Откровенная издевка.

— Меня упрекаешь ты?

Столь же неприкрытый сарказм… И не забыть: тебя слышат еще одни чуткие уши.

— Я не всегда убиваю, — после паузы отзывается тень с усталостью и упреком, — Пока ты не появился, мы жили спокойно и мирно…

— Мирно? Раинн, ты прекрасно знаешь, что если тебя поймают, то попросту вобьют кол в сердце! О каком спокойствии и мире может говорить вампир?

— Вампиром меня сделал ты… Фейт! — шипит вампирка из темноты, просто выплевывая имя.

Господин Фейт в это время смотрит на безмятежное лицо своего ученика: молодец Дамир, даже ресницы не дрогнули.

— Не припомню, чтобы ты была против!

— Тебе трудно отказать, — Раинн поднимается, бесшумно проплывая к выходу.

У кровати она задержалась, подцепив острым когтем черную прядь:

— Какой миленький мальчик…

Теперь она все же видна: невысокая хрупкая женщина с молочно белой кожей прямыми очень гладкими и тяжелыми волосами, стекающими по обнаженным плечам черной волной. В черном узком платье, единственным ярким пятном на котором выделяется карминовый пояс, — точно такого же оттенка, как и ее глаза.

— Кажется, мы сможем обойтись и без тебя в Башне!

— Забудьте о нем! — с недвусмысленным предупреждением отзывается Фейт.

— С каких пор ты стал сентиментальным? — ее улыбка могла бы испугать и бешенного тролля.

— Ты меня плохо знаешь, — сухо замечает маг.

— О нет! — снова яростно шипит вампирка, метнувшись почти вплотную к противнику, — Мы с тобой живем долго, а я не легкомысленный дух! Так же как и ты, я — забывать не умею! Только я еще и помню, что ты есть! Даже если ты сам забыл!

— Такое не забывается, Раинн… — признается господин Фейт, глядя прямо в пылающие алым глаза, — Советую вам держаться подальше и от меня, и от него!

Маг и врач кивнул в сторону успешно притворяющегося спящим парнишки.

Ответом стал смех, истаивающий в надвигающемся весеннем вечере.

Господин Фейт смотрел на все еще лежавшего без малейшего движения Дамира. Потом пересел к нему и легонько дотронулся волос, словно стряхивая прикосновение вампирки.

— Можешь больше не притворяться.

Дамир поднялся и выдавил, глядя в сторону:

— Простите, я…

— Ты поступил абсолютно правильно. У Раинн тяжелый характер, — попробовал пошутить мастер Фейт, но мальчишка даже вздрогнул от знакомого тона, исполненного спокойной уверенной нежности.

Что б тебе пусто было, Раинн! Неужели все насмарку… Дамир и так лучше любого иного знает, что такое, когда не на кого положиться. Только вроде бы отошел, расслабился, начал улыбаться, — а тут лавина впечатлений, связанных с его наставником и опекуном, хуже которых не придумаешь! Не самое удачное время и способ для развенчания авторитетов, тем более, когда столько труда было положено, что бы завоевать его доверие. Мальчишка растерян, ничего уже не понимает ни в происходящем, ни в себе…

— Спрашивай, — неожиданно предложил Фейт.

Пушистые ресницы взметнулись вверх, и под кристально чистым ясным взглядом синих глаз, господин Фейт вдруг ощутил какое-то странное пронзительное почти забытое чувство — неужели стыд, тьма всеведущая?!

— Почему вы соврали, что не маг? — мучительным шепотом все же выдал свой вопрос Дамир.

Фейт удивился и — внезапно растрогался это хрупкому дару: не верит. В то, что его могли обмануть, что его опекун может быть чудовищем похуже покинувшей их вампирки, и замешан в чем-то подозрительном. Надеется и просит разубедить.

— Какой же я маг? Маг это не столько способности, сколько род занятий. А я за добрый десяток лет использовал меньше чар, чем за последние дни.

— Почему?

— А зачем? Мое положение меня вполне устраивает. Или ты предпочел бы видеть меня в башне, чахнущим над фолиантами и колдовскими гримуарами?

На этот раз Дамир улыбнулся. Такой мастер Фейт ему и пригрезиться не мог, не говоря уж о том, что врядли бы снизошел до разбойничающего юнца.

— И я не хотел, что бы ты меня боялся. Ты ведь сбежал бы тогда…

У парнишки порозовели щеки: мастер Фейт обращается с ним, как будто он сделан из самого драгоценного стекла и рассыплется от малейшей неосторожности. Да за такое счастье, когда рядом сильный, знающий, все понимающий человек, который всегда поддержит — жизни не жалко!

