По живому следу

— А потом? Потом-то что было?

— Я же говорю — потом они куда-то ушли.

Тут Вероника Сергеевна пришла в себя и едва удержалась, чтобы не заголосить. Началась кутерьма.

Сперва испуганные хозяева принесли ей воды, она, стуча зубами о край стакана, выпила, пролив половину себе на грудь, потом кинулась звонить мужу, причем ничего толком не могла объяснить, зато здорово его напугала. Он сказал, что постарается поскорей освободиться.

Затем стали звонить в милицию.

— Алло. — Вероника Сергеевна умела, когда, надо, взять себя в руки и теперь говорила с дежурным своим властным, хорошо поставленным голосом. — Моя фамилия Бритвина, у меня пропала дочь.

— Когда? — без всякого интереса поинтересовался дежурный.

— Сегодня.

— Как пропала?

— Исчезла. Ее увел какой-то мужчина.

— Знакомый?

— Нет.

— Откуда сведения?

— Видела подруга.

— Сколько лет?

— Пятнадцать, — отвечала Вероника Сергеевна, начиная терять терпение.

— Приходите завтра, пишите заявление.

— Почему завтра? — удивленно воскликнула Вероника Сергеевна.

— Потому что должно пройти определенное время, — терпеливо объяснил дежурный; — чтобы принять меры к поиску вашей дочери.

— Какое еще время! — в голос закричала Бритвина. — Мою дочь увел какой-то неизвестный тип.

— А если она через час вернется? — задал резонный вопрос дежурный. — У нас и так людей мало, а если еще по ложным вызовам тревогу поднимать…

— Почему это — по ложным? — почти задохнулась Вероника Сергеевна.

— Короче говоря, приходите утром. Пишите заявление, — повторил дежурный. — Да явится ваша дочь. В девяноста процентах случаев пропавшие дети сами являются…

Наконец Бритвина поняла, что смысла препираться с ним никакого нет, и повесила трубку.

«Может, это и к лучшему, — подумала она, — милиция может и помешать, если, конечно, это похищение…»

Думать так Веронику Сергеевну заставлял трезвый, холодный рассудок, которым она всегда отличалась…

Но через минуту Бритвина снова впала почти в истерическое состояние…

Потом стали обзванивать морги и больницы — с помощью все той же Настасьи, у которой самообладания было побольше, — но нигде ничего не знали.

Наконец Бритвина, не дожидаясь мужа, вырвалась от соседей и в полувменяемом состоянии бегала по району, заглядывая во дворы, кидалась к прохожим, обежала весь Филевский парк…

Сонечки нигде не было.

В конце концов Бритвину прямо на улице перехватил перепуганный муж и отвел домой.

Дома опять начались тяжелые сцены и пришлось вызывать врача из поликлиники, ибо Вероника таки довела себя до нервного припадка… Врач вколол Бритвиной снотворное, и она наконец уснула.

Проснувшись на следующее утро и обнаружив около постели сидящего в кресле мужа, Вероника поняла: Соня не вернулась… Но на этот раз истерик закатывать не стала. Зажмурилась, подышала, стараясь унять бившую ее нервную дрожь, потом открыла глаза и, посмотрев на мужа, спросила:

— У тебя знакомые сыщики есть?

Муж вздрогнул и чуть не выронил чашку с давно остывшим кофе.

— Вот так, — пояснила Бритвина, мужественно и спокойно заканчивая рассказ, — я понимаю, именно этот лысый мужчина и… Ну, в общем, похитил девочку.

— Значит, это было позавчера?

— Да.

— А из примет только лысина и светло-серый плащ…

— Да.

— Ну половина мужского населения Москвы носят плащи и имеют лысины… Да и светло-серая расцветка плащей весьма распространена. По таким приметам будет трудно кого-то поймать.

— Больше ничего я пока не знаю, — развела руками Вероника Сергеевна, — но я постараюсь еще расспросить Катю.

— Давайте сразу договоримся: если будут новые сведения — немедленно звоните мне, немедленно! Каждая мелочь может помочь.

— Конечно, я понимаю. Буду вам сообщать сразу же.

— Запомните, обо всем. Без исключения. Это очень важно.

Бритвина кивнула.

Глядя на нее сейчас, вряд ли кто-то смог бы поверить, что эта решительная и властная женщина способна биться в истерике и как безумная носиться по улице в одном халате.

— Вы хорошо держитесь… — только и сказал я с уважением.

— Господи, — продолжила свою мысль Бритвина, не обращая внимания на комплимент, хотя подсознательно он наверняка сказался благотворно, — а что, если он какой-нибудь маньяк-убийца?

— Все может быть, — согласился я и напомнил: — Но ее могли похитить и из-за выкупа, и это более вероятно.

— Дай-то Бог… Я чувствую, я знаю, что Сонечка жива. Сердце матери не обманешь… Я чувствую, что она где-то рядом…

— А что милиция? — направил Я ее мысли в нужное русло.

— Да ну, — махнула рукой Бритвина, — в нашей милиции говорят: бросьте вы нервничать, сама явится, никуда не денется… Так что на них у меня никакой надежды.

— Понятно… У них есть правила соответствующие. Должен пройти определенный срок со времени пропажи.

— Плевать я хотела на их правила! — в сердцах воскликнула Бритвина. — А если пока проходит этот срок, происходит непоправимое? Об этом они не думают?

Я предпочел промолчать, вместо того чтобы объяснять матери похищенной девочки простые вещи, — например, что если милиция будет начинать розыскные мероприятия по каждому заявлению о пропаже, ей придется оставить все другие дела. Да и многие пропавшие действительно сами возвращаются домой…

— Что скажете, Денис? — спросила наконец Бри-твина деловым и спокойным голосом. — Можете вы-то хоть что-нибудь сделать?

— Ну что ж, — сказал я, закрывая блокнот, — не стану вас обманывать. Это дело будет не из легких…

Бритвина опустила глаза, и чашка в ее руке задрожала. Она тихо проговорила:

— То есть вы не можете гарантировать, что моя дочь будет найдена?

— Пока что рано говорить о результате. А тем более о гарантиях. Слишком мало фактов. Но тем не менее я сделаю все возможное, чтобы разыскать вашу дочь.

— И невозможное! — повелительно добавила Бритвина.

— Разумеется. И невозможное тоже. Покажите мне, пожалуйста, продавщицу мороженого, с которой вы разговаривали, представьте меня соседям, с чьими детьми играла обычно Соня, а также собачникам, проживающим в вашем доме. Они часто могут рассказать многое. Я подключу к расследованию достаточно большое количество сотрудников — сами понимаете, дело срочное, так что…

— О, — махнула рукой Бритвина, — о деньгах со мной даже не говорите, какие могут быть счеты, когда на карту поставлена жизнь моего ребенка!

4

После разговора с Денисом Андреевичем Грязновым Вероника Сергеевна немного успокоилась. Уверенный профессионализм, с которым этот молодой человек взялся за дело, давал надежду на то, что девочку, ее Соню, вскоре отыщут. Однако это спокойствие длилось недолго.

Утром, как обычно, она провожала мужа на работу. Они сидели в огромной кухне и молча пили кофе.

Виталий Стальевич мало изменился за прошедшие годы, только немного, что называется заматерел, немного потолстел, и шевелюра поредела. Вероника смотрела на мужа, листающего свежие газеты, на пустой стул, на котором обычно сидела дочь, и тревога с новой силой поднялась в ней, вылившись в раздражение по поводу спокойствия мужа.

— Скажи, пожалуйста, что должно произойти, чтобы ты хоть немного изменил своим привычкам? У нас пропала дочь, ты помнишь об этом?

Муж поднял глаза от газеты:

— Помню. Но этим делом занимаются профессионалы, что ты хочешь от меня? Я ведь не сыщик.

— Я хочу, чтобы ты не выглядел как именинник, чтобы я видела, что тебе не безразлично то, что произошло! Чтобы ты попытался хоть что-нибудь сделать!

— Так, — Виталий Стальевич сложил прессу аккуратной стопкой, — отвечаю по пунктам. Я не домохозяйка, я государственный служащий. И распускать нервы позволить себе не могу. Кроме того, это абсолютно ни к чему не приведет. И второе. Мне не безразлично случившееся, хотя, я думаю, ничего экстраординарного не произошло. Если бы ее похитили из-за денег, мы бы уже об этом знали, скорее всего, это просто дурная кровь твоей приемной сироты повела ее на улицу, и она пошла с этим человеком добровольно. Я думаю, похититель — непрофессионал. Но это мои догадки, а в этом деле я сам непрофессионал. Так что пусть поисками занимаются профессионалы.

Вероника слушала мужа, глядя на его белые, с синими жилами руки, наверное, холодные, как всегда, на тонкие пальцы, методично выравнивающие края листов газеты, и вдруг поняла, что ее дочь никому не нужна, кроме нее самой, и что она, Вероника, просто сойдет с ума, если сейчас же, сию секунду, сама не примется за поиски.

Особенно задели женщину слова «дурная кровь», она действительно заметила в последнее время в характере дочери некоторые странности, которые, впрочем, связывала со взрослением, но никак не с наследственностью.

Девочка, например, стала очень кокетлива, стала проявлять большой интерес к маминой косметике, наконец, она стала подолгу шушукаться с подругами. Много раз Вероника Сергеевна хотела подслушать эти разговоры, но всегда останавливалась, не желая поступать непорядочно по отношению к дочери. Сейчас она об этом сильно жалела.

Бритвина вспомнила, что Денис спрашивал ее об увлечениях Сони. Почему она ему об этом не рассказала? Постеснялась, что, когда он будет расспрашивать ее об этом, выйдет наружу, что она сама, мать девочки, ничегошеньки толком и не знает? И с нее мгновенно спадет флер волевой, властной женщины? Вероника не хотела себе признаться в этом. Не хотела и не могла. Воспитание у нее было такое…

5

Да, нелегкую задачку задали мне Гордеев вместе с Вероникой Сергеевной Бритвиной. Найти в огромной Москве свидетелей похищения пятнадцатилетней девочки — это вам не шутка. А найти высокого лысого мужчину в плаще — еще сложнее…

Тем более не факт, что это самое похищение происходило громко и заметно — совсем не обязательно было устраивать его в людном месте, с криками и визгами. Как раз, скорее всего, преступник действовал скрытно, подгадав момент, когда девочка оказалась одна, вдали от чьих-либо взглядов.

Если похищение вообще имело место — версии самовольного побега я все-таки до конца не отвергал.

Но пока единственной зацепкой был тот высокий лысый мужчина, который, по словам свидетелей, беседовал с Соней в день ее исчезновения. Но кроме того что он лыс, высок и одет в плащ, ничего более о нем известно не было. Негусто, прямо скажем…

Да-а, задачка. Я отпил еще пару глотков обжигающе горячего кофе без сахара.

Я, конечно, не Шерлок Холмс, но все-таки предпочитаю сначала немного подумать и просчитать все версии, организовать розыск, прежде чем бежать на предполагаемое место преступления и начинать искать. В суматохе следствия несложно пропустить какую-нибудь маленькую, но весьма существенную деталь, которая могла бы навести на правильный след. Поэтому временами мне просто необходимо посидеть вот так за чашечкой кофе минут тридцать, а то и час, выписать свои мысли на листок бумаги, в который, может быть, я потом ни разу и не загляну. А может, и загляну. В любом случае это для меня некий необходимый ритуал.

В этот раз на новой странице моей записной книжки написано было очень немного. Собственно, всего три пункта — выяснить, действительно ли это было похищение, постараться выяснить больше сведений о лысом и опросить людей, которые могли быть свидетелями.

Конечно, никакие это не версии… Так, чушь одна. Но, как говорится, чем богаты, тем и рады.

Да, пожалуй, пора прекращать размышлять и браться за дело, — может, это у меня получится сегодня лучше. А то какое-то уравнение со всеми неизвестными и парой смутных силуэтов.

Я начал действовать с пункта третьего своего так называемого плана. Необходимо было опросить людей в Филях, в районе дома, где она жила, и рядом с Филевским парком, где ее видели с лысым.

К счастью, «Глория» располагает достаточным штатом сотрудников и автопарком для подобных поисков. И хотя сейчас сезон отпусков и команда работает не в полном составе, людей мне, надеюсь, хватит.

Я вызвал в свой кабинет Володю Демидова.

— Ну что, какие будут предложения, — спросил я, после того как ввел его в курс дела.

— А какие предложения могут быть… отозвался Демидов, — будем искать по обычному плану — выявление и опрос очевидцев похищения, затем определение круга подозреваемых…

— Так мы провозимся неизвестно сколько времени, — возразил я, — а для девочки каждая минута, может, на счету… Мы же не знаем, кто это — маньяк или просто похитивший ради выкупа…

— А что ты предлагаешь?

— Вот это я у тебя хотел спросить.

— Ну-у, — протянул Володя, — ты и задачки задаешь, Денис… Что тут еще сделать-то можно?

— Предположим, похититель надеется на выкуп. Так?