Помоги проекту - поделись книгой:
– А вы почему не вернулись в Россию, когда ваша дочь уехала? – полюбопытствовала я.
– Снова глобально менять жизнь, начинать опять с нуля… Не тот возраст уже у нас с мужем, Дашенька. У мужа – небольшой магазинчик, друзья-приятели. У меня – тоже, бывших подруг всех растеряла, здесь за пятнадцать лет обросла новыми знакомыми-приятельницами. Потерять и их… С чем я останусь, Даша? Мне хочется спокойной старости.
Любовь Федоровна засмеялась, но как-то грустно. Помолчала, обдумывая что-то, словно колеблясь, говорить или нет. И все же призналась, словно открыла большой интимный секрет:
– Но по березкам и снегу скучаю. Снится часто березовая роща. И заметенные снегом тропки.
Мы обе замолчали, глядя в окно на пейзаж, который прямо-таки просился на картину: свинцовые волны моря с зефирными шапками пены, пустынные песчаные пляжи и растрепанные ветром верхушки высоких пальм. Железная дорога шла вдоль изгибающейся береговой линии, но, несмотря на живописность морского пейзажа, обе мы – и я, и Любовь Федоровна – ненадолго в мыслях предались ностальгии по родным снежным пейзажам.
– М-да… – вздохнула моя спутница. – Россия. Полюбила я страну Испанию, но Россия осталась в сердце первой любовью, которая, как известно, не ржавеет.
– Почему вы с мужем не едете?
– Недавно ездила, в августе. Магазинчик на кого оставлять? Мы с мужем решили в отпуск по очереди, – улыбнулась Любовь Федоровна и сменила тему: – А ты, Дашенька, как оказалась здесь? Понятное дело, приехала к мужу, но с ним где познакомилась?
Я откровенно рассказала Любови Федоровне нашу незамысловатую историю знакомства.
– Честно говоря, Даша, я думала, что познакомились вы с Антонио по Интернету.
– Ну а брачное агентство – чем не Интернет, – усмехнулась я. – Почти то же самое, только тебе «кандидатуры» подбирают. Моя подруга Вера так и ищет себе мужа – и через агентство, и через Интернет.
– Ох, девки, – вздохнула то ли огорченно, то ли неодобрительно Любовь Федоровна. – Рветесь вы за границу, думаете, жизнь тут медовая. Сколько наших девчонок так пытаются себе заграничное счастье найти, да потом разочарованными на родину возвращаются.
– Родина тоже, бывает, разочаровывает, – буркнула я, имея в виду свою историю с изменой друга.
– Конечно, – согласилась моя наставница. – Но если уж решила эмигрировать в другую страну, должна попрощаться с иллюзиями, что все будет легко и просто. Многие наши девочки не задумываются о трудностях, а их, Дашенька, ой как много. Не хочу тебя пугать, просто предостерегаю.
– Да не пугаете, – засмеялась я. – Кажется, с иллюзиями я уже попрощалась.
– Но ты не отчаивайся, все рано или поздно войдет в свою колею. Ты молодая, тебе и язык легче дается, и знакомых проще заводить. И работу потом найдешь. А захочешь – в университет поступишь, не дома же тебе, в самом деле, сидеть. Я переехала в довольно зрелом возрасте, привыкала очень долго к новой жизни. И язык не давался, и по подругам скучала, и по работе бывшей. Да просто первое время было ощущение, что увязла в болоте: после активной московской жизни очутиться в размеренной испанской. Стресс на стрессе был. Вот, опять тебя пугаю.
– Не пугаете!
– Это хорошо. Надо быть оптимисткой, Даша. Не ждать всего и сразу, ценить семью – и все получится. Муж у тебя неплохой. Неважно, что старше тебя настолько. Это даже лучше – с жизненным опытом, твердо на ногах стоит. И тебя очень любит.