Волной нахлынуло отрезвляющее воспоминание: «У каждого свои способы…», «Тебе трудно отказать»…

— Вы ведь сразу увидели, что я темный… Так вы поэтому позволили мне остаться?

Вы скажите, я пойму…

— Да, я увидел сразу, — признал Фейт.

Дамир молчит: ни возмущения, ни обиды, ни разочарования, — лишь тоненькая жилка дергается в груди невпопад.

Жалость, — острая, ранящая витой палаческой иглой. Господин Фейт напоминает себе канатоходца над огненной ямой — одна ошибка и крах. Боль предательства сломает мальчишку, — по циничности подобное надругательство над сердцем, превзошло бы то, которое ему пришлось пережить над телом, и рану оставило бы куда более глубокую, навсегда убив способность, а главное — желание верить.

— Дами, — Фейт с ласковой осторожностью развернул его лицом к себе, заглядывая в глаза, — сейчас мне абсолютно все равно, есть у тебя какие-нибудь силы или нет.

И никогда не стояло на первом месте! Неужели ты все еще считаешь, что тебе нельзя желать помочь просто так?

Дамир дрогнул.

— Мастер… — он приник к узкой руке, как будто она была единственной его опорой над пропастью, и тихо сказал, — Я испугался…

Да, мальчик, я тоже испугался тебя потерять. А придется… Решение полностью оформилось, и Фейт ни мгновения не сомневался в его неизбежности. Только не знал, как подвести разговор к уже замысленному письму.

— Что она хотела от вас? — после паузы спросил Дамир.

Факт, что среди черных тоже не царят взаимная любовь и согласие, он принял куда естественнее, чем то, что им почему-то ни с того ни с сего надо спасаться от Светлых.

— Мне просто напомнили об одном обещании, — господин Фейт вздохнул, продолжив тоном, не допускающим никаких возражений, — И они правы, обещание это я должен выполнить как можно быстрее. Поэтому дальше я поеду один…

Парнишка отпрянул, синие глаза затопила немыслимая боль — ему казалось, что его качает на каких-то невероятных гигантских качелях: то обрыв, то вознесение, то снова обрыв.

— Дамир, ты не понял! Я не бросаю тебя, а посылаю учиться… Тебе там понравится!

Ты хорошо фехтуешь, а я посылаю тебя к лучшему мастеру меча, какого знаю…

— Нет! — и как у него хватило смелости на резкость, — Это только предлог, я знаю!

Потемневшие глаза утратили блеск и приобрели зеркальную гладкость, он прищурился, как будто целясь, лишаясь всяких признаков детскости.

— Зачем вы так! Мастер, вам угрожает опасность, я же чувствую…

До чего же избирателен бывает разум: Дамир мгновенно забыл о том, что именно связывает вампирку и Фейта, и думал только о том, что его обожаемому покровителю грозит опасность. И чего бы проще сказать грубую правду: да, не на пикник в городской парк собрался прогуляться, и он должен полностью располагать собой без оглядки на кого бы то ни было…

— Мне было бы гораздо спокойнее, знать, что ты в безопасности, — господин Фейт озвучил более достойную часть.

— Я не уеду, — все так же твердо сказал Дамир.

— Я мог бы тебя заставить!

— Заставляйте!

— Дами, пожалуйста!!

Дамир опустил голову, пряча выступившие слезы.

Утром господин Фейт передал ему письмо и почти все остававшиеся у него деньги, объяснив, как следует добираться. Купленная у бандитов лошадка была привязана к почтовому дилижансу, и мастер Фейт провожал своего воспитанника, обмениваясь незначительными фразами.

— Ты когда-нибудь бывал в Анкорре?

— Нет, — Дамир походил на смертельно больного как минимум.

— И я нет, а говорят очень красивый город…

Парнишка не ответил, что предпочел бы всем красотам мира, сидеть у облупившейся больничной стены и слушать, как доктор Фейт распекает нерадивую санитарку.

— Не переживай, — с улыбкой Фейт обнял его, — Когда вернусь, я все тебе объясню.

Дамир уцепился за его слова, и даже выдавил ответную улыбку, последний раз окунувшись в теплоту темных глаз. Напоследок он еще раз обернулся, стараясь до мельчайших деталей запомнить облик странного врача и мага, который не хочет быть магом, бесповоротно изменившего и его жизнь и его самого.

Часть 2

Уже совсем стемнело, когда полузаросшая дорожка вывела одинокого всадника к затаившейся в молодой поросли громаде дома. Вероятно, когда-то это должно было стать загородной виллой, но строительство было заброшено довольно давно, и сюда никто не заглядывал. Тем более на ночь глядя.

Лошади здесь не нравилось: она фыркала, прядала ушами, вздрагивала, пока всадник ее привязывал к остаткам лесов. Поднырнув под криво приколоченную доску, странник вошел внутрь и, помедлив немного, осторожно двинулся меж руин, неплохо ориентируясь в кромешной темноте. Он уверенно ступил на лестницу, ведущую в подвал, и не был удивлен, увидев оранжевые отблески.

В том, что по видимому, должно было стать винным погребом ждали пятеро. Там, где на камне сидела Раинн, как всегда, мрак сгущался еще больше. В противоположность ей другая женщина сияла сама по себе. Ее глаза переливались то золотом, то лазурью, а волосы обтекали нагое тело жидким жарким пламенем. Еще одним источником света был белесый шарик над рогатым посохом в руках орка. Остальные, наверное, ни в чем подобном не нуждались вовсе или пренебрегли.

— Извините, что заставил вас ждать, — с толикой иронии заметил господин Фейт вместо приветствия.

— Как видишь, шестое место все еще не занято, — ядовито сообщила из своего угла Раинн, — Значит ли то, что ты снизошел вспомнить о нас, что твои бредни все-таки имеют под собой хоть какое-то основание, или ты снова явился с поджатым хвостом, что бы тебе зализали раны?

— Не надейся, моей крови тебе не заполучить даже таким способом, — с холодом этих слов мог посоперничать айсберг, — И я никогда не заблуждался на счет теплых чувств в мой адрес.

— Голубки, — вмешалась третья женщина, — Не кажется ли вам, что эта беседа немножко не интересна тем, кто не в курсе, а у нас есть дела поважнее?

Она кивнула на шамана и сидевшего рядом с вампиркой мужчину, подозрительно смахивающего на разбойника, с желтыми звериными глазами. Светильник орка отбрасывал бледные лучи на миниатюрное личико с выражением невинной девочки и огромными зеленоватыми глазищами. Сумрак и черное свободное одеяние скрадывало очертания фигуры, но казалось, что она лишь недавно вошла в пору женственности.

— Наверняка ты не стал бы посвящать нас в свои планы, если бы не крайняя необходимость, но теперь отступать уже поздно. Есть ли у тебя, что предложить нам?

— Есть, Ванда. И я иду в Башню.

— Зачем? — поинтересовался желтоглазый.

— Ну уж не затем, что бы занять трон! — отрезал господин Фейт.

— Она сожрет тебя и праха не оставит! — вспылила Раинн.

— А у меня есть выбор? Я не собираюсь всю жизнь прятаться по подвалам как вы.

Либо пан, либо пропал!

— В принципе, я понимаю, зачем это тебе. А скажи-ка зачем это нам? — резко бросила Ванда, — Что, Эдо сможет стать добропорядочным горожанином? Или Раинн вдруг начнут доверять? И уж совсем непонятно зачем это мне — в отличие от безобидного вервольфа или даже вампира мне нужна именно смерть! С Башней или нет, но люди никогда не примирятся с такими как мы!

— Быть может, нам лучше заняться образованием твоего юного подопечного, и попытать успеха в Башне обычным способом… — заметила Раинн.

— Если ты еще раз вспомнишь о нем, я тебя убью, хотя мне этого и не хотелось бы, — тон господина Фейта не оставлял сомнений, что он не шутит.

— Куда же делся добренький доктор? — когти вампирки оставили на камне борозды.

— С волками жить, по волчьи выть, — ответная улыбка отзывалась вдоль спины изморозью, — Я убью любого, кто посмеет к нему приблизиться: на это у меня сил точно хватит. Он не имеет никакого отношения к нашим играм!

— Вообще-то имеет! Или ты станешь отрицать, что он может претендовать на Трон?

Молниеносный взгляд — тени вокруг вампирки словно ветром сносит, а сама она оказывается распятой на стене, становясь еще бледнее, хотя это и кажется невозможным. Она пытается сопротивляться, шипит, но потом в глазах появляется неподдельный страх.

— Ты с годами стала плохо слышать? Или ослабела рассудком? — небрежно поинтересовался Фейт, хотя справится с Раинн, было далеко не так просто, как смотрелось со стороны, — Я всегда держу слово, а в этом случае и подавно!

Он все же отпустил ее, пряча под плащом дрожащие от напряжения руки, и хрипящая вампирка рухнула на пол под ноги вервольфа, с оценивающим любопытством наблюдавшего за ней.

— Пожалуй, я внемлю предупреждению и буду держаться подальше от твоего нового ученика, — хмыкнула Ванда, — вдруг ты обвинишь меня в растлении…

— Итак, все думают, как Ванда? — вернулся к главной теме господин Фейт.

— Нет, — завороженный орк с усилием отвел взгляд от Раинн, — В наших стойбищах не хотят новых великих битв, а Башня слишком много сил выпила из степи. Я и мои братья будем с тобой, мастер.