Помоги проекту - поделись книгой:
Однажды утром, когда Кэтрин выливала из кружки сироп из ягод бузины, к которому Ник даже не притронулся, разбойник впервые за долгое время заговорил:
— Спасибо тебе, Кэтрин. — Его голос слегка хрипел после вынужденного молчания.
Девочка посмотрела на него своими ясными и пронзительными глазами, которые так заворожили Короля бандитов:
— Просто отдыхайте, мистер Ник Северянин. — Уголки ее губ взметнулись вверх в улыбке. Больше они ничего не сказали друг другу. Друзьям не нужны слова.
Глава двенадцатая
Еще один короткий, но занимательный эпизод
Пока Николас поправлялся в Корневище, светящийся мальчик вовсю путешествовал по Земле: несся из диких лесов Канады в Гималаи, а затем к арабским пустыням, скакал верхом на ветре и облаках. Он мог обогнать любой лунный лучик и, балуясь, спрятаться от него. Светящийся мальчик ни минуты не сидел на месте, словно он проторчал дома в течение десяти тысяч дождливых дней, а теперь наконец вырвался на улицу. Впрочем, это недалеко от истины. Заточение в ледяном сердце Буки стало для него настоящей тюрьмой. Вовсе не кинжал держал Короля кошмаров в пещере, а добро, которое нес в себе светящийся мальчик. Он пробудил ту частицу добра, которая все еще теплилась где-то в сердце Буки — она-то и держала зло внутри, парализуя и лишая возможности действовать.
По правде сказать, даже крошечная частичка добра может быть весьма эффективной против зла. Но мальчику нужны были свет и жизнь. Он бы не выдержал вечного заключения, и его свет рано или поздно истаял бы, а Бука все равно освободился. Теперь же ему нужно было просто двигаться, бежать. Земля — такая большая и неизведанная. Столько всего предстояло увидеть. Светящийся мальчик судил обо всем очень просто. Кататься на облаках весело — значит, это хорошо. Страшилки и Кошмарики причиняют вред — следовательно, они плохие. Так же просто он размышлял и о людях. Маленькие люди — дети — они хорошие, с ними всегда интересно. Они любят поиграть, так же, как и он сам. Что касается больших (взрослых), с ними все гораздо сложнее. Некоторые из них хорошие, а вот некоторые — плохие. А уж Бука и подавно самый худший из всех. Он постоянно обижал маленьких, особенно тех, кто живет в Сантофф Клауссене. Мальчик точно не знал, почему Бука делал это, но был уверен на все сто процентов, что так поступать нельзя. Это несправедливо. Мальчик решил, что, где бы он ни находился, в какой бы дальней галактике ни путешествовал, как только наступит ночь, он мигом прилетит в Сантофф Клауссен, спрячется неподалеку от Корневища и проследит, что будет происходить.
Мальчик обратил внимание, что здоровяк по имени Ник Северянин так и прижился в городке. Мальчику он понравился хотя бы потому, что тот никогда не обижал малышей. Кроме того, здоровяк был сильным и храбрым, а значит, в случае беды мог прийти на выручку. Но кое-что относительно Николаса смущало его. Старик, которого все звали Омбрик, учил его всяким волшебным штучкам. Однажды, когда мальчик наблюдал в окно Корневища за происходящим внутри, он увидел, как Николас читал какую-то толстую книгу возле камина. Омбрик сидел неподалеку за столом и перелистывал увесистый фолиант. А в своей кроватке мирно спала девочка по имени Кэтрин. Кстати, она тоже очень нравилась мальчику — такая смелая и отважная для столь юного возраста. Внезапно светящегося мальчика пронзила боль… или воспоминание. Где-то он уже видел подобное. И эта мысль согрела теплом его сердце. Он не знал, как называется то, что он увидел, но слово «дружба» вертелось у него на языке. Но затем лунные лучики заскользили по стеклу Корневища, приглашая поиграть в салочки. Облака ждали своего маленького наездника.
«Пора как следует поразвлечься!» — решил светящийся мальчик. Но он был готов. Если Бука или его подручные явятся в эту деревушку снова, он больше ни за что не даст ее жителей в обиду.
Глава тринадцатая
В которой ученик воина оказывается смышленым малым
В отличие от светящегося мальчика Николасу некогда было играть в игрушки. Его синяки еще не успели из фиолетово-синих стать желто-зелеными, как он уже делал сотню подтягиваний на крепкой ветке березы. Разбойник обладал силой целого стада диких мустангов.
Стоит отметить, что бандит не прикасался к сабле со дня кровопролитной битвы с обезумевшим медведем. В его памяти с оружием были связаны ужасающие воспоминания: отчаянные крики детей, мольбы о помощи их родителей, клацающий звук клыков зверя, страх, паника. Омбрик сделал из Сантофф Клауссена настоящее святилище знания, вот в таком святилище Ник сейчас и нуждался больше всего. Надо признаться, что разбойник был довольно неглупым малым, ведь чтобы похищать сокровища из разных стран, нужно, по крайней мере, в совершенстве владеть местными языками. Поэтому Николасу не составляло труда читать древние тексты найденных в библиотеке мага книг на латыни или даже греческом.
Впрочем, удивительней всего было то, что бывший разбойник увлеченно изучал заклятия и заклинания. Более того, Омбрик позволил ему копаться в древних книгах по магии. Дело в том, что секретные знания, сокрытые в подобных трудах, могли наделить человека такой властью, что волшебник предоставлял к ним доступ лишь избранным. Видимо, Омбрик что-то нашел в разбойнике, возможно, старый маг сумел разглядеть в нем потенциал.
Сантофф Клауссен всегда был заколдованным местом, в прямом смысле этого слова. Сколько его жители себя помнили, Омбрик всегда защищал деревушку от сил зла. Ни один разбойник, или грабитель, или даже хулиган не мог проникнуть через линии магической защиты. Бука с его подручными — первые, кому это удалось. Для жителей Сантофф Клауссена это стало настоящим потрясением, ведь до этого они никогда не сталкивались со злом лицом к лицу. Встреча с Королем кошмаром наложила свой отпечаток на всех: на взрослых, на детей, даже на обитателей леса. Конечно, все жители Сантофф Клауссена старались жить как ни в чем не бывало, но чего таить, прежней легкости и беззаботности недоставало. Деревья в заколдованном лесу стали осторожничать, словно каждую секунду ждали появления Буки. Животные юркали в свои норки от каждого упавшего листика и каждой прошелестевшей травинки. Даже Дух леса вздыхала:
— Не в моей власти остановить Буку. Драгоценности на него не действуют. Они не в его вкусе.
Дети перестали крепко спать по ночам. Омбрик чувствовал себя виноватым. Однажды маг признался Николасу:
— Я возлагал на это место слишком большие надежды. Был слишком самоуверенным — и вот результат.
Но бывший разбойник, смеясь, со всей силы хлопнул волшебника по плечу:
— Да ты молодчина, старик! Кто бы еще такое придумал!
И хотя дети и их родители совсем забросили свои магические изыскания, Ник не сдавался. Наоборот, его как никогда интересовали всевозможные заклинания, эликсиры, фокусы и прочие магические штучки. Не прошло много времени, как все жители деревни (и Омбрик в том числе) единодушно решили, что Ник первый и единственный ученик мага. Ник быстро освоил алхимию, так что Корневище кипело от бурной деятельности и… неудавшихся магических экспериментов. Разбойник отдавался делу со всей страстью, на какую только был способен, причем порой совсем не думая о последствиях. Например, однажды изобретая мяч, который бы вечно подпрыгивал, он добавил слишком много эликсира прыгучести. После того как мячик ударился о землю, он срикошетил от нее с такой силой, что мог быть улететь на Марс.
В другой раз Николас попытался остановить рост котенка, сделав его навсегда маленьким. Сначала он уменьшил несчастное животное до размеров микроба, а затем, раздосадованный, перелил сыворотку роста. Конечно, получившееся в результате его опытов пушистое создание мило мурлыкало, но все-таки шестиметровый кот — это проблема даже для Сантофф Клауссена. Сначала гигантский котенок попытался сожрать Петровича, а затем напал на медведя. И даже после того, как незадачливый ученик вернул животному его первоначальный размер, котенок неоднократно нападал на коня.
Опыты Ника веселили жителей деревушки как никогда. Казалось, веселье вновь вернулось в Сантофф Клауссен. Но обитатели заколдованного городка не знали, с кем связались. Ник никогда ни перед чем не отступал, поэтому, если задуманный опыт проходил не так, как он себе предполагал, разбойник с легкостью выходил из себя. Внезапные вспышки гнева заканчивались настоящими маленькими катастрофами. То мебель самовоспламенялась и сгорала за считаные секунды, то черные грозовые тучки нависали над деревней (к счастью, размером они обычно бывали не больше подушки), а затем всюду следовали за Ником, пока он не успокаивался.
— Знание без мудрости — вот причина несчастий, — любил говаривать Омбрик, наблюдая за тем, как недавно уменьшенный котенок гонялся за хвостом Петровича, чем приводил коня в ужас, заставляя нестись как сумасшедшего и переворачивать повозки.
Ник понимал, что маг вовсе не смеется над ним, а, наоборот, желает только добра. Если раньше разбойник в случае неудачи мог почесать кулаки о своих людей или устроить состязание по армрестлингу, то теперь он лишь с остервенением набрасывался на работу, добиваясь нужного результата.
Омбрику нравилось рвение своего ученика, даже несмотря на его периодические вспышки гнева. Впрочем, надо признаться, что Николас был очаровательным разбойником, который всегда имел наготове какую-нибудь потешную историю для детей или забавный анекдот для взрослых. Если маг стал для него своеобразным проводником в мир знания, то Ник Северянин приоткрыл жителям Сантофф Клауссена дверь в страну незатихающего веселья и приключений. Разбойник больше не был разбойником, он стал рассказчиком. В основном Николас рассказывал истории о своей прошлой жизни. Он клялся, что побывал в стране, которая управлялась гигантским яйцом, примостившимся на насесте древней стены. Божился, что видел коров, прыгающих выше самых верхних слоев атмосферы. Рассказы Ника стали для детей словно глотком живой воды после трагических событий, потрясших Сантофф Клауссен. Кэтрин больше всех интересовалась ими, с жадностью внимая каждому слову бывшего разбойника. Некоторые рассказы она даже записала в свой личный дневник. Николас быстро полюбился не только детям, но и их родителям.
Будучи учеником мага, Ник интересовался применением не только магии, но и всевозможных механических штучек, которые так любили конструировать жители деревни. С уверенностью заявляю, что большинство устройств, которыми мы сегодня пользуемся, впервые появились именно в Сантофф Клауссене. Чего только не изобрели жители этого городка: и механические веники, и маленькие коробочки, которые можно приложить к ушам и в них заиграет музыка, и необычные очки — направь их на солнце, и от стекол отразятся особые лучи, с помощью которых можно приготовить обед.
Ник оценивал все эти изобретения глазом опытного вора.
— Мне бы хоть одну такую штучку! Все бы сокровища Азии, Европы и Африки стали моими! — заявил однажды бывший разбойник за завтраком. Омбрик тут же бросил на него неодобрительный взгляд, а Кэтрин махнула рукой, как бы говоря «какая глупость». — Да не бойтесь, — улыбнулся Ник. — Проехали! Меня не интересуют никакие сокровища. Я лучше вот возьму и изобрету по-настоящему крутую вещь!
Кэтрин с восторгом воскликнула:
— Уверена, это будет просто здорово!
Воодушевление девочки придавало Нику сил, ему хотелось потрясти ее воображение, сделать малышке приятное.
Надо сказать, что старого мага все время терзали сомнения, правильный ли выбор он сделал. Впрочем, не признать того, что Николас обладает определенными задатками, он не мог. Немного удачи и его, Омбрика, руководства, и из разбойника выйдет отличный специалист по магии. Пожалуй, старый волшебник не мог даже помыслить о таком.
— Готовьтесь! Такого вы еще не видели! К вашим изобретениям я применю всякие фокус-покус штучки! Закачаешься! — воскликнул Ник, отправляя по воздуху мед в чашку мага. Омбрик внимательно посмотрел на своего ученика. Конечно, волшебник понимал, что он стареет и ему нужен новый человек, который бы привнес в магию свежие, необычные заклятия, открыл очередные эликсиры. Но во всем этом был элемент риска.
— Смешивай старое и новое с великой осторожностью, Николас. Помни, новое может стать весьма опасным.
Разбойник кивнул, но не придал значения словам Омбрика, его обуревала жажда деятельности. У него родилась великолепная идея! Их жизни изменятся! И чего только этот маг так дергается? Все-таки он слишком долго ковырялся в своих книгах и разговаривал со всякими букашками. Отстал от жизни дед!
«Прыгающие мячи и гигантский котенок — просто ерунда по сравнению с тем, что я еще придумаю!» — размышлял Ник. Он уже знал, чем займется в первую очередь — создаст механического робота, этакого джинна. Он будет послушным и станет действовать только по команде. Готовить для них! Стирать! Помогать детям с домашними заданиями! (За которыми, по мнению Ника, дети проводили слишком много времени.) Что в этом может быть опасного?
Тем временем Омбрик не сводил глаз со своего ученика. Втайне он радовался, как отлично Николас ладит с детьми и развлекает их, позволяя не думать о Буке. Кроме того, это позволило ему самому поразмыслить о главном — о деле всей его жизни. Старый маг должен найти способ остановить Короля кошмаров во что бы то ни стало! Он прекрасно понимал, что они выиграли битву, но не войну. Бука обязательно вернется, еще более сильный и устрашающий. Сантофф Клауссен объявил Королю кошмаров шах, а вот за кем останется мат — большой вопрос, ведь до конца игры еще очень далеко.
Глава четырнадцатая
В которой маг и его ученик совершают важные открытия
Сооружение механического человека — задача не из простых даже для опытного волшебника, а уж для ученика и подавно. Но идеей создания джинна загорелись чуть ли не все жители Сантофф Клауссена. Чертились схемы, снова и снова обсуждались методы изготовления и материалы. Стихийно возникали споры и так же быстро гасли. В Корневище кипела работа. Николас сверялся с древними свитками и пыльными фолиантами, обнаруженными в самом дальнем углу шкафа Омбрика, советовался с жителями по поводу шкива[1], необходимого для подвижности локтя или колена будущего джинна.
«Джинн должен знать нас, как хорошая лошадь знает своего ездока», — решил сам с собой Ник. Разбойник основывался на опыте приручения сибирских тигров, которые спали на подстилках из вещей своих хозяев. Тигров держали в качестве защиты на случай мятежей.
— Принесите-ка мне ваш счастливый пенни[2], любимый камешек, расческу матери, я встрою их в грудь джинна, — обращался Николас к детям, а те в свою очередь тут же бросались исполнять его поручение. Было много споров по поводу того, что же все-таки лучше поместить в механического человека. Может быть, медальон? Или бесценный карманный ножичек? Или отполированную гальку? После нескольких дней сборов сокровищ дети прибежали в мастерскую, еле удерживая в руках с таким трудом собранные драгоценности. Ник аккуратно разложил ценности по коробочкам. Разбойник уже собрался было положить все это в отверстие, зиявшее в сердце джинна, как Кэтрин вбежала в комнату, размахивая листочком бумаги — рисунком, на котором девочка изобразила его самого.
— И что, так джинн узнает о нас? — поинтересовалась она. Ник перевел взгляд с рисунка на девочку, а затем снова на рисунок. Кэтрин придала его фигуре героическое благородство. Неужели она и вправду так его видела? Бывший разбойник забрал у девочки рисунок и положил поверх принесенных сокровищ, но, по правде говоря, больше всего на свете он хотел спрятать его к себе в карман и никому не отдавать. За своими мыслями Ник не обратил внимания, что Кэтрин все еще ждала его ответа.
— Конечно, — улыбнулся разбойник. — Он узнает меня по портрету, а также запомнит ту, которая его нарисовала.
Дети тесно обступили Ника, а он аккуратно одну на другую поместил коробочки в сердце джинна.
— Готово? — спросил мальчик по имени Фог.
— Пока нет, но скоро, — разбойник с гордостью оглядел свое механическое произведение искусства. Почти два с половиной метра ростом, он выглядел как человек, только собранный из шестеренок и всевозможных часовых механизмов. Сверху джинна покрывали серебряные, бронзовые, медные, золотые и железные пластины. Выглядело создание довольно странно и в то же время прекрасно. Казалось, джинн — лишь временное порождение фантазии, мираж, который при ближайшем рассмотрении исчезнет. Грудь, плечи и суставы украшали округлые металлические детали, напоминающие доспехи, но украшенные замысловатой филигранью. Лицо и голова были самыми обычными, впрочем, не лишенными определенной привлекательности. Такой привлекательностью обладает хорошо сделанная игрушка. Тонкий серебряный ключик выступал из груди над сердцем — с помощью него Николас планировал заводить джинна.
У механического человека обнаружилось одно качество, которое поразило всех, но больше всего Ника. В прошлой жизни разбойнику неоднократно приходилось конструировать оружие, и сейчас, работая над роботом, он полагал, что тот будет сочетать в себе и качества воина. Но получилось так, что джинн мог делать только добро.
Ник приладил к груди механического человека последнюю пластину, а затем повернул серебряный ключик пять, шесть, семь раз. Раздалась нежная, почти музыкальная трель, а затем робот-джинн встал. Он внимательно оглядел присутствующих, как если бы был давно с ними знаком, а затем улыбнулся. Разбойник и дети расплылись в ответных улыбках.
— Что прикажете? — спросил джинн приятным голосом.
Робот застал Ника врасплох. Первый приказ! И как он не подумал!
— Кэтрин, может быть, ты отдашь первую команду? — обратился бывший разбойник к девочке.
Глаза Кэтрин удивленно расширились, легкий румянец заиграл на ее щеках. На мгновение она задумалась, а затем очень вежливо произнесла:
— Вы бы не могли, джинн, выйти на улицу? Пожалуйста.
Джинн так же вежливо кивнул в знак согласия и медленно направился к выходу из Корневища. Все последовали за ним, а Ник Северянин, бывший Король бандитов, впервые в своей жизни почувствовал, что он сделал своими руками что-то по-настоящему путное.
Омбрик, однако, был вовсе не так обрадован, как его подопечные. Маг закрылся у себя в комнате и снова погрузился в работу. Надо сказать, что он значительно продвинулся: с помощью астрологических записей, которые велись на протяжении тысячелетий, пожелтевших от времени зодиакальных карт и известных ему сведений старый волшебник по кусочкам, точно головоломку, готовил план уничтожение Буки. Омбрик выяснил, что после взрыва на «Лунном Клипере» пять обломков упали на Землю и разлетелись по разным уголкам планеты. Маг догадался, что если собрать все эти предметы воедино, то они будут обладать такой великой магической силой, которая не идет ни в какое сравнение ни с силой звездной пыли, щедро усыпавшей землю Сантофф Клауссена, ни даже с силой лунных лучиков. Долгое время волшебник пытался установить местонахождение обломков.
— Надо собрать ближайшие, — бормотал себе под нос Омбрик, перевязывая кожаной тесьмой карту. Правда, пока еще никто не знал, насколько опасным окажется путешествие.
Глава пятнадцатая
Переменная облачность и преимущественно нечестно
Джинн стал центром внимания всех жителей деревушки. Он выполнял любые поручаемые ему задания.
— Джинн, можешь передвинуть эти валуны? — спрашивал у него один из сыновей Уилла-старшего. — Хочу соорудить башню.
— Как прикажете, — отвечал механический человек, и через несколько минут красивая аккуратная башня, украшенная маленькими башенками, была построена.
Дети тоже просили джинна выполнить те или иные поручения. Особенно не терпелось Кэтрин. Ник прочитал это на ее лице, оно так и светилось.
— Джинн! — пробасил разбойник. — Малютка просто лопнет от нетерпения, если ты сейчас же ее не выслушаешь.
Кэтрин поднялась на цыпочки, протягивая механическому человеку очередной рисунок. На этот раз на нем были изображены прыгающие коровы, о которых рассказывал Ник.
Джинн повернулся к девочке, а она спросила:
— Интересно, каково это парить так высоко в небе? А ты можешь меня подбросить в воздух, а затем поймать?
— Как прикажете, — ответил робот и швырнул со всех сил Кэтрин вверх. Жители даже на мгновение потеряли ее из вида. Они взволнованно уставились в далекое голубое небо, а Ник воспользовался подзорной трубой собственного изобретения.
— Вон она! — указал разбойник на крошечную точечку над облаками. Девочка радостно скакала по ним. И хотя все с замиранием сердца следили за ее кульбитами, Кэтрин искренне наслаждалась своим неожиданным путешествием вверх. Она облетела верхушки самых высоких деревьев в Сантофф Клауссене, пронеслась мимо стаи удивленных ее появлением гусей. Кэтрин оказалась так высоко над землей, что Сантофф Клауссен выглядел совершенно крошечным, точно игрушечным, а мир за пределами его — таким манящим. Девочка полностью доверяла джинну, она верила, что в нужный момент он ее поймает. В конце концов, это ведь Ник его сделал.
Вдруг впереди себя Кэтрин увидела небольшое облачко. Размером оно не превышало пуховую перину. А на облаке, к огромному удивлению девочки, сидел… мальчик. Тот самый, который спас их в лесу от Буки! Мальчик внимательно смотрел на нее. Кэтрин не верила своим глазам — их спаситель сиял и искрился на солнце, точно бриллиант! Мальчик выглядел так, словно был соткан из света и легкой дымки, как горячее дыхание в морозный день… И как это ему удается стоять на облаке?
Одна секунда наедине. Кэтрин улыбнулась. Мальчик улыбнулся в ответ. Она протянула ему руку, он повторил ее жест. Их пальцы готовы были уже соприкоснуться, как девочка начала падать на землю. Если полет вверх стал для Кэтрин удивительным приключением, то падала она с совсем другими чувствами. Девочка погрузилась в размышления об удивительном мальчике и не замечала ничего: ни мимо проносившихся облаков, ни старого мага, с тревогой поглядывавшего в небо. К всеобщему облегчению, Кэтрин аккуратно приземлилась на руки джинну. Ветерок коснулся щеки девочки, и она задрала голову. Далеко-далеко в небе белело мягкое облачко и удивительный мальчик на нем.
— Я знал, что робот ее поймает. Я все рассчитал, — хвастался тем временем Ник. Правда, сердце разбойника все равно тревожно билось, пока Кэтрин не оказалась на земле.
— А если бы не поймал? — чуть не заплакал Уильям-почти-самый-младший. Кажется, парнишка даже немного расстроился, что все прошло так гладко.
— Джинн, я хочу стать невидимкой, — скомандовал Уильям-самый-младший.
Солнце заиграло на металлических пластинах робота. Он помедлил, а потом согнулся в почтительном поклоне:
— К сожалению, не могу обещать.
— Это еще почему? Ты должен делать все, что мы тебе прикажем, — возмутился мальчик.
— Я всего-навсего джинн и могу делать только то, что делают обычные смертные, правда, с единственной разницей — я выполняю трудные задачи более эффективно. Чтобы сделать тебя невидимым, надо использовать магию, а это не в моих силах. — Джинн выпрямился, отвесив еще один поклон.
Омбрик кашлянул и подошел к механическому человеку, пристально всматриваясь в него. Старый волшебник молчал. Жители Сантофф Клауссена резко замолчали — им показалось, что маг недоволен, хотя они и не были уверены почему. Ник прикусил язык.
«Старый пройдоха наверняка найдет, к чему придраться», — подумал бывший разбойник.
Но к удивлению всех, Омбрик постучал джинна по металлической груди, кончиком пальца коснулся серебряного ключика, а затем громко объявил:
— Восхитительная работа! Ладно сделано и с умом сконструировано! Станет хорошей подмогой в нашем путешествии! — с этими словами маг повернулся к Нику. — Собирай вещи и приготовь джинна. Отправляемся на рассвете. Нас ждет великая цель!
Кэтрин тут же подскочила к Омбрику:
— А можно и я пойду с вами?
Лицо старого волшебника приняло скорбное выражение:
— Нет, дитя мое, — он взял девочку за руку. — Ты должна остаться в Сантофф Клауссене. В наше отсутствие будешь помогать медведю и Петровичу защищать деревню.
Кэтрин тяжело вздохнула и неуверенно кивнула. Она любила приключения, кроме того, сколько интересного можно было бы зарисовать в альбом. Николас сочувствовал девочке, ведь ничто так не способствует отличному настроению и румянцу на щечках, как хорошее путешествие. Джинн, конечно же, не чувствовал ничего — несмотря на хорошо слаженный механизм, это была всего лишь машина.
Впрочем, все в жизни меняется, в том числе и наши решения. Кэтрин и не подозревала, что очень скоро отправится в такое путешествие, которым не каждый ребенок ее возраста может похвастаться.
Глава шестнадцатая
Гнев, возраст и страх портят внешность
Остаток дня выдался хлопотным: вещи упаковывались, доставались и снова упаковывались. Никто из жителей Сантофф Клауссена не мог припомнить, чтобы Омбрик когда-либо отправлялся в путешествие, так что это было делом новым и необычным для всех. Пожалуй, один только Ник понимал важность предстоящего путешествия и пытался сохранить детали в тайне. Все-таки он был опытным разбойником и полностью мог доверять одному Петровичу. И хотя старый маг не рассказывал подробностей даже Николасу, тот готовился к путешествию как надо. С помощью джинна он изготовил несколько мечей и кинжалов. Оружие выточили из осколков метеорита, который и положил давным-давно начало Сантофф Клауссену.
Поделиться книгой: