Помоги проекту - поделись книгой:
— Осколки содержат звездную пыль, — объяснял Ник роботу. — Старик поклялся, что ни одна тень не посмеет даже близко к ним приблизиться.
— Так тому и быть, — ответил джинн и поклонился. Честно говоря, бывший разбойник все никак не мог привыкнуть к чрезвычайной вежливости механического человека.
Николас стоял посреди мастерской Корневища, натачивая оружие.
— Надо взять их хитростью, — задумчиво заметил бывший разбойник, когда в комнату вошел Омбрик. — Бука так просто не сдастся. Он — изобретательный малый.
Старый маг кивнул:
— Правильно говоришь, ученик. Молодец!
Волшебник редко хвалил, поэтому доброе слово из его уст дорогого стоило.
К ночи со сборами было покончено. Кэтрин настояла на том, чтобы помогать им с приготовлениями. Правда, девочка едва обронила несколько слов. Омбрик заметил, что она стала такой молчаливой с тех пор, как было объявлено о путешествии. Видя, как устала малышка, старый маг отправил ее в спальню, заранее позаботившись, чтобы густой мох, служивший ковром в комнате, стал помягче, а в горячий шоколад ей добавили несколько капель эликсира силы.
Но Кэтрин не обращала внимания ни на мох, ни на шоколад. Все, что ей сейчас было нужно, — это отправиться вместе с ними.
— Я уже достаточно взрослая, — упиралась она. — Я вам буду помогать!
— Что думаешь, ученик? — спросил Омбрик Николаса, зажигая свечи. — Стоит нам брать Кэтрин с собой или безопаснее для нее будет остаться дома?
Ник молчал. Кэтрин не понимала, почему он ничего не говорит. Он ведь на ее стороне! Он ее чемпион! И хотя бывшему разбойнику тяжело дались эти слова, он прекрасно понимал, что Омбрик прав.
— Путешествие слишком опасно, Кэтрин. Твое место здесь. Так будет лучше для всех нас, — тихо произнес Ник.
Девочка посчитала это настоящим предательством, поэтому, когда разбойник пожелал ей спокойной ночи, она демонстративно промолчала. Ник снова обратился к ней, но Кэтрин только отвернулась к стене.
Что ж, разбойник все прекрасно понимал. Для Короля бандитов слово «нет» тоже никогда не было ответом. Но молчание девочки расстроило его.
«Я могу выдержать многое, — размышлял он. — Но холодность Кэтрин ранит меня сильнее любого клинка и пули».
Когда Николас покидал спальню девочки, он взмахнул рукой, чтобы погасить свечи (заклинание, которое он совсем недавно выучил). Но разбойник слишком нервничал и злился, поэтому огоньки потухли мгновенно. Оказалось, что, если применять заклинание в моменты сильных душевных переживаний, оно срабатывало гораздо лучше. Поднявшись в лабораторию, Ник со всей силы хлопнул дверью.
Тем временем Омбрик сидел в темноте у постели девочки.
— Мальчик храбрый, но слишком несдержанный, — пробормотал он. — Из него никогда не получится настоящего волшебника.
Старый маг не успел договорить последнюю фразу, как из лаборатории послышался кашель, и свечка, стоявшая на ночном столике подле кровати, с тихим шипением загорелась снова. Тусклый свет разлился по комнате. Кэтрин приподнялась на локтях, задула пламя и, откинувшись на подушку, натянула на голову одеяло.
Омбрик неодобрительно покачал головой.
«Вот дела! Такое расстройство из-за ерунды! А все молодость», — думал он. Старый маг вспоминал свои юные годы. Когда-то и он был таким же — горячим, нетерпеливым, пылким. Терпение приходит с годами. Битва с Букой и медведем оставила свой отпечаток на Омбрике — он чувствовал себя резко постаревшим, а его уверенность в своих силах значительно поколебалась. Хватит ли у него магических знаний, чтобы противостоять Королю кошмаров? Какой из Ника получится волшебник — неизвестно, ведь он еще даже не испытал бывшего разбойника. Старый маг понимал, что нельзя показывать свою слабость, ведь враг не дремлет. Он должен оставаться твердым, непоколебимым, сконцентрированным. Бука всегда умел ловко играть на людском страхе — это веками было его главное оружие. Что ж, Омбрик не даст козыри врагу в руки! Чего бы это ему ни стоило!
Старый маг отправил светящуюся гусеницу в спальню Кэтрин — гусеница служила ночником в детской, а сам принялся подниматься наверх, в лабораторию. Лестница показалась Омбрику как никогда крутой. Но волшебник был приятно удивлен, видя, что Ник в который раз за сегодняшний день проверял все необходимое для похода. Чего только они не брали с собой: инструменты, книги, магические эликсиры, зелья и снадобья, оружие. Самым удивительным было то, что все содержимое лаборатории удалось уместить в маленьком рюкзаке. Омбрик называл его сумкой-невидимкой — волшебник изобрел такую сумку, которая бы вмещала что угодно.
— Однажды я умудрился засунуть туда целую гору и замок, — объяснил маг Николасу, когда тот скептически высказался по поводу вместительности рюкзака. — Правда, я столкнулся с другой проблемой — сумка становилась неподъемной. Но, к счастью, у нас теперь есть джинн. Ведь робот сможет нести ее?
— Сможет, — кивнул Ник. — И даже две таких.
Джинн склонился в почтительном поклоне.
— Надо отдохнуть. Выходим на рассвете, — бросил волшебник и полез в огромную сферу, которая заменяла ему кровать. Когда Николас первый раз увидел гигантский глобус, он просто потерял дар речи. Как только маг приблизился к своей импровизированной спальне, половинки сферы разъехались в стороны. Внутри шар был абсолютно полым, если не считать деревянной перекладины внизу, на которой и разместился Омбрик. Вверху на жердочках дремала примерно дюжина филинов. Старый маг, в свою очередь, тоже закрыл глаза. Филины издали приглушенное уханье, и половинки сферы закрылись. Волшебник мирно спал.
Надо сказать, что Нику доводилось спать во многих странных местах — на деревьях, на отрогах скал, под кроватью спящего махараджи, но тогда его вынуждала на это профессия. Все-таки разбой не предусматривал особого комфорта. Омбрик же выбрал насест в шаре намеренно — видимо, для него это было куда удобней мягкой уютной постели.
«Все-таки волшебники — странные ребята», — усмехнулся про себя Ник. Впрочем, в эту ночь мысли о необычной кровати мага не занимали разбойника, так же как и треволнения по поводу предстоящего рискованного путешествия. Вместо этого Ник думал о Кэтрин и том, как девочка, должно быть, злится на него. Наконец бывший разбойник усилием воли заставил себя переключиться на более важные вещи. Его интересовало, спит ли механический человек и вообще есть ли у него такая потребность. Ник неслышно прошел в мастерскую и уставился в полумрак. Из шара Омбрика доносилось мерное похрапывание, а джинн стоял ровно на том же месте, где и был оставлен.
— Спокойной ночи, — прошептал Ник.
— Как прикажете, — последовал ответ.
Ник вовсе не собирался отдавать приказа, поэтому такой ответ его несколько удивил. Вернувшись к себе в спальню и поудобнее устроившись в кровати, разбойник пустился в размышления о роботе. Интересно, если бы он пожелал тому хорошего дня, джинн смог быть заставить выйти солнце, если бы, к примеру, шел дождь? Мысли о Кэтрин больше не посещали Николаса, и постепенно он провалился в сон… Но механический человек не спал.
Тем временем в мастерской маленький черный паук опустился на тоненькой ниточке паутины как раз напротив уха робота. Пауки населяли Корневище, и Омбрик не раз беседовал с ними. Но этот паук отличался от остальных мохнатых насекомых Сантофф Клауссена. Несколько помедлив, паук заполз в ухо джинна.
Что ж, Бука гораздо умнее, чем они все думали…
Глава семнадцатая
Неожиданный поворот
Когда на следующий день Кэтрин проснулась, в Корневище было очень тихо. Слишком тихо. Не доносилось ни единого звука, или обрывка разговора, или веселого звонкого смеха, который обычно означал наступление утра. Девочка не услышала шуток Ника, от которых разбойник не мог удержаться, пробуя действие очередного заклинания Омбрика.
Они даже не попрощались! Кэтрин чуть не заплакала от досады. Как бы там ни было, но на тумбочке рядом с кроватью ее ждал завтрак, а также маленькая коробка с запиской. Девочка потянулась за кружкой горячего какао и отхлебнула. Готовил Омбрик. Он всегда клал меньше шоколада, в отличие от Николаса, который часто перебарщивал. Кэтрин и сама не знала, напиток чьего приготовления ей нравился больше. Тут взгляд девочки упал на коробку. Она сразу догадалась, что ее оставил Ник, Омбрик бы наверняка красиво завернул в оберточную бумагу.
«Так они говорят, что будут скучать по мне», — подумала Кэтрин, открывая. На личном опыте общения с волшебниками она выучила, что те охотнее делают, чем говорят.
Внутри коробки лежал какой-то круглый прибор — позолоченный и довольно тяжелый. Он чем-то напоминал часы. Правда, цифры отсутствовали, а внизу красовалась заглавная буква «С». Кэтрин развернула записку и прочитала:
От былой грусти девочки не осталось и следа. В этом весь Ник! Только он мог придумать компас, указывающий не на север[3], а на него! Кэтрин догадалась — так бывший разбойник проверяет ее. Она в любой момент сможет отправиться за ними, стоит только захотеть! Но Омбрик просил остаться здесь, присмотреть за Петровичем и медведем. Она не ослушается. Но вот если бы с ними приключилась какая-нибудь неприятность, тогда бы у нее был повод отправиться следом. От этой мысли захотелось улыбаться, правда, Кэтрин тут же вспомнила слова старого мага — «будь осторожна с желаниями».
Девочка допила свой какао и, встав с кровати, продела цепочку компаса в петлю на кофте. Все-таки волшебники бывают такими занудами! Кэтрин невольно залюбовалась изящной вещицей.
Днем девочка положила свежее сено в кормушку Петровича, затем она обещала составить компанию медведю. Новый компас висел на блузке, и Кэтрин нет-нет, да и поглядывала на него, интересуясь, в какую сторону указывает стрелка. Ник и Омбрик быстро продвигались на юго-восток.
«Судя по их месторасположению, они вышли на рассвете», — решила Кэтрин.
Ник и маг действительно отправились в путь на рассвете. Всевозможные изобретения и инструменты, спрятанные в сумку-невидимку, осложняли дело. Омбрик вынужден был признать, что изобретенный разбойником джинн — настоящий прорыв в магии — уникальное соединение волшебства и механических сил. Правда, даже несмотря на помощь робота, путешествие обещало стать непростым и изматывающим. Но у Ника оказался приготовлен сюрприз.
— Джинн, подними нас на руки, — скомандовал он бодрым голосом. Пожалуй, слишком бодрым для такого раннего утра. Робот, как обычно, поклонился, и тут из его спины, плеч и рук появились удобные сиденья, наподобие тех, какие бывают в санях. Каждая доска, каждый болтик казались естественным продолжением тела джинна.
Погрузив вещи на импровизированные сани, Ник повернулся к учителю. Разбойник тщетно пытался скрыть самодовольную улыбку.
— Ну, мы готовы? — спросил он Омбрика, но вместо ответа маг молниеносно вскарабкался на механического человека. Заняв сиденье рулевого, он принялся изучать панель управления. Ник стал объяснять, как действует летающая машина (да-да, джинн превратился в настоящую летающую машину), но старый маг его резко оборвал:
— Отдаю тебе должное, мой ученик, ты умен. Но я тоже изучал работы да Винчи и знаю, как этим управлять. — Омбрик догадался, что Николас многое позаимствовал из чертежей знаменитого Леонардо да Винчи, которые хранились в библиотеке Корневища. — Мы с Леонардо были хорошими друзьями, правда, должен признать, что его изобретения никогда толком не работали.
Ник пожал плечами:
— Я кое-что улучшил. — Разбойник толкнул рычаг, нажал на кнопку, повернул ключ. Пропеллеры начали вращаться, и не прошло и секунды, как летательный аппарат взмыл вверх.
Уже к вечеру они находились за тысячи километров от Сантофф Клауссена. Омбрик все время сверялся с карманным глобусом, определяя маршрут.
— На двадцать градусов западнее, — стараясь перекричать ветер, командовал старый маг, а джинн тут же следовал приказу и забирал в сторону. Омбрик до сих пор не рассказал Николасу, куда они направлялись, но у того были свои догадки. Как бы то ни было, ошибиться невозможно. Разбойник и сам прекрасно знал, куда они летят — прямо перед ними возвышались величайшие в мире горы — Гималаи! Самая высокая в мире вершина, покрытая снегом, сверкающая и недоступная. Ник никогда не видел их — горы не входили в круг его интересов — украсть их было невозможно. Впрочем, об этом он сейчас не думал. Разбойник не спускал восхищенного взгляда с горной цепи. Интересно, что все-таки задумал маг? Тут будет битва? Ник не дрался уже много месяцев, со времени нападения Буки на Корневище, пожалуй, даже кое-что подзабыл. Правда, разбойник был уверен, что теперь, когда в его арсенале прибавились всякие волшебные штуки, он будет просто непобедим. Великий воин всех времен и народов! Его джинна, обладающего силой, равной силе ста людей, и послушанием, достойным лучших гончих, ничто, даже лавина, не остановит!
Пока Ник тешил свое самолюбие, Кэтрин маялась от безделья. День тянулся, как последняя черепаха! Девочка прочесала Сантофф Клауссен уже раз десять, надеясь хоть на малюсенькое приключение — напрасно. Петрович был неутомим — конь всюду сопровождал Кэтрин, либо гарцуя рядом, либо везя ее на себе. Девочка вынуждена была признать, что лошадью гораздо легче управлять, чем оленем, да к тому же она смогла удобно устроиться в седле. Кэтрин обожала скакать галопом, ей нравилась острота ощущений и свистящий ветер в ушах. Медведь несколько раз докладывал девочке, что в лесу все спокойно, жизнь зверей протекает как обычно.
Мех на подбородке медведя постепенно приобретал естественный черный цвет, казалось, будто у мишки отросла эспаньолка[4]. Это живо напоминало Кэтрин Ника.
Единственным неприятным происшествием за весь день было то, что левое копыто коня попало в расщелину, оставшуюся на том самом месте, где исчез Бука несколько недель назад. Все в городке старались обходить его стороной, но только не Кэтрин и Петрович. Последний получал странное удовольствие, галопируя вокруг опасного места. Каждый раз он ставил свои копыта все ближе и ближе к расщелине.
К счастью, конь не сломал ногу, но вывиха оказалось вполне достаточно, чтобы девочка отвела Петровича в его стойло в Корневище. Несколько дней им обоим придется воздержаться от совместных прогулок в лесу.
Тем вечером, когда Кэтрин уже готовилась ложиться спать, она внезапно почувствовала тревогу. Может быть, причиной был несчастный случай с конем, а может быть, такое пустое без старого волшебника и Ника Корневище. Она не знала. Перед тем как уснуть, ей необходимо было накормить филинов, поэтому, отбросив в сторону все дурные предчувствия, Кэтрин направилась в мастерскую. Одетая в ночную сорочку, держа в одной руке свечу, а в другой любимые лакомства птиц, девочка шла по темному коридору по направлению к лаборатории. Открыв дверь, Кэтрин замерла в удивлении. Библиотека старого мага была перевернута вверх дном. Конечно, Омбрик и Николас собирались в спешке, и разбойник отнюдь не так методичен и аккуратен, как волшебник, но все же! Решив, что негоже оставлять комнату в таком виде, девочка решила привести библиотеку в порядок. Покормив филинов, Кэтрин вернулась к уборке.
Кругом валялись книги на латинском, французском и других языках, которых она не знала. Кэтрин окружали знакомые и в то же время странные предметы. Перелистывая толстенный фолиант, девочка обратила внимание на вмятины на страницах. Это было совсем не похоже на Омбрика! Порой маг даже надевал перчатки, чтобы прикоснуться к наиболее древним и ценным книгам, а тут такое! Пролистав с десяток страниц, Кэтрин внимательнее присмотрелась к вмятинам. Не может быть! Это оказались вовсе не вмятины, а… отпечатки пальцев! Девочка схватила одно из нескольких увеличительных стекол, которые во множестве были разбросаны по столу. Каждый отпечаток состоял из узоров — завитков, похожих на обычный рисунок на подушечках пальцев, только более… необычных. Кэтрин вспомнила, что она уже видела нечто подобное. Только вот где? Пытаясь вспомнить, девочка забеспокоилась — знакомое чувство тревоги подступило вновь. Вдруг Кэтрин сообразила. Ну конечно же! Робот-джинн! Отпечатки принадлежали ему! Она знала — Омбрик ни за что на свете не доверит заклинания какой-то машине. Пока маг спал, робот тайком прокрался в библиотеку! Кэтрин быстро закрыла книгу. Ее взгляд упал на обложку — девочка никак не могла перевести заглавие. Заклинания чего-то там… Но чего? Чего? Она никогда не видела этого слова прежде, и ей пришлось перерыть несколько словарей, чтобы найти его. Наконец Кэтрин сумела прочитать. Заглавие гласило: «Заклинания порабощения»…
Глава восемнадцатая
Зло путешествует незамеченным
Не прошло и часа, как Омбрик догадался, что джинном теперь управляет Король кошмаров. На подозрения его навела одна пустячная на первый взгляд вещь, несущественная деталь, на которую бы обратил внимание только очень старый маг. Волшебник понимал, что в этом деле надеяться на Ника просто бесполезно — разбойник не сводил восторженного взгляда с Гималаев, и остального мира для него не существовало.
Омбрик заподозрил неладное, когда увидел, что джинн, словно не желая, чтобы его заметили, украдкой любуется горами. Уж чего-чего, а такого машина не станет делать по своей воле! Робот не может проявлять любопытство, заинтересованность или восторг. Он делает только то, что ему приказано, но ни маг, ни Ник не приказывали ему ничего другого, как лететь в заданном направлении.
Омбрик закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Даже находясь на расстоянии тысячи километров от Сантофф Клауссена, он мог мысленно общаться со своими филинами. Не прошло и секунды, как он услышал птиц.
«Кэтрин, дай нам больше еды, — возмущенно ухали они. — Нашими порциями можно только птенцов кормить, и тем будет мало!»
Магу потребовалось некоторое время, чтобы достучаться до филинов — те не хотели слышать никаких мысленных сигналов, пока не наелись вдоволь. Наконец, сытые и довольные, птицы сумели сосредоточиться на вопросах Омбрика. Один из филинов припомнил, что вечером, как раз накануне их путешествия, он видел черного паука, ползущего по голове джинна. Птица не нашла в этом ничего необычного, ведь пауки постоянно населяли Корневище — они рассказывали ужасно смешные шутки и знали толк в щекотке. Поэтому филин преспокойно вернулся ко сну.
— Что за паук? — начав мысленный диалог, спросил Омбрик.
— Вообще-то странный паук, — ответил филин. — Полностью черный. Паук-волк[5], я думаю.
Полученной от птицы информации хватило волшебнику. Дело в том, что зимой пауки этого вида всегда впадали в спячку. Следовательно, не надо долго думать, чтобы догадаться — Бука отправил в Корневище того, кто привлекал меньше всего внимания — обычного домашнего паука. Уж это насекомое точно окажется вне всяких подозрений.
Но что им теперь делать? Захватить джинна врасплох и победить? Но как победить машину, наделенную неограниченной силой, да еще и оснащенную смертоносными мечами Ника Северянина? Кроме того, на карту была поставлена не только их безопасность. Буку, скорее всего, особо не интересовал ни старый волшебник, ни какой-то там разбойник. Король кошмаров мечтал завладеть потерянными реликвиями с «Лунного Клипера».
«Джинн ни в коем случае не должен догадаться, куда мы направляемся, — подумал Омбрик. — Уже не говоря о Буке. Если только Король кошмаров узнает об истинной цели нашего путешествия — нам всем конец». Поразмыслив, маг решил все-таки попробовать обмануть робота.
Тем временем воздушное судно неумолимо приближалось к заветному месту. Омбрик принял решение — полагаться только на время и магию и отдал приказ к снижению.
— Вот на тот склон, — закричал волшебник, перекрикивая ветер и указывая на скрытую облаками гору.
— Как прикажете, — отозвался джинн, и корабль понесся к стремительно приближающимся снежным вершинам. Омбрик попытался поговорить с Николасом, но тот был слишком увлечен рассматриванием окружающих пейзажей. Щеки разбойника покраснели то ли от мороза, то ли от восторга. Старый маг не мог сказать наверняка.
— Это то самое место? — спросил Ник.
— Да, ученик, — ответил Омбрик. — Нам придется поднять тонны льда и камней на поверхность, прежде чем мы найдем то, что нам нужно. Но благодаря тебе, Николас, у нас есть джинн. Он поможет.
Ник огляделся:
— Идеальное укрытие для засады. Мы станем отличной приманкой. — Разбойник взял свои мечи и соскочил с импровизированных саней.
Омбрик понимал, что теперь ему надо было держать ухо востро. Маг крепко стиснул в руках свой посох. Робота можно остановить одним-единственным заклинанием, но теперь, когда Бука управляет джинном, все будет не так просто.
Ноги волшебника тут же провалились по щиколотку в снег, стоило ему выбраться из летающего аппарата. Омбрик покопался в памяти, пытаясь найти соответствующее заклинание. Вот оно! Если без остановки произнести два заклинания подряд, должно получиться. Только на это потребуется четыре, может быть, пять секунд. Но пять секунд слишком долго в такой ситуации. Надо постараться отвлечь джинна, пока он будет произносить магические слова.
— Джинн, — тут же начал волшебник. — Складывайся и начинай копать.
Но вместо учтивого «как прикажете» робот медлил. Омбрик не верил своим глазам — механический человек ослушался! Сомнений не оставалось — джинн действовал не по своей воле. Им управляли! Промедление было секундным, но маг успел оценить степень угрозы. Робот начал превращаться: складывались сиденья, убирались лопасти пропеллеров. А маг тем временем повторял про себя слова заклинания. Он уже был готов произнести их, как внезапно Ник напал на джинна. В то же мгновение хитрая машина выставила вперед меч, блокируя удар разбойника.
Поделиться книгой: