Если ты умер[СИ]

Резкий удар, вспышка врезавшая по глазам и я ощутил стоящим на твердой поверхности. Осмотр местности обнаружил вокруг, насколько хватало глаз, только голый камень, и лишь на самом краю "радара" светилось странное облако серо-зеленого цвета. Отвратительный оттенок, если честно. Встречаться с гнусью, которая выглядит подобным образом как то совершенно не хотелось. Но если бы у меня был выбор! Так что нехотя пришлось двинуться в направлении этого ориентира. Попутно провел инвентаризацию барахла, прихваченного с собой. Дробовик с все теми же четырьмя патронами. ПКСК с половиной магазина. И все. Остатки ноутбука были зажаты в руке. Н-да. Все таки хреново, когда не соизмеряешь усилий.

Каменная Плешь. Срединный мир.

Каменное плато, с густо разбросанными осколками скал, острые края которых сгладило беспощадное время, свободный ветер и регулярные дожди. Знающий геолог сказал бы, что некогда здесь прокатился ледник, притащив с собой эти груды камней. Через подобное застывшее свидетельство могущества природы, человек проложил тонкой ниточкой свой след — многие камни были убраны в стороны, расчистив дорогу, слишком большие — огибались стороной. И вот уже на обочинах этой тропы желтела скудная растительность, занесенная сюда ветрами и на подошвах путников. Взобравшись на один из Пальцев, стоячих каменных осколков такого размера, что их логичнее было бы причислить уже к небольшим скалам, сидел, постелив на его поверхность свой собственный, сложенный в несколько слоев, плащ, воин с испещренным шрамами и морщинами лицом, легкой сединой на висках и пробивающейся в отдельных прядях бороды. До рези в глазах он вглядывался в линию горизонта, и то, что он там видел, никак не обнадеживало. Всего лишь пыль, но в безветренную погоду такое ее количество говорило только о том, что преследователи встали на след беженцев. Жизнь научила пожилого мужчину главному — если какая-то неприятность может случиться, она случается. И надеяться на удачу бессмысленно. Она помогает лишь тем, кто сам постарался над ее появлением. Спустившись вниз, он созвал свой отряд. Едва три десятка человек, считая прислугу, дам и его самого, сумели скрыться от Ордена Свидетелей Его, подмявших под себя уже четвертую провинцию, за последние десять лет. Стратегия последних была проста как таран — экспансия. Любыми методами. Повсеместно ими применялись провокации, оправдывающие вторжение, стравливания домов аристократии друг с другом, поощрение бандитских банд и снабжение их инструкторами и вооружением, при этом в среде крестьян и прочих малоимущих слоев населения всячески создавался этим бандам романтически-идеалистический ореол, и когда после очередной провокации, вторгались в провинцию войска Ордена, для них был готов плацдарм. Старательно выбивались любые центры, вокруг которых могли сплотиться разбитые войска, в первую очередь — аристократия, им приходилось хуже всего, многих уничтожали под любым более-менее благовидным предлогом. Доставалось и просто зажиточным купцам, если их не разграбляли в начальном хаосе Кровавые Братья, то затем, новая власть самыми разными путями изымала все мало-мальски ценное, под предлогом выказывания сочувствия тяготам слуг Ордена. Те же, на чьих плечах осуществлялся захват — оказались в том же положении, что и до него. Проще говоря — нищими и не у дел.

Великая Империя Людей развалилась тридцать лет назад с хвостиком. Старый император умер, так и не оставив наследника, и не позаботившись назначить преемника. Поговаривали, что и помер то он не своей смертью, но, за давностью лет, этого уже было не выяснить. Людские владения погрузились в хаос междоусобных войн. Между провинциями добрую дюжину лет регулярно случались пограничные стычки, рейды на чужую территорию и попытки оттяпать кусок земель у соседа не прекращались. Постепенно провинции привыкли к своей нежданной независимости. Какие-то наладили отношения с соседями, других поглотили более сильные соседи. Наладился относительный мир. До тех пор, пока в крупнейшей южной провинции Авольса, не появился Великий Пророк Аллин. Поначалу его религия не воспринималась всерьез. В мире, где у каждого народа были свои боги, появление еще одного культа никого не смутило. Одним больше, одним меньше. Какая разница? Многих, такая беспечность вскорости заставила пожалеть. Аллин оказался не только прекрасным оратором, но и серьезным магом, с крайне нетрадиционным подходом ко многим вопросам. Поскольку междоусобные войны оставили массу пренеприятных сюрпризов во всех населенных областях страны, то пространства для чудес было множество. И они были явлены народу. Зомби, опасный противник даже для рыцарей, упокаивались одним ударом Клинка Света. Пораженные давними проклятьями земли вновь становились пригодными к использованию после ночных бдений пророка и его свиты. Он стремительно набирал популярность среди простого люда. Советники неоднократно обращали внимание верховного правителя, герцога Фергюсона, на данный факт. Однако тот не счел его значимым, отмахнувшись от всякой аргументации членов Совета. За что впоследствии и поплатился. В один, далеко не прекрасный, осенний день по столице прокатилась волна пожаров, совершенно не случайного вида, жертвами которых стало множество высокопоставленных чиновников. И герцог со всей своей свитой, в том числе. Следом за этим, началось восстание, и впервые взмыли над рядами флаги Ордена. Это еще не были те пугающие половину континента алые колеты, да и ряды восставших не отличались стройностью, но так ли это важно? Многие части, до которых докатилась весть о гибели правителя оказались в сложном положении. За редким исключением они почти в полном составе перешли на сторону восставших. При этом, многие офицеры, требовавшие верности короне, которой присягали солдаты, были убиты своими же подчиненными. Коронация четырнадцатилетнего сына герцога, по определенным причинам не состоялась. Заточенный в дальнем монастыре, он отошел в мир иной от воспаления легких, подхваченного во время зимней прогулки к озеру, что вызвало быстро утихшие шепотки, поскольку хоть подросток и не славился любовью к прогулкам, отдавая предпочтение постижению наук, но своя голова к телу как-то ближе, подобные же разговоры оказались слишком близко к той грани, за которой начинались неприятности. А тем временем Аллин развернул широкую кампанию — запрещены были все иные культы, как "еретические", всячески преследовались и представители иных школ магии. Расширялся Орден стремительно, охватив своей сетью всю провинцию менее чем за год и жестоко подавив всякое сопротивление при этом. Поскольку практиковать маги могли теперь лишь будучи членами самого Ордена — штат его вырос так же достаточно быстро. Открыли Свидетели и свои школы, подготавливающие своих магов. Однако главный упор в этих школах был не столько на обучение необходимым навыкам, сколько на прививание выпускникам "правильного" образа мыслей. Качество же обучения было, скажем так, военным. То есть, расчет делался именно на массовость подобных эрзац-магов, а не на единичную элиту. Следующим шагом Ордена стало перетряхивание армии от недостаточно идеологически соответствующих командиров. Каковая и была увеличена практически вдвое, против прошлого. Поначалу эти изменения воспринимались окружающими провинциями положительно, поскольку Фергюсон вверг свой надел в откровенно угнетенное состояние. Непомерные подати были довольно серьезно снижены, чему и простой люд был до крайности рад. Однако по мере роста могущества Ордена, начали возникать проблемы у его соседей. Достаточно развитое владение, по соседству, вдруг оказалось перед лицом массового наплыва преступности, лавина грабительских налетов на путешественников, нападения на целые деревни хорошо вооруженных отрядов, с которыми оказалось не способно справиться местное ополчение и множество подобных событий заставили потихоньку начать волноваться правительство здешнего манора. Причины они не понимали, но вот следствия были перед глазами. И вот когда на борьбу с этой напастью были оттянуты даже регулярные части, стремительным броском вошли войска Ордена. После чего повторилась уже опробованная процедура. Здесь, поддержка народа была уже совсем не так сильна, поскольку власти в общем то справлялись со своими обязанностями. Посему, репрессии обрушились на головы недовольных в гораздо больших объемах. Однако, это задержало переваривание новых территорий почти на пять лет. После чего та же участь постигла еще одно малое государство. По тому же сценарию. Тут уже ни у кого не осталось никаких иллюзий, по поводу целей и методов Ордена. Остававшиеся до той поры нейтральными спешно заключали союзы, укрепляли отношения и старались максимально обезопасить одни границы, чтобы усилить другую — обращенную к новому, страшному врагу. В спешке и с немыслимым ранее соблюдением секретности был подготовлен специальный рейд-отряд, главной задачей которого было устранение Аллина. В принципе, им это почти удалось. Двое эльфов, любезно предоставленных Лесом, успели всадить в тело пророка целых четыре стрелы, до того как их позицию накрыли залпом доброго десятка огненных плетей. Однако, каким-то чудом тому удалось выжить. Несмотря на страсть лесного народа к сильнодействующим ядам с подвохом. В результате, возникла Инквизиция, занявшаяся не только отловом лазутчиков, что серьезно осложнило работу разведки сопредельных провинций, но и сама занялась разведывательно-диверсионной деятельностью. В штате Инквизиции каждый сотрудник по умолчанию был магом, при этом далеко не самым слабым, и даже более того, звания полевых агентов напрямую зависели от их уровня подготовки, одной лишь выслугой лет здесь было не обойтись.

И какой-то месяц назад, взоры Ордена упали на четвертую провинцию, Вятиль. Ее правитель не был дураком, и прекрасно понимал, что теперь, когда его страна граничит более чем половиной протяженности своих границ с территориями Свидетелей — до вторжения рукой подать. Бежать ему было некуда, да и дворянская честь не позволяла показывать противнику спину, будь даже он стократ сильнее. Урезаны были все расходы на увеселения, предметы роскоши обложены двойным налогом, Ольтир, герцог Вятильский, не пожалел даже собственной коллекции драгоценностей и предметов искусства, распродав ее. И все ради одного — подготовки к неминуемой войне. Брошен был клич по всем городам и весям, через послов в близлежащих странах переданы просьбы о помощи. Деньгами ли, оружием ли, войсками, чем угодно — каждая мелочь была на счету. Не сказать, что соседи откликнулись охотно. Гномы из Мерзлых Чертогов прислали один хирд, исключительно для охраны своего посольства. Люди всех пограничных царств, ограничились двумя батальонами пехоты. Капля в море, но хоть какая то помощь, коя сейчас никак не будет лишней.

Это вторжение отличалось от предыдущих. Предположительно, не оправившийся Аллин не смог возглавить поход лично, а поскольку его мощь как мага здорово превосходила его подручных, да и подготовились Вятильцы к обороне на славу, продвижение войск было сильно замедлено. Однако, накопленные силы превосходили численность защитников на порядок. Даже наемники не спасали ситуацию. Уже через три недели армия Ордена стояла под стенами столицы Вятиля, Явета. Штурм надолго не затянулся, подавляющее превосходство сил Свидетелей сделало свое дело, впрочем, у защищающихся нашелся один весьма неприятный для атакующих сюрприз. Один из магов, был выходцем с Побережья, южного царства, издревле практиковавшего некромантию. И пусть он практически не участвовал в битве до той поры, ограничиваясь защитой, но вот в тот момент когда противник уже начал разграбление города, он выпустил накопленную силу и вложил ее в одно единственное заклятье, поднимавшее не просто мертвых, но наделявшее их целью — жаждой мщения, и сил в каждого влило это столько, что хватило бы на призыв среднего демона. Едва сотня воинов поднялась, тех, что умирали за свою страну. Не по приказу, не за деньги, а по зову сердца. И вот теперь, у них был шанс. До рассвета оставалось не так много времени, а с первыми лучами солнца их отсрочка закончится. И они стремились наверстать упущенное. Не ожидавшие подобного подвоха, бойцы Ордена приняли решение встретить этот отряд на просторе, чтобы реализовать свое превосходство в численности. План им удался, наполовину. За ворота они противника выманили. И даже построились в боевые порядки. Только вот обычные заклятья, косившие до того обычных воинов не причиняли этим никаких проблем. Равно как и обычное оружие. К рассвету выяснилось, что сил, оставшихся в распоряжении командования Ордена, едва хватает для полноценного контроля над уже захваченными территориями. Однако, речь уже не идет ни о каком дальнейшем продвижении. Из сорокатысячного контингента, ступившего на земли Вятиля, дееспособной осталась от силы четверть, остальные либо погибли, либо пребывали в переполненных лазаретах. Правда, почти не пострадали маги, что частично исправляло ситуацию. По оценкам разведки в столице было рассеяно около двух тысяч солдат, которые все это время без дела не сидели. И за четыре часа, остававшихся до рассвета, в течении которых неполная сотня удерживала огромную армию, положив в десятки раз больше солдат противника, собравшиеся защитники отступили по направлению к значительно меньшему городку Круксау. В Явете остались только дочиста выметенные дома, из которых жители вывезли все мало-мальски ценное еще во время объявленной эвакуации, когда бои шли на границе. За преодоление которой пришлось платить десятком своих солдат за одного убитого вятильца. Хотя Орден и мог себе позволить подобный размен, это основательно проредило его ряды. Командующий Тху-Чен, решил дать войскам отдых. На преследование отступающего Ольтира он отрядил полк кавалерии, с приказом пощипать их, по возможности связать боем и если затея удастся — вызывать на подмогу основные силы. При этом настрого запретил удаляться более чем на половину дневного перехода от тела армии Ордена.

Ситуация в Круксау складывалась до крайности пессимистичная. Издавна, этот город расположившийся в отрогах величественной горной гряды Куррала, снабжал железом и драгоценными металлами добрую половину империи. В нем никогда не проживало много народа. В основном шахтеры да мастера, со своими семьями. Купцы предпочитали держать здесь небольшие лавочки по скупке всяких изделий, и периодически наведывались, с тем чтобы затем вывезти оные на базары и торговые площади разнообразных городов ближних и дальних провинции, а там и продать с выгодой для себя. Сейчас все изменилось. В город стекались беженцы со всей страны. Слухи, о деятельности Ордена на оккупированных территориях, ходили самые разные, объединяло их только одно — захватчикам приписывались самые невероятные зверства. О бое под столицей пока было ничего не известно, хотя сложно было бы ожидать чудес, при почти пятикратном превосходстве противника. Да, их здорово потрепали, но Орден мог себе позволить и не такие жертвы.

Тем временем, колонна остатков армии Вятиля двигалась в направлении Каменной Плеши, растянувшись на несколько миль. Да, такой путь удлинял дорогу на целых полтора дня, однако служил дополнительной защитой от кавалерии противника. Узкая, в одну колею, дорога шла среди хаотически нагроможденных самой природой камней. Если противник все же решится преследовать их, то там его численность уже не будет играть решающей роли. Герцог Ольтир, находился в арьергарде отступающей армии, первыми на дорогу ступили беженцы, которые по пути присоединялись к армии, в пути к горному перевалу и Круксау.

— Флак, что говорит разведка? — обратился он к своему адьютанту.

— Ничего, сэр. Разъезды еще не вернулись, а наблюдатели на скалах пока молчат. Горизонт чист, сэр.

Мрачные предчувствия не покидали герцога с момента, когда они покинули разрушенную столицу. Как бы они не храбрились, но силы противника многократно превосходили, и поражение в войне маячило на горизонте. Второй раз фокус с подъятием Мстящих не удастся, если командующий у них не идиот. Подмоги ждать неоткуда, а никаких идей, способных переломить ход войны, в голову ему не приходило.

— Идут, пыль на горизонте! — Подхватил сообщение наблюдателя, мальчишка-вестовой и помчался вдоль войск, к стоянке командующего.

Путь к вершине.

Треснувшее в камине полено стрельнуло огоньком, прочертившим дымный след как небольшой метеор и окончившем свой путь на мокрой насквозь штанине посетителя таверны "У Однозубого". С шипением оборвалась яркая, хоть и короткая жизнь этой искры-уголька. Плотные же матерчатые штаны усиленные кожаными вставками, даже не заметили пламенного гостя. Лишь легкая дымка напоследок потянулась к потолку. Владельца же этого предмета одежды в данный момент занимало полностью немного другое — а именно огромная кружка с дымящимся грогом, да добрый окорок, с которым путник ожесточенно расправлялся, орудуя одним лишь ножом да руками. В принципе, его манеры были под стать и внешнему виду. Огромные ручищи, более приличествующие дикому медведю, грудная клетка, способная вместить добрый десяток пинт сивухи местного разлива, борода, заплетенная в пару косичек да настороженно зыркающие глаза над многократно поломанным носом.

Впрочем, данное заведение никогда не привлекало внимания аристократии, а на фоне прочей публики манеры здоровяка были в какой то мере даже изысканными, в отличие от них, он пользовался хотя бы одним прибором. Подняв руку, промокший странник знаком подозвал хозяина, в честь которого и была названа забегаловка. Как и он сам, таверна отличалась размерами и некоторой неопрятностью. Имя свое, Однозубый, получил по заслугам. Во времена своей молодости он немало провел времени на пиратских посудинах, а с разносолами там было не густо. Так что в его щербатости были виновны в равной степени и цинга и буйный нрав, за который он не раз был бит. Сейчас же, он подошел к клиенту, который сложил стопкой пяток медных монет, затем приподнял опустевшую кружку, грохнул ею об стол и глухо потребовал:

— Еще.

— Сей момент, сударь, не извольте беспокоиться. — раскланялся хозяин. В процессе, монеты мистическим образом исчезли со стола, как и кружка, которую Однозубый старательно протирал своим передником. Чище это ее не делало, но какую то видимость работы создавало.

Тем временем, в зал с улицы заглянула худая девушка в простеньком платье. Отыскав взглядом в сумраке помещения здоровяка, она подошла к нему, и приземлившись напротив со вздохом объявила:

— Тинкер, наш фургон починили, как дождь прекратится, сможем двигаться дальше. Мммм, — протянула она, — можно мне?

Молча, обладатель внушительной фигуры отрезал внушительный кус мяса и пододвинул его девушке, которая не чинясь взяла его, перебрасывая из ладошки в ладошку и помаленьку стала уминать, часто дыша, пытаясь остудить таким образом слишком горячее блюдо. Поднявшиеся было подогретые вином любители бесплатных развлечений, завидев спутника барышни сделали вид, что они де просто размять ноги вышли.

Тишина за столиком необычной пары нарушилась только стуком еще одной свежеприбывшей порции грога в высоких, толстостенных кружках. Однако, не успел Тинкер протянуть к ней руку, как емкость с согревающим буквально испарилась со стола. Как обычно, без малейшего звука поблизости оказался их старый знакомец, успешно портящий нервы всей труппе вот уже который год, Джей'О'Кер. Со стороны он выглядел как полная противоположность здоровяка — тощий, весь нескладный, с ярко рыжей шевелюрой торчащей вихрами в стороны. Однако с грогом он расправился едва ли не быстрее Тинкера, после чего перемахнул через стол и уселся как ни в чем не бывало справа от него.

— Уф. Чертова холодрыга. Я туда ни ногой больше, пока дождь не закончится. Эй, здоровяк, — ткнул он локтем своего товарища. Впрочем с тем же успехом он мог бы попинать и стену. — закажи что ли пожрать чего…

Ответом ему стал только печальный вздох Тинкера, который рассчитывал что уж в подобном злачном месте его искать не будут, но и тут этот говорливый тип не дает ему покоя. Рад был только владелец таверны, поскольку появилась возможность неплохого заработка, что в свете последних событий было поистине царским подарком.

А за столом, среди выставленной нехитрой снеди развернулся импровизированный совет. Тинкер, как вы уже догадались занимал должность силача и борца, предлагая желающим померяться силушкой. Девушка выступала в качестве акробата и помощницы в ряде других номеров. Джей же, являлся клоуном и забиякой, провоцируя зрителей на трату денег, устраивая тотализатор он принимал ставки на поединки Тинкера, и при этом как-то умудряясь не вызывать в людях злости. Оставались за кадром только фокусник Каххини, из далекой страны, где водятся звери с двумя хвостами, который отказался идти куда бы то ни было с Джеем, после того как тот его допек вопросом, как же эти звери, пардон, кушают, до такой степени, что факир был готов съесть свою чалму. И, разумеется, владелец всего цирка — сударь Флеа, солидный джентльмен, как обычно выбрал для остановки несколько более респектабельное заведение.

— Слушай, Тинкер, вот что ты намерен дальше делать? — неожиданно серьезно спросил Джей и понизив голос добавил, — на кой черт ты насадил этого аристократишку на свой вертел? Кто тебе вообще сказал, что ЭТО нож?

Хмурый гигант только дернул плечом, так и не сказав ни слова.

— Ты вообще понимаешь, что нас наверняка уже ищут, такую приметную морду как у тебя — только слепой не заметит, но зато услышит, по шагам.

Девушка в обсуждении не принимала участия, только хмуро водила пальцем по ободку кружки. Когда же здоровяк соизволил ответить, она даже немного вздрогнула.

— Они потребовали отдать им мой клинок, заявив что по указу этого коронованного недоумка, только стража и представители Высоких Домов могут появляться с оружием в черте города. Этот кинжал последнее, что мне осталось от моего отца.

Худощавый парень только вздохнул.

— Ну неужели не было другого выхода?

Здоровяк молча покачал головой, давая понять, что свой словесный лимит он на сегодня исчерпал. Девушка только буркнула:

— Гад он, более мерзкого закона и придумать не мог. Это ж надо было догадаться, отобрать у людей право на то чтобы быть свободными. Неужто это так и оставят? — адресовала она свой вопрос в никуда, но чуть громче чем следовало. Однако, кое-кто ее таки услышал. От соседнего столика отвалился дородный муж в дорогих одеждах, изрядно запачканных нечистотами. Судя по его походке торговец гулял уже давненько, и двигался так, будто под его ногами не земная твердь, а как минимум палуба драккара попавшего в шторм. С очередным шагом от врезался в их стол, плеснув на свой подол толику похлебки, но даже не обратив на то внимания этот гуляка уставился взглядом в девушку, и наставительно подняв палец (едва при этом не упав), изрек:

— А я шшш… щщщщ… Считаю! Да! Что эт правильно! Никакой душегуб ныне не посмеет нападать на других. А у моей охраны — палки, да топоры есть, вот как! Так что людям честным от того никакой потери, сплошные выгоды!

Последнюю часть фразы он выговорил на удивление членораздельно, и направился к выходу, забыв на соседней лавке свой кафтан. Еще более насупившийся Тинкер хлопнул по столу кружкой и продолжил буравить взглядом ее содержимое. Джей только сплюнул, мысленно поблагодарив загулявшего купца за оказанную медвежью услугу.

Извлечь из кабака здоровяка, твердо решившего поискать ответы на свои вопросы на дне кружки с крепкой бражкой было задачей не из легких, но совместными усилиями Джею и Розалинде удался этот немыслимый подвиг. Дождь на улице тем временем совсем стих, лишь висела в воздухе мелкая водяная пыль, ветер загонял которую за воротник, заставляя ежиться от неуютного ощущения редких прохожих. Тучи затянувшие небо и не думали расходиться, отчего на улицах было значительно темнее, чем обычно в подобное время. Проходя мимо переулка по соседству с кабаком, Тинкер остановился, уловив на слух молодецкое хеканье, и звуки ударов. Выглянувшая в прогалине облаков луна на мгновение высветила место событий, где в лежащем теле опознался давешний гуляка. Ушлые ребята уже вовсю обшаривали его карманы, однако дернувшегося было на помощь здоровяка остановила неожиданно железная хватка клоуна.

— Не надо. Уважай его убеждения, он ведь ратовал именно за это. Раньше то ведь как было, у него клинок и у них клинки. Шансы не то чтобы равные, но на тот свет забрать одного-двух он бы успел. А тут вон как — захотел без оружия. Ну да и боги с ним.

И увлекая Тинкера за собой добавил:

— В конце концов, у людей бывают самые необъяснимые убеждения. Кто-то идет на костры за веру, кто-то, вот как этот, счел что лучше погибнуть, чем осквернить свои руки холодком металла.

Ночь, в общем то прошла без каких либо происшествий. Тинкер так и просидел на колоде, украшающей собой сеновал, как будто и не спал вовсе. Сам же Джей с подругой не выспались по другой причине. Каххини же, мог спать в любом положении, так что его обычно даже и не спрашивали, зная наперед, что свое он наверстает в пути, сколь бы тряской не была дорога. Заявившийся к завтраку Флеа, пребывал в радушном расположении духа, которое бы резко ухудшилось, знай он о реальном положении дел. К счастью, добродушному толстяку и хитроумному импрессарио никто не собирался портить настроение, во всяком случае перед завтраком.

— О, шэф! Не желаете ли кофейку? — щедро предложил Джей.

От его предложения Флеа передернуло, однажды он дал себе глупость поддаться на любезное предложение и отхлебнуть этой субстанции. То, что клоун называл кофе им по определению не являлось, поскольку позволить себе драгоценные зерна мог далеко не каждый аристократ, не говоря уж о бродячем циркаче, о том же, чем Джей их заменял, импрессарио предпочитал даже не думать.

— Нет, спасибо, господа. Заканчивайте с трапезой, мне тут подкинули любезное приглашение гости из Кривига, провинции на северо-запад от Аффользы. Мероприятие там намечается знатное, женится принц крови, так что заработок обещает быть щедрым. Но придется поспешить.

Тинкер робко улыбнулся. Похоже, что небеса не остались глухи к его мольбам и послали шанс на спасение. Если повезет, то аристократы не станут за ними гнаться по землям сопредельной державы, а там то он сознается Флеа во всем и попросит прощения за подвергание его бизнеса опасности.

Со скрипом, фургон и две телеги со скарбом труппы выбрались на тракт, ведущий в на запад, там, у городка Туккан, они повернут к границе, и если все пройдет как должно, уже через четыре дня будут на землях соседней державы. Однажды их транспортные средства пришлось вызволять из ловушки в небольшом распадке, в которую превратилась раскисшая от дождей земля. Так что потрудиться пришлось всем, даже импрессарио соизволил подсобить своим работникам, понукая лошадей запряженных в фургон. Уже через пару часов телеги были вызволены, при помощи здравого смысла и грубой силы, причем последней там было много больше. Перемазавшийся Тинкер восседал на откинутом заднем борту фургона, свесив босые ноги щурился на солнце, пробивающееся между ветвей деревьев, кронами смыкающимися над головами путешественников и жевал огромный бутерброд, который он соорудил из доброго батона и целой коляски колбасы.

Внезапно, Джей насторожился, взметнувшиеся с деревьев позади них, стаи птиц с криком покинули насиженные места. И то что их спугнуло, двигалось позади отряда. Со вздохом он передал поводья своей подруге, и перебрался назад, мимо удивленного Флеа, к Тинкеру. Который смотрел назад с самым мрачным видом и перемалывал челюстями остатки бутерброда так, словно это была печень врага.

— Думаешь они? — вполголоса осведомился шут.

Немногословный здоровяк только кивнул, затем сунул руку под лавку и выудил оттуда здоровый топор, который использовал для расчистки площадки под выступления и колки дров.

— И что ты будешь делать?

Тинкер пожал плечами. Он и сам не знал, зачем поступает именно так.

— Не знаю. Но лучше погибнуть свободным, чем жить как раб.

— О чем ты? — воскликнул Джей, — Боги, какое рабство! От тебя требовалось только отдать старую, ржавую железяку! Что тебе стоило?

Насупившийся силач взглянул исподлобья на своего коллегу, задумчиво поиграл желваками. Он никогда не был силен речами, чем неоднократно пользовались окружающие, подбивая его на самые дурацкие поступки. Но сейчас, сейчас он был уверен в своих действиях.

— Извинись за меня перед боссом, Джей. Но есть вещи, с которыми нельзя мириться. И право на оружие — первейшая из них. Это последний бастион свободного человека. Если ты отказываешься сам защищать свои права — забудь о том что они у тебя есть. И покуда есть хотя бы один человек готовый умирать за эти убеждения, лишь тогда они хоть чего то стоят.

Ошарашенный такой отповедью О'Кер смотрел вслед спрыгнувшему с повозки Тинкеру, который ровным шагом направился прямиком навстречу преследователям, с прямой спиной, и гордо поднятой головой. Знал ли Джей, что сейчас на душе у их борца впервые, за последнюю пару дней, действительно было легко, потому что он сделал выбор, сделал его сам, приняв заранее полную ответственность за свое решение.

Вырвавшаяся из-за поворота кавалькада всадников как будто с разбегу ворвалась в водную преграду, так резко замедлили они ход. Вперед выдвинулся мощный, немногим уступающий размерами Тинкеру аристократ, на черном как смоль вороном коне, габаритами под стать своему наезднику. Презрительно осмотрев потрепанные одеяния парня, стоящего с топором наперевес, он сплюнул, и громко, обращаясь скорее к своим соратникам изрек:

— Овца с оружием не станет львом, это всего лишь озверевший баран!

Гулкий хохот стал ему ответом, из строя посыпались подначки:

— Так его, барон Багбир, покажите черни ее место!

Не желая откладывать расправу в долгий ящик, всадник дал шенкеля коню, и на ходу высвободил из ножен палаш, направляясь прямиком к застывшей фигуре парня. И когда до него оставалось едва с десяток шагов, широким замахом Тинкер отправил топор навстречу летящему не него во весь опор барону. Выбери парень своей целью самого Багбира, тот бы уклонился, или же принял бы удар на щит, но не знающий рыцарского этикета простой циркач метился в коня, не прикрытого ничем. Однако, боевого опыта у парня не было и топор он метал разве что в неподвижные чурбаки, да и то попадал через раз. Коню повезло, в каком то смысле, удар пришелся обухом, вышибив на мгновение из животного дух, так что передние его ноги подломились, отправляя всадника в короткий полет, закончившийся в мягкой и влажной земле.

Поднявшийся барон был зол. Какая-то деревенщина посмела сшибить его с коня, что не удавалось на турнирах самым прославленным бойцам четырех провинций? Взревев, Багбир бросился на обидчика, размахивая перед собой тяжелым каролингом. Промелькнувший перед самым носом клинок заставил отпрыгнуть Тинкера в сторону, к обочине, где он и кувыркнулся в канаву, запнувшись о поваленный ствол дерева. Выбравшись на карачках он едва не лишился скальпа, пригнувшись лишь в последний момент. Просвистевший над головой тяжелый клинок врубился в ствол дерева. С рычанием, барон выдрал увязший меч, и обернулся в поисках противника. Пелена гнева застила ему глаза, а посему, обнаружив Тинкера, стоящего с выставленным далеко вперед кинжалом, он ринулся на обидчика, пластуя воздух перед собой.

Цирковые представления развивают координацию движений, в борьбе с посетителями здоровяк изрядно натаскался в искусстве уклонения от захватов и ударов, но ему никогда не приходилось противостоять вооруженному нападающему, и при очередном маневре Тинкер почувствовал, что уперся спиной в ствол дерева. А через мгновение клинок барона врезался под его ребра. Посмотрев на оседающее тело, тяжело дышащий Багбир стащил перчатку и утер выступившую испарину. Его не покидало ощущение, что несмотря на одержанную победу, что-то тут не так

Понимание пришло через целый год, когда он и думать забыл об этом инциденте, в таверне он уловил краем уха крайне нелицеприятную балладу, в одном из действующих лиц он и узнал сам себя. И это была далеко не та слава, которую бы он хотел по себе оставить. Вскоре бывшие его знакомые при встрече начинали расплываться в сочувственных усмешках. Дамы при одном его имени начинали хихикать, и даже простой люд вскорости перестал проявлять должное почтение. В один прекрасный день он сидел в кабаке "У Однозубого" и глушил местную сивуху, заливая хмелем паскудное настроение, когда рыжий шут, развлекавший публику разнообразными немудреными шуточками, взялся за банджо. И уже на первых аккродах, барон взбесился, взревев он опрокинул тяжеленный стол, разметав посуду по половине зала, окатив недопитой брагой пару соседних столов, на его счастье пустовавших. После чего схватил за грудки рыжего, и встряхивая его на каждом слове, прорычал:

— Какого дьявола? Почему этот никчемный человечишка стал героем? Он же даже помер, не как воин, а как загнанная в угол крыса! Почему???

На его вопрос ответила тренькнувшая тетива. Тяжелый болт вошел аккурат в подмышечную впадину по самое оперение. Шокированный барон упал на колени, выпустив из рук свою несостоявшуюся жертву. Повернул голову, увидев свою смерть, пришедшую к нему в облике худенькой девушки с арбалетом. Она тихо, не приближаясь к нему произнесла:

— Потому что он умер героем, а его убийца, всего лишь дорвавшийся до власти боров, боящийся даже вилки в руках своих подданных. Смог бы ты пойти на смерть, для того чтобы выручить своих друзей, или просто защищая права тех, кто может быть о тебе никогда и не узнает? Ты, кичащийся своим богатством, больше раб чем был Тинкер. О твоей смерти забудут, его же будут помнить в веках.

Последние ее слова были обращены в пустоту. Остекленевшие глаза барона отражали только пляшущие языки пламени в очаге, эти зеркала души давно уже не отображали богатого внутреннего мира, как и у всех продавших свободу в обмен на сытую жизнь и иллюзию безопасности.

Подошедший к подруге Джей, потирая горло, прохрипел:

— Таких как он не должно существовать. Никогда.

Девушка кротко взглянула на своего любимого, и осведомилась:

— И что же ты будешь делать? Мы ведь даже не знаем настоящего имени Тинкера, чтобы сообщить о нем родным.

— Аллин. Аллин Туффо. Он внебрачный отпрыск одного из баронов, который оставил ему на память о себе ту ржавую железяку, которая втравила его в неприятности и непомерное самомнение. — изрек Джей. Задумавшись на секунду, он добавил, расплывшись в недоброй улыбке, — герой умер, да здравствует Герой! Я душу продам, чтобы уничтожить их всех, до единого!

Там же. Пиршество.

Скакать по камням оказалось гораздо проще, чем я ожидал. Мое тело обладало превосходной координацией движений, даже на грани сознания удавалось поддерживать достаточно высокий темп движения. Судя по радару, облако было скоплением большого количества живых существ, в разной степени довольных этим светом.

Решив, что на появления меня, кто бы там ни был — отреагирует в любом случае несколько нервно, я решил, что лучше сначала бы подкрасться поближе и осмотреться. Скрываясь в тени валунов побольше, медленно я прокрался на расстояние прямой видимости. Судя по творящемуся впереди бардаку, тут намечалась небольшая войнушка. Прикинув все за и против, я решил, что вмешиваться будет излишним поскольку обстановка совершенно неизвестная, а вот подобраться поближе, и воспользоваться ситуацией в целях пополнения ресурсов — не повредит. Пока мне зигзагом, по самых загроможденным и темным местам приходилось ползти в сторону произошло сразу несколько событий — полыхнул алым радар, сообщая что появились первые жертвы, я сразу же сконцентрировался на сборе столь необходимой мне энергии, щедро жертвуемой в горячке боя солдатами. Но почти сразу же процесс подзарядки был прерван самым бесцеремонным образом, шорохом поблизости. Ну никакого покоя. Даже после смерти.

Аккуратно двинувшись в сторону шума, я столкнулся нос к носу с полупригнувшимся бойцом прямиком из какого то средневековья. Кольчуга, поверх колета, выцветшего под палящим солнцем и проливными дождями. Вероятно, он служил для облегчения опознания своих, но для меня они все были одинаково серыми. Шлем, похожий на ночной горшок, с полями, долженствующими защищать плечи и ключицы, от ударов клинкового оружия. Я даже успел подумать, что у них тут довольно неплохой уровень металлообработки, если они освоили такие изделия, достаточно сложные в массовом производстве. А через мгновение, мои когти сомкнулись на его горле и тут же, думая лишь о том, чтобы не дать ему поднять шум, выпил из него максимум энергии, как-то отрешенно наблюдая за стремительно иссыхающим телом, покуда то не превратилось совсем в прах. Произошло все почти мгновенно, за считанные секунды. Но следовавший за ним по пятам другой солдат, в котелке не по размеру, что-то заверещал, и попытался спрыгнуть с камня, на который только что с таким усердием громоздился. В два прыжка оказавшись рядом, я добавил ему основательного пинка, отправив его в краткий полет в гущу соратников, устраивая там натуральную свалку. После чего подхватил выпавший из рук незадачливого вояки тесак и врубился в эту кашу. И впервые, всколыхнулись эмоции. Точнее ровно одна. Бешенство, Ярость. С большой буквы. Я не замечал ударов, приходящихся со всех сторон, всюду был он, долгожданный противник, и я упивался битвой. Пока не получил мощнейший удар в бок, разметавший солдат и основательно приложивший меня о груду камней. Рывком я укрылся за огромным валуном, и прикинул — что же, черт возьми, это было. Пару раз выглянув, нарочито открываясь, мне таки удалось добился повторения шоу — валуны, там где только что была моя бренная тушка, взорвались градом осколков, основательно посекших и так пострадавшую шкуру. Но интересовала меня отнюдь не красочность этого спецэффекта, а его источник. Каковой и был обнаружен. В когда то белой, а теперь пятнисто серой рясе, среди полусотни солдат, разной степени травмированности, стоял уткнувшись взглядом в кончики своих сапог, какой-то упитанный хмырь, с выбритой тонзурой и с какой то заковыристой хреновиной на длинной цепочке, болтающейся на груди. Ни дать, ни взять монах. Только вот смирением от него и не пахнет. Подхватив пару камней, я взметнулся вверх по груде камней и поочередно метнул каждый булыжник, целясь аккурат в лысину этого жреца неведомого культа.

Как бы не так! С гулким звуком оба камня шваркнулись о невидимое препятствие, а по мне пришелся еще один удар, сваливший меня вниз. Будь я человеком, убился бы, рухнув с такой высоты, да на острые осколки. Ну что же, в эту игру могут играть и двое. Взяв из под камня, предусмотрительно отложенный ПКСК, я рванул зигзагами в сторону этих ребят с самыми дружескими намерениями. Доберусь — обниму как родных! Почему то они, правда, этого порыва не оценили, и мое движение стало напоминать фильмы о войне, этакая атака на ряды неприятеля, сквозь артиллерийский огонь, вздымающий пласты грунта в рядах атакующих. Здесь орудие было одно, как и нападающий, однако принципиально все то же самое. И похоже с меткостью его все ясно, сложно попадать точно, когда ты смотришь в землю, чтобы не потерять концентрации. При масштабных действиях, должно быть ему цены нет — такую мясорубку устроить в рядах неприятеля может, что любому кисло станет. Да и одиночному бы поплохело изрядно, по мне пришлось каменной шрапнелью весьма основательно, надо будет затем озаботиться целостностью собственной шкуры, пострадала она преизрядно. Если, конечно, я переживу местное гостеприимство.

Между тем, я наконец оказался в десятке шагов от шеренг прикрывающих шамана. Сюрприз, господа! Не собираясь с ними связываться, я стряхнул накопленную в кончиках когтей капли мертвящей энергии и протаранив собственным телом, превращающихся на глазах в рассыпающиеся мумии солдат, открыл огонь по культисту. Первый же выстрел сбил его с толку, он вскинулся, удивленно уставившись на грохот и вспышки выстрелов, которые быстро сменились испугом, когда уже пятая по счету пуля прошила его щит, хотя и не задела его самого. А вот остальные — таки нашли свою цель. Половина магазина, для такого боя это никуда не годится, посему я решил повторить удачный трюк — высосал остатки энергии из умирающего монаха, или колдуна, да и не важно, кем он был при жизни. Там разберутся. Захваченная энергия тут же была пущена в ход — по смешавшейся толпе солдат, обескураженных смертью товарищей и слишком быстрым поражением мага, какового они привыкли считать довольно таки могущественным, одно присутствие которого решало часть стычек с минимальными потерями для отряда. И сейчас вторая волна разрушительной силы вновь хлестнула по их рядам, выбив добрых полторы дюжины вояк, остальные дрогнули, бросившись врассыпную. Бой превратился в охоту. Я догонял драпающих, и слегка придушив отбирал столько энергии, чтобы не лишать жизни зазря, но и пополнить свои запасы. Нужда в убийстве отпала, поскольку угрозы своей жизни я уже не видел, а посему — старался не слишком жестоко обходиться с жертвами. Понятно, что переловить и эксплуатировать всех их — я не смог чисто физически, но по прикидкам, на месяц-другой теперь должно было бы хватить. После чего, вернулся назад, на место боя, где и начал экспериментировать с поврежденными тканями, благо энергии в оперативном запасе накопилось достаточно, а давать чему то бессмысленно пропадать — глупейший из вариантов. После нескольких провальных попыток, удалось срастить края одной из наиболее неприглядных ран. А дальше дело пошло уже проще. Идти проторенной дорогой всегда было неизмеримо легче, чем искать новый путь методом проб и ошибок, так что остальные травмы я затянул не моргнув глазом. Если бы я еще мог это делать. После чего решил заняться осмотром вещичек, доставшихся мне в наследство от, скоропостижно покинувшего эту юдоль скорби, монаха.

На удивление, среди вещей при нем оказался только небольшой, но туго набитый кошель, каковой я и решил присвоить. Монстр я может и есть, на вид, но люди бывают достаточно алчны, чтобы не обращать внимания на подобные мелочи… за достойное вознаграждение. В остальном — всякий походный мусор. Котелок, столовые приборы, пара ножей, прибор для письма. Подумав, прихватил и его, вместе с котомкой, а ну как придется объясняться с аборигенами? Говорить не могу, ну так хоть комикс им нарисую. Попутно осмотрел и брошенное оружие. Все какое-то мелкое, слишком легкое для моей руки. Посему менять тот палаш, подобранный в горячке боя, не стал ни на что другое. Все равно фехтованию я не обучен, а пластовать тяжелым клинком сподручнее. Бросив напоследок взгляд на радар обнаружил, что сюда направляется еще один отряд, только уже со стороны оборонявшихся, которые как раз отбили первую атаку, покуда я тут развлекался в приятной компании.

Подумав, решил посмотреть — что они будут делать. Тем более, что до насыщения основного запаса еще далеко, а защитные функции кожи восстановлены в полном объеме. Развернувшись в их сторону, я наблюдал, как неловко люди переваливаются через громоздящиеся тут и там валуны, и замирают увидев картину развернувшегося побоища. Решив, что двигаться сам им на встречу не буду, еще сочтут за нападение, внаглую уселся на округлую каменюку, уставившись на них в ожидании хоть какой-нибудь реакции.

Там же. Армия Ольтира.

Арьергард, оставшийся прикрывать отход основной части армии, нашел себе занятие. Покуда главные силы и беженцы организованно отступали, они обустраивали оборонительные позиции. Частокол, по причине отсутствия дерева в радиусе полусотни километров, возвести не являлось возможным. Но вот навалить бруствер из в достатке валяющихся по округе булыжников — проблемы не составило. Чем они сейчас с энтузиазмом и занимались. Лень сейчас — могла стоить для любого из них жизни, чуть погодя.

Флак вызвался добровольцем, а поскольку другого приличного командира, кроме него самого, у герцога не осталось — скрепя сердце, он вынужден был согласиться. Прекрасно понимая, что, скорее всего, его старый соратник здесь и останется, купив своей и жизнями солдат драгоценное и столь необходимое им время. Медленно, слишком медленно втягивались на дорогу повозки, а до противника оставалось всего несколько километров, и среди их рядов царила суета перестроений в боевые порядки.

Оставшиеся бойцы забрали остатки пик, которые до сей поры оставались невостребованными, но против конницы — вещь незаменимая, оставили себе продовольствия на пару дней, не предполагая что им доведется продержаться дольше, ну хоть перекусить напоследок хорошенько, передав остальное в обоз, и сдав туда же все лишнее. В случае, если им посчастливится остаться в живых, драпать налегке всяко проще. Впрочем, подобные надежды питали немногие.

Ольтир в последний раз оглянулся на жалкую кучку бойцов, оставшихся прикрывать их отход. Да, пусть конницы было немного, лоб в лоб они могли бы ее раздавить. При условии, что их командир — полный идиот и позволит такое допустить. Только вот пока они себя показывали беспринципными фанатиками, но отнюдь не дураками. Застань такой отряд их в открытом поле — кружил бы вокруг, периодически сближаясь на расстояние выстрела из лука, осыпая их стрелами и снова отступая. Займешь оборону, а им только этого и надо — дождутся подхода основных сил. Будешь двигаться — потеряешь бойцов, и боевой дух, и так невысокий, упадет до нуля. Так что единственный выбор был уходить узкой тропой, оставив прикрывать отход небольшую группу воинов. Обреченных на смерть.

Флак, уже немолодой воин, использовал в качестве строительного материала и десяток негодных повозок, с которых был снят груз и перенесен на другие, покрепче. А эти, бойцы разобрали, сколотив из них, по-быстрому, большие щиты, для укрытия от стрел. Что-то ему подсказывало, что лишним это не будет. Под его началом осталось полторы сотни солдат. Ничтожно мало. Но их задачей было не победить, а только сдержать противника. Как ни жестока такая математика, но оставлять больше — означало и потерять больше.

Первая атака, была исключительно ради прощупывания их обороны. От силы сотня конных лучников отделилась от основных сил, и пройдя на полной скорости по касательной к их укреплениям залпом осыпали их стрелами с предельной дистанции, после чего по длинной дуге вернулись назад.

— Осторожные сволочи. — Процедил Флак, выглядывая из за щита. Большинство стрел вообще никуда не попали, пропав втуне. Лишь кое-где они оказались в опасной близости от защитников, попав в щит или упав в ноги.

За этой атакой последовала еще одна, и еще. С каждой — стрелки смелели и подходили все ближе, а их снаряды ложились все точнее. Уже были первые раненые — молодому ополченцу, одному из приданных в усиление, попавшая в щит стрела заставила тот клюнуть вниз, приложив его окованным краем по темени. Рана смешная, но обидная.

— Когда эти кочевники подойдут ближе, дайте по ним с самострелов. — приказал адъютант герцога. — Только подождите пока они разворачиваться начнут, не спешите.

Арбалетов, у этого отряда было много — у каждого пятого. Такая насыщенность была данной армии несвойственна, они пошли на небольшую хитрость — собрали самые плохие из них, которые были близки к либо к ремонту, либо уже совсем плохи, и недалеки от кончины. Попади такие арбалеты в руки противнику — хуже они уже не сделают. А на один бой — сойдет. И вот сейчас, когда под одним щитом укрывались по трое-четверо бойцов, под каждым из них сидел и арбалетчик, с уже взведенным орудием. После того как по щитам простучали стрелы, и загудел рог, руки бойцов откинули щиты, а стрелки распрямились, навели арбалеты в меру своих навыков, кто-то в сторону кавалерийского отряда, а кто-то и отдельных всадников выцеливал, и по команде — спустили тетивы. Три десятка болтов коротко просвистели, ударив в гущу разворачивающегося отряда, сбросившего скорость. Лошадиное ржание, вопли боли и взрыв ругательств, немного приободрили солдат. У них то пока не было безвозвратных потерь.

Оставшийся с ними маг Эдмоон, вдруг забеспокоился. Его к ним приставили исключительно по принципу — чтобы хоть как то мог помочь. В столице, он отвечал исключительно за архитектурные изыски, вроде укрепления балок перекрытия, или формирования силового каркаса строений. Благо в обороне магам так же легче, как и всем прочим. И он укреплял оборону неожиданно возникшего лагеря, все доступное время, наравне с остальными. По-своему. Но вот сейчас, происходило что-то странное. В двух сотнях шагов от них, на ровном месте, вдруг завихрилась какая то магическая активность. Как будто там кто-то внезапно начал довольно серьезно выбрасывать силу в окружающее пространство. И были в этих выбросах откровенно пугающие нотки, в смеси с, казалось бы, вполне рядовым ведовством. Принимать решение ему совершенно не хотелось, вследствие чего он банально решил переложить ее на вышестоящего — то есть на сударя Флака. Вполне естественно, что того подобная новость никак не могла обрадовать. Какая-то чертовщина на фланге, в условиях столкновения с противником означала только одно — серьезные неприятности.

Выделив два десятка, и отрядив с ними мага, для разбирательства, что там происходит, и пресечения творящегося, буде таковое способно причинить им вред, адъютант герцога вернулся к исполнению должностных обязанностей.

Маг, отродясь не участвовавший в боевых действиях был, бледен как мел, тиская какую то дощечку испещренную сотнями закорючек — букв давно забытого алфавита. Переваливаясь через обломки скал, они ежесекундно ожидали наткнуться на солдат противника, но далеко не таким образом — перепрыгивая через валуны и теряя остатки снаряжения, рискуя разбиться или сломать что-либо важное при очередном прыжке, на них летел боец в алом колете, с выпученными от страха глазами. Увидев их, он заметался, дернувшись вперед-назад. Но оперативно был скручен парой вятильских солдат, без особых церемоний пару раз приложивших супостата по голове, а так же иным, не столь жизненно важным органам. После чего они подхватили его под белы рученьки и нежно упаковали элегантной пеньковой веревкой, с кокетливым плетением. Оставляя его позади в столь непрезентабельном виде, маг и солдаты рассчитывали забрать свой трофей попозже, едва ли пленный в таком виде сможет самостоятельно куда то убежать, а распылять силы, выделяя даже одного бойца, в таких условиях было бы глупостью, так что в полном составе отряд двинулся дальше.

Перевалив через небольшую гряду, они увидели странное зрелище, вызвавшее смешанные чувства. С одной стороны, что может быть приятнее трупов врагов? Но с другой — не будет ли то, что их отправило на тот свет бедой еще более страшной?

Пока люди пребывали в замешательстве, демон взглянул на них, отчего всех, и новичков, и бывалых воинов, продрал мороз по коже. После чего, всякие сомнения рассеялись — это еще и было разумно. Усевшись на камне, оно вытащило на колени лист пергамента, и весьма умело заработало пером.

— Ну что, — поддел десятник мага — не желаете ли провести переговоры с союзником?

На что тот отреагировал неожиданно спокойно.

— Хрена с два вы меня заставите с этим общаться вблизи. Если крокодил жрет вашего врага, это еще не делает его вашим другом. Будем считать это удачей. Идем обратно.

Двинувшийся назад отряд поминутно оглядывался. И увиденное им не очень нравилось. Сложивший вещи в трофейный вещмешок, демон двинулся за ними.