Священный камень

—    Давайте, ребята, стреляйте туда! — крикнул он солдатам, расположившимся ближе к врагу. Загрохотали очереди и оди­ночные выстрелы.

—    Третий, «Спектр»[3] в двух минутах от вас. Через три мину­ты поднимем в воздух четыре «вертушки», две транспортные и две штурмовые. Им до вас лететь еще минут десять.

Хант услышал рокот пропеллеров винтового самолета, летя­щего вдоль ущелья в нескольких милях от них. Выглянул из-за камня. Восемь врагов все еще продвигались в их сторону вниз по склону. Привстав, Крис выстрелил из гранатомета. Раздался хлопок, и граната полетела в цель. Он пустил вслед ей очередь из автоматической винтовки.

—    Третий, подтвердите, прием.

—    Это третий, подтверждаю! — крикнул в микрофон Хант.

Вместо восьми врагов осталось четверо. Но им оставалось все­го метров двадцать до его солдат. Хант примкнул на винтовку штык. Ребят из первого отделения, казалось, парализовало. Мо­лодые, необстрелянные, сейчас их сомнут. Рядом с валунами упа­ла и взорвалась минометная мина. Посыпалась каменная крошка и пыль. Выше по склону пошла в наступление следующая группа врагов. Хант встал и, ринувшись вперед, начал стрелять.

Троих он уложил в упор, четвертого заколол штыком, когда кончились патроны в магазине. Рванул из кобуры пистолет и добил его, потом плюхнулся на землю, вставил новый магазин, снова встал и продолжил стрелять.

—    Ребята, отходите! — крикнул он. — За валуны!

Солдаты начали по двое отходить назад. За валунами было

относительно безопаснее. Оставшиеся продолжали стрелять по наступающим врагам. Те были под кайфом от смеси принятых наркотиков и религиозного безумия, продолжая жевать листья ката даже в бою. Склон горы был залит кровью их товарищей, но они шли вперед.

—    Третий! — крякнула рация.

Антенсио протянул руку к микрофону.

—    Здесь третий, прием. Командира нет у рации, на связи три­ста шестьдесят седьмой.

—    У нас «Б-52», который был направлен на другую цель, но мы приказали им лететь к вам на помощь.

—    Принято, передам лейтенанту.

Но Антенсио так и не удалось сделать это.

На переднем крае оставались лишь Хант и седой пожилой сержант, когда прилетел «АС-130». Спустя считаные секунды на склон горы обрушился ливень снарядов из пушек калибра 25,40 и 105 мм, торчащих из его фюзеляжа.

Сержанту уже доводилось видеть «Спектр» в работе, и он не стал терять времени.

—    Отходим, сэр! — крикнул он Ханту. — На пару секунд мы под прикрытием.

—    Давай, давай, — ответил Хант, помогая сержанту встать. — Я следом.

«Спектр» накренился и пошел вбок от отдачи пушек. Через пару секунд пилот перевел его в набор высоты и разворот, что­бы затем снова пройти вдоль узкого ущелья. Когда огромный штурмовик закончил разворот и во второй раз вышел на боевой курс, семеро врагов все еще наступали, а Хант остался на месте, прикрывая сержанта.

Выстрелом из гранатомета и длинной очередью он положил пятерых, но двое подошли уже вплотную. Когда Хант развер­нулся, чтобы отойти назад, один из них ранил его в плечо. А вто­рой, мгновенно подскочив к нему, перерезал ему горло длинным изогнутым ножом.

Переведя самолет в пикирование для начала штурмовки, пилот увидел, что Хант убит, и сообщил об этом на другой самолет. Сол­даты из взвода тоже увидели это, и страх сменился в них яростью. «АС-130» вышел на курс атаки, но солдаты уже встали и ринулись в атаку на следующую группу врагов, которая вышла из пещеры. Добежав до тела павшего командира, они окружили его и остано­вились, ожидая врага, но противники, то ли почувствовав боевой дух американцев, то ли словно по волшебству, обратились в бегство.

На высоте в шесть километров и меньше чем в десяти мину­тах лету пилот «Б-52» щелкнул тумблером и убрал микрофон на место.

—    Все слышали? — спросил он по внутренней связи, обра­щаясь к экипажу.

Ни звука, кроме гула восьми двигателей. Но пилоту и не тре­бовалось ответа. Он знал, что весь экипаж слышал то же самое, что и он.

—    Мы эту гору в порошок сотрем, — сказал он. — А когда враги придут, чтобы подобрать тела, то им понадобится веник.

Через четыре минуты на помощь третьей группе прилетели вертолеты. Тело Ханга и раненых погрузили в первый «Блэкхок». Остальные солдаты, уныло повесив головы, забрались во второй. А затем два штурмовых вертолета и «АС-130» приня­лись поливать огнем склон горы. Потом прилетел «Б-52». Кровь ручьями текла по склону. Враг был уничтожен, но вся эта демон­страция силы уже не могла помочь лейтенанту Ханту.

Пройдет время, и его смерть останется лишь поводом для мести.

И случится это лишь спустя годы.

2

«Орегон» стоял у пирса в Рейкьявике, столице Исландии, на­крепко пришвартованный к кнехтам. Вокруг скопились самые разные суда — буксиры, прогулочные яхты, рыбацкие лодки и траулеры, но, что было необычно для Исландии, среди них сто­яло и несколько больших роскошных яхт. Рыбацкие суда были здесь в силу того, что главной отраслью исландской промыш­ленности было рыболовство. А роскошные яхты — потому, что в Рейкьявике проходила международная мирная конференция. «Орегон» никогда не претендовал на победы в конкурсах красо­ты. Грузовое судно длиной больше ста пятидесяти метров выгля­дело так, будто его составные части держатся лишь на ржавчине. Верхняя палуба была засыпана хламом, корпус был неряшливо выкрашен пятнами разных цветов, а грузовой кран посередине выглядел так, будто был готов в любой момент рухнуть в воду.

Но внешний вид «Орегона» был иллюзией, от начала и до конца.

Ржавчина на самом деле представляла собой тщательно на­несенное радиопоглощающее покрытие, позволявшее судну, по­добно призраку, ускользать от локаторов, а хлам на палубе был бутафорским. Краны работали прекрасно; два из них использо­вались по прямому назначению, а остальные служили маскиров­кой для пусковых установок ракет. Внутри же убранство судна могло бы соперничать с самыми люксовыми из стоящих побли­зости яхт. Роскошные каюты, оборудованный по последнему слову техники центр управления и аппаратура связи, вертолет в замаскированном ангаре и сложнейшая мастерская — все это находилось внутри, скрытое от посторонних взглядов. Столо­вая могла бы соперничать с лучшими из ресторанов, а лазарет больше походил на отделение в дорогой больнице. Приводимое в движение двумя магнитогидродинамическими двигателями судно было способно разгоняться, как гепард, и вертеться, как электромобиль в парке развлечений. В общем, по его внешнему виду нельзя было догадаться о его истинных возможностях.

«Орегон» представлял собой оборудованную по последнему слову техники и хорошо вооруженную базу для разведыватель­ных операций, а его экипаж составляли профессионалы высше­го класса.

«Корпорация», фирма, владеющая «Орегоном», была создана отставными военными и офицерами разведки, которые предо­ставляли свои услуги государствам и отдельным людям, когда дело доходило до операций особого свойства. Это были наемни­ки, но умные и опытные. Их часто нанимало даже правительство США, в тех случаях когда требовалось провести операции, не уведомляя о них Конгресс. Они жили в теневом мире, не пола­гаясь на дипломатическую неприкосновенность и официальную поддержку правительства.

«Корпорация» работала по найму, но очень тщательно вы­бирала клиентов.

Последнюю неделю они находились в Исландии, обеспечи­вая безопасность эмира Катара, прибывшего на международную встречу. Исландию выбрали местом ее проведения в силу ряда причин. Население самого Рейкьявика составляло чуть более ста тысяч человек, и это способствовало соблюдению мер безо­пасности. На фоне расово однородного населения любые приез­жие были очень заметны, и обнаружить террористов было куда проще, чем в любой другой стране мира. Кроме того, Исландия была страной с самой древней историей парламентского прав­ления, длящейся уже не одну сотню лет.

В программе встречи было обсуждение проблем оккупиро­ванного Ирака, ситуация в Израиле и Палестине, а также рас­пространяющаяся угроза терроризма религиозных фанатиков-фундаменталистов. Хотя она и не была санкционирована ООН или другими международными организациями, прибывшие руководители государств понимали, что им необходимо вы­работать единую политику и курс действий. Россия, Франция, Германия, Египет, Иордания, ряд стран Ближнего Востока при­слали своих представителей. Израиль, Сирия и Иран отказа­лись участвовать. США, Великобритания и Польша, союзники по освободительной операции в Ираке, приняли участие, как и ряд других государств. Почти два десятка стран прислали в Ис­ландию своих посланников, сотрудников служб безопасности и разведки, и иностранцы наполнили столицу Исландии, как ко­мариный рой. Учитывая небольшое население города, местные жители без труда вычисляли чужих, так, будто те расхаживали на морозе в купальниках. Сами исландцы, светлокожие, светло­волосые и голубоглазые, самим своим обликом не давали при­шлым особой возможности затеряться среди них.

Рейкьявик был застроен малоэтажными зданиями, ярко рас­крашенными и выделяющимися на покрытой снегом и льдом земле подобно украшениям на рождественской елке. Самым вы­соким зданием города была церковь Хатльгримскиркья высотой в 75 метров. Клубы пара, поднимающиеся от окружающих город геотермальных источников, придавали ему сюрреалистический вид. Выходящий из глубин земли вместе с водой сероводород окутывал все слабым, но вездесущим запахом тухлых яиц.

Рейкьявик расположился у незамерзающего порта, в кото­ром базировался рыболовецкий флот — основа экономики Ис­ландии. Несмотря на говорящее название страны, означающее

«Земля льдов», средняя зимняя температура в городе была даже немного выше, чем в Нью-Йорке. А граждане страны по большей части были очень здоровыми и счастливыми людьми. Здоровье обеспечивали многочисленные целебные горячие ис­точники, а счастье — общий позитивный настрой национального характера.

Встречи лидеров арабских стран проходили в «Хофое», боль­шом здании, принадлежащем городской администрации, где в свое время встречались Рональд Рейган и Михаил Горбачев. «Орегон» ошвартовался менее чем в миле от него. Это позво­ляло эффективно соблюдать все меры безопасности. Правители Катара уже прибегали к услугам «Корпорации» в прошлом, и обе стороны высоко ценили налаженное деловое сотрудниче­ство.

Из уважения к принимающим участие в саммите христиа­нам на Рождество не было назначено никаких мероприятий, и два повара на камбузе «Орегона» заканчивали приготовление праздничных блюд. Главное еще стояло в печи — двенадцать больших турдукенов. Команда обожала это блюдо из небольших цыплят, очищенных от костей, фаршированных овсянкой с шал­феем, которыми, в свою очередь, фаршировались очищенные от костей утки, с добавлением горчичных сухарей. Утки, в свою очередь, помещались внутрь крупных индеек, тоже очищенных от костей, с добавлением устриц и каштанов. Когда готовое блю­до разрезали, получался рулет из трех слоев мяса разной птицы.

На столах уже стояли подносы с закусками: морковное пече­нье, сельдерей, лук-шалот, редис и жульены с цукини, чашки с орехами, фруктами, сырами и крекерами. Целые подносы были заполнены крабовым мясом, устрицами и ломтиками омаров. Подали три супа, уолдорфский, зеленый и желатиновый салаты, рыбу, сыры, пирожки с фаршем, тыквой, яблоком и ягодами, вина, портвейн, крепкие напитки и кофе «Ямайка Блю Маунтин». У команды не осталось ни единого шанса уйти из-за стола голодными.

В своей роскошной каюте Хуан Кабрильо высушил мокрые волосы полотенцем, побрился и побрызгал щеки туалетной водой с ромовым ароматом. Коротко стриженные светлые во­лосы не требовали особого ухода, но за последние пару недель он отпустил небольшую бородку и теперь принялся аккуратно подравнивать ее ножницами. Глянув в зеркало, Кабрильо счел работу выполненной и улыбнулся. Сейчас он выглядел отлич­но — здоровым, отдохнувшим и уверенным в себе.

Выйдя из ванной, Кабрильо выбрал к праздничному вечеру накрахмаленную белую рубашку, серый костюм из легкой шер­стяной ткани, сшитый на заказ в Лондоне, шелковый галстук в полоску, светло-серые шерстяные носки и черные мягкие лако­вые туфли «Коул Хан» с кисточками. Разложив все, принялся одеваться.

Завязывая красный в синюю полоску галстук, он последний раз оглядел себя, а затем пошел по коридору к лифту. Пару ча­сов назад его команда обнаружила угрозу безопасности эмира. И сейчас они уже выполняли план, при помощи которого, если все удастся, они убьют одним выстрелом двух зайцев. А если им еще удастся найти пропавшую на другом конце планеты ядерную бомбу, то год окончится на мажорной ноте. Кабрильо не мог знать, что уже в течение ближайших двадцати четырех часов ему придется отправиться в ледяную пустыню на западе от Исландии, и от результата его путешествия будет зависеть судьба огромного города у реки...

3

В отличие от теплой и праздничной обстановки на борту «Орегона», в исследовательском лагере у Маунт Форел в Грен­ландии, у края Полярного круга, все было куда скромнее. У вхо­да в пещеру завывал ветер, температура была десять градусов ниже нуля. Шел девяносто первый день экспедиции, так что первоначальный энтузиазм и возбуждение давно исчезли. Джон Акерман устал, разочаровался и пребывал наедине со своими мрачными мыслями о постигшей его неудаче.

Он работал над докторской диссертацией по антропологии в университете Невады, в Лас-Вегасе, и нынешняя обстановка настолько же отличалась от привычной ему пустыни, как мор­ской конек от попугая. По окончании семестра трое помощни­ков, отправившихся с ним сюда из университета, отбыли, а их сменщики прибудут не раньше чем через две недели. По правде говоря, Акерман был бы и сам не прочь взять отпуск, но он был одержим мечтой.

С того самого момента, как ученый обнаружил малоизвест­ные документы, в которых упоминалась Пещера Богов, как раз тогда, когда принялся составлять тезисы к своей диссертации об Эрике Рыжем, он стал просто одержим мыслью найти эту пещеру первым. Может, это вообще миф, думал Акерман; но если пещера реальна, то он хочет, чтобы ее обнаружение связали с его именем, а не с именем какого-нибудь самозванца.

Он принялся греть на плитке банку консервированных бо­бов, сидя в палатке у входа в пещеру. Это место в точности со­ответствовало описанию, которое дал Эрик Рыжий перед смер­тью и которое Акерман переводил лично. Но за долгие месяцы работы они не нашли здесь ничего, кроме глухой стены, кото­рая была сейчас метрах в шести от него. Они оглядели каждый дюйм стены и пола пещеры, но не нашли ничего. Хотя пещера и выглядела рукотворной, но Акерман уже не был уверен ни в чем. Поглядев, чтобы банка с бобами не закипела, он выглянул наружу, проверяя, не сорвало ли ветром антенну спутникового телефона. Убедившись, что все в порядке, вернулся в палатку и проверил сообщения в электронной почте. Акерман и забыл, что сегодня Рождество, об этом ему напомнили лишь поздравления от родных и друзей. Он ответил на письма, и печаль охватила его с новой силой. Сегодня праздничный день, все американцы сидят дома, в кругу семьи и друзей, а он здесь, посреди никому не известной земли, один, отправившийся сюда в погоне за меч­той, в которую уже окончательно перестал верить.

Печаль постепенно перешла в бессильную злобу. Забыв о греющихся на плитке бобах, Акерман схватил со стола коулмановский фонарь и пошел в дальний конец пещеры. Встал у стены, тихо ругаясь. Вся эта ситуация, в результате которой он в самую святую ночь года оказался посреди ледяной пустыни, достала его. Здесь было не найти ничего, даже с микроскопом и кисточкой. Ничего. Все это фикция. Завтра он начнет сво­рачивать лагерь, уберет палатку и припасы в сани, прицеплен­ные к снегоходу, и, как только погода наладится, отправится в Аммассалик, ближайший город, до которого больше полутора сотен километров. А Пещера Богов останется тем, чем и была. Мифом...

Охваченный гневом, он выругался и взмахнул газовым фо­нарем, отпустив рукоятку в тот момент, когда фонарь был на­правлен вверх, к потолку. Фонарь разбился о каменный свод, сжиженный газ полился наружу, загораясь. И вдруг, будто по волшебству, языки пламени втянуло вверх, в трещины в потол­ке. Они очертили трещины огненной линией, которая образо­вала квадрат.

Потолок, мы же не проверяли потолок, понял Акерман.

Он быстрым шагом пошел обратно, открыл деревянный ящик и достал оттуда тонкие алюминиевые трубки, из которых они выкладывали разметочную сетку на полу пещеры, проводя исследование по всем правилам археологии. Каждая длиной в метр двадцать. Порывшись в нейлоновом мешке, Акерман на­шел рулон скотча и принялся скреплять трубки между собой, пока у него не получился шест метра четыре в длину. Ухватив его как копье, он быстро вернулся в центр пещеры. Разбитый фонарь, догорая, лежал на полу. Металлический корпус помял­ся, стеклянная колба разбилась, но он все равно обеспечивал хоть какое-то освещение. Глянув вверх, Акерман увидел, что копоть от сгоревшего газа оставила еле заметные следы на по­толке, очертив квадрат.

Схватив шест за один конец, он поставил его вертикально и аккуратно толкнул.

Тонкая каменная плита, из которой был сделан квадратный люк, имела скошенные края, и, когда Акерман надавил посиль­нее, она съехала в сторону по деревянным шпунтам, будто по­крытые грязью ставни, открыв изысканно отделанное окно.

Как только люк открылся, сверху упала лестница, сплетенная из полос моржовой шкуры. Акерман ошеломленно глядел на происходящее. Потом, сбросив оцепенение, потушил коулмановский фонарь, вернулся в палатку и увидел, что соус в банке с бобами вскипел и вылился на плитку. Он убрал банку с плитки, нашел в ящике электрический фонарь, сухой паек, на случай, если задержится надолго, веревку и цифровой фотоаппарат. Вернулся к лестнице и полез вверх, навстречу своей судьбе.

Ученый пролез через люк и будто очутился в искусно отде­ланном мезонине. Вот где настоящая пещера. А та, которую он тщательно осматривал со студентами, — всего лишь искусная уловка. Светя перед собой фонарем, Акерман двинулся в на­правлении выхода. Пройдя примерно то же расстояние, которое отделяло центр от входа внизу, он увидел груду камней, выгля­дящую как естественная осыпь. Хорошо, их он разгребет потом; скорее всего, оттуда откроется вид на ледяную пустыню снару­жи. Но пока, как и в течение последних нескольких столетий, осыпь будет и дальше хранить свои тайны. Уловка сработала точно так, как предполагал ее создатель.

Развернувшись, Акерман пошел обратно, аккуратно обходя люк, и сбросил на пол конец веревки. Потом, аккуратно раз­матывая ее, пошел дальше, по коридору, держа фонарь над го­ловой.

Стены были украшены пиктограммами, изображающими охотников, зверей и корабли, отплывающие в дальние страны. Было очевидно, что люди работали здесь многие годы. Пеще­ра становилась шире. Свет фонаря выхватил из темноты вы­рубленные в стенах ниши, где лежали шкуры и меха, хорошо сохранившиеся за счет холода. Ложа для сна древние горняки вытесали из камня и выровняли глиной. Акерман прошел по коридору дальше. От него отходили несколько коротких про­ходов. Затем он попал в следующий зал, где на полу виднелся за­копченный след на том месте, где разводили костер, чтобы гото­вить пищу. Это была настоящая столовая, с высоким потолком, в которой стояли длинные, грубо отесанные столы, которые, видимо, подняли сюда по частям и собрали на месте. Посветив фонарем вокруг, Акерман увидел в нишах на стенах плошки с фитилями, светильники, которые обычно заправляли китовым жиром. Здесь легко могла бы поместиться сотня людей.

Принюхавшись, Акерман понял, что воздух свежий. На самом деле он уловил даже легкий ветерок. Начал раздумывать. Види­мо, люди Эрика Рыжего ухитрились как-то прорубить каналы в камне и сделать вентиляцию, чтобы в пещере не застаивался воздух и не скапливались неприятные запахи. Он прошел еще дальше. За обеденным залом оказалось небольшое помещение, у стен которого были устроены наклонные каменные желоба. По ним текла вода, от которой шел пар. Акерман понял, что это туалеты, сооруженные здесь тысячу лет назад. Времени про­шло достаточно, и он безбоязненно попробовал пальцем воду в желобе. Она оказалась горячей. Видимо, они нашли поблизости геотермальный источник и ухитрились перенаправить его воду сюда. В полуметре за желобами ученый увидел вырубленную из камня огромную лохань, возвышающуюся над полом. Она была выше уровнем, чем желоба, и вода вливалась в них из нее. Ванная.

Пройдя мимо нее, Акерман попал в узкий коридор с гладко обтесанными стенами, на которых были вырублены геометри­ческие орнаменты, выкрашенные красной, желтой и зеленой красками. Дальше виднелся проход, украшенный тщательно подобранными камнями разного цвета и фактуры.

Миновав проход, он оказался в следующем зале. Его стены были округлыми и гладко отесанными, пол был вымощен пло­скими камнями и практически ровный. С потолка, будто канде­лябры, свисали жеоды и кристаллы. Акерман подрегулировал луч фонаря и направил его вверх. И ахнул от восхищения.

В центре зала возвышалась платформа, на которой покоился тускло-серый шар.

Жеоды и кристаллы преломляли свет фонаря, наполняя зал радужными переливами, как зеркальный шар на дискотеке. Акерман резко выдохнул, и звук разнесся по всему залу, уси­ленный за счет его формы.

Подойдя к платформе, высотой ему по грудь, ученый погля­дел на сферу.

—    Метеорит, — сказал он вслух, достал цифровой фотоаппа­рат и принялся за съемку.

Спустившись обратно по лестнице, Акерман нашел среди оборудования счетчик Гейгера и справочник по металловеде­нию. Принялся листать его, пытаясь понять, из чего состоит эта сфера. И вскоре понял.

Спустя час, снова вернувшись из верхней пещеры, Акерман сел за компьютер и принялся составлять электронное письмо. Загрузил цифровые снимки, вписал показания счетчика Гей­гера. Провел еще с час, составляя восхитительный пресс-релиз о своей персоне, и, включив его в письмо, отправил его своему благодетелю. А затем, наслаждаясь озарившей его славой, сел в ожидании ответа.

На станции перехвата «Эшелон» неподалеку от Чатэма, в окрестностях Лондона, записывалась практически вся инфор­мация, вращающаяся в системах связи по всему миру. Находясь под совместным американо-британским управлением, система держала под контролем большую часть переписки по обе сто­роны Атлантики. По сути, она представляла собой огромный аппарат прослушки, перехватывающий сообщения по всему миру и обрабатывающий результаты с помощью компьютеров. Сообщения фильтровались по ключевым словам. Если какое- либо сообщение содержало ключевое слово, то оно передава­лось на рассмотрение оператору. Затем, если оно признавалось важным, его передавали по цепочке согласно субординации и отправляли в соответствующую разведывательную службу. Либо игнорировали, если приходили к выводу о его несуще­ственности.

Электронное письмо, отправленное Акерманом из Гренлан­дии, было передано на спутник, а затем ретранслировано в Шта­ты. В этот момент оно и было перехвачено. Компьютер отобрал его среди других по ключевому слову и направил на рассмотре­ние оператору. Со временем, пройдя через руки сотрудников «Эшелона», оно было отправлено в Управление национальной безопасности в Мэриленд и в Центральное разведывательное управление в Лэнгли, по защищенному каналу связи.

Но в «Эшелоне» работал предатель, поэтому оно было от­правлено еще и по другому адресу.

Сидя в пещере у Маунт Форел, Джон Акерман предался фантазиям насчет перспектив своей дальнейшей жизни. Уже представлял себе свои фотографии на обложках археологиче­ских журналов, начал составлять в уме текст речи на церемонии вручения премии, чего-то вроде «Оскара» в области археологии.

Его находка была грандиозна. Все равно что внезапно най­ти в наши дни дотоле неизвестную пирамиду или идеально со­хранившийся затонувший корабль. Будут статьи в журналах, книги, телепередачи. Если Акерману удастся правильно все разыграть, то эта находка обеспечит ему успешную карьеру на всю оставшуюся жизнь. Он станет признанным светилом архео­логии, человеком, к которому пресса будет постоянно обращать­ся за комментариями. Станет знаменитостью, а это в наши дни сама по себе гарантия успешной карьеры. Немного ловкости, и имя Джона Акермана станут ассоциировать с великими от­крытиями.

И тут его компьютер пискнул, сигнализируя о входящем со­общении.

Оно было кратким.

Пока никому ничего не говори. Нам надо все получше прове­рить, прежде чем делать официальное заявление. Я пришлю к тебе человека, который этим займется. Он прибудет через день-два. Пока продолжай все документировать. Отличная работа, Джон, но — никому пи слова.

Поначалу это возмутило Акермана. Но потом, поразмыслив, он был вынужден признать, что его благодетель просто решил подготовиться и устроить все так, чтобы информация о находке прогремела в прессе. Возможно, хотел устроить эксклюзивную трансляцию для одной из крупнейших новостных компаний, а на подготовку интервью требовалось время. Или хотел сделать публикацию сразу в газетах, журналах и на телевидении.

Эти мысли целиком захватили Акермана, и его самомнение вышло из-под контроля. Чем мощнее будет обрушившаяся на него лавина известности, тем больше возвеличится его имя.

Но сочетание самомнения и желания возвеличить себя, в случае с Акерманом, вскоре привело к самым трагичным по­следствиям.

4

Иногда лучше быть везучим, чем сообразительным. На верх­нем этаже отеля в городе, где любили рисковать, мужчина сред­них лет по имени Галифакс Хикмэн поглядел на фотографии на экране компьютера и улыбнулся. Прочтя незаконно получен­ный отчет, распечатанный пару часов назад, он кое-что подсчи­тал на листе бумаги и снова поглядел на снимки. Невероятно. Решение проблемы само пришло к нему, в качестве вознаграж­дения за благотворительность, о которой он уже и думать забыл. Так, будто он сунул в игровой автомат четвертак — и сорвал миллионный джек-пот.

Хикман засмеялся, но смех этот не был радостным. Он был исполнен зла и рождался там, где уже давно не было никакой радости. Этот смех поднимался из глубины души человека, на­полненного ненавистью и жаждой мести.

Перестав смеяться, Хикмэн достал телефон и набрал номер.

Клэй Хьюз жил в горах к северу от Миссулы, в штате Мон­тана, в небольшом доме, построенном им самолично на стан­дартном участке в 65 гектаров, полученном им в собственность на абсолютно законных основаниях. Находящиеся на участке горячие источники обеспечивали теплом дом и несколько те­плиц, с которых он в основном и кормился. Солнце и ветер обе­спечивали его электроэнергией. Сотовая и спутниковая связь позволяли ему не терять контакта с внешним миром. В банке Миссулы у Хьюза был шестизначный счет и абонентский ящик на почте. А еще у него были три паспорта, четыре карточки социального страхования и водительские удостоверения, оформ­ленные на разные имена и с разными местами проживания, в них указанными.

Хьюзу нравилось жить в одиночестве, и в этом не было ниче­го странного, учитывая, что он являлся наемным убийцей выс­шего класса и предпочитал всегда держаться в тени.

—    У меня для тебя есть кое-какая работа, — сказал Хикмэн.

—    Много? — коротко спросил Хьюз, сразу переходя к делу.

—    Где-то на пять дней, за пятьдесят тысяч долларов. Дорога за мой счет.

—    Видимо, кому-то скоро придется туго, — ответил Хьюз. — Что еще?

—    По окончании работы останется предмет, который будет необходимо кое-куда доставить.

—    Это входит в задание? — спросил Хьюз.

—    Да.

—    Тогда доставка бесплатно, — великодушно сказал он.