– Вы говорите, как моя мама, – улыбнулась я. – Она тоже уповала на его опыт и материальную базу. Да и я, если честно, Любовь Федоровна, купилась на то, что Антонио – уже зрелый мужчина, знающий, чего хочет, нагулявшийся. Мой бывший жених, которого я любила и с которым встречалась без малого пять лет, изменил мне за месяц до свадьбы. Не нагулялся, видимо, на знойных красоток потянуло. Ну и черт с ним! Поэтому на его фоне Антонио показался мне очень надежным. Ну а то, что не умираю от страстных чувств к нему… А нужны они – такие чувства, которые выжигают душу дотла? Лучше любить разумно, чем слепо, пусть и всем сердцем. Я так считаю.
– Тебе видней, Дашенька, – вздохнула Любовь Федоровна. И послышалось мне в ее вздохе одобрение.
Так, за разговорами, время пролетело незаметно. И, признаться, я даже несколько огорчилась, когда Любовь Федоровна, оборвав свой рассказ, довольно смешной, про некоторые свои похождения в Испании, сказала, что на следующей остановке мы должны выходить.
– Площадь Каталунии, наша. Это центр.
Мы вышли на подземной станции, поднялись по короткой эскалаторной ленте и, пройдя по длинному туннельному переходу, оказались в сердце Барселоны – на площади Каталунии, от которой, словно артерии, отходили самые широкие улицы города. После недолгого совещания мы с Любовью Федоровной решили первым делом пройтись по «магазинным» улицам: пешеходной Порталь Анхель с магазинчиками линий медиакласса и элитному Пасео де Грасиа. А потом, если останутся силы, прогуляться по знаменитому туристическому Рамбласу от площади к порту или углубиться в паутинную сеть извитых узких улочек Готического квартала.
Наш шопинг продолжался почти три часа, и итогом несколько изнурительного, но чертовски приятного «спорта» стали купленный для дочери Любови Федоровны деловой костюм от MaxMara с парой блузок этой же марки и три недорогих, но симпатичных свитерочка. Я же по привычке бросалась к милым сердцу джинсам и толстовкам, но, глядя на Любовь Федоровну, первым делом решительно направляющуюся к вешалкам с юбками, жакетами и элегантными пальто, вспоминала, что собиралась купить не очередную вещичку спортивного стиля, а нечто эдакое, женственное, струящееся, облегающее, короткое или, наоборот, длинное. Стыдно было бы спустить всю наличность на майки-кроссовки. И я, изменив своему стилю, купила на первом этаже огромного, с узкими вытянутыми глазницами окон, напоминающими бойницы в крепостной стене, универмага «Корт Инглес» дорогую кожаную сумку. И в цвет ей – светлые сапожки на изящном каблучке.
– Молодец, – одобрила мои покупки Любовь Федоровна. И предложила отметить их отличным обедом в каком-нибудь ресторанчике. А потом – прогуляться по Рамбласу.
Мы неторопливо пообедали, каждая заказав себе комплексное меню по довольно экономной цене, которое включало в себя два блюда, кофе и десерт. Я предпочла салату немного экзотичное для меня сочетание сладкого и соленого вкусов: тонко, до прозрачности нарезанный хамон, подаваемый с дольками сладкой сочной дыни. И на второе – приготовленное на гриле мясо с овощами. А к кофе в качестве десерта попросила каталонский крем с янтарной карамельной корочкой.
Фонтанирующая настроением, кипящая жизнью, которая не замирает даже на священные часы сиесты, многомашинная, многолюдная, многоязычная туристическая Барселона разительно отличалась от тихих, живущих своей жизнью небольших пуэбло. Мы слились с общим потоком туристов и местных жителей, праздно прогуливающихся по широкому, однако казавшемуся узким для такого количества людей бульвару Рамблас, и направились от площади к порту. Любовь Федоровна много знала и рассказывала очень интересно, и я с раскрытым ртом слушала ее рассказы. О том, что с фонтаном Canaletes, расположенным в начале бульвара, связано много поверий, например, что если выпить его воды, то обязательно вернешься в Барселону. Что возле фонтана собираются фанаты футбольной команды «Барса». Любовь Федоровна рассказывала и о том, что в древние времена на месте бульвара протекала речушка, поившая население римского поселения, а потом, в Средние века, служившая местом слива нечистот для барселонцев. И только после того как река высохла, ее русло стало чем-то вроде прогулочного места. Я вертела головой по сторонам, рассматривая сувенирные, цветочные и торгующие птицами и животными палатки. Останавливалась возле «живых скульптур» – неподвижно замерших на невысоких пьедесталах людей, наряженных в костюмы и выкрашенных под бронзу, серебро или гипс. И до того сходных с настоящими скульптурами, что трудно было не вздрогнуть от неожиданности, когда какая-нибудь из фигур меняла положение, чтобы сфотографироваться с туристом, положившим монетку в банку.
– А вон в том доме, Дашенька, с драконом и зонтиками, в котором сейчас находится банк, раньше был зонтичный магазин. И этот дом с восточными элементами в архитектуре принес своему владельцу небывалую удачу: тот стал миллионером, продавая зонтики. А вот в этом театре «Лисео», Даша, начинали свою карьеру Монтсеррат Кабалье и Хосе Каррерас.
Я старалась рассмотреть все, что показывал мой «экскурсовод».
– Осторожно, Дашенька, смотри-то смотри, но про сумку не забывай, так как в людном туристическом месте могут промышлять нечистые на руку люди. Проще говоря, воришки. Зазеваешься останешься без денег и документов, – предупредила Любовь Федоровна, заметив, что я потеряла бдительность, зазевавшись на очередную живую скульптуру.
– Не устала? – спросила заботливо у меня она, когда мы вышли с бульвара к высоченной колонне с фигурой Колумба наверху.
– Нет, – замотала я головой.
– Ну и хорошо!
Мы немного прогулялись по набережной, любуясь стройными тонкими мачтами яхт, в очередной раз пожалели о том, что не захватили с собой фотоаппарат, и повернули назад. Но возвращались уже не бульваром, а узкими улочками Готического квартала, темными и прохладными, поскольку солнечный свет не баловал эти места.
– Здесь можно заблудиться и бродить часами, – поделилась своими ощущениями я. – Эти улицы – словно лабиринт, а мы – его пленницы. Но красиво здесь так, что нет слов, одни эмоции. Красиво и жутко.
Любовь Федоровна засмеялась:
– Красиво и жутко, ты права. Не советовала бы я тебе потеряться в этом «лабиринте», а то есть тут некоторые места – не совсем благополучные для одиночных прогулок, особенно для молодых девушек. А вообще, Дашенька, раньше, вплоть до середины XIX века, вся Барселона помещалась в этой старой части, но потом встал вопрос о ее расширении. И когда были снесены стены, окружающие город, началась застройка площадей, раньше занятых полями. Застройка велась по единому плану: одинаковой ширины улицы должны были пересекаться строго под прямыми углами через равные интервалы. Так появился на свет квартал Эщампль, название которого с каталонского переводится как «расширение». И эти геометрически выверенные квадраты улиц по диагонали пересекают две магистрали – Диагональ и Меридиана. Углы домов на всех перекрестках срезаны на 45 градусов, так что образуются небольшие восьмиугольные площади. Такая планировка не типична для Европы, поэтому Барселона в своем роде уникальна.
– Уникальна! – эхом отозвалась я, по уши влюбленная в этот город еще со времен своего первого приезда.
На одной из узких улиц мы набрели на магазинчик, торгующий маскарадной одеждой, и я, любопытствуя, остановилась возле витрины, рассматривая королевские наряды и одежду танцовщиц фламенко.
– Вообще-то рано еще продавать маскарадную одежду, карнавалы проводятся обычно где-то в феврале. Но, видимо, магазин рассчитан на туристов, – пояснила Любовь Федоровна и, перехватив мой заинтересованный взгляд, улыбнулась:
– Можем зайти.
В основном все размеры была рассчитаны на детей, но платья и туфельки танцовщиц фламенко были и на взрослых барышень. Я, стеснительно щупая пышную многоярусную юбку кроваво-алого цвета одного из платьев, подумала, а не купить ли мне его. В качестве женского каприза, атрибута страсти и чувственности. И неважно, что надевать его я не буду. И что платье «ненастоящее», сшитое для продажи туристам, тоже неважно. Я уже собралась было спросить о цене, как добрый смех Любови Федоровны заставил меня очнуться от наваждения:
– Дашенька, я тебя умоляю!
– Любовь Федоровна, вы ничего не понимаете! – засмеялась я в ответ. – Вы прожили в Испании уже столько лет и потеряли туристическую алчность к открыткам с видами моря, архитектурой Гауди, кастаньетам и платьям для фламенко. А я – нет. И не поверите, мечтой жизни было увидеть фламенко вживую, не по телевизору. Страсть, чувственность, драма!
– Ох, Даша. Тут представления с фламенко в основном рассчитаны на туристов. Как и коррида, которую каталонцы, к слову сказать, не любят…
– Да знаю, знаю уже. Антонио мне рассказывал как-то, – отмахнулась я. Но платье оставила в покое, хоть и с сожалением.
– Ола! – поздоровалась со мной немолодая сеньора, стоявшая за прилавком. – Вам помочь?
– Нет, нет, спасибо, – замотала я головой, скованно улыбаясь. Не люблю, когда в магазинах предлагают помощь. Порой бывает сложно отказаться от ненужного, в общем-то, товара, усердно впариваемого продавцом-консультантом. Мне куда больше нравится смотреть все самой, без навязчивой «помощи». Но сеньора и не думала навязываться. Она лишь улыбнулась и вновь углубилась в газету, которую до этого читала.
Этот магазинчик, небольшой и полутемный, оказался настоящим «бабушкиным сундуком», в котором среди ненужного аляпистого и усыпанного блестками карнавального хлама оказались и старые вещи, вышедшие когда-то из моды, но вошедшие в нее опять благодаря почти возведенному до культа слову «винтаж». Заметив в глубине магазина вешалки со старомодной одеждой, я бросилась к ним, охваченная внезапно возникшей идеей сделать своеобразный подарок мужу, которому так нравятся старомодные стили.
– Я хочу купить что-нибудь из этого, – пробормотала я подошедшей ко мне Любови Федоровне. – Только не нахожу того, что мне надо…
– Зачем тебе это, Дашенька?
– Любовь Федоровна, понимаете, сейчас очень модно и стильно носить старые вещи, вышедшие из моды сколько-то там десятилетий назад. Но подбирать их нужно умело, конечно, – с загадачной улыбкой отговорилась я, усердно перебирая вешалки. – Не знаю, что выбрать… Спросите у владелицы магазинчика, каких годов тут костюмы? Я, если честно, в стилях разбираюсь не очень…
Любовь Федоровна послушно отошла и заговорила с сеньорой, которая отложила газету, увидев мой интерес к вешалкам.
– Дашенька, это имитация, – разочаровала меня моя спутница, возвращаясь ко мне. – Магазин маскарадный, и эта одежда – тоже для карнавалов. Сшита под моду прошлых лет.
– А-а, – протянула я. Но в этот момент наткнулась на нейлоновую блузку ядрено-голубого цвета с широкими подплечниками, похожую по стилю на ту, которую недавно просил меня надеть Антонио. И в моей голове созрел другой план. Смутно в памяти замаячили картинки из моей дискотечной молодости. Неважно, что это было уже начало, если не середина, девяностых. Что мы тогда носили? Джинсы-варенки, мини-юбки, лосины… А мода-то возвращается!
– Покупаю это! – решительно сорвала я с вешалки облюбованную блузку. – Любовь Федоровна, не делайте такие большие глаза, у меня уже другая идея возникла… А это убожество подойдет как нельзя кстати. У меня просьба… Мы можем ненадолго заскочить в какой-нибудь недорогой магазин молодежной моды? Хочу купить кое-что.
Моему мужу нравится игра в «переодевания»? Что ж, в этот раз проявлю инициативу. К блузке в магазине молодежной моды я купила ужасные черные легинсы, которые в мой подростковый период звались «лосины» и которые опять вошли в моду, джинсовую мини-юбку с какими-то стразами, а в отделе бижутерии – пластмассовые серьги-кольца и браслеты. И, стараясь не реагировать на явно читающееся на лице Любови Федоровны возмущение моим безвкусием, сунула покупки в большую сумку к купленным ранее сапогам.
– Надеюсь, ты не наденешь
– Не волнуйтесь, это так, баловство, – усмехнулась я.
Мы распрощались с Любовью Федоровной, выйдя из электрички. И дальше до поселка, на окраине которого находился наш с Антонио дом, я поехала на автобусе самостоятельно. Время плавно катилось к позднему вечеру, и надо было возвращаться домой, но я, поддавшись еще одному капризу, решила зайти в поселок в кафе, где вчера познакомилась с барменом Алехандро. Мне хотелось увидеть его и подробней расспросить о «проклятом доме», в котором мне выпала сомнительная честь жить. Не выходил у меня из головы вчерашний разговор, хоть тресни. И хотя бармен сказал, что не знает самой истории, я могла бы попросить его узнать ее. Ведь наверняка кто-то в этом поселке располагает сведениями, почему о доме ходят такие слухи. Зачем мне это? Глупое любопытство расправило крылья и на все мои увещевания, что без этой истории мне жилось бы спокойней, презрительно чихало.
Алехандро в кафе не оказалось. Я неторопливо выпила две чашки кофе, надеясь дождаться его. Но напрасно. Ну что ж, видимо, не судьба. Я мысленно показала кукиш поскучневшему любопытству – на вот, получай, меньше знаешь – лучше спишь. Но, расплачиваясь за кофе с сеньорой, которая работала тут и вчера, все же спросила про Алехандро. Так как мой словарный запас все еще был сильно ограничен и мне не представлялось возможности завуалировать свой интерес какими-либо уловками и предлогами, то прозвучал он прямо и неприкрыто: мне нужен Алехандро, где он, когда будет? Женщина в ответ что-то быстро проговорила.
– Не понимаю, – покачала я головой. Хоть на грудь вешай табличку с просьбой говорить со мной медленно, по слогам и выборочными словами.
– Позже, – ответила барменша.
Это «позже» не имело временного лимита, оно могло растянуться и до позднего вечера, и до завтрашнего утра. Я не могла больше ждать и, с сожалением разведя руками, направилась к выходу.
Но когда я уже шла по улице, за спиной неожиданно раздалось радостное:
– Ола, руса![7]
Я оглянулась и, к своей сумасшедшей радости, увидела Алехандро. Все еще не веря в подобную киношную удачу, я расплылась в недоверчивой улыбке и поставила сумки на землю. Сейчас, когда мы с ним оба стояли, а не сидели, я заметила, что он гораздо ниже меня ростом. И лет ему, наверное, восемнадцать, не больше. Волосы, как вчера, взъерошены и «зацементированы» гелем. Одет Алехандро был, на мой взгляд, совсем не по погоде, скорее по-летнему – в обрезанные до колен, открывающие смуглые худые икры джинсы, мокасины и красно-синюю футболку с символикой национальной гордости – футбольной команды «Барса». Подобные футболки продаются в сувенирных лавках, и любой желающий может приобрести себе «экипировку» с номером и именем Рональдиньо, Чави или Де€ко.
– Как дела? – жизнерадостно спросил меня Алехандро и, не дожидаясь ответа, пригласил: – Пойдем пить кофе!
– Я уже выпила две чашки.
Алехандро наморщил лоб, огорчаясь, и я, дабы порадовать его, честно призналась:
– Я искала тебя.
– Меня? Почему? – засверкал белозубой улыбкой парень и, красуясь, привстал на цыпочки, чтобы сравняться со мной ростом.
– Хочу знать историю дома, в котором живу.
Алехандро наморщил лоб, соображая, о чем я его прошу, а потом, вспомнив наш вчерашний разговор, хлопнул себя по бедру и засмеялся:
– Даща, я не знаю эту историю!
– Ты можешь спросить… Мне нужно ее знать, это очень важно.
– Хорошо, я спрошу у Марии. – Он кивнул в сторону бара. – Это моя тетя. Она живет здесь давно. Ты когда придешь в бар?
– Не знаю, – честно ответила я ему.
– Приходи завтра! – воодушевился парень и, пощелкав языком, добавил: – Ты очень красивая! Хочу такую невесту, как ты.
– У меня уже есть муж, Алехандро, – весело засмеялась я и погрозила ему пальцем.
– Неважно! – фырнул он, не вкладывая в эти слова никакой серьезности, просто наслаждаясь игрой слов и легким флиртом, как наслаждаются прохладным соком в летнюю жару. – Если у тебя есть сестра, скажи ей, что есть Алехандро… Алехандро красивый и веселый, да?
Я собралась было подыграть ему и тоже ответить что-то в таком духе, но, случайно глянув в сторону, к своему удивлению и некоторому ужасу, увидела нашу Розу, стоявшую неподалеку и наблюдающую за нами. Ее-то что сюда принесло? И вообще она должна быть в доме.
Заметив, что я ее увидела, Роза растянула тонкие губы в лягушачьей улыбке и направилась к нам:
– Ола, сеньора! Ола…
Она с намеком поприветствовала Алехандро и выжидающе уставилась на меня, надеясь, что я его ей представлю.
– Ола, Роза. Что ты тут делаешь? – проигнорировала я ее намеки.
– Домой иду, сеньора. Мой дом – здесь рядом.
«Ну и иди к себе, ворона», – сердито добавила я про себя. Но вслух спросила:
– Антонио дома?
– Да, сеньора, – кивнула Роза.
Удивительная покорность и разговорчивость! Ладно, задерживаться мне не стоит, пойду, пожалуй, тоже. Я торопливо попрощалась с домработницей и барменом. Но, отойдя от них на несколько шагов, не удержалась и оглянулась. Вот черт, идут вместе, и Алехандро, размахивая руками, что-то рассказывает Розе. Нашел кому… Пожалуй, не стоит мне завтра приходить в этот поселок, надо выждать время, потому что сорока Роза обязательно принесет на хвосте новости моему мужу, что я опять гуляла по поселку и заводила новые знакомства. По опыту знаю, что это ему не понравится.
Похоже, Антонио специально отпустил домработницу пораньше – решил порадовать меня интимным ужином. Когда я вошла на кухню, он в повязанном поверх джинсов клетчатом фартуке колдовал над приготовлением какого-то блюда. Судя по дожидающимся своей очереди тарелкам с огромными креветками, мидиями и другими морскими гадами, блюда с нарезанным сырым мясом, готовилось что-то масштабное.
– Паэлья, Даш-ша, – охотно ответил он на мой любопытный вопрос, что собирается приготовить. – Это будет паэлья.
– Романтичный ужин, – промурлыкала я и по-кошачьи потерлась щекой о его спину. Как здорово, что я купила наряд для его излюбленной игры в «переодевания»! Вечер ожидается волшебный!
– Что ты купиль, кариньо? – словно угадав мои мысли, спросил муж.
– Сю-юрприз!
– Я хочу видеть! Это красивый?
– Ну-у, да! Тебе понравится, – пообещала я.
Антонио, держа на весу мокрые руки, повернулся ко мне и с детским нетерпением попытался заглянуть в пакет, который я держала в руке.
– Нет, Антонио! Это ты увидишь на мне!
Поделиться книгой: