сотрудников МВД. ФСБ, налоговой полиции, ФАПСИ, Таможенного комитета и т. п. В соответствующих нормативных актах и в Федеральном законе «О безопасности» должно быть прямо предусмотрено, что вооруженность должностных лиц сил безопасности является необходимой предпосылкой к успешному выполнению ими своих обязанностей. При этом на любое вооруженное лицо должна быть возложена обязанность принимать решительные меры по пресечению преступлений, защите жизни и здоровья граждан от противоправных посягательств, оказанию помощи силам безопасности, задержанию преступников.
Гражданам с безупречной правовой репутацией также должно быть предоставлено право приобретения, хранения, ношения и использования в целях самообороны короткоствольного огнестрельного оружия.
Увеличение числа вооруженных на законных основаниях и позитивно настроенных к охране правопорядка должностных лиц и граждан на улицах и в других общественных местах, вовлечение находящегося в законном владении оружия для использования в контркриминальных целях еще никогда не рассматривалось как способ борьбы с вооруженной преступностью. Между тем сложившаяся в настоящее время криминальная обстановка требует именно такого решения. Кстати, в Израиле вооруженные граждане неоднократно пресекали действия террористов, предотвращая взрывы в общественных местах и массовые расстрелы мирных обывателей.
Новый терроризм и старая стратегия борьбы с ним
От Ростова до Брюсселя расстояние немаленькое, может, поэтому проблемы Северного Кавказа видят здесь под каким-то своим, особым углом.
«Эти чеченцы такие быстрые, — с детским удивлением делится впечатлениями шеф-инспектор отдела русской организованной преступности Франки Смет. — У них такие быстрые машины! Только что он был в Антверпене, а через несколько часов уже в Амстердаме!»
Франки отнюдь не ребенок: здоровенный справный мужик, типичный полицейский. Чему он удивляется, понять невозможно. Тому, что на хорошей машине, по хорошим дорогам, через условную границу можно быстро проехать 150 километров? Но гроза русской оргпреступности, выступающий на международном семинаре по борьбе с терроризмом, вполне искренен в своем удивлении. Дело не в расстояниях между нами, дело в разном менталитете, совершенно иных оценках одних и тех же вещей.
Семинар проводила штаб-квартира НАТО в рамках международного сотрудничества. Теоретически европейцы подготовлены очень хорошо. Терроризм они делят на старый (ИРА, ЭТА) и новый, имеющий специфические черты: наличие многофункциональных целей; ревизия доктрины Дженкинса (многие наблюдают терроризм, но немногие страдают от него); использование «технологии камикадзе»; развитие мировой террористической сети; нарушение порога использования оружия массового уничтожения. Отмечается активная роль мусульманского мира.
О практической стороне вопроса доложили: военные корабли НАТО проверили в Средиземном море 400 гражданских судов, около 60 подвергли досмотру: не везут ли оружие и взрывчатку. На вопрос о правовых основаниях таких проверок отвечают очень мутно и неопределенно. Единственный акт терроризма, о котором они знают и о котором постоянно говорят, — взрывы небоскребов в США 11 сентября 2001 года. Про взрывы домов в Москве и других городах, про захват Норд-Оста то ли не знают, то ли не говорят. Когда спрашиваешь — отвечают мутно.
После того семинара был запредельный кошмар в бесланской школе. Последняя надень, когда пишутся эти строки, очередная атака на мирных жителей, женщин и детей совершена в египетском Табе. Теперь взорван фешенебельный «Хилтон», а жертвами стали беззаботные, расслабленные комфортом и солнцем отпускники, настроенные на приятный и красивый отдых. Если говорить о цинизме, на котором замешиваются кровавые коктейли террористических актов, то его здесь, как всегда, в избытке. По-моему, в запредельном цинизме проявляется еще одна отличительная особенность нового террора — массового, страшного, нагло отбросившего флер хоть какой-либо видимости «благопристойности».
Каждое очередное злодеяние вызывает многоголосый хор негодования и прекраснодушных утверждений, что оно, де. «еще больше сплотит народы…» Примерно так вели себя изнеженные элои из «Машины времени» Герберта Уэллса: они тихо осуждали периодически вылезающих из-под земли и пожирающих их грубых морлоков. но не противодействовали им, обреченно ожидая очередных Темных Ночей. Встает вопрос: сколько же нужно еще террористических катастроф, чтобы народы окончательно сплотились? И каких? Взорванный «Шератон», «Холидей Инн», может, еще и «Риц»?
Захваченные «Гранд Опера», «Альберт Холл», Большой театр? Массовое убийство детсадовцев? То есть до какого предела надо настроиться ждать? И можем ли мы соглашаться с таким «сплочением»? Да и вообще, когда шокированная чудовищными взрывами Испания выполняет волю террористов и выводит символический воинский контингент из Ирака — это сплочение, или нечто иное, прямо противоположное?!
Есть простая криминологическая формула: преступление существует только тогда, когда выгода заведомо превышает риск от его совершения. Если риск реальней и больше ожидаемой выгоды, то интерес к «делу» может проявить только душевнобольной. А ведь люди, осуществляющие террор. — я не имею в виду смертников, являющихся безвольными придатками и часовыми механизмами бомб. — весьма рациональны и прагматичны. Поэтому дрогнувшая Испания оказала цивилизованному сообществу очень скверную услугу в деле борьбы с мировым терроризмом. Если государство не сумело защитить своих граждан от террора, оно обязано отомстить за них! Однако политики разводят руками: дескать, надо придерживаться установленных судебных процедур.
Когда одна сторона использует самые варварские средства и методы, а вторая говорит о судебных процедурах, совершенно ясно, на чьей стороне преимущество. Чем пострадали организаторы, идейные вдохновители и финансисты наиболее кровавых терактов? Буденновск. «Норд-Ост», дома на Каширке и в Волгодонске, бесланская школа.
Пепел невинных детей стучит в мое сердце, требуя отмщения, но кровавые вурдулаки живы и здоровы, они делают заявления на Интернет-сайтах, сообщают о затратах на каннибальское действо и готовят новые…
Только Израиль последовательно наносит ответные удары, и «Хилтон» в Табе, уверен, не останется безнаказанным! Соединенные Штаты после 11 сентября, отказавшись от скрупулезных и громоздких судебных процедур, открыли новую эру борьбы с террором, и с одобрения Совета Безопасности ООН разом уничтожили режим талибов. Надо признать, что это оздоровило обстановку в Афганистане и обезопасило наши дальние рубежи. А главное — показало, что если речь идет о США, то риск теракта выше, чем польза от него! Может, именно поэтому после 11 сентября ни одной вылазки морлоков на территории Америки и не произошло?
Когда идет война, как бы ее ни называли: контртеррористической операцией или как-то еще, — то глупо применять к ней мерки борьбы с общеуголовной преступностью. Представьте, как бы выглядели следственные бригады Главной военной прокуратуры, составляющие протоколы и допрашивающие свидетелей на месте Сталинградской битвы!
Вообще, когда количество переходит в качество, подходы к качеству и количеству надо менять. Например, сегодня навязчивые рассуждения о том. что преступники не имеют национальности и религии, приносят явный вред. С точки зрения политкорректности их понять можно, но с точки зрения криминологической науки — это полная ерунда, ибо национальность и вероисповедание — социально-демографические признаки личности преступника, причем признаки очень важные, их игнорирование мешает изучать и учитывать в профилактической и оперативной деятельности национальные «почерки» этнических и международных банд, организованных на конфессиональной основе!
Современный террор приобретает явно выраженную исламскую окраску, пусть ваххабитскую, как уточняют приверженцы чистого ислама. На этом фоне очень настораживает безграничное и практически неконтролируемое расширение ареала обитания носителей этих религий. Опасная террористическая организация «Аль-Гамаа аль-исламийя» («Исламская группа») действует не только в Египте, Пакистане. Сирии. Турции, но также в Англии. Дании. Швейцарии.
Могу свидетельствовать: на Трафальгарской площади в воскресный вечер не было слышно английской речи! Здесь отдыхали сплошь индийцы, турки, пакистанцы и африканцы с большим количеством детей, щебечущих на родных языках. По статистике каждый пятый житель Лондона — иммигрант. Размножаются они гораздо интенсивнее коренных британцев. Вопрос: кто будет населять британские острова 50 лет спустя?
Этот вопрос актуален не только для Британии, но и для Франции. Германии, Испании, где черные и смуглые лица уже вытесняют белые… Но его никто не задает, кроме ультраправых последователей Ле Пенна, собирающих, кстати, своей озабоченностью (или ее имитацией) немалое число сторонников.
Известно, что хорошую идею легко довести до абсурда. Прекрасная и благородная забота о правах человека в современной европейской интерпретации превратилась во вреднейший инструмент ограничения прав коренного населения, сведения к минимуму возможностей полицейских аппаратов, она создает благоприятную среду для терроризма и ставит под угрозу дальнейшее существование европейской цивилизации! Но… Колокола имеющих многовековую историю прекрасных соборов не бьют в набат, сытое равнодушие и политкорректность исключают «резкие движения».
А теперь представим, что Испания, вместо того, чтобы стать на колени перед мировым терроризмом, волю которого реализовывали марроканские этнические группировки, приняла решение выслать из страны всех марроканцев, которые не представят веских оснований находиться на ее территории! После первого всплеска воплей о «нарушении прав человека» выяснится, что никакого нарушения тут и нет, ибо суверенитет государства определяет его право избавляться от нежелательных иностранцев, не имеющих жилья, работы, легальных доходов. Но марроканские, как и другие этнические общины в Европе сделают выводы из такой акции и не станут привечать сомнительных земляков: давать им убежище, укрывать от полиции, снабжать одеждой и продовольствием. Вот и достигнута цель ликвидации питательной среды терроризма! Что же здесь плохого? Давно назрел вопрос об утверждении на уровне ООН списка террористических организаций и объявлении вне закона их членов с целенаправленным розыском по всему миру и уничтожением. Эта мера могла бы иметь большую превентивную значимость, в том числе и в психологическом плане.
Конечно, данные предложения звучат экзотично. Когда я озвучил их на очередном занятии НАТОвского семинара, ведущие тему британцы были шокированы. Основной довод «против»: приняв на вооружение подобные методы, чем мы будем отличаться от террористов? Помилуйте, да всем, начиная с положительного вектора направленности любых антитеррористических действий!
Преследуемыми целями, мотивацией, наступающими последствиями, отношением со стороны населения… Британцы с этим не согласились и констатировали: террористы плохие, а мы хорошие, поэтому они всегда нападают первыми, а мы всегда будем отставать от них, идя по кровавым следам совершенных злодеяний. Вот вам и борьба с терроризмом! Это, скорей, позиция непротивления злу, а не борьба, успех которой определяется действиями на опережение, упреждающими операциями, ответными ударами, по силе превышающими нанесенный и направленными в организаторов и финансистов террористических акций!
Европейские элои ориентируются только на США. Мы. к сожалению, ориентируемся на европейских элоев. И вольно или невольно им уподобляемся, усугубляя беспомощную обреченность некомпетентностью, а иногда и откровенной глупостью.
Российская беда последних десятилетий состоит в том. что какая-либо полезная деятельность подменяется ее бесполезной, а зачастую и вредной имитацией. Так обстоит дело и с противодействием терроризму. 1 сентября, в день захвата бесланской школы, милиция не пропускала машины к столичной гостинице «Россия»: постояльцам предлагалось несколько сот метров нести чемоданы пешком. Причем чемоданы никто не проверял, не было ни служебных собак, ни газоанализаторов, ни экспертов по взрывчатке. Этот идиотизм в служебных бумагах проходил как меры по борьбе с терроризмом! От родителей школьников требуют нотариально заверенных доверенностей о том, что они доверяют своих детей учительнице на экскурсию. Чем доверенность может помочь в случае ЧП?!
А откровенно конъюктурные призывы усилить борьбу с терроризмом? Терроризм — это лишь один из элементов сложной и многофакторной системы преступности. И, воздействуя на один элемент, цели не добьешься. Если в стране штрафуют за брошенный на асфальт окурок или плевок мимо урны, сажают на 15 суток за матерную брань, то до терроризма дело не дойдет Так и было 30 лет назад. А если средний срок наказания за убийство составляет 8 с половиной лет. за хранение пистолета и гранаты дают условную меру наказания и «не находят» источников вооружения чеченских бандформирований, если члены оргпреступных группировок чувствуют себя вольготно и безнаказанно, то тут и появляется терроризм.
Поэтому первоочередной задачей является наведение в обществе порядка и дисциплины, ответственности на всех уровнях, усиление борьбы с преступностью, антиобщественным образом жизни (сейчас борьба с ним вообще не ведется), реанимация правоохранительных органов, насыщение органов власти и управления компетентными, честными и порядочными людьми. Это, конечно, труднее, чем объявить месячник борьбы с терроризмом, к тому же смахивает на заоблачную утопию, но без подобной реконструкции социального фундамента систему антитеррора не выстроить!
Второй блок предупредительно-профилактических мероприятий — это решение задачи, определяемой формулой: «Совершить преступление трудно, попасть за него в тюрьму легко!» Сейчас дело обстоит с точностью до наоборот, и это следствие бездумного подражания европейским стандартам, выразившееся в принятии нового Уголовно-процессуального кодекса, поправок к Уголовному кодексу от 8 декабря 2003 года, направленности следственно-судебной практики и т. д., и т. п. Ужесточение борьбы с преступностью — как насильственной, так и коррупционной — еще один камень в фундамент системы антитеррора.
Поскольку терроризм есть крайняя форма проявления экстремизма, то радикальное пресечение любых видов экстремистской деятельности — давно назревшая необходимость, так же как и взращивание позитивной общественной идеологии, не стесняющейся отстаивать идею о том, что российское государство неделимо, а потому идеи всевозможных эмиратов и халифатов являются антиконституционными и ничего общего с правами и свободами граждан и отдельных народов не имеют.
И, наконец, если нам так уж надо кому-то подражать, то давайте сменим ориентиры и отвернемся от европейских элоев. Они-то сами смотрят в известном направлении! Пора отбросить параноидальные высказывания о том. что американцы сами взорвали небоскребы-близнецы и запустили в Пентагон крылатой ракетой, и признать, что Штаты умеют действовать достаточно эффективно против своих врагов. Действительных или мнимых — другой вопрос!
Можем заглянуть в собственную историю и поучиться кое-чему у Алексея Петровича Ермолова. Да и у Иосифа Виссарионовича Сталина, поклонником которого я никогда не был, тоже есть чему поучиться. Недаром говорят, что новое — это хорошо забытое старое. Совершенно ясно одно: новый терроризм требует новой стратегии борьбы с ним. Или давайте запретим самолеты, скопления людей, сумки и чемоданы. Да. много чего можно запретить, чтобы продемонстрировать старательность и желание работать. Будет ли от этого толк-другой вопрос.
Не идти на поводу у террористов!
— Я бы выступил против «денежных» переговоров с похитителями. Закон не предусматривает выплаты выкупа за похищенного человека. Выпустить преступника из тюрьмы, в обмен на заложника, по закону тоже нельзя. Такие действия на практике предпринимались, они оформляются как помилование или прекращение уголовного дела, но это все не правовые способы. Если кто-то предлагает обмен на деньги или пленных, то эти люди просто не знают азов противодействия террору. Оно заключается в том, что переговоры с террористами не ведутся и их условия не выполняются.
Соглашаться на условия террористов — значит плодить новый террор.
Хотя очень трудно сказать родственникам похищенных, что их надежды не сбудутся, только потому, что государство не идет на переговоры (как это делается в Израиле или Германии).
Возможный и единственный путь — это установление в стране такого режима и такого порядка, при котором похищения людей исключены, как в любом цивилизованном государстве. И это не дело времени, как говорят некоторые. Ждать нечего, надо принимать адекватные меры. Все знают, кто похищает людей. Я предлагал встречный захват родственников тех, кто занимается похищением людей, потом эту идею озвучил Генеральный прокурор на заседании Государственной Думы. Это может быть темой для переговоров, но не капитулянтских, а наступательных. Обсуждать надо не то, сколько заплатят за похищенного, а то, как обменять дедушку или бабушку бандита, который похитил заложников, на захваченных им людей. Эта идея не была принята. Депутаты сказали, что такой путь неприемлем, хотя и не аргументировали, почему.
А ведь этот метод опирается на статью 39 Уголовного кодекса России «Крайняя необходимость». В соответствии с этой нормой, для предотвращения опасности, угрожающей интересам личности, общества и государства, допустимо причинять вред третьим лицам. Единственное условие: этот вред должен быть меньше предотвращенного. Вот под эту формулу вполне подходит встречный захват родственников похитителей, хотя звучит это довольно непривычно. Наступательные переговоры могут вестись и по-другому: «Или вы отпустите похищенных, или мы разбомбим ваше родовое селение, или проведем операцию по прочесыванию местности и уничтожим всех вооруженных лиц, даже в плен брать не будем!»
Это тоже переговоры, но совсем другие.
Террор боится силы
— Приходит, надеюсь, понимание, что одними благими намерениями и заклинаниями с бандитами не справиться. Нашу назойливую демонстрацию государственного гуманизма они воспринимают как слабость и ведут себя соответствующим образом, а слабых, как известно, бьют.
Вас тогда обвиняли в антигуманизме. Какова теперь точка зрения на проблему?
— Проблема непростая. Казнь — дело противоестественное и страшное. Но количество убийств, других тяжких преступлений в стране растет. А какова ответная реакция на беспрецедентный рост особо опасных посягательств со стороны органов власти, правоохраны, публичных политиков, депутатов и журналистов? Если считать такой реакцией фактическую отмену юридически существующего института смертной казни, то она противоречит не только всякому представлению об адекватности, но и элементарному здравому смыслу! В обществе начинают это понимать. Буквально на днях вышел первый сборник статей «Право на смертную казнь». До сих пор издавались только труды противников смертной казни.
— Постановка проблемы предполагает ее разрешение, а замалчивание — это верный признак неблагополучия. Ведь загнанная вглубь болезнь сама не пройдет. Хотя доктора, скрывающие неприятную правду, бывают в большем почете. До поры, конечно.
Почему миллионы россиян уже в новые времена влачат жалкое существование? Да потому, что «невиноватые» руководители различных уровней ссылаются на отсутствие хороших и правильных законов, из-за чего они. дескать, не могут проявить свой дар управленцев и природную свою гениальность. Но тогда надо этих «гениев» отправить в отставку до тех пор, пока столь замечательные законы не будут приняты!
— Нет, простой анализ криминальной ситуации и ее экстраполяция в будущее. По существу — это обычный криминологический прогноз.
— Суть моей позиции была и остается простой: действия террористов должны влечь адекватные действия властей, только многократно усиленные. Если террористы берут тысячу заложников, то в ответ надо взять три тысячи их родственников, однотейповцев, односельчан. А сто самых близких привлечь к переговорам. Пусть они расскажут террористам, что их родовые села поставлены под прямую наводку установок «Град». И сразу ситуация изменится, изменится тональность переговоров, ослабится боевой дух бандитов. Да, и когда родственники находятся в заминированном зале, ни один отморозок не нажмет на кнопку!
Кроме того, ответные удары должны наноситься по организаторам, пособникам и финансистам террористических акций. Необходимо объявить настоящую охоту на активных бандитов, провести массированные армейские операции, сплошные «зачистки» с применением «детекторов лжи» и тестов на пороховой нагар на руках подозреваемых. Опыт Израиля, Турции, США показал, что подобные методы весьма эффективны.
Поделиться книгой: