Отпуск на халяву

Духина Н. "Отпуск на халяву"

Краткое содержание

Наши дни, Россия. Главный герой – женщина возрастом чуть за сорок. Мается, бедняжка: дети выросли, и ради чего жила последние годы вдруг как-то ушло. Осознав, что подошла к черте – ныряет без раздумий, обидевшись на весь свет, в авантюру. И выныривает, смею думать, изменившейся. Да и как не измениться, когда и остров тебе с пальмами в океане, и лучшие врачи, а ещё соревнования, ТВ, террористы, взрывы…

Тема. "Тени" – это привычки и весь прошлый образ жизни героини. Чтобы найти себя, найти новый смысл, она борется с кучей комплексов, мешающих жить: застенчивостью, дикостью, забитостью. То и дело наплывают воспоминания, картины прошлого… а тут ещё объявилась бывшая пассия мужа…

Глава 1.

Опять этот стук. А вот и вой – включилась дрель. Похоже, сосед сверху подрабатывает на дому, мебель сколачивает. А моя бедная голова распухает, мозг съёживается… и вообще, так больше жить нельзя.

Начинался день, в который всё и закрутилось.

…

Леха и Янка уехали в универы. Каждый в свой: Янка в настоящий, самый главный и престижный – МГУ, а Леха в МГ*У – одна буковка лишняя, а заведение уровнем резко ниже. Слава Богу, хоть сюда зацепился, пусть платно, деньги вполне по силам, а не то загремел бы в армию. А там таких как он, молчаливых и сильных, быстро оформили б на пушечное мясо.

Я осталась одна. Нет, конечно, у меня есть прекрасный муж и кой-какая работа, но… Если вся жизнь была посвящена другим, а теперь эти другие – а именно, мои собственные дети – не нуждаются во мне, то с этим надо что-то делать. И ведь просто сказать "не нуждаются" – неправильно. Я им нужна, но только как обслуга. И детям, и мужу.

Любимый сыночек давно не подпускает к своей душе. Как так случилось, когда я стала ему чужой? – пытаюсь анализировать свое поведение. Ну ведь не тогда ж он отдалился, когда в сад отдала: все дети вокруг ходили – и нормально, Янка прямо летела туда каждый день. Она на год старше, боевая, братом вертела как хотела, Леха не протестовал, подчинялся с упоением. Как прихожу забирать из сада, (они были в разных по возрасту группах), Янка выбегает, сияя, а Леху выводят из угла. Из угла! Он посопит (почти не плакал никогда), вберет в себя Янкину энергию, оживится – и на улицу, в очередной поход на тренировки или гуляние. Наверное, тогда эта робость его и зародилась: на его немереную жизненную и физическую силу воспитатели нашли-таки управу – угол. Сейчас вот только и стала это понимать. Садики хороши для умных- общительных- веселых, как Янка, недаром она там (и вообще везде) была заводилой, всех заводила, а сама умненько вслед шла, первая помощница воспитателя была.

Тогда он вроде еще делился со мной… или нет? Обнимал, ласкался, но ведь не рассказывал про углы. Повторись жизнь сначала – по-другому, однозначно, действовала б. Хотя… Денег у нас никогда лишних не было, все проедали, на одежду приличную не хватало, работать по-любому мне было просто необходимо для выживания, и деть сына кроме сада было некуда. Но, наверное, надо было «подъезжать» к воспитателям, одаривать по праздникам пирожными, разговаривать с ними каждый раз – да-да, именно так! Бедный мой Лешенька, ну почему я всегда старалась быть жесткой к тебе, мужчину пыталась воспитать – а оно вон как вышло. Янка из школы придет – все выложит, не меньше часа тарахтит, всех опишет и проанализирует. А он и рад, что к нему не лезут, только официальную информацию и выдаст – что получил, больше ни слова лишнего никогда. И ведь так пошло сразу. Надо было мне именно тогда, с сада, разговаривать с ним. Но просто не хватало сил и времени, а что было – съедала дочь.

В МГУ Янка поступила досрочно, с зимней олимпиады, на крутой факультет ВМиК (конкурс в том году был девять человек на место!). В дипломе будет написано «математик, системный программист». Я горжусь. И учится почти на одни пятерки. А еще я просто лопаюсь от гордости, как она сдавала весной математику на олимпиаде (победители становились студентами) в МФТИ – самый продвинутый физмат ВУЗ, я думаю. Набрала 12 баллов из 12 возможных – говорят, за всю историю нашего городка- наукограда, числом чуть более пятидесяти тысяч, такое было всего два раза. Правда, вслед за тем провалила физику… ну и что! писали подряд два дня, да на дорогу шесть часов в день – просто устала, к тому ж она и так уже поступила в МГУ, а тут просто развлекалась. Потом из МФТИ пришло три (!) приглашения поступать к ним. Вот сейчас смотрю на них и вспоминаю – чего МНЕ это стоило. Что вот так просто – и она такая умная? Но ведь Лешка не хуже, я это знаю, так почему ж он везде провалился?

Вот красный диплом ЗФТШ при МФТИ – одна из составляющих её взлета. Три года, начиная с девятого класса, мучились, решали и отсылали по почте задания (это было моей обязанностью – вложить тетради в конверт, запечатать и отослать), они же возвращались к нам проверенными, с оценкой и комментариями. Первый год – в девятом классе – я ей помогала во всем. Надо сказать, что я совсем не дура, в свое время была в призах на физ-мат олимпиадах городского и областного уровня, и до сих пор при виде сложных задач у меня чешутся руки их решать. А уж если взялась решать – не успокоюсь, пока не решу, вне зависимости от времени. Так что почти все задания решали вместе, просто потому, что сама она не смогла бы правильно решить – не было системы, училась в самом обычном классе обычной школы, где такие задачи «не проходили». Но вот она поступила в десятый элитный физмат класс, их там всего шестнадцать душ и было. И включилась, наконец, в ту самую систему обучения, рожденную в Советском Союзе, давшую целые поколения грамотных инженеров и ученых, тот самый интеллектуальный потенциал, который до сих пор, и в наше безумное время нового века, является достоянием России наряду с нефтью. Где-то по десять математик и физик в неделю плюс работа дома – вот основа. И дочь моя вписалась прекрасно, я нисколько и не сомневалась: кроме мозгов она обладает талантом к обучению и уникальным трудолюбием. Моя роль несколько упала, но я все еще была ей нужна. Как только им задавали сложнейшие задачи – даже не решать, а просто подумать, я включалась, заводилась, и пока не решим – не отставала от нее. Каким кайфом было для меня потом слушать, когда Яночка описывала в красках, как в классе она выдавала решение, и КАК реагировали училка и свои умники – почти все парни- ботаны. Уже в одиннадцатом классе я математику ни школьную, ни ЗФТШ-скую даже не проверяла – она все решала сама, быстро, оригинально и просто. По физике же задачки давались с трудом, и ей и мне, но мы в мучениях как-то вместе (если честно, то моих идей верных было больше) расправлялись с заданиями. Вспоминаю, как летом вдвоем отдыхали в Сочи, нашем пансионате от работы, и везде: на пляже, вечерами за столом, лежа в поезде на полках – решали и решали задания ЗФТШ. Для меня это было наслаждением – лето, море, задачки, дочь рядом, пешие походы… И только лет через пять Янка созналась мне, что такого отвратительного лета у нее не было за всю ее жизнь. Вот так. А я полностью была уверена, что она в таком же восторге, как и я. А где был, кстати, Леха тем летом? О, уже тогда, после восьмого класса, он не захотел ехать с нами, женщинами, отговорился необходимостью посещать тренировки.

Мне удалось «сломать» дочь – заставить работать, учиться и учиться. Уже теперь, по прошествии многих лет, я не уверена, а надо ли было это делать. Кажется, что надо – просто потому, что она этого хотела всегда – быть лучшей. В физическом плане Янка самая обычная, без намеков на талант и даже способности, и ни в одном виде спорта не стала б чемпионкой. Было бы, наверное, лучше, если б это было не так, и она свою жажду к первенству удовлетворила бы в спорте. Зато мозги хорошие, вот я ей и помогла осуществлять свои (или мои?) глубинные желания, ежедневно подначивая, интересуясь – а как ты на фоне других. А что, ведь неплохо получилось!?

Зато с сыном «обломалась» уже я. В учебе он не имел шансов быть даже где-то близко к своей звездной, по меркам школы, сестре (в аттестате у Янки все пятерки). А главное – не хотел. Он тоже поступил в серьезный класс – мат-информат, к чудесному дядьке-математику (я этого очень хотела и внушала больше года), но уже далеко не первым номером и даже не в середине. Я честно пыталась заставить его учиться. Но то ли выдохлась, устала, повторить все по новой с тем же азартом не смогла, то ли сын оказался крепче дочери – но смогла я договориться с ним только об одном: он делает все домашние задания по математике. И всё. Все остальные предметы – как хочет. Поскольку он не хотел, то остальные предметы делала, скрипя зубами, я. О ЗФТШ не было и речи. И как он еще вытянул аттестат без троек – всё-таки не дурак, и я, уже по-тихому, правда, горжусь этим. Ахиллесовой пятой его была грамотность, что он и продемонстрировал, провалившись при поступлении на русском языке в экономические ВУЗы. Не удивительно, ведь сын совсем не интересовался художественной литературой, даже минимум из школьной программы ухитрился «сдать» не читая, в отличие от умницы-дочки, заглотившей c тысячу книг.

То лето, когда он поступал, стало одним из моих кошмаров наяву. Как вспомню – вздрогну, будто окатывают холодной волной. А как готовились, планы строили! – ничего не помогло. Какой был ужас, когда все подряд знакомые в июле – августе интересовались – КУДА? – а я с глупой улыбкой дуры начинала объяснять, что пока никуда, но вот есть ещё шансы… хотя шансов уже не было… А состояние сына – обреченность во взгляде, непонимание – как так, все одноклассники и знакомые в ВУЗах, а он… Это мне мстила жизнь за сверхлегкое поступление в МГУ дочери и мое хвастовство направо и налево тем фактом. Испытал он и дополнительное собеседование в Бауманку на самый крутой факультет ИУ, куда его пригласили с полупроходным баллом – мы почему-то были абсолютно уверены, что его возьмут как спортсмена – и получили первый шок, когда взяли всех своих, из школы при Бауманке, и отказались от остальных. Точнее, нам, оставшимся полупроходным неудачникам, предложили учиться за деньги – до вечера надо было принести тысячу долларов. А где их взять? – конечно, мы не смогли. Черт дернул нас подать документы именно на тот факультет – на любом другом с этими баллами он становился студентом. Были и локальные радости – прилично написал письменную математику на ВМиК в МГУ, но, к сожалению, неудачно решил физику и недобрал баллов. Неплохо написал математику и в Финансовую Академию – провалился на остальных предметах. А в Налоговую Академию его математика была вообще одной из лучших, самый высший балл – и низший по русскому. Ничего не забыла? Что-то еще… Кинулись в РГАФК, на кафедру шахмат, где бы он точно прошел – а документы уже не принимали. Мое состояние тогда можно было описать одним словом – паника, а сына – шок. Спасла нас Янкина учительница – позвонила вечером по телефону и сказала, что завтра последний день принимают документы в МГ*У, и мы помчались туда с утра, отстояли очередь и сдали документы самыми последними! – их, оказывается, принимали до обеда. В тот день у Лешки поднялась температура за 39, он потерял сознание на минуту – дело было в метро. Сполз по стеночке… ужас, чуть не померла тогда рядом с ним. Не помню, как добрались до дома… Математику любимую, наевшись жаропонижающего и сбросив температуру до 37, он написал на тройку – проще говоря, завалил. После этого я перестала испытывать судьбу и переписала заявление на платное отделение того ВУЗа, поскольку можно было платить по семестрам и вполне нормальную сумму. Я была нервно и физически истощена, а про сына и говорить нечего. И хвала Богу, что существует этот ВУЗ! Иначе быть моему Лехе в Чечне.

Так вышло, что фактически я еще дважды – кроме собственного обучения – отучилась в школе. И если б поступала сама, то точно прошла бы на бюджет в МФТИ (но не на самый крутой факультет, не привирай) и Бауманку (на ИУ бы зацепилась!), а вот в МГУ только на физфак, на притягательные для меня ВМиК и мехмат – вряд ли, там еще и удача нужна, и способность быстро соображать, у меня все же соображалка медленно работает.

Почему сын так не хотел учиться в школе? Наверное, виноват спорт. Да, сыночек мой – звездочка местного уровня, о нем писали газеты, наша фамилия стала известной в определенных кругах, получал губернаторскую стипендию. Твердо шел своим курсом, не желая делать ненужной работы, и так времени не хватало. Уезжал на соревнования часто и подолгу, бывал в других странах. Выбрал для себя, что интересно именно ему, и никакая упертая мать не могла свернуть его с пути и заставить работать по нелюбимым предметам.

Его успехи в спорте наверняка заставили Яну грызть науку с еще большим остервенением, вопреки природным желаниям, породили что-то вроде злобы к брату – она вынуждена осуществлять заветные желания матери, а он свободен! А Лешенька и не подозревал об ее страданиях, всегда беззаветно и преданно любил сестру. Мои слова чаше всего пропускал мимо ушей, а к ней прислушивался.

Поступив в МГУ, Янка поселилась в общаге. Серьезные ВУЗы предоставляют студентам из нашего городка общежитие, как иногородним – хоть какое-то преимущество перед москвичами. Кстати, мне смешно, когда говорят о блате и знакомствах. Ничего подобного у них на факультете она не видела, по крайней мере, мне не говорила, за общагу вычитали из стипендии в сумме трех батонов хлеба за месяц. И саму стипендию получала всегда и большую, раз в пять большую, чем в среднем по стране. Это тоже повод моей большой гордости. О жизни в общаге надо писать отдельную книгу. Главное – ей там хорошо, она нашла подруг и друзей, завела знакомства, живет другой жизнью. К нам заявляется где-то раз в месяц, одарит своей энергией, кое-чего порасскажет – у меня глаза на лоб лезут, как живут студенты, – и упорхнет. В плане учебы я стала больше совершенно не нужна – во-первых, вряд ли потянула б, а во-вторых, она и сама прекрасно справлялась. Это не значит, что всегда все могла решить или написать любую программу – вовсе нет! – это просто невозможно для нормального студента с такого серьезного факультета! Но она была способна организовать решение любой проблемы или совместным «мозговым штурмом» с подружками, или поймав в сети того счастливчика, кто решил задачу или справился с программой. Им всегда оказывался человек мужского пола, конечно, который зазывался в их комнату, поился чаем с пирожными, млел и все подробненько объяснял, и после этого входил в число друзей и еще и еще раз старался попасть к ним, чтоб чем-нибудь помочь – вот когда, наконец, проявилось преимущество женского пола! Любой парень с радостью им помогал, очаровательным беспомощным и таким малочисленным и редким в природе как вид умным девчонкам с ВМК, но никогда не делал того же для своего пола, да они там в большинстве своем гордые – и не примут помощи, хотя тут нужен более подробный анализ, к чему я пока не готова. То есть я перестала быть нужна дочери, она пока этого не понимает, но я уже чувствую – отдаляемся. Смотрит на меня каким-то новым взглядом, появилась уверенность в своих силах, понравилось жить самостоятельно. Я специально ей не навязываюсь, не зову, не хочу мешать ее жизни. Чувствую, что наш городок ее давит, не комфортно ей с нами. Птичка выпорхнула – счастливого полета!

Лехе общага не полагается – он же платник. Конечно, можно по контракту за не такие уж большие деньги (но раз в пятьдесят больше, чем бюджетникам) снять место там. Но смысл! – придется жить с другими в одной комнате, а контингент-то уже не тот, что в МГУ. И там с парнями тоже не все так просто, а уж здесь… Жутко боюсь наркоты, пьянства, криминала. Нет уж, пусть лучше с нами, под приглядом. Не хочу лишнего повода и соблазна. Вон у знакомой сын в МФТИ поступил на бюджет, а живет дома – отказались от общаги, побоялись.

Теперь Лешка ездит почти каждый день на учебу, не менее четырёх часов в день съедает дорога, но конечно как всегда с ним – не на все пары, а только на интересные ему. Поначалу я помогала – писала рефераты, например, но уже не парилась особо – он находил в Интернете информацию, сбрасывал пяток нужных, моим делом было сверстать из них один оригинальный. Я с удовольствием этим занималась, было интересно. Но гуманитарные предметы закончились, и почти год уже для меня нет работы – всю абракадабру по шифрам (он на факультете защиты информации) и компьютерам делает сам. Причем неплохо. Если занимается – то «5» ему ставят, да еще и хвалят. Конечно, нам с ним обидно, что он, один из самых «шарящих» в программировании студентов, имеющий неплохие оценки в зачетке – и платник, когда его друзья, явно более слабые, в основном, учатся бесплатно. Но, в конце концов, я смирилась с этим.

В спорте же с переходом из детских кругов во взрослые он затерялся. Как-то еще что-то пытается, но не тянет, все глохнет. И начал мой сынуля все больше сидеть дома, за компом. Освоил в совершенстве, обновил «железо», регулярно меняет операционки, пугая нас всякими новшествами. Приехал из универа – и за комп. Даже в туалет позже. И до ночи. Я засыпаю – он за компом. Просыпаюсь, бужу, кормлю, даю денег, провожаю до двери – ручкой мне помашет и пошел. В этом его увлечении большой плюс для меня: перекинула всю ответственность за состояние компа на него, да к тому же отслеживаю без всяких усилий новые веяния. Только глаза таращу на новые фишки, ели успеваю осознать с чем едят.

А с сыном разговор чаще всего такой: – Мама, неси!

Это значит, хочет кушать и я должна его кормить. Что и делаю, предварительно побрюзжав. На подносик красиво составлю чего-нибудь пожевать – и под нос ему, между ним и клавой (клавиатурой, в смысле), в темную комнату. А сама зырк в комп, все считаю с экрана, да еще вопросик какой-нибудь задам. На один вопрос чаще всего ответит, а потом так ласково сильной мужской рукой отставит подальше: – Не мешай.

Пробовала не кормить – так он и просидел весь день голодный, потом кровь носом пошла. Тут у меня, конечно, проснулась совесть и я понеслась готовить и снова оформлять подносик.

Янку переворачивает обычно от этой сцены. Я чувствую, как мы оба ей омерзительны в этот момент. Она несколько раз заявляла об этом, но я не отвечаю. А что тут скажешь? – Да, плохо, но что выросло – то выросло (любимые слова сыщика Гурова и мои). Хотя ведь это своеобразная игра: когда я отлучаюсь надолго или заболеваю – он прекрасно и готовит, и ест, и убирает сам. Еще ее бесит, что он не работает. У них там, на ВМиК, практически все, по ее словам, уже к четвёртому курсу работают и получают очень неплохие деньги, в несколько раз больше меня. Моя же зарплата – самая что ни на есть средняя. Сама Яна пыталась работать: почту разносила, рекламировала что-то в магазинах, переводом с английского занималась, – но у нее почему-то все это было очень трудно, заставляли много работать и плохо платили (меньше, чем мне). И вот ее бесит, что он, платник, сидит на шее родителей и слезать не собирается, что и меня это вполне устраивает, что я против его работы. Ну как ей объяснишь, что четыре – пять часов дороги в день – это почище любой работы будет! что в кои веки у него проснулся интерес к учебе! он стал уважаем среди одногруппников не только как спортсмен и хороший человек, но и по причине мозгов, запросто решая задачки и помогая всем подряд писать программы, и я просто трясусь над этим новым его качеством, но всё равно – хорошо учиться по всем предметам для него пока ещё неслабый напряг; что в конце концов мы не теряем надежду – а вдруг опять начнет выигрывать в своем спорте, ведь каждый день тихонько тренируется, играет партии по Интернету, я же вижу (подсмотреть несложно, он постоянно в наушниках, а у меня бинокль есть к тому же).

Сегодня, в понедельник, на работу не пошла – не могу. Плохо мне. Устала. Да и есть запас по наработанным часам, можно прогулять. У нас на работе автоматика строго подсчитывает рабочее время, когда отбиваем пропуска при входе-выходе, и мы самостоятельно следим за месячной нормой. Не доработаешь – могут и деньги снять, а за лишние часы – никаких бонусов, к тому же на следующий месяц они не переносятся, не дарить же их государству.

Все выходные, даже раньше, с середины пятницы – я стирала. Ненавижу это занятие. У меня старенькая допотопная «Рига», способная крутить белье в одной воде, мне приходится самой сначала замачивать (в четверг перед сном) – целая ванна набирается, кучками по цвету, потом партиями стирать в машине – сутки (!), выстиранное вынимать, полоскать (по 4 ванны на охапку белья), отжимать и развешивать на балконе – еще двое суток(!), и под конец мыть пол. Поскольку я страшно не люблю стирать (а кто любит?), то стираю где-то раз в месяц, и стирки накапливается ого-го сколько. По-хорошему теперь мне требуется неделя отдыха. Простоять двое суток, согнувшись, полоща белье – непомерная нагрузка для моей спины. Сегодня ломит все тело, спина вообще на грани срыва, и встала я только потому, что лежать еще больнее. А спать больше не могу – все ж таки десять утра, да и этот дикий шум соседа сверху поднимет мертвого.

Уж сколько я мужу и говорила, и кричала, и плакала даже: купи мне стиралку-автомат! Вон у соседок давно такие стоят, они и забыли об ужасах стирки. А муж покупает что угодно, только не ее. Успел три раза сменить комп (ну это ладно) и четыре – телевизор, не мелочится по жизни, но мои нужды в его списке не значатся. А я бы променяла всю технику на Стиральную Машину – Автомат. Если б можно было начать семейную жизнь заново – купила бы сначала холодильник, следом её, и только потом всё остальное, в том числе и кровать.

Ладно, нечего ныть и жалеть себя, посижу-ка я лучше за компом. Вечерами и в выходные родные меня к нему просто не подпускают, у всех какие-то срочные работы, а у меня, видите ли, есть свой на работе (но там нет Интернета!). И с подносиком еды уже для себя уютно устраиваюсь за любимой игрушкой. Пара движений мышкой, пароль не выговариваемый – и да здравствует мир! Для начала проверяю основные шахматные и учебные сайты, как там обстановка около моих деток. Чтобы не тратить лишних денег, по Интернету мы бродим экономно, без распечатки картинок и других фишек, хватает и текстов. Но сегодня я любуюсь некоторыми видами и фотками. За проделанную бесплатно адскую работу истрачу назло весь Интернет! А то стирай им, готовь, а за комп не пускают, как маленькую девочку какую.

Ой, какие-то ребятки предлагают конкурс на лучшую идею телепроекта. Может, подкинуть им, мне не жалко, да хотя бы такую: собрать на острове людей с проблемами в здоровье, но проблемы должны быть несложные – лишний вес, остеохондроз, невроз, гиподинамия (нехватка движения)… что там у меня еще? а, зрение, ну и другие, но обязательно желание этих людей все исправить и стать молодыми и здоровыми. И лечить их, главным образом, с помощью жесткого распорядка дня: физическая активность непрерывная (непростые условия жизни, дикая природа), контролируемая диета, для серьезных заболеваний – лечебные процедуры (мне массаж для спины было бы отлично), осмотр врачей регулярно (не дай бог кто инфаркт подхватит, да и глазки с зубками надо бы привести в порядок). Идея в том, чтобы периодически устраивать между ними конкурсы на здоровье (кто больше похудел, накачал мышц, лучше выглядит, быстрее всех проплыл или пробежал и т.д.), ввести рейтинг здоровья, победителям приз. По ТВ показывать минут по 10 в неделю основные моменты, причем покажут тебя или нет – по желанию клиента, изначально заключать договор об этом. Поскольку сниматься такие тетки с проблемами не хотят, для начала приглашать туда перспективных (то есть способных похудеть) толстушек бесплатно на неделю, как на отдых, потом отбор – и с прошедшими дальше подписывают контракт, а с остальными бесплатными прощаются (платные остаются). Эффектна будет своеобразная нарезка моментов по соревнующимся, когда из 100 кг туши вытачивается 55 кг красавица с упругой кожей и подтянутыми мышцами, или как из худой замученной клячи прорезается эффектная женщина с блеском в глазах. Да после таких «клипов», сделанных по реальной жизни, а не компьютерным способом, у них клиентов будет невпроворот, только отбирай самых богатых.

Уфф, часа два провозилась, пока весь это бред перевела на английский. В конце решила приписать, что на авторство не претендую, дарю бесплатно идею, но не забудьте меня пригласить в числе первых. И отправила.

Глава 2.

Сегодня на работе подкинули новое задание. Как всегда – только любимый начальник Сан Саныч, озадачив (то есть оставив задание), отбыл в отпуск, как на меня навалили еще работу, попросив удовлетворить заказчиков. И это при том, что вчера вызвал большой начальник и дал свою работу. Итого, что имею? – три задачки решать… не слабо. Но сегодняшние клиенты мне очень понравились. Начальник их сам пришел, хоть и Лауреат разных премий, заслуженный весь из себя импозантный седой красивый грузин. Обращение вежливо-юморное. И что подкупило – принес отработанный развинченный приборчик вместе с эскизом. А то обычно дают чертежи технические в плоскостях, пыхти потом над ними, переводя в человеческий вид – в 3d-задачу с четко очерченными в пространстве граничными условиями. Привыкло их поколение работать в двумерных представлениях, я же имею дело с трехмерной программой, рассчитывающей реальные приборы. Дело Сан Саныча – связь с разработчиком, постановка задачи, добывание чертежей, я решаю саму задачу и передаю ему красиво оформленные результаты работы, а уж он думает что с ними делать, не лопухнулась ли я в расчётах. Если не лопухнулась – представляет отчёт начальству и заказчику. Меня старается не дергать зря, знает, что тяжело мне общаться с людьми. Правда, если возникают непредвиденные моменты, например, у конструкции программа обнаруживает дефект, то волей-неволей разработчики выходят прямо на меня, для пользы дела.

Грузин подкупил обаянием, с его задачки и начну, пожалуй.

Неделю заводила в комп данные, отлаживала. Создав рабочую модель, начала поиск. Чего он хотел? – а, помню, как же: с концов его пушечки поток шёл плохо, и что только он с этими краями не делал – еще хуже выходило. Один эксперимент съедает недели (стрельнёшь из пушки – и заново готовь конструкцию), а мой комп делает то же за часы, мне несложно опробовать его версии. Неделю ставила опыты, все предложенные грузином варианты проработала, результаты подготовила. Везде у него плохо получилось, черт, жаль дядьку. Поищу-ка сама, потыркаюсь туда-сюда. И не зря! Получила хороший результат! Причём, случайным образом: в граничных условиях задачи в натуре забыла – на своё счастье – «закрасить» дырку в корпусе, а ход лучей как изменился! Еще с неделю искала форму этой «дырки», назвала ее красиво – окном.

Позвала грузина за результатом. Обычно Сан Саныч докладывает, а перед этим я ему втолковываю, меня стараются перед важными людьми не светить, чтоб дело не компрометировать (так я думаю). Речь моя слишком быстрая, и весь мой вид не внушает доверия, ну недотёпа я, да. Ой, не спешить, отрепетировать плавное начало, не тарахтеть! заказчики с трудом понимают, когда я перед ними верчу модель их прибора на компе и показываю ход лучей. И просят потом перевести результаты в плоскости, им так понятнее. Ну чего я так волнуюсь?

Пришли! Грузин привел конструктора, маленькую худенькую приятную женщину. Медленно обстоятельно начала показ, подсовывая их разобранный приборчик под картинку на экране. Все его задумки опровергла, вертя расхристанным пучком. Он расстроился. А я уже увлеклась, ускорилась, затараторила – вот они, окна! – и пучочек – блеск! Грузин вытаращился от удивления. Чувствую, хотел бы иметь подтверждение от Сан Саныча, которого нет! Попросил про окна повторить медленно, с начала. Я вздохнула и повторила. На их приборчике показала, где эти дырки вырезать, и все остальное. Ушли они задумчивые, сказали, что попробуют мои окна, но на это уйдет не менее месяца. Целый цех теперь будет работать с моих слов… лучше об этом не думать, а то голова заболит. Приступаю к задачке большого начальника: вчера в лифте спросил, как дела движутся, пришлось выворачиваться, "в процессе отладки" ляпнуть, ведь приоритетом для меня должна быть работа на него, я ж не думала, что задачка грузина так захватит.

Что творится на улице! Метель, снег в лицо – и я одна бреду после работы в темноте, под завывание ветра, наслаждаясь этим действом природы. Наверное, я не совсем нормальная, но именно эта погода – моя любимая, недаром родилась в феврале. Ухожу с работы обычно последняя, в гордом одиночестве. Мои задачки, когда уже отлажены, обычно долго считаются, приходится рано приходить, чтобы запустить на счет, и поздно уходить. Зато всегда могу организовать себе свободный день.

Чем бы заняться? Метель вызывает угасшие желания – двигаться, творить. Неужели опять приду, покормлю мужичков – и за книжку? Надоело. Может, в бассейн? – Решено, успею на последний сеанс в бассейн!

Раскрасневшаяся, вся в снегу, веселая и деловая, вкатываюсь в квартиру, хватаю мешок с купальными причиндалами, и исчезаю, крикнув с порога мужу на его немой вопрос: – Я в бассейн!

Через двадцать минут уже в теплой воде. Как же мне нравится эта обстановка – много пространства и света, вода и музыка! Располагаюсь на последней, «спортивной», дорожке и начинаю, как обычно, наматывать брассом бассейны. 20,…, 26 – все, устала, 25*26=650м, с меня хватит. Оставшееся время просто парю на спине, изредка поднимая вверх ноги или вытягиваясь в струночку. Наверное, смешно гляжусь со стороны – такая тетка в возрасте, жирненькая, а как выделывается. Однако я «сделала» сегодня двоих мужичков – отстали, а вот один до сих пор кролем рассекает – ну молодец! Не забываю подтянуться десять раз, держась за край стартовой тумбочки, пол-тела в воде. Заканчиваю обычно баттерфляем – звучит громко и красиво, на самом деле я, изо всех сил пыжась, с большим трудом проплываю дорожку за тринадцать взмахов. Как завершающий рывок в штанге – тяжело, но приятно ощущать свою силу. И – на спинку, отдыхать, пока все не вылезут из бассейна. И здесь я последняя покидаю воду. Зато душ уже свободен, и раздевалка полупустая. Усталая, но довольная (ха-ха – этими словами мы в детстве любили заканчивать школьные сочинения) тащусь домой. Все. До кроватки, моей любимой – и отрубилась.

Хороший был день. А все из-за метели, спасибо тебе, природа!

Глава 3.

Я не люблю праздники, в том числе и дни рождения. У нас с мужем на это единый взгляд, слава Богу. По молчаливому согласию в его дни рождения я все делаю на кухне, стараюсь вкусное чего придумать, а он хозяйничает в мои, это и является подарком. У нас не заведено, как у многих, вместе есть. Каждый ест в своем углу, я обычно с книжкой, а мужички – за компом или у телевизора. Совмещаем приятное с полезным, так сказать. Как представлю – жевать и разговаривать, смотря друг на друга – ффу. Даже в сам момент Нового года мы дружно чокнемся – а дальше сами по себе. Главное – чтобы было, откуда и что накладывать. Хотя признаю, что в совместном просиживании что-то есть, но не для меня. К тому же я не могу пить спиртное – никакое, мне сразу плохо, голова начинает кружиться и болеть, с пол-стопки шампанского я уже не человек. Да и кухня маленькая – шесть квадратных метров, не рассидишься особо.

И вот они приближаются опять, эти праздники. Восьмое марта, какой-то совсем странный праздник. Раз в году вспоминать, что ты – женщина. Зачем? Весь год работать как бульдозер на болоте, потом вздохнуть глоток воздуха из комплиментов от всех подряд мужчин и снова в болото. Как-то фальшиво все это. Женщина должна быть всегда женщиной, и нечего ее с этим поздравлять. Наверное, праздник этот празднуют только там, где сильно этих женщин угнетают.

Я как всегда слиняю, по отработанной технологии. Встала, вышла – и исчезла, и не пришла в тот день, когда все празднуют. Мой фирменный стиль. Сначала меня не понимали, думали что-то нехорошее, а теперь привыкли. Что-то отмечают, собирают стол – Натальи нет. На нет и суда нет. Не скажет же большой начальник: – А где Вы были позавчера, почему не с нами ели – пили? – А на рабочем месте работать надо, а не пить-есть, личное время отдыха нечего за работу выдавать! – так я не отвечу. Пусть себе пьют-едят, у них это десятилетиями отлажено, нехорошо им ломать, но меня в свою компанию им не заманить. Я и в семье-то не ем за общим столом, а здесь и подавно. Ну НЕ ХОЧУ. Жить осталось не так и много, и не хочу делать того, чего не хочу. Это самое честное объяснение.

Как-то Елена Анатольевна, уважаемая мною сотрудница, вызвала меня на откровенный разговор. Оказывается, как только не перетирали мою личность за столом, догадки строили – почему не с ними. Я попыталась объяснить честно – она не поняла. Пришлось свалить на эстонский менталитет (родилась я в Таллине) и чуждое им воспитание. Хотя дело совсем не в этом. Ведь все первые десять лет работы после ЛГУ, когда я по распределению пришла на наше предприятие молодым специалистом, но совсем в другой отдел, мы «пили чай» за общим столом два раза в день. Это был ужас. Слушать по часу – два чужие мысли, одни и те же зачастую, бояться вставить свои и, улыбаясь как идиотка, давиться чаем, терять столько времени, когда дома столько дел… После расформирования того бессмысленного отдела я год сидела без работы. Это были революционные девяностые годы. Сюда уже пришла работать «по протекции» под конкретную программу. И вполне осознанно решила рабочее время не тратить на чай, я лучше эти два часа проведу дома, с детьми. Так и жила – на работе как заведенная, ни минуты простоя, а как часок свободный – по магазинам или домой. Раньше, когда дети были школьниками, это диктовалось необходимостью, потом привыкла, и мне это нравится. Для себя объясняю любовь к застольям на работе так: раньше ты должен был быть на месте от сих до сих, и ни минутой меньше, а кто чего делал в плане работы – не важно, хоть книжки читай, только тихонько, не подставляясь. Почти коммунизм: пришел на работу – получи деньги, качество же по-настоящему не волновало. Нет, ну конечно, наверняка были места, где работали по-настоящему, ведь создал же СССР ракеты и бомбы, но к той, настоящей, работе имели счастье относиться очень немногие, дублирующих и имитирующих деятельность было гораздо больше. Вот люди и чаевничали, надо ж время убивать, а заодно и поговорить всласть, кухни-то коммунальные отошли в прошлое, а русскому поговорить – что другому дышать. Времена сменились, я, к примеру, стала жить по-другому, благо имею возможность уходить днем с работы, пока задачи считаются, но большинство у нас держит оборону перед наступающими изменениями. Но за всё надо платить – и пришлось испытать мне на новом месте, что значит быть изгоем (никогда бы не подумала! – ведь всегда ходила в любимчиках коллектива!). Очень непросто привыкала к новому имиджу. Поначалу даже болеть стала – месяца три подряд не могла сбить температуру, до того сильно мой организм не желал идти в недружественный коллектив. Но научилась преодолевать страхи: перед тем, как войти в клетку, представляла, что возвожу вокруг себя защитное поле. Кокон. А придя с работы – сразу под душ, смыть налипшую за день отрицательную гадость. И, представьте, – помогло! Перестала болеть! А может, коллеги со временем притерпелись к чудной соседке, перестали слать в меня свои негативные эмоции!? Даже больше: появились попытки с их стороны «одомашнить» меня, сделать себе подобной, подружиться со мной! Но на сближение не иду уже я – не хочу. Даже, к стыду, сознаюсь: понравилось быть изгоем – делаешь что хочешь, никому ничего объяснять не надо, что с дурочки взять! Начальник же на меня просто молится – где б еще он нашел человека с мозгами на моё место за такие деньги.

Мне вообще нравится многое из того, что нравиться не должно. Но только теперь, когда стукнуло за сорок, я, наконец, поняла, что я тоже человек и имею право на свои причуды. Есть же счастливые люди, которым этого и понимать не надо, они с этим живут. А я как будто спала все годы и только начала просыпаться. Стала, наконец, делать то, что надо мне – МНЕ! Интересно, у других как с этим, с какого в среднем возраста человек начинает говорить «нет»? Начинает носить ту одежду, в которой ему удобно, а не для других. Вот дети мои явно «спят» еще, для них очень важно мнение окружения, а муж вроде и «не спал» совсем…

– Наташа, вы будете завтра? С утра придут разработчики! – перехватил меня Сан Саныч прямо у вешалки, когда я собиралась исчезнуть. – А что – обязательно быть, ну Сан Саныч! – заныла. Фу, самой противно, как девочка. – Ведь праздник же. – Я договорился. Вы нужны и должны быть. Покажете результаты по Чаре.

Ну что ж, это называется – обломали. Застолье у них часов с одиннадцати, разработчики уйдут где-то за полчаса до. Меня собрались поймать – усадить за стол. Посмотрим – сыграем.

А дома – приятный сюрприз: приехала на вечерок моя гордость Яночка. Странно, перед праздниками ее обычно к нам не заманишь, что-то случилось. Часа два вешала лапшу про свою жизнь, наконец, вот оно: – Мама, мы со Славой завтра на часок приедем, будь дома.

Я подавилась. – Зачем? – Ну, познакомить вас, тебя с праздником поздравить. – Ты ж знаешь, я не люблю поздравлений. – Мам, ну не позорь меня, у них в семье так принято. Только оденься получше, а то мне стыдно будет.

Нет, не вынесу, не смогу. Первая встреча с её мальчиком – это серьезно! Раз в жизни бывает! Не справлюсь, знаю, слишком я убогая, чучело – мамашка… опозорю девочку, испорчу ребёнку жизнь. Надо выкручиваться.

И родилась же я такой моральной уродиной! Как должна вести себя женщина, когда дочь впервые собирается познакомить ее с любимым? – Приготовить вкусной еды, встретить его радушно и за столом, в приятных разговорах, выведать что можно. Для меня же это не выполнимо, даже не потому, что не умею хорошо готовить, есть и поддерживать разговор, а потому, что я дикая. На мой вкус, меня знакомить с кем-то можно только внезапно, пока я не испугалась и убежала.

Весь вечер оттирала кухню. С тех пор, как дети выросли, дала себе отдых и убиралась по минимуму, а грязи-то накопилось – ужас! Только одну кухню и отчистила, а руки все посечены, кровят, спина опять разламывается. Ещё сделаю легкий перекус для них на завтра – и всё.

Ну и денёк предстоит для моей нервной системы… Надо всё просчитать как следует и помыть голову!

Назавтра с утра накрасилась. Сколько же я не красилась? – года два, наверное. А ведь раньше без макияжа ощущала себя не комфортно, будто голая. А сейчас наоборот – эта тушь щиплет глаза, румяна стягивают кожу, а ведь вся косметика из Янкиного шкафа, свежая и качественная! Из одежды надела брючки и пиджачок, сто лет к ним не притрагивалась, маловаты стали, еле втиснулась. Брюки застегнула не до конца, подколола булавкой, а пиджак оставила нараспашку. Фу, жирюга… ладно, другой одежды все равно нет, а в обычный удобный рабочий костюм влезать нехорошо, все будут нарядные, не надо портить им праздник. Сумку оставила дома, пропуск в кармане. Главное – ни с кем не столкнуться по дороге на работу, оставить пальто внизу в вестибюле, и пусть здесь пусто и никто не вешает, не украдут ведь! Теперь самое сложное – войти в нашу комнату… кокон надела, давай уже двигай! боже, ноги не идут, не могу! Не думай ни о чем, не думай, защитное поле охраняет, берись за ручку, жми, открывай… входи уже, чучело!

Знали бы они все, как мне даются их праздники. Вошла, покопалась для виду у вешалки – вроде раздеваюсь – и мой выход! Бабы наши в отпаде, чувствую: накрашенной они давно меня не видели. Охи -ахи. Надо сказать, что с моей блеклой внешностью макияж творит просто чудо, и я это знаю. Становлюсь другой: интересной, симпатичной, загадочной. Не забыть об идиотской улыбке! – Здрасти, где клиенты, Сан Саныч?

А он уже подбегает, лыбясь во всю ширь, подхватывает меня под локоток и за свой стол увлекает. Скоро и заказчики-мужчины подходят, начинается работа в моем углу, за компом. Женщины наши копошатся, стол собирают, запахи пошли. До мужчин доходит, что пора и честь знать. Провожаем их до лифта, скулы сводит от застывшей улыбки. От Сан Саныча избавляюсь по разработанному плану – дефилирую походкой цацы в туалет, а уж оттуда, оглядываясь по сторонам, пока пустой коридор – вниз, к пальто. И на улицу. Ура! Разобралась с одной проблемой! – И не думай, не думай, просто смотри и дыши, – успокаиваю себя.

Сначала в душ, смыть с лица противную бутафорию. Когда дети подъедут – не сообщили точно. И не надо, все равно их проведу. Ох, Наталья, что же ты делаешь, Яна не простит! – понимаю ясно, но дикость уже овладела мной, и тело не слушает здравые мысли. В продуманной небрежности оставляю стол, на нем записку: «Яна, извини, аврал на работе, сегодня не смогу быть с вами. Мама».

Одеваюсь тепло, готовлюсь к внезапному бегству. На улице холодно, заняла с биноклем место у лифта, откуда виден вход в подъезд. Уселась поудобней – и за книжку, но все подъезжающие машины отслеживаю. Вот они, приехали! Быстро работаем! Хватаю приготовленные вещи – и за угол, на лестничную площадку. Слышу, подъехал лифт, выходят голубки, воркуют, он боится, Яна волнуется. Какая же я плохая, негодяйка! На звонок им никто не отвечает, естественно, Яна что-то лопочет растерянно. Входят, наконец.

Всё. Можно заняться собой. И я, предварительно зафиксировав в мозгу его машину – какая и где стоит! – часа четыре брожу по улицам, пока не замерзаю совершенно. В нашем городишке даже кинотеатра нормального нет, на ремонт закрылся. Негде и посидеть, кофе с пирожными попить, чтобы тебя не обкурили или не обхамили – а может, просто не знаю, я ж всегда дома трапезничала. Одно развлечение для меня и существует – по магазинам прошвырнуться: погреться, поглазеть, цены изучить. Зато у нас удивительное старшее поколение: что ни старичок – так доктор или кандидат наук, я иногда специально ловлю их взгляды – умные, понимающие и смешливые! Таких старичков еще поискать по России, наши самые лучшие!

Вечером, когда той самой – Славиной – машины уже нет у подъезда, иду, наконец, домой. На столе лежит сковородка Tefal и поздравление. Муж удивленно спрашивает: – Что случилось? Мы тебя ждали. – Да на работе праздновали, задержались. – Стараюсь не нагружать мужа своими ненормальными проблемами. И продолжаю коварно выспрашивать: – Как тебе Янкин ухажер? – Нормальный парень. – Что делали? О чем говорили?

Оказывается, муж пришел недавно, когда они уже уходили, и не успел ни посидеть с ними за столом, ни составить впечатление о нем. Зато четко засек, что очень оба расстроенные. Янка, не сомневаюсь даже, все поняла и обиделась всерьёз.

Я тоже расстроилась. Всю жизнь мне испоганила эта забитость, теперь на детей переходит! От переживаний заболела голова, впрочем, я это предвидела. Мигрень любимая пришла. Бороться с ней можно двумя способами: в самом начале подкосить крепким большим стаканом кофе, а если не успела – хана, никакие лекарства не помогут, есть только одно верное средство: голову держать неподвижно, расслабиться и уснуть. Боль звенящая, постоянная и тянущая, усиливается при перемещениях. Так мне и надо, кретинке. Недаром я не люблю праздники.

Глава 4.

Леха опять уехал играть, в этот раз на финал России среди юниоров, то есть ребят до двадцати лет. Как впервые в девять лет отобрался, так и продолжает, уже десять лет подряд. Отобраться не так просто: надо прилично сыграть на области, потом зоне, теперь их округами называют, откуда победители (один – три человека, везде по-разному, в зависимости от успехов в предыдущем году) идут в Финал бесплатно, и еще трое – с доплатой. Прошлогодние призёры допускаются без отбора. Уезжал он в предвкушении, а приезжал совершенно по-разному: то на щите, то под ним (что чаще). Поскольку это главное официальное соревнование года, оплачивает все расходы город. Лет эдак с пятнадцати сын ездил один, а до этого то я, то муж сопровождали, нас оформляли как тренеров и тоже оплачивали. Раньше каждый возраст имел свой финал в своем городе и в свой срок, но обязательно в один сезон – весной! И если у тренера отбиралось несколько учеников (а у хороших тренеров именно так и случалось), то выходило несколько финалов: до 10, 12, 14, 16, 18, 20 – итого шесть турниров! И на каждым положено быть тренеру, ведь итог работы! Тренер просто физически не мог поспеть всюду, выбирал турниры, где народу побольше. А в нашем возрасте Леха обычно один выходил, вот родителей и просили сопровождать. А мы и рады! Сейчас эта лафа прикрылась – сделали все турниры вместе, в Дагомысе, начиная от детей до 10, и кончая до 18, а до 20 опять отдельно! И сделали еще турнир до 8 лет – вот будут внуки, поезжу и туда.

Кроме официального первенства России крайне необходимо участвовать и в других турнирах, хотя бы в шести за год, но оплачивать их – непосильная ноша для нашего маленького городка, у нас выросло слишком много хороших шахматистов. Так что приходится залезать в собственный карман, поэтому выбираем турниры поближе и подешевле. Все равно – все «свободные» деньги уходят на турниры… Cын объездил сначала Подмосковье, потом европейскую часть Россию. Ему повезло: у нас был (именно «был» – сейчас уже ушел работать в охранники: потребовались деньги его семье с рождением ребенка) очень хороший тренер: вкладывал всего себя в тренировки детей, причем занимался со всеми желающими, независимо от возраста. В течение двух лет, когда учился во вторую смену, Леха посещал секцию девять (!) раз в неделю: до и после школы. Труд тренера был щедро (в моральном, к сожалению, плане) вознагражден: несколько человек попали в призы на финалах первенств России, выступали и за сборную России за границей, а один раз команда нашей школы заняла в финале «Белой ладьи» первое место (сын играл на первой доске!), обставив лучшие школы страны.

Параллельно он занимался сначала спортивной гимнастикой, потом футболом, плаванием в моноласте и баскетболом, а сейчас ходит «качаться». Но успехов достиг только в шахматах, к нашему с мужем удивлению и восторгу.

Я вообще к спорту не равнодушна. С пяти лет мама отдала меня на фигурное катание, в восемь с подружкой пошла на спортивную гимнастику, походила с год туда и сюда, в результате выбрала гимнастику. Помню, мама плакала, когда я поставила её перед фактом, так ей хотелось увидеть меня фигуристкой на экране ТВ… В одиннадцать лет осознала, что у меня нет данных – слишком толстая, даже не так – не подходит фигура, тяжёлые кости. Но мне очень нравилось, и я ещё год продолжала ходить тренеру назло, хотя мной уже практически не занимались. Перед тем, как уйти, выполнила третий взрослый разряд, могла делать на ковре сальто боком и рандат – фляк, на бревне запросто отмачивала колесо на одной руке, соскок сальто назад, прыгала переворотом через коня и крутила дугу на брусьях. Кстати, мой сынок делал сальто и фляки уже в первом классе, сейчас технология обучения поставлена совсем по-иному, качественней и надежней. Такого ощущения свободного владения своим телом я больше в жизни не испытывала, то был своеобразный кайф, недаром со спортом так тяжело расставаться, он врастает в тебя и не отпускает. Потом был баскетбол и лыжные гонки, почти одновременно. В тринадцать лет сколотила школьную баскетбольную команду из девчонок двух классов, тренировались как одержимые и после уроков, и даже между – на переменках. Я заразила всех. В результате наша команда по городу Таллину заняли третье место, это впервые-то участвуя! Но девчонки не выдержали накала – потихоньку их интерес к баскетболу угас. И в баскет я продолжала играть уже с лыжниками. Играли мы и в футбол, причем неплохо.

Самые лучшие свои результаты в беге и прыжках, как ни странно, я и мои подруги показывали в двенадцать – четырнадцать лет; в более старшем возрасте достижения стали скромнее. Янка и Лёхе часто перебирали десятки моих дипломов, скрупулезно фиксируя результаты и сравнивая со своими. Так вот, дочь и близко не подошла к моим рекордам: на 100 м – 14.8, 60 м – 9.0, прыжок в длину с разбега – 4 м, метание мяча – 32 м, причем легкой атлетикой специально никогда не занималась, но сколько себя помню, все годы выступала за школьную команду, и еще помню, как мне всегда – всегда! – было плохо морально на городских соревнованиях: какие девчонки там царили! – за 7.8 с легкостью бежали 60 м, а на 500, когда я умирала на дистанции, выкладываясь до конца, оставляли меня далеко позади с моими 1 мин. 40 сек.! Я быстро поняла, что в серьезном спорте делать мне нечего, и от этого было так обидно! Сколько я ни тренируйся, хоть до смерти, – рожденный ползать летать не будет!

Но крепкой середнячкой была всегда. В лыжах дошла до первого разряда, бегала за команду ЛГУ (примерно восьмым номером), на своем факультете физиков была звездой, особенно когда просвистывала мимо парней на физкультуре на лыжах, и как они ни пыжились – никто не мог догнать! Я благодарна самой себе, что занималась так много и такими разными видами спорта. Кроме упомянутых фигурного катания, гимнастики, баскетбола, футбола и лыж, ещё были плавание (год серьезно, а потом регулярно для себя), классическая гребля (два года), даже балет (в третьем классе)!

В последних два года учения в школе и все годы студенчества уроки физкультуры могла вообще не посещать, занималась по особому плану, отдельно от всех (поскольку защищала честь заведений на городском уровне). Хоть в чем-то чувствовала себя не ущербной, а звезданутой, впрочем, данные категории недалеко ушли друг от друга в моей иерархии ценностей.

Мне до сих пор иногда снится – я бегу, бегу, шаги по десять метров, парю над землей, притяжения нет, я птица! это как синдром отрезанной конечности, организм помнит о былой тренированности. Много бы я отдала сейчас, в своем возрасте, за повторение тех мгновений ощущения власти над собственным телом. Считаю, что люди много теряют, не занимаясь спортом – целые пласты ощущений проходят мимо них – и чисто физиологических, и душевных. С высоты прожитых лет лично для меня остались в памяти те моменты, когда я бегу и час, и два, а дыхалка работает как надо, тело послушно, сошло семь потов и вынесло всю дрянь из моего организма, а я все бегу – как хорошо, о господи! Ну что было лучше в этой жизни чисто в физическом плане? – разве что секс иногда.

А взять мои эмоции… могу рыдать натуральными горючими слезами, когда болею за спортсменов! Помню, плакала от Юрия Борзаковского, нашего подмосковного бегуна, когда он сподобился выиграть золото Олимпиады (бег 800м) в своем стиле: первый круг закончил в числе отстающих – на втором разогнался – и на последних метрах, когда первые уже выдохлись, всех обошёл! О нем не было слышно перед Олимпиадой, ходили какие-то нехорошие слухи… В беге ни один из мужчин наших (кроме него) и близко к финалу не подошел, одни женщины, просто обидно за Россию – всех мужичков на войне, что ли, повыбили, а остальные спились? Было видно, как нелегко пришлось Юрию – тяжело бежал! – и как он ДУМАЛ на дистанции, и не разрешал себе раньше времени делать рывок, просчитал всё до метра. Я ждала его победы, всем знакомым сказала – мало кто верил. Он плакал на пьедестале, и я, жирная старая тётка, вместе с ним на диване…

Ещё помню эмоции, обуявшие меня на той же Олимпиаде во время соревнований гребцов, когда подарок России и мне лично сделала четверка парней. Никто ничего не ждал от них, я во всяком случае просто читала книжку, поглядывая на экран одним глазом (во время Олимпиады телевизоры у нас не выключаются, причем оба настроены на разных каналах, чтоб чего не пропустить в прямом эфире). И тут слышу – комментатор кричит! Уставилась на экран – а там наши первыми идут! И еще им далеко и долго плыть, но противники в шоке – не ждали, что называется. Наши прилично оторвались, но соперники начинают их догонять… Тут я подключаюсь к комментатору (прости, друг, забыла, кто ты) и орем мы уже вместе! Вбегают испуганные сын с мужем – я им только пальцем тыкаю в экран, продолжая орать, они убегают переключать свой телевизор. Наших крупным планом показывают – со зверскими оскалами они как механизмы делают свое дело – и я начинаю понимать, что ЭТИ победу не отдадут. И правда, держатся, соперники перестали сокращать расстояние. Мы с комментатором уже просто подвываем осипшими голосами… Всё. Победа! И я опять рыдаю, и смотрю, смотрю на простые лица, мощные, как из камня, торсы. Спасибо, ребята!

К чему это я? Просто обидно, как очень многие интеллектуалы, в передачах или интервью, свысока и снисходительно отзываются о спорте, они, видите ли, никогда не занимались и не любят этого. А те, кто занимался, мысли выражают коряво, если выражают вообще, и нация наша начинает деградировать в физическом плане, детишки не видят интереса в спорте кроме как денежного, и куда-то пропал у нынешних тот спортивный наш азарт… Занимаются только очень немногие, в ком открылся талант. Я знаю из газет, фильмов и TV, что в Америке, к примеру, спортом живут, и папа с мамой (все равно – миллионер или нет, начальник или рабочий) ходят на многие матчи или соревнования своих отпрысков, и я узнаю в них свой молодой азарт и по-хорошему завидую. Для наших это дико смотрится: бегают по площадке ну очень неспортивного вида дети, а вокруг зрителей пара сотен, кричащих до потери голоса. Практически вся нация занимается – для себя, а не для тёти, они поняли, прочувствовали сакральный смысл сего действия. Я хочу, чтобы и у нас так было. Смешно вспоминать, как я регулярно подглядывала за тренировками и соревнованиями своих детей (в щелочку дверей или из-за кустов, смотря по ситуации), не дай бог, они меня увидят, слез потом не оберешься: никто из родителей не смотрит, а я одна как дурочка… Но про наш городок ничего плохого сказать не могу: до сих пор бесплатны некоторые секции: футбол, баскет, легкая атлетика, гимнастика (для лучших), шахматы, велосипед, плавание, – что, разве плохо, при нашей-то нищете? Вон, в Таллине, сестра говорит (у нее двое детишек, и она, в отличие от меня, осталась там жить) – ВСЕ платно! У нас иногда можно видеть бегущих любого возраста, НО все равно, это только упёртые и идейные остались, а в общей массе – пренебрежение к спорту.

После таких пафосных слов мне стало стыдно. Посмотри на себя, кукома! Ты, что ли, скажешь слова о спорте? – да в твоем нынешнем состоянии тебя только и показывать, как образец лени и обжорства. Сколько раз я ходила на лыжах за последние пять лет? – Один!!! Пошла в погожие денечки марта, когда морозец держал лыжню, а солнышко уже пекло, хоть обнажайся и загорай. В лесу надела лыжи – те старые, в которых гонялась молодой. И что? Тело само вспомнило и помчалось! Так я гналась во весь дух, ну прям летела, как в своих снах! Но уже через пяток минут сбавила темп, а еще через десять остановилась. Дыхалка ни к черту. Плохо мне стало, аж до тошноты. Что называется – душа хочет, а тело не может. Еле-еле доплелась до дома. Курица. Чтобы было хорошо от лыж, надо, милая, постоянно на них ходить, а летом бегать. Но куда уж мне! – Корова и корова я теперь. Лучше б не вставала на лыжи вообще, продолжала б давить диван, хоть не так расстроилась бы!

Давно я не испытывала такой ненависти к себе, к своему телу, как после той вылазки в лес. За все надо платить в этой жизни. Это мне расплата за дни, проведенные в лежании на кровати. Ладно, пока дети были маленькие, все тренировки бросила, это понятно: там просто все физические силы уходят на то, чтобы выжить, да еще хочется выживать и с какими-то радостями для близких, вот мужу чего-нибудь вкусненького, жена я или нет! А когда у ребенка температура, мать никогда не будет делать ничего для себя, у детей же ну просто непрерывно по очереди то одно то другое. Не понос, так золотуха, как говорит моя единственная подруга Ниночка. Несмотря на это и вопреки всему я детей маленьких, в просветах между болезнями, таскала на лыжах, коньках, бегали, в лесу гуляли, на озеро ходили купаться – если б не моя тренированность, ничего этого у них не было б! Попробуйте-ка вытащить на лыжи детей двух и трёх лет, их пока оденешь – вспотеешь, да до лыжни дойти. По лыжне уже легче, катят и катят по лесу, вокруг сверкает снег, красиво, свежий воздух бодрит, воодушевление и радость у всех нас, вот только падают они часто – раз сто за прогулку, а поднимать мне приходится, да кто-то один, отстав от другого, обязательно заноет от усталости, и опять же я везу его за палки! А самое сложное – завершение вылазки: замученные, мокрые, возвращались домой, но вместо заслуженного отдыха меня ожидала очередная работа: раздеть (у них нет сил), вымыть в душе, срочно покормить, потом разобраться с одеждой. Итого: час на сборы, два на сам процесс катания и ещё два после. Наградой было то, что после того, как младшему стукнуло четыре года, от болезней мы почти избавились.

Почему я одна их тащила, где же отец? – А отец, мой муж, боролся за квартиру: несколько лет наши мужички сначала пробивали проект МЖК (молодежно-жилищный кооператив), потом боролись за право войти туда – а это субботники на стройке вечерами и в выходные, и, наконец, строили сам Дом. Не забудьте и отсутствие еды и одежды в магазинах Подмосковья – по субботам ему приходилось ездить с раннего утра в Москву и там часы выстаивать очереди за едой. Так что на нас, женщин общаги, совсем молоденьких и не успевших поживших для себя, легло бремя, от которого невозможно увильнуть ни на минуту. А мужичкам нашим низкий поклон, что построили Дом, и въехали мы туда, в этот Дворец трехкомнатный, когда Янке стукнуло шесть лет. Попробуйте-ка, нынешние молодые, из ничего в квартиру за семь лет!

Когда был выбор – сделать что-то для детей или для себя – я, конечно же, всегда выбирала детей, ведь если не я – то никто! Старалась не сидеть дома, а показать мир (читай окружающие леса и Москву) и дать возможность проявить себя как можно в большем числе дел: сразу из садика и начальной школы таскала их по всяким секциям. Например, обычный вечер: иду с работы, забираю двоих из садика, идем в спорткомплекс «Олимп» на гимнастику по одним дням, в ДК на занятия танцами и пением по другим (сюда проходили всего полгода, нам не понравилось, у детей не оказалось особых способностей, им было скучно, и хотя педагог и уверяла меня в их успехах, но это скорее для выманивания денег, я же сама все видела!). Пока они занимались, успевала сбегать в ближний магазин и потом поподглядывать, чтобы знать наверняка, хорошо им или плохо. После не спеша одевались, одновременно я впихивала в них легкий перекус, чуток отдыхали – и на последний сеанс в детский бассейн – лягушатник, где воды с полметра-метр, и тренер с ними плавал. Они любили, чтобы я сидела на бортике, и непрерывно красовались и выпендривались. Оба веселые, сбитые, заводные, на тренере просто ездили верхом, а он их скидывал с себя и разбрасывал, как котят. С такой методикой обучения плаванию я столкнулась впервые, но она оказалась эффективной, и уже через месяц все дети в группе, человек восемь, держались на воде и даже могли проплыть пару метров! Помогала одеться после купания – наступала разрядка и они были никакие, поила и кормила для возобновления сил – ведь предстояло тащиться километра два до общаги. Зимой, как ни странно, было проще – сажала на санки и везла, а вот в другое время года приходилось иногда и на себе переть, по очереди, так они уставали.

А вот еще одно описание, когда Янка ходила в первый класс. Середина дня. Открываются ворота предприятия, выпускающие сотрудников на обед. Я возглавляю толпу, несусь в магазин (поменьше очередь для первых) и бегом домой. Готовлю обед, встречаю из школы Янку, кормлю, выслушивая непрерывную болтовню – полный отчет проведенного дня (Леха в саду). Вместе смотрим тетрадки, обговариваем план на ближайшие четыре часа и либо она остаётся дома делать уроки, либо вместе шагаем в «Олимп» на гимнастику, где ей придётся провести долгие часы (взять книжку!). Залетаю на предприятие в числе последних и, отдуваясь, тащусь в столовку – обедать. После работы несусь за Лехой в сад и вместе с ним – в «Олимп» (у него тоже там гимнастика). Оставляю его, Яну отвожу на следующую секцию, потом возвращаюсь за ним и вместе по дороге забираем Янку. Круговорот детей и секций. Перемещения пешком использовала, чтобы впихнуть в них что-нибудь познавательное, не телом единым жив человек, надобно и мозг ублажать.

В конце концов, незаметно и плавно, просто пропадают всякие желания и лично твои интересы, ты сама себе становишься неинтересной, интересны только дети. Недаром есть такое клише – жить интересами детей. Не я одна так жила – многие, и не потому, что мы клуши какие, а просто иначе нельзя. В принципе, существует три выхода из этого рабства: няни (но молодым специалистам, живущим в общаге, это не по карману), родственники (наши слишком далеко, полдня на поезде до ближайших) и плюнуть на детей, выстроить в линеечку, поставив во главу угла себя (это не про нас, которые любят, а про некоторых особей, нагляделись мы на таких в общаге).

Время шло, мы въехали в квартиру, нервы в связи с этим укрепились, жить стало легче. Дети незаметно росли, постепенно тяжелые физические обязанности матери вытеснялись более простыми, с точки зрения нагрузки, – секции теперь они выбирали сами и ходили туда сами или с друзьями, про школу и не говорю, я только дорогу помогала переходить. У меня появилось свободное время и наконец-то возможность отдыхать, читать, смотреть телевизор – лет семь я лично была лишена этих простых радостей. Любимым местом в квартире стала кровать, там я провожу свободное время, оправдываясь тем, что моей спине вредно сидеть. Делать ну ничего лишнего я больше не хочу – выполнила самое необходимое – и отдыхать! Я так устала, вытягивая одна нашу семью (в бытовом плане, муж деньги зарабатывал), что у меня пропали силы жить, осталось только одно желание для себя – полежать. Что и делала, проглатывая книгу за книгой, удобно развалясь на любимой кроватке, благо за небольшие деньги появились в библиотеке интересные для меня книги (Маринина, Дашкова, несколько авторов мужчин, пишущих про спецназ и крутых мужичков, фантастика). И так понравилось жить выдуманной чужой жизнью, изредка возвращаясь в свою для детей, что пропустила момент, когда пришла пора встать с кровати – ведь давно отдохнула уже! – начать жить и для себя. И превратилась очень постепенно в отяжелевшую неинтересную прислугу, правда, с мозгами, которая обихаживает свою семью и в бытовом, и в учебном плане. А после того, как сын закончил первый курс ВУЗа, отпала и необходимость в моих мозгах. Если нарисовать график моей востребованности для семьи от времени, то с рождения детей был максимум физических затрат (существенно превышающий допустимый уровень), постепенно снижающийся, но при этом возрастали умственные усилия, пришедшие к максимуму (вот этот уже был на нормальном уровне) на конец школы детей. Мозговой максимум даже доставлял мне радость и удовлетворение. Далее со временем умственные усилия сошли на нет, а физические зафиксировались на некоем уровне, довольно низком из-за моей природной лени и сознательного выбора: предпочту лишнюю книжку на кровати мытью полов, всё равно испачкаются! Похоже, так оно и продолжится досмерти, если не предпринять чего-нибудь кардинального. Мозговые траты на работе – величина постоянная, в расчет не принимаю. Может, мне даже больше обидно не из-за наличия константы физических усилий, а от полного отсутствия необходимости в моих мозгах! И хотела бы это изменить, да не могу. Сколько нас таких – толстых опустившихся теток – ходит по свету! Эх, как бы это сломать?

Вот не надо только про аэробику, бассейн и тренажерный зал! В бассейн я и так хожу, в воде не ощущаешь веса, это помогает, но… превращается во времяпровождение, ну как в бане! Я еще ничего, редко, да метко, а вот основная масса теток просто как медузы, лениво, медленно, по двое-трое передвигаются, обсуждая свои проблемы. Аэробика же и тренажерка – это смерть спине! Я как-то пошла, через месяц спину схватил приступ, год ходила враскоряку! Есть еще всякие средства для похудения, но у меня все-таки хватает мозгов, чтобы ими не пользоваться, ведь это очевидный обман, временное облегчение с тяжелыми последствиями. В общем, не вижу пока выхода.

Глава 5.

У меня просто отличное настроение, ну какая же я умная! Сегодня на работе пришел мой разработчик – грузин, принес результаты испытаний прибора с моими окнами – и там все прекрасно, ну прямо как у меня на компе! Сан Саныч сидел как сыч – впервые услышал про ту задачу, я как-то забыла с ним поделиться, дел было много. Грузин просил ещё кое-чего посчитать и всё красиво оформить для доклада на конференции в Москве, сделав упор на сравнение хода лучей с окнами и без. – На ваши окна надо бы оформить патент на изобретение! – сказал, глядя мне в глаза.

Я, как обычно, слова внятно сказать не могу, только тупо улыбаюсь, все нити разговора у Сан Саныча. Взяла задание и ушла за комп – работать, не люблю ля-ля разводить, все разговоры их заканчиваются обсуждением каких-то глобальных проблем, никак меня не касающихся. Еще с полчаса они о чем-то шушукались, но я уже была в задаче и не слушала. А зря. Именно тогда они и начали обсуждать насчет патента.

С того дня Сан Саныч стал проявлять необычайную активность за своим компом, что-то набивал в любую свободную минутку. У него же с десяток сотрудниц, раньше всегда их просил. Насторожили же меня телефонные звонки: ясно было, беседует с грузином, но почти всегда заканчивал фразой: – Я сейчас приду.

Забрал у меня всё, что можно, по его задаче, загрузил другой работой, сказал, что пишет отчет грузину. Это его обязанность – писать отчеты по проделанной нами работе, почему-то он здесь никому не доверяет. На мой вкус, я бы написала лучше, более понятным языком, а не тем наукообразным, что читать нормальным людям невозможно. Иногда я делаю вставки в его черновики, но он, посмеиваясь, оставляет лишь идеи и переводит мои красочные опусы в свой сухой язык. Ну пишет отчет и пишет, странно только, что сам набивает, раньше использовал подчиненных.

Любопытство уже овладело мной, и я решила узнать, что он пишет. Несколько наших компов объединены в местную сеть, все защищены паролями. Но не от меня. Небольшие усилия – и со своего компа вхожу в его файлы. Баа, да это же заявка на патент, на мои окна! Зачем же такая таинственность и вранье об отчете? – А вот и ответ: титульный лист, где изобретателями на МОИ окна названы генеральный директор, грузин и мой начальник. А меня, их придумавшей, рассчитавшей и давшей имя, нет. Ну первые два – это понятно, даже не обсуждается, ну ладно и Сан Саныч, все же начальник, а где же я?

Как обухом по голове! Только жизнь начала налаживаться, в смысле работы, только появился наконец-то нормальный начальник надо мной, и тут это… как назвать-то? С неделю ходила я недоуменная, обида разъедала душу. В привычку вошло следить, как движется оформление патента. В конце концов, не выдержала и вечером, когда все ушли, рассказала всё Елене Анатольевне. Она противостоит текучке, занимаясь самой необходимой и востребованной работой: рассчитывает основные параметры двумерными программами, исходя из требований ТЗ (технического задания). Надеюсь, что скоро этот каторжный труд возьмут на себя компьютеры, но пока ни одна программа оптимизации не смогла даже приблизиться к её решениям, в голове у нее заложен алгоритм действий, лучший на сегодняшний день и пока не воплощенный виртуально. Именно она, найдя решение в двумерном представлении, дает мне параметры для продолжения расчетов в пространстве.

Показала ей патентные файлы, она заинтересовалась. А еще показала заявку, которую он использовал как образец – это оказалась пушка, которую когда-то рассчитывала именно она. Но там в авторах не было вообще никого из наших, только разработчики. Наверное, мы слишком мелкие сошки, чтобы отражать нас. Подумаешь, что-то рассчитали, основные идеи и сами приборы – их! Но в моем-то случае патент именно на идею окон, существенно улучшающих качество прибора. Елена Анатольевна пообещала тонко (чтоб не выдать меня, что я залезла в чужой комп) расспросить грузина и Сан Саныча. Сказала – сделала. Грузин прямо ответил, что предложил оформить патент НАМ, а уж дальше – наше дело. Верно, так и было. А любимый начальник после возмущенной патетики часа два доказывал, что процедура написания документации занимает времени и сил много больше, чем сами идеи и расчеты (ха-ха), и что от нашей лаборатории полагалось вставить всего одно имя (уже ближе к истине), спасибо и на том – раньше вообще нас не упоминали (это правда). Я делаю вид, что ничего не знаю, так мне проще.

…

Мне ответили! Вошла сегодня в свой почтовый ящик на компе, а там ответ от ребяток, делающих телепроект! Приглашают принять участие в первом наборе участниц, причем оплатят, как автору идеи, проезд, проживание и питание, но только до первого конкурса, который будет через две недели после заселения. То есть меня зовут поехать на остров в Грецию и там пожить четырнадцать дней, причем бесплатно!!! Ну наконец-то удача повернулась ко мне лицом! Или нет? Наталья, ты что, забыла, где лежит бесплатный сыр? У меня есть время на раздумья, второго апреля – последний срок подачи документов для оформления. В любом случае, надо бы заняться английским разговорным языком, освежить, так сказать. И начать больше двигаться и меньше есть, чтобы хоть часть пуза убрать!

Глава 6.

Во время турниров сына у нас с мужем появляется своеобразное хобби: отслеживать по Интернету как он сыграл. Турниры такого уровня всю информацию четко заносят на свои файлы, вплоть до распечатки самих партий. Ну партии мне не интересны, я плохо играю и мало смыслю в сути, но муж смотрит. Зато мне интересно турнирное положение и сама борьба, кто кого, сколько очков и каковы шансы. Многих соперников мы знаем, видели воочию, когда с ним ездили, в их спорте редко появляются новички с неба. Хотя случается, конечно, но от этого еще интереснее. С замиранием сердца после работы открываю файл турнира, руки дрожат! Вот этот миг многого стоит, эмоции через край. Информация обновляется «в течение суток» после игры, и я каждые пятнадцать минут с тем же замиранием вхожу и вхожу на их сайт, Интернет так и тратится. И вот наконец-то появляются результаты! У меня аж в глазах темнеет от волнения, пока ищу фамилию сына. И если вижу, что выиграл, радость охватывает до кончиков пальцев, кидаюсь звонить мужу или ору, если он дома. Весь вечер подпрыгиваем, напеваем, настроение на подъёме. Но с той же вероятностью может появиться и нулик – проиграл, и тогда я начинаю сильно переживать за него, как ему плохо, как он расстраивается. Особенно если проиграл случайно или, наоборот, бездарно – это бывает иногда, муж по партии легко определяет. Сам результат лично для меня не так важен, как осознание того, что творится в мозгах Лешки. Помню, в шестнадцать лет он поехал играть в финале до двадцати, и после шести туров имел всего одно очко, вышел в самый хвост – и как же мне было плохо, я так и чувствовала безнадегу, опутавшую его мозги и не дававшую ему думать. Тогда он набрал 3 из 9, заняв предпоследнее место, приехал домой притихший, с потухшими глазами и долгое время не прикасался к шахматам. Но помню я и финал до четырнадцати в Питере, когда мой сынуля, прежде никогда не блиставший, набиравший от силы 4 – 5 очков из 9, вдруг набрал 7 и занял третье место (при сотне участников)! Некоторое время я не могла осознать, поверить, ведь не ждала и не мечтала о таком взлёте! Тогда у него, кстати, появилось право выступать за рубежом. И я впервые в жизни ощутила – через сына! – вкус победы, недоступный мне лично раньше, как я не корячилась. А вкусив раз, ты подсаживаешься, мечтаешь повторить. Напоминает наркоманию, если честно.

Пока он идет уверенно, с повышением текущего рейтинга, сбоев нет, но нет и удачи. И слава Богу. Будет где-то во втором десятке, нормально. Иногда кажется, что я трачу слишком много нервных клеток, но с другой стороны, ведь это какое-никакое развлечение в жизни, больше все равно нет ничего, хоть здесь пусть эмоции побродят, а то совсем стану мумией.