Помоги проекту - поделись книгой:
— Давайте поговорим… о ваших делах, — беззаботно согласилась с оратором, все еще сидя на столе и счищая с единственного платья прилипшую вареную репку. При этом во все глаза (второй глаз к тому времени открылся) пялилась на своего похитителя.
Напротив меня величественно восседал высокий худощавый мужчина в роскошном бархатном костюме а-ля «Генрих Восьмой».
На вид мозгляк, хотя его подбитые ватином плечи и широкие рукава частично скрыли этот довольно-таки существенный для мужского пола недостаток. Лицо породистое, узкое. Хитрые, близко посаженные глазки темно-карего цвета, маленькие и блестящие, вместе с узким подбородком и большим горбатым носом создавали картину мелкого грызуна. Ну, пасюка такого молоденького или мыши-переростка. На лице застывшее выражение ехидства.
Когда слегка ехидная усмешка сползает, открывая истинное лицо графа, то наружу мельком иногда выплывает глубинная суть этого человека. А суть… глянешь — полночи икаться будет. Не приведи Господи! Как говорят: «Глаза — зеркало души»? Ну так выражение глаз графа в определенные моменты становится расчетливым, жестоким и холодным. Как зеркало в потемках — ничего не видно, но очень страшно. Душа убийцы. Такому палец в рот не клади. Зарежет маму с папой и не поморщится.
— Милая, ответь на один интересный вопрос…
Всего только один? Многозначительное начало. От такого жди грандиозных пакостей.
Я зажмурила глаза и сразу приготовилась решительно отказываться от заманчивого предложения стать чьей-то любовницей.
— …Как ты смотришь на замужество? — вкрадчиво поинтересовался Алфонсус, одним глазом присматривая за мной, а вторым любуясь на красивый зеленый камень в кольце на указательном пальце. Он на него даже подышал благоговейно и вытер потом о камзол.
С трудом подавив в себе порыв попросить разрешения тоже вытереть грязные руки о его камзол… И вообще — использовать его одежку вместо носового платка… Я быстро передумала: слишком много золотой вышивки — моську на камзоле оставишь и лишишь человека последней привлекательности. Представляете графа с моей физиономией спереди вместо ордена? Жуть!
Моя интуиция ожидала от Альфика пакостей? — она была права! От «радостного» известия мои глаза немедленно широко открылись. Мало того, прямо скажем — их выпучило!
Я поежилась от своих мыслей и задумалась:
— Тайм-аут! Беру минуту на размышление! Это серьезный вопрос, требующий вдумчивого рассмотрения… — Следом: — А кто жених?..
— Кто жених, кто жених… Ты вот сначала признайся, как на духу: замуж хочешь? — начал играть со мной в русскую рулетку граф.
С нормальными женщинами играть на «слабо» или проверять интуицию станет только дурак, но графу о подобных тонкостях, по всей видимости, никогда не рассказывали. А я в азартные игры сама не играла и другим не советовала, поэтому срезала его поползновения под корень:
— А поговорить? Жениха показать?..
Граф занервничал.
У меня замельтешило в глазах от резких движений, бликов графских драгоценностей и ярких тканей. Справляясь с приступом головокружения, я расправила широкую юбку и уселась на столе в позу полулотоса. Расставила руки в стороны, сложив колечком указательный и большой пальцы, замычала: «О-ом-м!» — и впала в нирвану.
— Милая, тебе сказочно повезло! Дурнушка вроде тебя и мечтать не смеет о подобной участи! — бесцеремонно влез в мои мантры надоедливый голос графа. Его маразм крепчал: — Ты выйдешь замуж за принца!
Атас! Вздрогнув от неожиданности, я свалилась со стола и крепко приложилась головой об пол. Высокородный прыщ или рехнулся на старости лет, или прокисшими сигарами обкурился. Не иначе.
Или жестоко издевается…
— За ко-ого? — с трудом распутавшись из сложной позы «под столом с ногами узлом», переспросила я и вылезла наружу, демонстративно ковыряясь в ухе.
Мои волосы торчали дыбом, в голове после экстремальной поездки и последующей баталии до сих пор гудело. Я чувствовала себя кикиморой, той, что «из лесу, вестимо!», и, в общем, была абсолютно не расположена к изощренным издевательствам посторонних.
— За принца!!! — патетично воскликнул граф, глядя на меня безумно счастливыми глазами, как будто только что ему отвалили миллион «оленей» и гарантированный доступ в рай.
— Мне еще нет тридцати! — уверенно отвергла я заманчивое предложение, твердо памятуя — бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
— При чем тут возраст? — не понял дремучий мужчина.
— Как при чем?! — терпеливо ответила я и старательно запела, слегка кочевряжась: — «Если даже вам немного за тридцать, Есть надежда выйти замуж за принца!»[5] А мне еще далеко до этого благословенного возраста!
Граф замер, глупо моргая.
Наверно, пытался уложить в аристократическом мозгу мою незатейливую девичью логику. Но то ли у него у самого с логикой наблюдался некоторый дефицит, то ли день был критический: Луна не сошлась с Марсом, и Марс ушел к Венере; то ли еще почему… В общем, Алфонсус внезапно активировался и заорал клюнутым в одно место петухом:
— Я сказал, выйдешь — и точка!
— Мне больше нравится запятая… — скромно потупилась я. — У нее хвостик есть, и она оставляет еще много недосказанного пространства!
— МОЛЧАТЬ! — завопил аристократ, показывая свой норов. — Как я сказал, так и будет!
— Ладно, — не стала усугублять я скверное положение и попробовала зайти с другой стороны: — А у вас что, свои принцессы закончились? Кстати, где?
— Нет, — мрачно сказал граф, вздыхая так звучно, что мне стало страшно. Что-то было в этом от рева голодного тигра. После благородный господин чуть-чуть взял себя в руки, успокоился и, поправляя примявшуюся кружевную манжету, нехотя продолжил: — Принцессы в Глеховии не закончились… Она сбежала, зараза такая!
— А я тут при чем? — задала резонный вопрос, совершенно не понимая, чем смогу помочь в данной ситуации.
— При том! — отрезал его светлость. Мужчина снова уселся в кресло и передвинул его, чтобы видеть меня, с удобством устроившуюся на полу. — Ты ее заменишь!
— Кто? Я??! — У меня в голове зашкалило от подобной дурости. Ну вот сколько надо было выхлестать неразбавленной сивухи в том трактире, чтобы до такой глупости додуматься! Он бы еще удумал меня уговаривать феей на полставки подработать! С топором! Вечно у этих барчуков все не как у людей!
— Нет, я! — снова начал пускать ноздрями пар Алфонсус.
— А вам пойдет! — аккуратно подольстилась к нему.
— И ты зараза! — резюмировал граф. — Все рыжие — заразы!
Положим, согласна… Но вслух ему не скажу! Нечего снабжать врагов важной информацией!
— Да? — Я расслабленно задумалась над древним, как мир, генетическим исследованием: «Влияние на характер цвета волосяного покрова». Уже чуть было не попросила бумаги — тезисы записывать, но меня перебили.
— Да! — грозно сдвинув брови, заявил побочный выхлоп аристократии. — Мне нужно выдать принцессу замуж — и я ее выдам!
— Ага — ага!.. — кулацким подпевалой поддакивала моя персона, благоразумно опасаясь справедливого возмездия за погром и непочтительность.
Убить этот графеныш вряд ли убьет, а вот язык может оказаться не самым главным органом… Да и молчаливые принцессы наверняка котируются выше.
— А ты, — в жертву похищения женского пола невежливо ткнули пальцем, — мне поможешь! Если жить хочешь!
Я благоразумно промолчала, хотя на кончике языка крутилось много едких фраз. Но, как говорится: «и жить хорошо, и жизнь хороша!»[6] — и желательно в дальнейшем существовать без свернутой набок шеи.
— Матиас не должен распознать подмену, — цепным кобелем забегал вокруг меня граф, заставив спрятаться в надежное убежище (под стол) — а то вдруг придавит ненароком аристократической пятой сорок третьего размера? — Он ее только в возрасте трех лет видел.
Я сидела под столом, не отзываясь на заманчивые вражеские лозунги. Еще чего! Я ж ему не курица, чтоб меня топтать!
Граф продолжал прицельными залпами выносить мой мозг:
— Он после того никогда не встречался с Алиссандрой! Принцесса всю свою жизнь просидела в монастыре! Всем известна лишь одна, весьма приметная деталь — принцесса рыжая!
— А как насчет внешности? — вякнула я из укрытия, в глубине души жалея и принцессу, и принца.
— В смысле? — Алфонсус прекратил нарезать круги и заглянул ко мне под стол.
— В СМЫСЛЕ?! — очертила указательным пальцем свое лицо: — Принцессы ТАКИМИ не бывают!!!
— Эт точно, — согласился граф. — Они бывают гораздо… еще хуже! А все внутриродственные браки. Вот и моя племянница…
— Кто-о? — изумилась я, подскакивая и ударяясь многострадальной головой о столешницу. — Племянница?
— Ну да, — скуксился аристократ. Недовольно изложил суть проблемы: — Ее родители заключили много лет назад дурацкий договор — или отдают свою дочь в жены принцу, или возвращают богатые земли на границе…
— И что земли? — Это просто так, для поддержания разговора.
— Да мне гораздо легче девку ему найти! Рыжую! — возмутился добрый дядя. — Чем расстаться с этаким богатством!
— А-а-а! Да, земли — это круто! — А про себя подумала: «Даже у нас на Земле». — А родители как? Согласны?
— Рад бы спросить их сиятельства… — лицемерно вздохнул Алфонсус и закатил глаза. — Да они пять лет как умерли…
«Ага, а ты пять лет как прибрал к рукам жирную кормушку». Эта умная мысль осталась при мне.
— Скорбите, наверное? — это уже вслух.
— Ужа-асно! Мне очень не хватает моей дорогой сводной сестры! — весьма натуралистично всхлипнул аристократ и пустил крокодилову слезу.
До меня дошло, что прав наследования мужик не имеет и сейчас подрабатывает, скорей всего, регентом или опекуном. Ну, или сразу на две ставки одной попой трудится.
— Хотите знать чистую правду, почему она сбежала?
Граф невольно кивнул. Может, и не хотел знать, просто случайно вышло.
— Наверно, ваша принцесса озверела, — рассеянно выдвинула я предположение, не собираясь утирать мужику лицемерные сопли.
Видно же со стороны! Если и самолично родственников в могилу не свел, то, весьма вероятно, активно в том поучаствовал. Ну там колеса салом смазал… или коней за хвосты подергал… Или, возможно, от одного его присутствия внезапно отравились все съедобные продукты… Предположения просто роились в моей голове, активно готовясь свить гнезда и произвести потомство в виде новых вторичных версий…
— С чего бы?.. — не понял моей кристальной логики граф.
— Так всю жизнь в монастыре за решеткой сиднем сидеть и псалмы петь — любая озвереет и начнет на людей кидаться! — заверила его я.
— Всего-то жалких восемь лет! — возмутился Алфонсус. — Могла бы и потерпеть!
— Так у вас принцесса совсем дите? — Я собралась на страшный бой — отстаивать права бедного ребенка.
— Ничего себе, дите! — уставился на меня обиженный аристократ, изящно потирая виски.
Его жесты вызвали у меня непроизвольный смех. Да такому талантливому актеру в нашем мире не было бы цены. Его бы сплошь и рядом приглашали бы играть в комедиях Мольера. Аристократические жесты сопровождались такой мимикой…
Ну не верю я, что он и в самом деле тот самый потомственный аристократ. Чувствовалось, в моем собеседнике пропадает недюжинный талант пародиста. Неужели он за собой его не замечает? Может, он бастард? Или на детях гениев природа отдыхает?
— Да она перестарок! Восемнадцать лет дылде! У другой уже было бы четверо детей. Или пятеро…
— Ага, — задумалась я, почесывая многострадальный нос. Графская логика была на грани фантастики. — А почему тогда всю жизнь? По моим скромным подсчетам… — Я продемонстрировала ему загнутые пальцы: — Она туда в десять лет должна была попасть!
— Разве это жизнь?.. — совсем нелогично и крайне загогулисто ответил вопросом на вопрос граф.
Видимо, у него в прапрапрадедушках числился некто Моисей. Тот тоже любил ходить извилистыми тропами. Часто и долго.
— И еще! — Мужчина поизучал мои кулачки, вздохнул облегченно и страшно обрадовался: — Ты умеешь считать!
— И писать! — тут же встряла я. И кто меня дернул за язык? Не могла смолчать, спрашивается?
О, дела! Граф зацвел и заблагоухал, словно куст персидской сирени в начале июня. Махровой. Как будто я ему на день рождения пряник подарила и беспроводной Интернет с телевидением, по которому эротический канал день и ночь крутят. Анлимитед!
— Еще я петь умею и крестиком вышивать… на нервах, — нескромно похвасталась я богатством талантов.
— А музицировать на лютне? — Ну вот оно ему надо? Меня — на лютне?! Наи-и-ивный! А беруши ты с собой взял? Комнату коврами в три слоя, включая потолок, обвесил? Остальных из зоны поражения вывел?
Категорически:
— Нет! — Я не враг своим пальцам и чужим нервам. Мне пожить хочется.
Судя по лицу, прочие украшения обликоморале его рыжей протеже графа не заинтересовали. Жаль-жаль… А я еще про химию и физику не упоминала. И про — бр-р-р! — тригонометрию с тангенсами и котангенсами. Или арктангенсами?.. Уй!
А про культурологию, философию и педагогику я даже под пыткой говорить не стану. Самой страшно. Как раз на втором курсе в конце года должна была сдавать. Это средневековым схоластикам не решать в многолюдном собрании ужасно актуальный вопрос, сколько ангелов поместится на кончике иглы! Как вспомню, сколько мне предстояло заучивать и конспектировать ночами… сразу вздрогну. Травматично для неокрепших мозгов.
— Чу-удесно! — восхищенно пропел Алфонсус и захотел слинять из нашего убежища. Ну да! Кто ж такому даст?
— Куда?! — одернула его за камзол, возвращая на историческую родину. — Мы еще недоговорили. Пошто бедную девку, вашу племянницу, восемь лет в монастыре гноили?
И в самом деле, интересно же, чем она всем настолько насолила, чтобы урожденную принцессу упекли в монастырь? Не верю я, что девочка была настолько уж плоха. Может, она от рождения дебилка или психически больная? Вряд ли… Скорее всего, дело тут в другом. А вот в чем?
Граф тяжко вздохнул, скривился, как среда на пятницу, но пояснил:
— Сначала ее на исправление туда отдали — очень характер был своевольный и неуживчивый… Что ни слово — все поперек. Сколько голодом ни морили, сколько розгами задницу не мочалили — не помогало.
Какой аргумент! Я в отпаде. Они рабыню или герцогиню себе воспитывали?
Оправдываясь, мой «инопланетянин Альф» расширил картину жизнеописания несчастной:
— А потом, после смерти родителей — забыли забрать. Да она вроде и не жаловалась…
Хорошенькое себе «не жаловалась!». Кому? Тебе, Кощей Бессмертный? Или тем, кто ее задницу розгами мочалил?! Невзирая на высокий статус.
Посмотрела на «честное» лицо ее дяди… Ну да, ну да… Была б на то твоя воля, ты бедную девку навечно бы там законопатил! Без права на амнистию. Но, судя по всему, ихнему принцу срочно приспичило жениться. И тут вспомнили про эту… как там ее… Алиссандру. Залог богатых пограничных земель, где наш графеныш уж который год безнаказанно греет руки.
— А че принцу так пригорело на себя ярмо надеть? — опомнившись, задала я следующий вопрос. Попыталась разобраться, куда вляпалась и насколько сильно это пованивает. — Он так детей любит? Семейственный, значит?
— Детей он терпеть не может! — отбрил граф. — У принца совершеннолетие на носу, а на трон имеет право вступить лишь женатый правитель, — нехотя объяснил мужчина, всем унылым видом показывая — мол, по этому поводу он сожрал тазик лимонов, и бедные цитрусовые были уничтожены с кожурой и косточками.
Поделиться книгой: