Распутья. Добрые соседи

— Нет, с тетушкой что делать?

— Вот это самое и делать. Когда посмертная сущность воссоединится и уйдет своими путями, Тина больше не сможет говорить с покойником. Возможно, некоторое время еще будет пытаться, но он перестанет отвечать.

— И ты до сих пор молчала! — упрекнул ее папа.

— Я не смогла ей сказать. Вернее, в случае необходимости могла бы, но необходимости не было. Она бы только расстроилась, и больше ничего бы не изменилось. А ты не спрашивал.

— Я — нет. Но вот Шеллар… он не просто спрашивал, а мозги всем вывернул наизнанку!

— Меня он не спрашивал. А по собственной инициативе предоставлять свои мозги Шеллару на выворачивание я не считаю разумным.

— Ну да, — ворчливо согласился папа, — пусть другим выворачивают, а ты в сторонке постоишь, тебя же не спрашивали…

— Макс, брось ворчать и скажи спасибо, что вообще сказала. К тому же я уверена, что Шеллара ты интересовал не как некромант, а как менталист… и еще немножечко как специалист по любовной магии. Наверняка ведь просил отвлечь, развлечь… скажешь, нет?

Папа только безнадежно махнул рукой.

— Это все равно не сработало бы. Я, конечно, честно попытался, но исключительно затем, чтобы Шеллар от меня отстал. И Диего, полагаю, поступил так же. Тут даже мой покойный папенька ничем не помог бы. Наш дар слишком… поверхностен для такого дела. Легкомысленная интрижка — не то, что могло бы «отвлечь и развлечь» в нашей ситуации. Связь между Тиной и ее супругом была слишком прочной, чтобы так легко разорваться. Они искренне любили друг друга много лет, им даже в голову не приходило поглядывать на других мужчин и женщин, и смерть в этом раскладе ничего не изменила. Ее высочество — дама обстоятельная и серьезная, полузнакомый чужой мужчина не сможет заменить ей покойного мужа лишь на том основании, что жив и хорош собой. Чтобы она переключилась на кого-то живого, он должен вызвать в ней столь же серьезные чувства.

— Ты это Шеллару сказал? — перебила Морриган.

— Разумеется.

— Он понял?

— Он вздохнул и отстал. Возможно, понял. А может быть, переключился на поиски кого-то поосновательней, чем мы с Диего. Ты же знаешь Шеллара, он запросто мог решить, что если для спасения кузины требуется найти мужчину, которого она полюбила бы всерьез, то надо ей в этом помочь. А методичный перебор всех доступных кандидатов — способ как раз в стиле Шеллара. Он, кажется, даже Витьку не пропустил.

— Почему «даже»? — Мэтресса, похоже, чуть ли не обиделась. — Чем он хуже других?

— Да не хуже он, просто ему это все надо, как его Матрене — хинская грамматика. На женский вопрос он забил прочно и основательно лет пять или шесть назад, чтобы поменьше усложнять себе жизнь… Ну чего ты ухмыляешься, при его работе это и правда только дополнительные сложности создает.

Морриган продолжала ухмыляться, выразительно щурясь при этом, словно довольная кошка.

— То-то, стоит ему на меня взглянуть, у него прямо на лице бывает написано, как я ему безразлична.

— А ты попробуй дождаться, чтобы он это сознательно проявил, — тем же тоном отозвался папа. — Ты долгожительница, времени у тебя полно…

— Думаешь, если сама предложу — откажется? — продолжала дразниться почтенная мэтресса.

— От Азиль он сбежал, — подал голос Кантор. — Так что вполне может.

— Другой вопрос, что сбежать от мэтрессы Морриган не так просто, если она того не хочет, — поддакнул папа. — Но речь ведь шла не об этом. Откажется, конечно.

— Азиль для него в первую очередь женщина товарища, потому он и отказался, — фыркнула Морриган.

— Ты — тоже, — пожал плечами папа. — Можешь сколько угодно объяснять, что у вас с Вельмиром давно все кончено, но Витька не слепой и не тупой. Кроме того, это не главная причина. Но я не хочу обсуждать его с кем бы то ни было, так что на этом мы свернем дискуссию и сойдемся на том, что участие в этой конкретной авантюре его величества Витьке просто в тягость. Навязываться дамам противно его натуре, даже если женщина всерьез ему понравится, он охотнее откажется от мысли о взаимности, чем попытается ее добиться. А Шеллар заставляет именно что навязываться.

— Что-то я не заметил, чтобы ее высочеству не нравилось его общество, — не смолчал Кантор. — Вряд ли ему приходится навязываться.

— Важно не то, что есть на самом деле, а как он сам считает, — вздохнул папа. — А он искренне убежден, что недостоин такой женщины, как Морриган или Тина, и даже интереса для них представлять не может. Ну вот перекос у человека в мозгах, и что-то исправить тут можно только естественным путем. Разъяснения и увещевания пройдут мимо. А теперь прекращаем недостойные сплетни, потому что их объект появился на крыльце и вот-вот подойдет сюда.

На крыльце в самом деле показался Виктор, с обычной миной, выражающей покорность судьбе и готовность стоически перенести ее очередной неприятный сюрприз. Оглянувшись по сторонам, он заметил их и, поколебавшись пару секунд, подошел.

— Привет. Вы принцессу не видели?

— А что? — заинтересованно проворковала Морриган.

— Да Шеллару кто-то сказал, что она ушла одна в сад, он заволновался и не нашел ничего умнее, чем отправить меня на поиски. Нет, ну он что, нарочно?

— Она ушла вон туда, — с готовностью указал Александр.

— А вы что же, все видели, и никто не догадался остановить или проводить?

— Она не хотела, чтобы ее провожали.

— Может, стоит сказать об этом Шеллару, чтобы больше не делал из меня идиота?

— Вовсе нет, — с непонятным Кантору пылом возразил король Эгины. — Напротив, Шеллар, скорей всего, заметил, что вы — один из немногих, чье присутствие не утомляет тетушку, потому и просит вас. Он такие вещи всегда замечает. Если она не пожелала, чтобы ее сопровождал кто-то из нас, это еще не значит, что вас она тоже попросит удалиться.

Виктор уставился на его величество с откровенно невежливым недоумением, словно не знал, как ему объяснить очевидные вещи, не выходя за рамки пристойности.

— А никому не кажется, что ее высочество просто в силу воспитания не может послать подальше малознакомого человека? — сказал он, изыскав наконец достаточно дипломатичное выражение для своих наверняка нецензурных мыслей. — А Шеллар этим пользуется.

— Уверяю вас, — серьезно изрек Александр, — именно в силу специфического воспитания тетушка умеет безукоризненно вежливо отослать нежелательного собеседника множеством различных способов. Как это было проделано с нами несколько минут назад. Поэтому можете не сомневаться — если она общается с вами, значит, желает этого. Ну а если она попросит вас удалиться, ничего страшного в том нет — извинитесь и скажете Шеллару, что вас вежливо спровадили, как и остальных.

Когда озадаченный пришелец исчез из виду, почтенные мэтры дружно уставились на Александра, намекая на необходимость объяснений. Тот, по всей видимости, ничего объяснять не собирался — как ни в чем не бывало принялся оглядываться в поисках Орландо, а то пора уже и прощаться…

— Ваше величество, — не выдержал папа, — прежде чем мы попрощаемся, не соблаговолите ли объяснить…

— Нет, — не повышая голоса, перебил Александр. — С моей стороны было бы непорядочно обнародовать содержание частной беседы, к тому же доверенное мне под честное слово. Поэтому просто оставьте все как есть. Рад был вас видеть, но мне пора. Осталось меньше недели, а я еще даже не ознакомился с планами, не говоря уж о том, чтобы приступать к подготовке.

— Кстати, о планах и подготовке… — как бы невзначай заметил Кантор, когда король Эгины удалился на поиски непутевого мистралийского коллеги. — Кто-нибудь может мне объяснить, зачем Шеллару понадобилось брать с собой Ольгу? Зачем это ей самой, я даже предполагать не буду, там, скорей всего, логика и не ночевала, но его-то что заставило взваливать на себя такую обузу, не говоря уж о риске и ответственности. Папа? Мэтресса Морриган? Вам что-то известно?

— Я вообще впервые слышу, — удивилась мэтресса.

— Я тоже, — поддакнул папа. — Единственное, что могу предположить, — его величеству зачем-то нужны Ольгины способности. Хоть какая-то магическая поддержка. Все-таки они отправляются в «мертвую зону», а там каждая крупица неклассической магии может оказаться решающей.

— Пап, ну ты что, шутишь?

— Вовсе нет. Ты, наверное, думаешь, что там понадобится только боевая магия? Поверь, собственно боевых действий будет минимум. Основное противостояние предвидится в другой области. Там такая идеологическая война развернется, что даже Шеллару придется напрячь все свои мозги и опыт. И Ольга с ее способностью вовремя сказать решающее слово и заранее смоделировать ситуацию для него нехилый бонус, которым нельзя пренебрегать.

— Даже если это будет опасно для нее? — возмущенно вскинулся Кантор.

Папа посмотрел на него, как на несмышленого балбеса.

— Сынок, как ты думаешь, что случится, если Ольге будет угрожать реальная опасность?

— Да что угодно!.. — начал Кантор, но отец его перебил:

— Вовсе не что угодно. Ей просто приснится понятное и наглядное предупреждение. Как тогда, весной.

— Все равно мне эта затея не нравится.

— Тогда поезжай с ней, присмотришь лично. Думаю, Шеллар только обрадуется возможности заполучить еще одного мага и отличного стрелка в одном лице. А если ты еще и пулемет с собой прихватишь, его радости и вовсе не будет предела.

— Я и так поеду, меня он тоже пригласил. Но все равно у меня сердце не на месте.

Папа вздохнул.

— Привыкай. Теперь так будет всегда. Неизбежная цена, которую мы платим за счастье, — извечный страх его потерять. Пока у меня тебя не было, я тоже не знал, что это такое. И поверь моему печальному опыту — попытки оградить близкого человека от всех мыслимых опасностей обычно и бесполезны, и ни к чему хорошему не приводят.

— Да уж… — мрачно ухмыльнулся Кантор. — С твоим печальным опытом точно не поспоришь…

— Посмотрю я на твой, — тем же тоном отозвался папа.

Мэтресса Морриган оглядела обоих с почти материнским умилением и покачала головой.

— Страшная вещь — наследственность…

Кайден повертелся перед зеркалом, изучая себя со всех сторон, и пришел к выводу, что выглядит он как полный идиот. О чем честно сказал вслух. Орландо почему-то нашел его мнение ужасно смешным (может, опять курнул чего-то тайком?), а его внучатый племянник не преминул плюнуть ядом:

— Что, если башка не похожа на прошлогодний стог, морда выбрита, а одежда хоть чуточку шикарнее мешка из-под овощей — твоя затрапезная личность уже чувствует себя ущемленной?

— А тебе бы только издеваться! — неожиданно вступился оливковый эльф, почему-то невольно потирая шею. — Я тоже считаю, что белая мантия — это перебор. И вообще, маэстро, не у всех же за плечами такой опыт переодеваний, как у тебя. Кому-то просто непривычно в маскарадном костюме.

— Объясняли же, — недовольно поджал бирюзовые губы его товарищ. — Одежда должна быть белой, чтобы выделяться в темноте и привлекать внимание. Чтобы рядом с мэтром его одетые в черное спутники терялись из виду. Тут все рассчитано. — Он еще раз оглядел Кайдена с ног до головы и заключил: — А выглядит он возвышенно и мистически, как и должен по сценарию. Не забывай, нам требуется впечатлить религиозного фанатика, а не идейного растрепу вроде вас с Виктором. Мэтр, вы текст не забыли?

— Нет, — коротко ответил Кайден, не желая ввязываться в спор. А то захотят еще раз прослушать, а ему вся эта пафосная галиматья обрыдла еще за время репетиций.

— Тогда отправляемся.

Первый переход златокудрый эльф совершил лично. Еще раз оглядел напоследок, пожелал удачи и отошел в сторонку. Дальше им предстояло работать самим.

Вопреки опасениям Кайдена, коридоры храма были пусты — если это помещение и охранялось по ночам, то только снаружи. Отыскав по памяти нужную комнату, он осторожно подергал дверь и отступил на шаг, кивая ребятам. Реф так же осторожно отодвинул телекинезом задвижку и опять отступил за спину Кайдена.

Значит, как репетировали — возвышенно, театрально, как сделал бы это Нимшаст…

— Брат Хольс! Проснись, брат Хольс! Я принес тебе послание от Повелителя!

Почтенный иерарх ошалело подпрыгнул на постели и рванул из-под подушки изрядную дубинку.

— Узнал ли ты меня, брат Хольс? — торжественно завел Кайден, делая вид, будто не заметил ни испуга разбуженного брата, ни дубинки. — Я — первый маг Повелителя и посланец Его. Он избрал тебя, самого преданного и верного из детей своих, чтобы открыть страшную тайну. Внемли же словам Повелителя и исполни волю Его.

Брат Хольс суетливо сунул дубинку на место. Бестолковая дурь в его глазах сменилась нездоровым восторгом.

— Знай же, что Повелитель во всеведении своем прозрел измену в самом сердце ордена. Те, кто пришел сюда как небесное воинство из самих чертогов Повелителя, предали его и отступились от веры. Из страха за свои презренные жизни эти трусы сговорились с врагами. Вампиры сбежали только что, остальные завтра откроют ворота и сдадут врагам столицу, храм, дворец и всех вас, верных служителей единственного истинного бога. Брат Тибальд узнал о грядущем заговоре, и они убили его, чтобы скрыть от вас правду. Но ничто не может быть скрыто от Повелителя, и ни один изменник не избежит гнева Его. Он послал меня, чтобы вы узнали правду и покарали отступников. Завтра днем ты должен тайно оповестить всех братьев, а ночью, когда предатели попытаются сбежать, вы перехватите их и уничтожите. Такова воля Повелителя. Понял ли ты ее, брат Хольс?

Глубоко шокированный услышанным, бедняга только судорожно кивнул.

— Исполнишь ли ты ее?

Брат Хольс от полноты чувств опять схватился за дубинку и, воинственно ею потрясая, выдохнул чуть ли не в экстазе:

— Отступников ждет кара!

— Повелитель не ошибся в тебе, — торжественно возгласил Кайден и сделал шаг назад, что было сигналом для телепортиста. Если раньше он еще сомневался, что такой простой фокус с белой мантией и напыщенной речью может сработать, то пылающий рвением взор почтенного иерарха не оставлял сомнений — все будет именно так, как рассчитал бывший брат Шеллар. Если уж этот паразит исхитрился успешно манипулировать даже самим Кайденом, что уж говорить о простодушном преданном фанатике…

ГЛАВА 3

Неужто там произошла революция? В такую-то рань?

Т. Янссон

Виконт Бакарри нервничал. Очень явственно, недвусмысленно и, прямо скажем, недопустимо откровенно для военачальника. Он то и дело раздраженно оглядывался, хватался то за поводья, то за меч, непроизвольно стискивая все ухваченное, вполголоса бранился сквозь зубы, нетерпеливо притопывал… Только что ногти не грыз, да и то лишь потому, что латные перчатки мешали.

Впрочем, упрекать его в несдержанности было бы несправедливо, поскольку в аналогичном состоянии пребывали все его соратники, и даже многоопытный мастер Астуриас напряженно кусал губы, мысленно прогоняя все возможные варианты. Да и причина нервничать у заговорщиков была весьма уважительная: тщательно спланированная операция летела к едреным демонам. Уважаемые партнеры, чьи действия были расписаны чуть ли не по минутам и являлись основой для расчета последующих этапов операции, опаздывали уже на больше чем на полчаса.

Разведчика в город Астуриас послал еще десять минут назад, как только стало ясно, что задержка слишком значительна для обычной мелкой накладки. Но своей кабины в городе нет, постороннего через казенную не пошлешь, а верхом — далеко, пока он туда доберется, да пока выяснит… Неудачно выбрали место для базы в Даэн-Риссе, весьма неудачно. С одной стороны, конечно, удобно — не так заметно, а вот с другой — добираться долго.

С соратниками в Арборино и Гелиополисе Астуриас тоже связался, и услышанные новости заставляли нервничать пуще прежнего. У них творилось то же самое, и они тоже пока не знали причины. Единственное, на что стоило рассчитывать, — они в любом случае узнают ее раньше, их базы, по крайней мере, в черте города.

Астуриас понаблюдал за психующим соратником и тоже не удержался от короткого ругательства. Что там у них могло случиться? Ведь вчера с вампирами все получилось быстро и аккуратно, просто загляденье! Утром наместник Глоув под видом инспекции по очереди посетил все три излучателя, а сопровождающий его специалист опять же под видом техосмотра переставил вожделенные кристаллы из родных громоздких приборов в новые, усовершенствованные, размером не больше портфеля для бумаг. Вечером клыкастые охранники тихонько собрались и под покровом темноты на собственных быстрых крыльях добрались до точек отправки. Сейчас они уже, наверное, оглядели окрестности, обнаружили, что виднеющийся вдалеке городок — искусная иллюзия, и в бессильной ярости пинают обломки кабины, которая самоуничтожилась через пять минут по окончании переброски. Живым будет проще — если не перебьют друг дружку, как-нибудь выживут. Вот только почему же они задерживаются? Неужели дележ добычи затеяли? Так ведь договорились — ничего, кроме продуктов и личного оружия, минимум веса, перемещения денег стоят…

Из подвала вынырнул оператор, приглашающее махнул рукой — дескать, есть новости — и опять скрылся, что было с его стороны весьма разумно. Хотя парня и переодели в местную одежду, чтобы в глаза не бросался, носить он ее не умел, и наряд дворовой прислуги сидел на нем примерно так же, как сидели бы доспехи на его бывшем величестве Луи, взбреди ему когда-нибудь в голову их напялить.

— Что там? — торопливо спросил Астуриас, захлопывая за собой тяжелую дверь.

— Из Эгины сообщили, — старательно доложил оператор. — Во дворце идет драка, со стрельбой и магическими спецэффектами. С улицы подробностей не видно, но хоть понятно, почему задерживаются.

Мастер-вор похолодел при мысли, что его непостижимым образом переиграли, успели подменить кристаллы раньше или вовсе нашли способ защититься от излучения, и теперь озлобленные маги вернулись, дабы рассчитаться за все хорошее, и чуть ли не умоляюще уточнил:

— А кристаллы проверили? С ними все в порядке? Откуда магия?

— Сейчас спрошу, — без особой паники отозвался оператор и скрылся под специальным шлемом. Он так и не понял, куда ему, он всего лишь исполнитель и кроме своей машины ничего не знает…

Несколько томительных минут Астуриас маялся неизвестностью, прислушиваясь к односторонним репликам разговора и мысленно умоляя Многорукого Вора, чтобы это оказалась всего лишь случайная утечка информации и всего лишь к орденским деятелям, тогда еще можно надеяться исправить ситуацию. Но только не лучшие маги континента, это конец всему и в первую очередь самому мастеру Астуриасу…

— С кристаллами все в порядке, — отчитался наконец оператор, стягивая шлем. — А магия — это орденские маги и мистики, из Мистралии сообщили, что пришельцы с местными разборку устроили. Просили передать, что у них уже все закончилось, сейчас выдвигаются, а за ними, наверное, и наши подтянутся, и эгинцы, у них там скорее всего то же самое.

Астуриас мысленно возблагодарил бога-покровителя, затем от души обложил последними словами и наместника, и главнокомандующего, и всех их подчиненных, не умеющих держать язык на привязи и грамотно организовывать свои действия. Ведь кто-то же проболтался, отсохни его язык! Или проболтались, или барахло свое перетаскивали средь бела дня на глазах у орденских! Ведь не божественный Повелитель им с небес обо всем поведал, тем более что вряд ли он сейчас на небесах! Они, конечно, справятся, и непредвиденное обстоятельство их всего лишь задержит, но для рассчитанной по времени операции это пусть и не фатально, но здорово неприятно. Стоит одному участнику сбиться и нарушить синхронизацию, и все идет наперекосяк, а тут все три… Теперь придется заново высчитывать время отправки для каждой группы, согласовывать, а это все тоже время… И для имиджа «спасителей отечества» не подарок — одно дело перебить хоть каких-то врагов, пусть их там и осталось лишь для виду, и совсем другое — вломиться в пустой дворец и объявить себя победителем неизвестно над кем. И самое противное — ночь не бесконечна. Стоит дотянуть до рассвета, и полгорода увидит, как колонна завоевателей промаршировала к загородному особняку Монкаров, а через некоторое время в обратном направлении проскакали освободители. И все это тихо, мирно, ни звуков боя, ни убитых, ни раненых, ни даже запыхавшихся. Вот уж подарок для конкурентов! Если ребята Бороды еще и Флавиуса упустят, уж тот воспользуется подвернувшимся случаем на всю катушку, шум пойдет по всем ближним провинциям…

Он сбегал наверх — вкратце объяснить ситуацию испереживавшимся соратникам, и быстро вернулся в подвал, чтобы оставаться на связи. Сообщения от наблюдателей поступали исправно. Мистралийское подразделение уже в пути, эгинское собирает раненых и тоже вот-вот, его собственный разведчик наконец добрался до места и доложил то, что уже давно известно… Хорошо еще, что уважаемые партнеры расщедрились на свои чудесные средства связи, а то еще долго ждали бы, пока разведчик прибежит обратно и поведает новости получасовой давности.

Дождавшись сообщения, что в Мистралии группа добралась до места и приступила к переброске, Астуриас приказал Торресу выступать, пообещал прибыть в течение четверти часа и опять поднялся в двор.

Виконт Бакарри изнывал от ожидания и уже, кажется, готов был сгрызть перчатки. Самые молодые патриоты откровенно ворчали и бряцали оружием, ожидая победоносного сражения. Разочаровывать их раньше времени Астуриас счел неразумным.

— Осталось совсем немного, — ободряюще кивнул он в ответ на безмолвный вопрос в глазах будущего короля. — Ситуация под контролем, все идет как надо, просто случилась небольшая накладка со временем. Еще пятнадцать минут, и можно выступать. Только ни в коем случае не отклоняйтесь от маршрута, иначе могут возникнуть непредвиденные сложности. Маршрут вы помните.