Помоги проекту - поделись книгой:
— Нет-нет. Очень опасно. Никто тебя не возьмет!
— В чем опасность? ПОЧЕМУ?
— Партизаны! Террористы!
Несколько раз, подобрав подходящую позицию, я пытался голосовать. Но все водители, прямо как в России, показывали что едут до следующего перекрестка. Уже в сумерках, к девяти часам, таксист подвез меня на 1 км до POLIS-поста. Сначала полицейские, как уже повелось, поздравили меня с победой их футболистов, потом принесли чайник с чаем и «мензурки», стали пугать:
— Нельзя ехать автостопом в Бингель!
— Почему?!
— Никто тебя не возьмет. Кругом террористы!
— Но ведь Вы стоите рядом. Или вы тоже террористы?
— Нет. Никак нельзя ехать в Бингель ночью. Иди в отель.
— Я проехал автостопом из Москвы, я не пользуюсь отелем. Мне нужно поскорее в Сирию, еще рано ложиться спать.
— Эта дорога закрыта для проезда ночью. Кругом партизаны.
В тот момент, когда офицеры отвлеклись на изучение моего фонарика-жучка, пост проезжала легковая машина со спец пропуском. Водитель положил рюкзак в багажник и взял меня четвертым пассажиром. Полицейские сами объяснили ему что я — «отостоп», и еду в Бингель.
Дорога шла через горные перевалы, вокруг не было ни одного огонька, нас никто не обгонял, а навстречу прошло всего два военных грузовика. Видимо, действительно, в этой местности действует «комендантский час» из-за партизан.
В полночь машина заехала в центр города KARLIOVA, турки накормили меня в кафе, и сказали, что сейчас идут в отель наверху, а дальше поедут только утром. Ночевать в отеле мне не хотелось, поблагодарив за все, пошел по ночному городу в поисках «научного ночлега» у местных жителей или «страшных партизан». Но уже через сто метров повстречал англоговорящего турка с женой и маленьким ребенком в коляске. (кругом партизаны!) В час ночи они гуляли по улице, радуясь ночной прохладе. Жестами, турецкими и английскими словами объяснил им, что ищу место для бесплатного ночлега в палатке и спальном мешке. Турок оставив жену с ребенком посреди темной улицы, отвел меня к зданию на заправке, с вывеской «PETROL OFISI». Здесь он разбудил своего друга, владельца заправки, и меня определили спать на роскошный диван в современном «бензиновом кабинете». Но когда я уже разделся, тот семьянин снова пришел, в руках он держал поднос с фруктами, лепешками и чаем. Пришлось еще пол часа показывать фотографии из России, закусывая лепешки виноградом и грушами.
Вот и преимущества ночлега в палатке: хочешь спать — забрался в темноту и спи. А нашел вписку — приходиться развлекать хозяев.
Глава 3-я
Утром вчерашний знакомый зазвал на завтрак к себе на работу. Он работал в маленьком ксерокс-офисе. Мы пили чай с лепешками и сыром, смотрели в окно на просыпающиеся улицы и прекрасно обсуждали жизнь на смеси английского и турецкого, хотя я не знал ни одного из этих языков. На прощанье он подарил мне открытку, а я ему свою а еще и «мавродик», как сувенир.
Вернувшись на АЗС, тут же застопил огромный блестящий бензовоз.
Водитель очень радушно позвал меня в кабину, прямо как своего лучшего родственника. Сзади, на спальной полке, лежал его сменщик. В городе BINGEL водители купили арбуз и спрятали его в специальный холодильник под машиной. В это время я из кабины сфотографировал женщин в парандже. Все турки говорили, что паранджа сейчас большая редкость и пережиток прошлого.
Действительно, больше ни в одной стране я паранджу не встречал. Что касается Турции, то здесь женщины ходят в самых разных нарядах. Большинство все же носит длинные юбки и платок на голове. Но встречаются и в штанах и даже с открытыми плечами. Вообще же, турецкие водители очень любят обсуждать западных женщин. Конечно, россиянки у них вне конкуренции: «Руси мадам — гюзель! Карашо!» — не уставали повторять турецкие водители знакомые им западные слова. Вскоре я убедился, что такое знание водителями русских слов происходит исключительно из их общения с русскими и украинскими проститутками.
Хотя в Турции пересекаются веяния востока и запада, все же своих женщин они держат в строгости и одновременно удивляются, что турецкие девушки такие некрасивые и закомплексованые. Меня же это ничуть не удивляло: зачем ей следить за лицом, фигурой, манерами, развивать интеллект, наконец! …если все равно она не может ни с кем разговаривать кроме родственников и мужа!? Да и мужу ей нравиться необязательно, ибо ее все равно выдадут замуж, в 14–15 лет, родители, часто за старого и некрасивого богача, который даст родителям большой выкуп. Мусульманские традиции еще довольно сильны у стариков. А молодые турки предпочитают пользоваться услугами русских и украинских проституток, тем более что Коран ничуть не осуждает мужские измены…
… Арбуз мы ели в тени дерева, возле горного родника. Сразу можно было и арбуз помыть и самим умыться прохладной водой. Арбуза водителям показалось мало, они решили вскипятить чай из родниковой воды. Открыли еще один из ящиков под машиной, стали прямо там разжигать примус.
— Огонь. Опасно! — Сказал я, показывая на блестящую цистерну с десятками тонн горючего.
— Нет! Опасности нет. Все хорошо. — Успокаивали меня водители.
— PETROL! Буф-ф! — Показывал я жестами большой взрыв.
— Нет. Это не бензин. Там мазут — не опасно. — Смеясь отвечают водители.
Я с недоверием обошел грузовик вокруг. Все детали сияли никелем как начищенный самовар. Ни снизу, ни сверху, ни в кабине не было не только ни одного мазутного пятнышка, но даже характерного запаха мазута. Сразу вспомнились российские грузовики с мазутом, которые даже в тумане можно было определить по запаху, и после проезда в которых, в мазуте пачкалась и одежда и рюкзак, лежащий на сиденье в кабине… Как турки умудряются содержать мазутовоз в такой чистоте?! Чудо!
Через несколько километров мы попали на очередной пост с табличкой «DUR- JANDARMA KONTROL», где даже у всех пассажиров проверяли документы. На этом посту мы простояли больше часа, потому что офицер решил, что я все же партизанский шпион, (он оправдывал свою вывеску) и зачитал номер моей визы по полевому телефону в штаб. Пришлось ждать, пока в штабе проверят мои данные и позвонят на пост. Все это время мои спутники не хотели уезжать, а терпеливо ждали когда полицейские разрешат мне ехать дальше. Солдаты проверяли все машины: водители подъезжали, сразу держа документы в вытянутой руке. В автобусах билетер заранее собирал паспорта у всех пассажиров, выбегал к «дурному контролю», показывал всю стопку документов и запрыгивал обратно в автобус. Во время ожидания я показывал полицейским свои путевые бумаги, фотографии, и даже учил русскому языку.
Наконец, из штаба позвонили и «дали добро».
Через 20 минут опять пост жандармов со шлагбаумом. Опять хотят проверять мою визу.
Я сразу сказал, чтобы позвонили на предыдущий пост. В этот раз отпустили быстрее, но бумажку «досмотрен-отпущен» дать отказались.
На выезде из города DIYARBAKIR на большом столбе висит плакат «соблюдайте ограничения скорости», а чтобы не было повадно нарушать, на следующем столбе висит разбитая машина, сквозь лобовое стекло которой торчит страшный окровавленный манекен.
Жаль, не успел выхватить аппарат, чтобы сфотографировать «страшилище».
Дорога отличного качества шла через очень интересную пустыню: насколько хватало взгляда, вокруг простирались округлые черные булыжники размером с мяч. Солнце накалило их как сковородку, так что казалось, что в окно машины работает горячий фен для сушки волос.
Если высунуть руку из машины, то ветер просто обжигал ее.
Не успели мы проехать и 30 км от страшного манекена, как на обочине я увидел еще одну искореженную машину, лежащую вверх колесами. Вокруг были разбросаны детские вещи, игрушки и овощи. От машины к дороге, спотыкаясь о булыжники, ползла окровавленная женщина в белом платье. К груди она прижимала бесчувственную девочку лет девяти.
Мы сразу остановились.
Других машин не было видно. Я побежал к разбитой машине, помогать выбираться родителям этой женщины, а мои водители стали звонить сразу по двум сотовым телефонам. Как только я усадил на обочину пожилых людей, женщина подбежала ко мне стала просить по-английски «Спасите мою девочку, умоляю!» Но я даже не мог определить, где на ней чья кровь, и куда ранена девочка, которая была без сознания. Судя по всему, единственным спасением для ребенка могла быть только немедленная доставка в реанимацию. Я выбежал на середину дороги, расставив руки в стороны, остановил первую же машину в город и посадил женщину с девочкой на заднее сиденье. Из следующий машины водитель схватил аптечку и стал оказывать помощь еще двоим раненным. У пожилой женщины был закрытый перелом руки, а вот дедушка разбил голову до крови. Машины все прибывали, даже два автобуса остановилось. Все пассажиры высыпали на место аварии, столпились в кучу и стали звонить по телефонам (мобильный телефон есть у каждого турецкого мужчины). Чтобы не нарваться на очередную проверку документов, я залез в кабину грузовика, а люди тем временем собирали разлетевшиеся во время аварии вещи. По всему выходило, что водитель белого «Мерседеса» не справился с управлением, на большой скорости и вылетел с обочины. Машина несколько раз перевернулась по булыжникам и легла на крышу метрах в 15-ти от асфальта. Через 10 минут приехали «дурные жандармы» с автоматами и стали отгонять толпу, не оказывая раненным никакой помощи.
Вокруг нашей машины появилось настоящее оцепление, пострадавшие сидели одни, прислонившись к колесу нашего грузовика, офицер никого к ним не подпускал. И только еще через 10 минут приехала скорая помощь с белой женщиной-фельдшером и тогда наша машина тронулась дальше.
В городе SIVEREK ужинали в современном кафе. За столиками по четыре человека сидели водители грузовиков. Заказали шашлык из курицы и помидор, салат и лаваш. Я попробовал их национальный кисломолочный напиток — айран. По вкусу похож на кефир, рассол и квас одновременно. Но мне не очень понравился. Впрочем, официант на каждый стол поставил по кувшинчику с охлажденной водой и специальные металлические стаканы. Вместо столовых приборов использовались руки и лепешки хлеба типа нашего лаваша, только тоньше и больше. Я как раз успел сфотографировать мальчика, который принес из пекарни новую порцию лепешек.
С грузовиком расстался в городе SANLIURFA всего в 54-х километрах от границы с Сирией. До приграничного города AKCHAKALE добрался только в начале девятого на микроавтобусе «Mazda» с сантехникой. Переход в Сирию закрылся как раз в восемь. В ближайшем кафе напоили бесплатным чаем, но, сколько не рассказывал о своем путешествии, домой на ночь никто не пригласил. Не помогло даже показывание фотографий.
В этом приграничном городе появилось явление «хелперство», когда люди пытаются оказать тебе услуги, в которых ты вовсе не нуждаешься. Дети думают что иностранец настолько глуп, что не может найти отель или ресторан. Как правило, хелперы разбегаются, как только ты пытаешься загрузить их реально полезной работой. (Например, просишь добыть хлеба.) Хелперы распространены во всех арабских странах, но больше всего их в тех местах, где много туристов. Отловив одного хелпера, спросил, где ближайшее интернет-кафе. Он не только проводил меня, но и сам договорился с хозяином. Я написал сообщение домой, хозяин денег с меня не взял, а мальчик получил честно заработанные купюры с множеством нулей. Я так и не узнал, что сколько в Турции стоит. Но с четырех обмененных еще в первый вечер долларов, я два раза покупал пирожки, а оставшиеся деньги без сожаления отдал этому мальчику.
Больше никаких денежных расходов в Турции у меня не было.
Тем временем стемнело. Жара спала. Возле многих домов появились коврики, турецкие семьи садились на них у двери, смотрели на жизнь улицы и пили чай. Пройдя по главной улице туда — сюда, удивился, что никто так и не зазвал меня на ночлег. Тогда пошел за город, собираясь поставить палатку на краю кукурузного поля. Опять появились мальчишки-хелперы, и изобразили руками ползущих змей. С трудом удалось отделаться от них, но все же за мной стали следить, не давая исчезнуть в темноте. Петляя между домами вышел на ж.д. станцию, пересек пути с вагонами и увидел что-то типа небольшой сосновой рощи. Раскидал между двумя деревьями сухие кости непонятного происхождения и поставил палатку. Кроме бродячих собак, ничего подозрительного не видел и лег спать, в надежде завтра проснуться пораньше.
Умывшись и попив бесплатный чай в турецком кафе, достаю новый лист-разговорник.
Пора осваивать арабский язык.
Прощай, Турция, мусульманская страна на стыке Европы и Азии; ближайший арабский сосед России; страна, где женщины не смеют встречаться взглядом с мужчинами, а тем более с иностранцем; где меньше 10 % водителей знают английский язык и почти столько же знают русский; страна, где крестьяне живут в землянках со спутниковым телевидением, а большинство горожан путают интернет и телефон; страна, где водитель, встретив русского автостопщика, первым делом восклицает «О! Людмила! Наташа!»…
Я обязательно вернусь сюда еще раз, а сегодня меня ждет первая по-настоящему мусульманская страна — Сирия.
Глава 4-я
Турецкие англо-говорящие таможенники не стали утруждать себя проверкой моего рюкзака. Просто записали в «тетрадь выезжающих» и поставили выездной штампик.
До сирийской таможни пришлось пройти пешком около километра по пыльной грунтовой дороге мимо зеленеющих полей.
Сирийские пограничники украсили мой паспорт въездным штампом, в котором не было ни одной европейской буквы или цифры. Еще один штампик на этой же странице предупреждал по-английски, что по прошествии 15-ти дней я должен обратиться в иммиграционный департамент.
Сразу за воротами таможни начался сирийский городок. Я шел по утренним улочкам на юг, оглядываясь по сторонам и замечал изменения в окружающей обстановке: большинство машин было не привычными европейцам легковыми, а пикапами с открытым кузовом;
женщины уже не прятались от меня в подворотню; мальчишки не пытались оказывать мне ненужные услуги, а занимались своими делами…
Вот по узкой улочке идет женщина с мальчиком, поклажу несет на голове, как и большинство женщин в южных странах. Но в отличие от турчанки, она не прячет лицо в платок при виде меня, а спокойно улыбается мне в глаза. Я фотографирую — женщина вполне довольна.
Сирия кажется более интересной страной даже по самым первым впечатлениям.
Вот и большой перекресток. Здесь оживленно: туда-сюда снуют рикши, торговцы с лотками, водонос с двумя кувшинами расхваливает свою воду и звенит звонкими побрякушками в руке. Улицы-дороги расходятся в пять сторон. Где же дорога в ближайший город Raqqa?
— Вейн тарИккак илЯ рАкка? — Показываю на одну из дорог мальчику лет 15-ти.
— Ты хочешь автобус? — Примерно так я понимаю его ответ.
— Ана мин рУси. Ана… иля… — Забыл как будет «ехать по дороге».
— Руси? О-о! Руси!! Руси!!! — Закричал радостно мальчик: «Русский! Русский!»
Тут же и все остальные дети на площади начинают кричать «Русский! Русский!» и дергать за длинные белые халаты старших мужчин. Вскоре все люди на площади бросают торговлю, даже ослы в повозках поддаются всеобщей суматохе и шарахаются в стороны, опрокидывая поклажу с одной из тележек. Уже при помощи взрослых, все стараются увлечь меня куда-то в сторону магазина обуви. Не понимая, что же такого необычного во мне нашли, все же вяло позволяю себя куда-то направлять. Тем временем, другая толпа мальчишек извлекает из магазина незнакомого мне араба в клетчатой рубашке. Человек лет 35-ти приблизился ко мне и обе толпы затихли в ожидании, только самые нетерпеливые тихо шептали «руси-руси!», показывая пальцами то на меня, то на него.
— Ты что, из России? — Спросил он меня на чистом русском языке.
— А ты — русский… или нет. Ты — жил в СССР? — После замешательства догадался я.
— Я не русский. Но я хорошо говорю по-русски. — Усмехнулся араб.
— Откуда?!
— Я закончил харьковский фармацевтический институт — Без запинки сказал он в ответ.
— О! Классно! У вас там фестиваль проходит каждый год, «Эсхар» называется. Бывал там? — Не нашел я ничего лучшего чтобы поддержать «харьковскую» тему.
— Нет. Но у меня там осталась любимая девушка … я так давно не говорил по-русски… — Скупая мужская слеза скатилась по его лицу, непонятно, толи по девушке, толи по русскому языку, то ли по фестивалю «Эсхар», где она осталась…
— Давай зайдем куда-нибудь, а то мы парализовали все движение на этой площади. — Предложил я, видя крайнее замешательство на лицах наблюдателей.
— Да-да, конечно. Вот это магазин моего друга. Пойдем сюда.
После того, как мы уселись в магазине, мне принесли бутылку содовой и большой сэндвич с фасолью. Вот литературный пересказ той истории, которую 13-го августа 2000-го года мне рассказал Абдул-Кирилл-Ибрагим, великий аптекарь из маленького городка на северо-востоке Сирии:
— Но ты понимаешь, что там тебе придется все начинать сначала. Там безработица, у вас наверняка будут проблемы с жильем…
— Нет-нет! Я уже все давно продумал. Я открою там новую частную аптеку… я не потерял российскую квалификацию… вот, у тебя здесь на руке — «бриллиантовая зелень», правильно? Вот, я хорошо помню, хотя здесь такого лекарства не бывает.
— Ну, что ж, удачи тебе. Можешь дать мне телефон в Евпатории, я позвоню туда, когда вернусь в Россию. Даже если тебя там не будет, то передам привет Елене.
Еще долго Абдул Кирим Ибрагим очень трогательно рассказывал мне о своей любви, рассматривал фотографии России. Потом обменял 20 долларов на сирийские лиры (1$=50L) и даже предложил оплатить автобус до города Ракка. Еще немного я расспросил его об особенностях Сирии. Тем временем, в магазин привели еще одного араба. Абдул сказал, что у этого человека очень редкая аномалия в организме — все органы правой и левой половины тела у него поменялись местами. Таких случаев бывает один на сотни тысяч. Я послушал редкое сердце справа и мы сфотографировались втроем у входа в магазин.
— Просто чудеса какие-то! Тебя что, здесь весь город знает?
— Да. И все окрестные деревни то же.
— А почему они меня к тебе везут?
— Потому что они знают, что я учился в России, а русские люди попадают сюда очень редко.
Вот они и стараются сделать мне радость…
— Как же мне тогда быть? Ведь если я остановлю машину, водитель повезет меня к тебе в деревню?!
— Давай, я договорюсь с водителем автобуса, чтобы он бесплатно довез тебе до Ракка?
Поделиться книгой: